Об итальянских стихах Гумилёва, Городецкого и Пастернака
Среди многочисленных «итальянских циклов» в русской поэзии начала XX века гумилёвский выделяется особо. Почти все тексты этого цикла вошли, после журнальной публикации, в сборник Колчан. Среди них — лирическое стихотворение Пиза (1912), неудачно откомментированное в изданиях Гумилёва. Это стихотворение, на наш взгляд, заслуживает более внимательного отношения. В частности, как нам кажется, в примечаниях к последнему гумилёвскому изданию не все realia выявлены точно 1 , а именно, в последней строфе, где читается:
Сатана в нестерпимом блеске, Оторвавшись от старой фрески, Наклонился с тоской всегдашней Над кривою пизанской башней.
Здесь явный намек на знаменитую фреску Триумф смерти, находящуюся в Кампосанто, рядом с пизанским собором и баптистерием 2 . Фреска и сейчас, несмотря на частичное разрушение в результате бомбардировки во время Второй мировой войны, является обычным объектом посещения для туристов. В начале XX века она требовала обязательного осмотра.
Русские путешественники могли читать о ней в разных туристических путеводителях и, разумеется, в Образах Италии Павла Муратова. Здесь, среди прочего, читаем:
К самому Кампосанто относится, по-видимому, и другая строфа Гумилёва:
Ах, и мукам счет и усладам Не веками ведут — годами! Гибеллины и гвельфы рядом Задремали в гробах с гербами.
Здесь, наверное, имеются в виду гробницы Кампосанто, а также гробница «последнего защитника» гибеллинов, императора Генриха VII, находящаяся с 1921 года в соборе 4 .
О Пизе можно было читать и в записках других авторов. Сам Муратов в предисловии к первому изданию своей книги (1910) напоминает, как об Италии и, в частности, о тосканских городах писал Б. Зайцев в рассказе Спокойствие и в очерках Флоренция, Сиена, Пиза и Фьезоле.
Поэтому стоит привести здесь описание Кампосанто у Б. Зайцева:
Кампо-Санто Пизы вещь бесконечно знаменитая; это кладбище в виде огромного низкого здания, четырехугольных портиков; по стенам фрески и статуи, плиты пола — крышки гробов. В средине, где разбит сад, опять мрамор, розы, травы. Это меланхоличнейшее место. Верно, хорошо здесь вечером, когда уйдут все «кустоды», запрут этот могильный музей и одно небо, звезды да луна глядят в лица усопшим. Лунные вечера в Пизе, осенью, думаю, изумительны. Где найдешь такую пустоту и печаль такую?
Фрески на стенах (исключая Беноццо Гоццоли, который верен себе) посвящены по преимуществу Смерти: Страшный суд, ад, Trionfo della morte. Над беззаботными девушками, юношами с соколами и скрипкой, что собрались как в Декамероне для «забав и утех», в саду, злым ураганом веет она, та, что всех ближе была всегда этой Пизе. Традиционная коса, бурные полеты с неба на землю — и вот сейчас навеки развеют этих рыжеволосых красавиц с феорбами в руках, нежнейших, может быть, влюбленных.< 5
Некоторые образы очерка Зайцева перекликаются с другим «итальянским» текстом русского модернизма — со стихотворением Сергея Городецкого Триумф смерти и триумф любви, под которым стоит указание на место и время создания: «Сиена 27 июля 1912».
Стихотворение Городецкого вызывает некоторое недоумение. Впервые оно было напечатано под заглавием Сиена в 1916 в книге С. Городецкого Изборник. Стихи 1905-1915 гг. В 1956 оно переиздано под новым заглавием, Триумф смерти и триумф любви, и с примечанием самого поэта: «К фрескам на стенах Кампо Санто в Сиене». Копия этой редакции хранится в архиве поэта 6 >.
Но стоит привести текст этого стихотворения:
С сокольничими кавалькада С охоты мчалась. Легкий путь Ей колесница преградила На черно-матовых быках. Косою Смерть, поживе рада, Уж собирается взмахнуть, И скошенное взять могила Спешит, и к праху никнет прах.
На четырех на белоснежных. Красиво впряженных конях Амур везет влюбленных пленных, В огне танцуя, поднял лук. О, сладко падать смертью нежных, Томиться в золотых цепях И тосковать, в чертах надменных Утаивая ярость мук!
Кажется очевидным, даже если забыть о самой фреске, явное совпадение текста Городецкого с описаниями Зайцева и Муратова. С другой стороны, на Сиенском кладбище, Cimitero della Miseri-cordia, нет ничего подобного, и это наводит на мысль о явном недоразумении 7 .
В 1912 г. Городецкий посетил Пизу. Об этом свидетельствует его письмо к издателю М. В. Аверьянову, помеченное «Marina di Pisa 19-VII / 1-VIII 912» 8 , а его впечатления от этого посещения запечатлены в стихотворении Пиза (1912), где описывается река Арно, дом Галилея, церковь Ордена Святого Стефана (Chiesa dei Cavalieri di Santo Stefano: «Там в церкви небольшой знамена / Чуть шелестят о прежних днях, / Мечту свободы немудреной / В шелку изорванном храня»), соборная площадь (Campo dei Miracoli), баптистерий, башня. Это стихотворение заканчивается видом Апуанских Альп вдалеке, ни словом не упоминается Кампосанто. Во время посещения Пизы Городецкий скорее всего остановился в русском пансионе в Marina di Pisa, местечке на побережье совсем рядом с городом. Здесь он написал стихотворения Ночь на чужбине и Джинестри (1912).
В том же году, в августе месяце, остановился в Marina di Pisa Борис Пастернак. Поэт приехал в Италию к родителям из Марбурга. Леонид Осипович вспоминает: «Борюшка приехал в русский пансион поселка Марина ди Пиза тринадцатого к завтраку» 9 . В те же дни из Швейцарии к Пастернакам приехала Ольга Фрейденберг. О пребывании Пастернака в Пизе она пишет так:
Из воспоминаний О. Фрейденберг не ясно, посетил ли Б. Пастернак и пизанское Camposanto. Учитывая тщательное изучение им путеводителя, можно не сомневаться, что поэт смотрел и знаменитую фреску Trionfo della morte. Если это действительно так, тогда
нетрудно предположить, что именно к посещению пизанского Camposanto относится малоизвестное и вдобавок неоконченное стихотворение Пускай рассвет, полынный даже… (1912).
Стихотворение опубликовано впервые среди прочих первых опытов поэта в «Трудах по знаковым системам»". Приведу текст с вариантами:
Пускай рассвет, полынный даже [а Только ты только ты со мной останься] [б Пускай в рассвет полынный даже] С годами горше и бездонней Но мертвеннее зыбь адажий [И зыби мертвые адажий] Полегших у твоих ладоней [а Ложатся под твою ладонь…] [б Ложатся у твоих ладоней…] И мы живем уже для фрески Заказанной на Santo Campo…
В последнем издании стихов Пастернака в серии «Библиотека поэта» (1990) в примечаниях мы читаем: «Santo Campo — аристократическое кладбище в Венеции» 12 .
Конечно, и в Венеции есть Camposanto, как, кстати, во всех итальянских городах и деревнях, но, как известно, в Венеции оно называется San Michele, по имени острова, на котором находится.
Действительно, стихотворение написано почти одновременно со стихотворением о Венеции Piazza San Marco, можно даже думать, что оно написано со взглядом на Венецию (см. стих «Но мертвеннее зыбь адажий» с явным музыкальным венецианским подтекстом), хотя морские мотивы вовсе не обязывают нас к такому выводу, учитывая, что они могли быть навеяны впечатлениями от Marina di Pisa, как и в случае вышеуказанной «морской элегии» Городецкого Ночь в чужбине.
Самое главное — это то, что упоминание фрески в Santo Campo приводит нас к духовной и образной атмосфере пизанского Trionfo della Morte, к общему по-муратовски настроению «Monito di penitenza» — «наставления кающихся». Учитывая символику Триумфа Смерти, утверждение «И мы живем уже для фрески / Заказанной на Santo Сатро…» приобретает явно трагическую и пессимистическую окраску.
Как известно, Ольга Фрейдснберг неожиданно, из-за возникшего непонимания между ней и Пастернаком (ср. выше «Мы уже не разговаривали друг с другом… Я мечтала удрать»), уехала из Marina di Pisa, а очень скоро и сам Пастернак собрался через Феррару назад. Вариант первого стиха стихотворения, «Только ты, только ты останься…», быть может, как раз отражает это его душевное и любовное смятение.
Хотя стихотворение осталось неоконченным, о значении пизанских впечатлений можно судить и по сильным и живым описаниям новеллы Апеллесова черта, действие которой тесно связано с пребыванием Пастернака в Италии, как раз в Пизе и в Ферраре.
Примечания:
1 Ср.: Гумилёв Н. Стихотворения и поэмы. Сост., подгот. и примеч. М. Д. Эльзона. Л., 1988 (Библиотека поэта. Большая серия). С. 572; Гумилёв Н. С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т. 2. М.. 1998. С. 278.
2 Посылая это стихотворение В. Я. Брюсову, Гумилёв писал: «Вместо "распростерся" можно поставить "изогнулся" или "наклонился", у меня нет предпочтений» (Переписка с Гумилёвым (1906—1920). Вст. статья и комментарии Р. Д. Тименчика и Р. Л. Щербакова // Валерий Брюсов и его корреспонденты. Литературное наследство. Т. 98. Кн. 2. М., 1994. С. 509).
3 Цит. по новейшему переизданию: Муратов П. П. Образы Италии. Ред., коммент. и послесл. В. Н. Гращенкова. М., 1993. Т. I. С. 238—239.
4 Ср. у Муратова: «Кампосанто видело ликование Пизы вокруг ее последнего защитника, вождя ее беззаветных гибеллинов, императора Генриха VII. Оно слышало плач города над телом этого безвременно скончавшегося венчанного паладина (1313), нашедшего свой покой в его просторной ограде» (Там же. С. 238).
5 Зайцев Б. Пиза // Зайцев Б. Собрание сочинений. Кн. VII. Берлин; Петербург; М., 1923. С. 72—73.
6 См. примечание в: Городецкий С. Стихотворения и поэмы. Вст. ст. С. И. Машинского; сост., подгот. текста и примеч. Е. И. Прохорова. Л., 1974 (Библиотека поэта. Большая серия). С. 594. Составители тома дают лишь пояснение «Кампо Санто — Кладбище в Сиене». С другой стороны, совершенно ошибочны примечания к стихотворению Микеланджело, о котором нам придется написать отдельную заметку. Последующее Собрание сочинений (1987) не добавляет к этим замечаниям никаких новых данных.
7 Быть может, Городецкий оказался под влиянием следующего отрывка из Муратова: «Тем, кто видел группу всадников Спинелло Аретино на фресках в сьенском Палаццо Пубблико, всегда будет приходить мысль о какой-то роли, которую сыграло в создании «Триумфа смерти» искусство этого энергичного нервного художника. » (Муратов П. Указ. соч. С. 239). Это неточность, поскольку Спинелло работал значительно позже создателя «Триумфа смерти».
8 В этом письме Городецкий сообщал: «В первых числах августа я возвращаюсь, и тогда лично переговорим обо всем <. > Под благодетельным гнетом впечатлений я больше писал тут стихи, чем прозу» (ИРЛИ. Ф. 428. On. 1. Ед. хр. 30. Л. 4). За сведения об этом письме и за помощь в подготовке настоящей статьи приносим свою благодарность А. Б. Устинову.
9 Цит. по: Пастернак Е. Борис Пастернак. Материалы для биографии. М„ 1989. С. 170.
11 Лотман Ю. М. Стихотворения раннего Пастернака и некоторые вопросы структурного изучения текста. Прил.: Первые опыты Бориса Пастернака (Публ. Е. В. Пастернак) // Труды по знаковым системам. IV, 1969. С. 257.
12 Пастернак Б. Л. Стихотворения и поэмы. Вст. ст. В. Н. Альфонсова; подгот. текста и примеч. В. С. Баевского и Е. Б. Пастернака. Л., 1990 (Библиотека поэта. Большая серия). Т. II. С. 337.