Сон Николая Меркушкина. Сожжение мумии Ленина
Начало сна было чёрно белым. Трубы заводов дымили везде куда хватало глаз. Эшелоны с людьми в камуфляже проходили литером, а так же стояли на всех разъездах под погрузкой военной техники, кругом шла мобилизация. На календаре висел 2014 год. Дальше сон Меркушкина перенёсся в будущее и принял яркое цветное сопровождение. Николай подошёл к письменному столу и чётко увидел зелёное сукно, осмотрелся и понял, что он в бункере Сталина, в коридоре полно людей. Все разговаривают на мордовском языке вперемешку с русским матом, суетятся и в суматохе забивают свободные углы убежища бутылками с водой, тушёнкой, макаронами и сырокопчёной колбасой. Видно на долго мы тут, подумал Николай.
Ему вдруг захотелось выйти на берег Волги, пройтись по Саранску и обязательно что бы на площади был митинг, желательно тот советский, коммунистический, но без портретов Ленина и Сталина. Он прошёлся по длинному коридору и открыл дверь, за которой явилась Красная площадь Москвы, набитая возбуждёнными людьми. Шёл многотысячный митинг русского освобождения. Над головами ликующей толпы возвышались портреты Владимира Владимировича Путина и чёрно-жёлто-белые знамёна, похожие на георгиевские ленточки, но с двуглавым орлом в центре. Люди скандировали: "Путин Национальный Лидер! Владимир наш вождь и учитель!". Взгляд толпы устремлялся поверх головы Меркушкина на трибуну мавзолея Ленина, где и стоял Владимир Путин. На лобном месте, Красной площади был помещён гроб с мумией Ленина, из груди мумии торчал осиновый кол, под гробом были аккуратно сложены осиновые поленья вперемешку с чесночной шелухой. Всё это обильно полито керосином.
Рядом с кострищем стоял сын Николая Меркушкина Алексей, в руках у него горел олимпийский факел с портретом Путина. Алексей был в длинной белой рубахе с русским коловратом на груди. Точно такие же рубахи были и на других участниках ритуального сожжения мумии Ленина. Такая же рубаха была и на Владимире Путине, который с трибуны мавзолея сделал взмах рукой в сторону лобного места, и Алексей поднёс олимпийский факел к запалу ритуального костра. Огонь резко вспыхнул, как в олимписком Сочи, и медленно стал пожирать, ненавистное ликующей толпе, мумифицированное тело Ленина. Над площадью пронёсся утробный крик глашатая, привязанного к столбу, рядом с лобным местом. Он кричал слово "нет", но так надрывно и протяжно, что это больше походило на крик сатаны из преисподней. Николай присмотрелся и узнал в кричащем человеке Анатолия Чубайса, он был ярко рыжий и конопатый.
За спиной, связанного Чубайса стоял Рамзан Кадыров с русской саблей в правой руке, на поясе у него висел кавказский кинжал. Рамзан цинично улыбался. Он дал Чубайсу до кричать слово "Нет" и ловким движением руки отсёк ему голову. Отрубленная голова сверкнула рыжиной, упала и покатилась по булыжной мостовой прямо в ноги Николаю Меркушкину. Меркушкин, словно ждал этого момента, он наклонился и уверено взяв голову Чубайса за рыжее ухо, подошёл к костру. Он хладнокровно бросил её в ритуальное сожжение, прямо в объятый пламенем гроб Ленина. Рыжая голова Чубайса угодила в верхнюю часть гроба на левое плечо Ленина. Сквозь языки пламени было видно, как выгоревшие глазницы почерневшего черепа Владимира Ильича дружески извергли два потока неведомой доселе энергии, которые соединились в приветственном экстазе с двумя струями горячего пара, вырвавшегося из лопнувших от высокой температуры Чубайсовских глаз, свежеотрубленной головы Анатолия Борисовича.
Николай Меркушкин слегка вздрогнул от увиденной мистики в гробу Ленина, и резко повернул взгляд на своего сына Алексея, стоявшего здесь же у горящего гроба Ленина с прикипевшей к левому плечу мумии головой Анатолия Чубайса. Двуглавый змей русского забвения горел хорошо и ярко. Ни один мускул не дрогнул на лице сына Меркушкина, он стоял с гордо поднятой головой и приветливо улыбался своему отцу, невольно вызывая в нём уважение и гордость за сына Алексея. Никогда ещё Николай Меркушкин не гордился так своим сыном, как сейчас, здесь на Красной площади, у исторического костра. В этот момент Алексей был настоящим героем, он как бы всем своим существом доказывал отцу: - «Вот видишь папа, я сделал это, я избавил нашу Россия от векового проклятия большевистской заразы!» Николай проснулся и оглядел комнату. Большая кровать застеленная накрахмаленными простынями, говорила о том, что он в своей резиденции на первой просеке. Разум его был свободен и никакого волнения от увиденного во сне он не испытывал. Ему даже понравилась красочная картина избавления России от заскорлупезного ленинизма, доведённого его коллегами по ВКПб и КПСС до остервенелой ненависти в народной среде. Хотя он прекрасно понимал, что это всего лишь приятный сон. На часах стояло 4:30 утра. Николай встал, прошёлся по комнате и, не включая свет, опять лёг в тёплую постель.
Ему вдруг захотелось туда на красную площадь, где в ярком пламени ритуального костра сгорает чёрная полоса русской истории. Он попытался снова заснуть, но сон никак не давался ему. В голове понеслись мысли о современной России. Он думал о Мордовии, о Самаре и о чемпионате мира по футболу, о грандиозных проектах по возрождению производственной базы переработки сельскохозяйственной продукции, по развитию малого бизнеса, по губернаторской защите малых предприятий от полиции, чиновников и коррупционеров, по реформе местного самоуправления, по национальной политике, по объединению в крупный промышленный конгломерат Новокуйбышевска, Самары и Тольятти. Мысли о великой русской России ложились в голове Меркушкина так чётко, что будто бы сожжение мумии Ленина произошло наяву, а не во сне.