Лучшие стихи Александра Галича?
Мы давно называемся взрослыми И не платим мальчишеству дань И за кладом на сказочном острове Не стремимся мы в дальнюю даль Ни в пустыню, ни к полюсу холода, Ни на катере . к этакой матери. Но поскольку молчание - золото. То и мы, безусловно, старатели.
Промолчи - попадешь в богачи! Промолчи, промолчи, промолчи!
И не веря ни сердцу, ни разуму, Для надежности спрятав глаза, Сколько раз мы молчали по-разному, Но не против, конечно, а за! Где теперь крикуны и печальники? Отшумели и сгинули смолоду.. . А молчальники вышли в начальники. Потому что молчание - золото.
Промолчи - попадешь в первачи! Промолчи, промолчи, промолчи!
И теперь, когда стали мы первыми, Нас заела речей маята. Но под всеми словесными перлами Проступает пятном немота. Пусть другие кричат от отчаянья, От обиды, от боли, от голода! Мы-то знаем - доходней молчание, Потому что молчание - золото!
Вот как просто попасть в богачи, Вот как просто попасть в первачи, Вот как просто попасть - в палачи: Промолчи, промолчи, промолчи!
"Разобрали венки на веники, На полчасика погрустнели.. . Как гордимся мы, современники, Что он умер в своей постели!
И терзали Шопена лабухи, И торжественно шло прощанье.. . Он не мылил петли в Елабуге. И с ума не сходил в Сучане!
Даже киевские "письмэнники" На поминки его поспели!. . Как гордимся мы, современники, Что он умер в своей постели!
И не то, чтобы с чем-то з_а сорок, Ровно семьдесят - возраст смертный, И не просто какой-то пасынок, Член Литфонда - усопший сметный!
Ах, осыпались лапы елочьи, Отзвенели его метели.. . До чего ж мы гордимся, сволочи, Что он умер в своей постели!
"Мело, мело, по всей земле, во все пределы, Свеча горела на столе, свеча горела. "
Нет, никая не свеча, Горела люстра! Очки на морде палача Сверкали шустро!
А зал зевал, а зал скучал - Мели, Емеля! Ведь не в тюрьму, и не в Сучан, Не к "высшей мере"!
И не к терновому венцу Колесованьем, А как поленом по лицу, Голосованьем!
И кто-то, спьяну вопрошал: "За что? Кого там? " И кто-то жрал, и кто-то ржал Над анекдотом.. .
Мы не забудем этот смех, И эту скуку! Мы поименно вспомним всех, Кто поднял руку!
"Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку. "
Вот и смолкли клевета и споры, Словно взят у вечности отгул.. . А над гробом встали мародеры, И несут почетный.. . Ка-ра-ул! " Памяти Л. Пастернака".
++++" Спрашивает мальчик -- почему? Спрашивает мальчик -- почему? Двести раз и триста -- почему? Тучка набегает на чело, А папаша режет ветчину, А папаша режет ветчину, Он сопит и режет ветчину И не отвечает ничего. Снова замаячили быль, боль, Снова рвутся мальчики в пыль, в бой! Вы их. не пугайте, не отваживайте, Спрашивайте, мальчики, спрашивайте, Спрашивайте, мальчики, спрашивайте, Спрашивайте! Спрашивайте! Спрашивайте, как и почему? Спрашивайте, как и почему? Как, и отчего, и почему? Спрашивайте, мальчики, отцов! Сколько бы не резать ветчину, Сколько бы не резать ветчину -- Надо ж отвечать в конце концов! Но в зрачке-хрусталике -- вдруг муть, А старые сандалики, ух, жмут! Ну, и не жалейте их, снашивайте! Спрашивайте, мальчики, спрашивайте! Спрашивайте. "
Их много. Выберу два, созвучные моему настроению сейчас.
…Быть бы мне поспокойней, Не казаться, а быть! …Здесь мосты, словно кони – По ночам на дыбы!
Здесь всегда по квадрату На рассвете полки – От Синода к Сенату, Как четыре строки!
Здесь, над винною стойкой, Над пожаром зари Наколдовано столько, Набормотано столько, Наколдовано столько, Набормотано столько, Что пойди – повтори!
Все земные печали – Были в этом краю… Вот и платим молчаньем За причастность свою!
Мальчишки были безусы, Прапоры и корнеты Мальчишки были безумны К чему им мои советы? !
Лечиться бы им, лечиться, На кислые ездить воды – Они ж по ночам: «Отчизна! Тираны! Заря свободы! »
Полковник я, а не прапор, Я в битвах сражался стойко. И весь их щенячий табор Мне мнился игрой, и только.
И я восклицал: «Тираны! » И я прославлял свободу, Под пламенные тирады Мы пили вино, как воду,
И в то роковое утро, (Отнюдь не угрозой чести! ) Казалось, куда как мудро Себя объявить в отъезде.
Зачем же потом случилось, Что меркнет копейкой ржавой Всей славы моей лучинность Пред солнечной ихней славой? !
…Болят к непогоде раны, Уныло проходят годы… Но я же кричал: «Тираны! » И славил зарю свободы!
Повторяется шепот, Повторяем следы. Никого еще опыт Не спасал от беды!
О, доколе, доколе, И не здесь, а везде Будут Клодтовы кони Подчиняться узде? !
И все так же, не проще, Век наш пробует нас – Можешь выйти на площадь, Смеешь выйти на площадь, Можешь выйти на площадь, Смеешь выйти на площадь В тот назначенный час? !
Где стоят по квадрату В ожиданьи полки – От Синода к Сенату, Как четыре строки? !
…Пахнет гарью. Четыре недели Торф сухой по болотам горит. Даже птицы сегодня не пели И осина уже не дрожит. Отравленный ветер гудит и дурит, Которые сутки подряд. А мы утешаем своих Маргарит, Что рукописи не горят!
А мы утешаем своих Маргарит, Что – просто – земля под ногами горит, Горят и дымятся болота – И это не наша забота!
Такое уж время – весна не красна, И право же просто смешно, Как «опер» в саду забивает «козла» , И смотрит на наше окно, Где даже и утром темно. А «опер» усердно играет в «козла» , Он вовсе не держит за пазухой зла, Ему нам вредить неохота, А просто – такая работа.
А наше окно на втором этаже, А наша судьба на виду… И все это было когда-то уже, В таком же кромешном году! Вот так же, за чаем, сидела семья, Вот так же дымилась и тлела земля, И гость, опьяненный пожаром, Пророчил, что это недаром!
Пророчу и я, что земля неспроста Кряхтит, словно взорванный лед, И в небе серебряной тенью креста Недвижно висит самолет. А наше окно на втором этаже, А наша судьба на крутом рубеже, И даже для этой эпохи – Дела наши здорово плохи!
А что до пожаров – гаси не гаси, Кляни окаянное лето – Уж если пошло полыхать на Руси, То даром не кончится это!
Усни, Маргарита, за прялкой своей, А я – отдохнуть бы и рад, Но стелется дым, и дурит суховей, И рукописи горят. И опер, смешав на столе домино, Глядит на часы и на наше окно. Он, брови нахмурив густые, Партнеров зовет в понятые.
И черные кости лежат на столе, И кошка крадется по черной земле На вежливых сумрачных лапах. И мне уже дверь не успеть запереть, Чтоб книги попрятать и воду согреть, И смыть керосиновый запах!
Нам сосиски и горчицу - Остальное при себе, В жизни может все случиться - Может "А", а может "Б".
Можно жизнь прожить в покое, Можно быть всегда в пути.. . Но такое, но такое! Это ж - Господи, прости!
Дядя Леша, бог рыбачий, Выпей, скушай бутерброд, Помяни мои удачи В тот апрель о прошлый год,
В том апреле, как в купели, Голубели невода, А потом - отголубели, Задубели в холода!
Но когда из той купели Мы тянули невода, Так в апреле приуспели, Как, порою, за года!
Что нам Репина палитра, Что нам Пушкина стихи: Мы на брата - по два литра, По три порции ухи!
И айда, за той, фартовой, Закусивши удила, За той самой, за которой Три деревни, два села!
Что ни вечер - "Кукарача"! Что ни утро, то аврал! Но случилась незадача - Я документ потерял!
И пошел я к Львовой Клавке: - Будем, Клавка, выручать, Оформляй мне, Клавка, справки, Шлепай круглую печать!
Значит, имя, год рожденья, Званье, член КПСС, Ну, а дальше - наважденье, Вроде вдруг попутал бес.
В состоянии помятом Говорю для шутки ей: - Ты, давай, мол, в пункте пятом Напиши, что я - еврей!
Посмеялись и забыли, Крутим дальше колесо, Нам все это вроде пыли, Но совсем не вроде пыли Дело это для ОСО!
Вот прошел законный отпуск, Начинается мотня. Первым делом, сразу допуск Отбирают у меня.
И зовет меня Особый, Начинает разговор: - Значит, вот какой особый, Прямо скажем, хитрожопый, Прямо скажем, хитрожопый Оказался ты, Егор!
Значит все мы, кровь на рыле, Топай к светлому концу! Ты же будешь в Израиле Жрать, подлец, свою мацу!
Мы стоим за дело мира, Мы готовимся к войне! Ты же хочешь, как Шапиро, Прохлаждаться в стороне!
Вот зачем ты, вроде вора, Что желает - вон из пут, Званье русского майора Променял на "пятый пункт"!
Я ему, с тоской в желудке, Отвечаю, еле жив: - Это ж я за ради шутки, На хрена мне Тель-Авив!
Он как гаркнет: - Я не лапоть! Поищи-ка дураков! Ты же явно хочешь драпать! Это видно без очков!
Если ж кто того не видит, Растолкуем в час-другой, Нет, любезный, так не выйдет, Так не будет, дорогой!
Мы тебя - не то что взгреем, Мы тебя сотрем в утиль! Нет, не зря ты стал евреем! А затем ты стал евреем, Чтобы смыться в Израиль!
И пошло тут, братцы-други, Хоть ложись и в голос вой!. . Я теперь живу в Калуге, Беспартийный, рядовой!
Мне теперь одна дорога, Мне другого нет пути: - Где тут, братцы, синагога? ! Подскажите, как пройти!
Уезжаете? ! Уезжайте - За таможни и облака. От прощальных рукопожатий Похудела моя рука!
Я не плакальщик и не стража, И в литавры не стану бить. Уезжаете? ! Воля ваша! Значит - так по сему и быть!
И плевать, что на сердце кисло, Что прощанье, как в горле ком.. . Больше нету ни сил, ни смысла Ставить ставку на этот кон!
Разыграешься только-только А уже из колоды - прыг! - Не семерка, не туз, не тройка. Окаянная дама пик!
И от этих усатых шатий, От анкет и ночных тревог - Уезжаете? ! Уезжайте. Улетайте - и дай вам Бог!
Улетайте к неверной правде От взаправдашних мерзлых зон. Только мертвых своих оставьте, Не тревожьте их мертвый сон.
Там - в Понарах и в Бабьем Яре, - Где поныне и следа нет, Лишь пронзительный запах гари Будет жить еще сотни лет!
В Казахстане и в Магадане Среди снега и ковыля.. . Разве есть земля богоданней, Чем безбожная та земля? !
И под мраморным обелиском На распутице площадей, Где, крещенных единым списком, Превратила их смерть в людей!
А над ними шумят березы - У деревьев свое родство! А над ними звенят морозы На крещенье и рождество!
. Я стою на пороге года - Ваш сородич и ваш изгой, Ваш последний певец исхода, Но за мною придет другой!
На глаза нахлобучив шляпу, Дерзкой рыбой, пробившей лед, Он пойдет, не спеша, по трапу В отлетающий самолет!
Я стою.. . Велика ли странность? Я привычно машу рукой! Уезжайте! А я останусь. Я на этой земле останусь. Кто-то ж должен, презрев усталость, Наших мертвых стеречь покой!