письмо из Тверии — без номера
» прилагаю копию моего письма Н. * * * …завидую тебе, дорогая, твоей предстоящей поездке в Польшу. Польша — это как первая любовь. Как первый день свободы. Это был мой первый иностранный язык, и я его выучил , за что вечно признателен еженедельнику «Пшекруй» (nalepszy tygodnik medzy Laba i Wladywostokiem, как утверждал один из многочисленных Мацкевичей). Именно на польском впервые прочел «По ком звонит…» Хэма, отчаянный рассказ Камю «Ренегат», «Метаморфозу» Кафки (в том же «Пшекруе» с иллюстрациям Даниэля Мруза), и даже Аполлинера (!) в переводах Важыка, и ещё много-много чего, а потом уже взялся и за самих поляков: фельетоны Веха, чернуху Марека Хласко… фланируя туда-сюда по коридору филиала Публички на Фонтанке… и этот странный Виткацы, Nenasycenie, непостижимая и до сих пор не расшифрованная проза… Боже ты мой! Да что там говорить! у меня есть мои польские лауреаты Нобеля: Герлинг-Грудзинский, конечно, и Станислав Лем. Вообще-то именно в моём поколении россиян оказалось невероятное количество полонфилов… Это, конечно, заслуга польских медиа, самых продвинутых и раскованных в соцлагере на тот момент. Снобы читали Твурчощ и Пшеглёнд Артыстычны, остальные — Уроду, Экран, Кобету и Жыче, на эстраде пели Чиха Вода, битники слушали квартет Намысловского… и как читал свои стишки Галчиньский, которого я слушал в гостях у З. на улице профессора Попова…И.А. послушал и заторчал и заполонофильствовал и идеально перевёл «Zaczarowana dorozke»… а через много-много лет случайно я праздновал Сильвестра в Риме с ним и с Никитой С., и общим хобби у нас оказалась Польша, и уже заполночь возле Кампо ди Фьори мы поддавши пели «Червоне маки»… Это что касается обеих столиц России, где увлечение Польшей началось (и кончилось) на моих глазах. А в Вильнюсе, Львове и Киеве полонофилов и до оттепели было полно, и доныне не перевелись. И ни с кем у меня не было такой сильной самоидентификации, как с поляками. Н. однажды, и очень точно, сравнил меня со смертельно раненым повстанцем, ползущим по коллектору варшавской канализации в фильме Вайды. Сам я себя отождествлял с анонимным алкоголиком, который под немецкой оккупацией с горем пополам выкручивался на черном рынке днями, а вечерами глушил себя самогоном в полулегальных кнайпах («Mialem tylko jedno zycie, i to zmarnowalem»). Ни с кем не чувствовал себя так вольготно, как однажды с группой польских альпинистов на Кавказе, — в горы мы ходили мало, так как сезон выдался дождливый, а в основном сидели на курортной веранде, точа лясы и наслаждаясь видом. Они меня научили играть в бридж и пели мне детский рок-н-ролл «Mam dwa bilety, ide do kina, w drodze mnie lapie Heine-Medina… Heine-Medina nogi wygina, rece wygina, jazz jazz boogie-woogie»… Как давно уже заметил кто-то великий, «Rosja zawsze dostawala zachodnia kulture w polskim opakowaniu, i to nienajgorszym»… и ещё — вот эти знаменитые куплеты можно припомнить: Борис Слуцкий — Владиславу Броневскому
Покуда над стихами плачут, Пока в газетах их порочат, Пока их в дальний ящик прячут, Покуда в лагеря их прочат, —
До той поры не оскудело, Не отзвенело наше дело, Оно, как Польша, не згинело, Хоть выдержало три раздела.
Для тех, кто до сравнений лаком, Я точности не знаю большей, Чем русский стих сравнить с поляком, Поэзию родную — с Польшей.
Ещё вчера она бежала, Заламывая руки в страхе, Ещё вчера она лежала Почти что на десятой плахе.
И вот она романы крутит И наглым хохотом хохочет. А то, что было, то, что будет, — Про это знать она не хочет. http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/LITRA/SLU9_W.HTM Категории: Поэзия Бориса Слуцкого Русская поэзия, малые формы Литература 1961 года
Один комментарий к “ письмо из Тверии — без номера ”
из писем: «Ни с кем не чувствовал себя так вольготно, как однажды с группой польских альпинистов на Кавказе, — в горы мы ходили мало, так как сезон выдался дождливый, а в основном сидели на курортной веранде, точа лясы и наслаждаясь видом. Они меня научили играть в бридж и пели мне детский рок-н-ролл «Mam dwa bilety, ide do kina, w drodze mnie lapie Heine-Medina… Heine-Medina nogi wygina, rece wygina, jazz jazz boogie-woogie»… Как давно уже заметил кто-то великий, «Rosja zawsze dostawala zachodnia kulture w polskim opakowaniu, i to nienajgorszym»…
и ещё — вот эти знаменитые куплеты можно припомнить: »
Борис Слуцкий — Владиславу Броневскому
Покуда над стихами плачут, Пока в газетах их порочат, Пока их в дальний ящик прячут, Покуда в лагеря их прочат, —
До той поры не оскудело, Не отзвенело наше дело, Оно, как Польша, не згинело, Хоть выдержало три раздела.
Для тех, кто до сравнений лаком, Я точности не знаю большей, Чем русский стих сравнить с поляком, Поэзию родную — с Польшей.
Ещё вчера она бежала, Заламывая руки в страхе, Ещё вчера она лежала Почти что на десятой плахе.
И вот она романы крутит И наглым хохотом хохочет. А то, что было, то, что будет, — Про это знать она не хочет.
Категории: Поэзия Бориса Слуцкого Русская поэзия, малые формы Литература 1961 года