Паша Воля: Я сам себе не нравлюсь
Гламурный подонок Паша Воля исполнил свою первую настоящую роль в большом кино. В фильме «Платон» он сыграл великосветского сводника, который устраивает личную жизнь олигархов и бедных, но красивых девушек за очень хорошие комиссонные. Самый популярный резидент Comedy Club на ТНТ поговорил с журналом «Yes! — Звезды» о работе, отдыхе, морали и личной жизни.
— В «Платоне» ты сыграл человека, который под конец фильма, кажется, понял, что вся гламурная мишура толком ничего не стоит. Но тебя же воспринимают как персонажа, который заработал себе славу на этом гламуре… — Не думаю, что я чем-то обязано гламурной мишуре. Она тут вообще не при чем. Все, что мы делаем в Comedy Club – это выходим на сцену, шутим и веселимся. К гламуру это не имеет отношения.
— Но вы же постоянно работаете на корпоративах, светских вечеринках, где как раз собирается публика, озабоченная роскошью. Ты стал по-другому на них смотреть? Твой-то персонаж, Платон, во всем этом разочаровался… — Да нет. Это, мне кажется, далекие друг от друга вещи. «Платон» — это в первую очередь кино, сценарий и конкретная история конкретного человека. Я даже не берусь рассуждать о том, насколько она может иметь оношение к моей собственной жизни. Скорее, нет. Моя жизнь – только моя жизнь, а фильм — только фильм.
— Что, вообще никак эта драматическая роль на тебя не повлияла? — Ну, когда ты играешь такую роль, она тебя все-таки немного меняет. Особенно во время съемочного периода. Я даже какое-то время ловил себя на мысли, что где-то веду себя как Платон. Но чтобы можно было говорить, что он заставил меня что-то переоценить, поменять взгляды… Нет.
— У Платона же есть реальный прототип – Перт Листерман. Точно такой же человека, который говорит, что «продает счастье», а на самом деле обычный сводник… Пеня — самый известный из всех подобных персонажей. Но мы не встречались с ним по поводу этой роли. Увижу Петю, поинтересуюсь его мнением.
— Но фильм «Платон» как раз дает какую-то моральную оценку персонажам вроде Петра Листермана… — Смотря для кого. Смотря кто как это оценивает. Мы же все из разного теста, из разного дерьма. И для кого-то и Платон, и Петя делают очень хорошие вещи. Для тех, кто к этому не привык, их род занятий покажется ужасным. А вообще мой персонаж, Платон, просто живет своей жизнью и все. В честь чего мне его судить? Как я вообще могу судить? Шел бы я куда подальше со своим мнением!
— Вот и в пресс-релизе фильма написано, что, на твой взгляд, Платон не мерзавец, а человек, который просто пользуется желанием девушек подороже продать свою красоту и молодость. — Есть очень точная фраза на этот счет: «Если бы люди не хотели продаваться, они бы не продавались». Так что все, что делает Платон – это просто предложения. Он предлагает, так же как жизнь каждый день предлагает тебе разные варианты твоего дальнейшего существования. Платон предлагает. А вот соглашаться или нет – это уже вопрос к тем девушкам, которые на это идут.
— Не думаешь, что «Платон» — это, скорее, реклама таких желаний, нежели кино о том, что большая любовь гораздо сильнее цинизма? — Так Платон в итоге и поплатился за это своей любовью, чувствами! Видимо, он был к ним не готов, вот и действовал по каким-то своим схемам, так как привык. Платон настолько запутался, что в финале все потерял: привычную жизнь, свою любовь, свою девушку. Вот вам и самая большая мораль.
— Ты доволен, как сыграл свою первую роль в большом кино? Нет ощущения, чт ты сыграл свою маску, привычную всем по Comedy Club? — Я не совсем адекватный эксперт по этому вопросу. Я пока не могу разобраться, потому что я – это я. Понятно, что у моего друга, который знает меня 10 лет, и у того, кто видел меня только по телику, будут абсолютно разные мнения…
— Какие моменты съемок дались тебе сложнее всего? — Не помню чего-то особо сложного. Помню любимые моменты. Например, сцена, где мы сидим с олигархом в разбитой «шестерке» посреди пустыни. На мой взгляд, сумасшедший антураж! Но мой любимый кадр – проход вдоль винного шкафа в плаще и кепке…
— Любуешься собой? — Нет, не любуюсь. Это просто любимые моменты в кино. Я не любуюсь собой ни в этом фильме, ни где-либо еще. Я вообще себе не нравлюсь. Мне на себя наплевать.
— Вот в Comedy ты вечно шутишь, а на съемках над чем смеялся? Мне было очень смешно, когда мы снимали сцену в Воронеже, где Платон отбирал девушек якобы для съемок в кино. В зале стоял жуткий холод, а бедные полуголые девочки мерзли на сцене… В фильме этого не будет видно. Но мне смешно всякий раз, когда я этот эпизод вспоминаю. Очень истеричная картина. Холодный зал, казарма, девушки раздетые на сцене. Что мы вообще делали в этом Подмосковье с голыми женщинами, завернутыми в одеяла. И солдатики под окнами выстроились. У них праздник был – женщин в казарму завезли. ОУ! ЙЕ!
— Тебя не тошнит иногда от слова «гламур»? — Мне по фигу! Я не понимаю, когда ставят в одну строку мою работу и гламурную жизнь. Я шучу, юморю, и мы записываем это на камеру. Какой гламур? Это рабочий процесс. Заявляю: товарищи, рабочий процесс не гламурен! Это тупо работа. И ничего «элитного», «гламурного» тут нет!
— Как отдыхаешь от работы? — Могу поменять род деятельности. Баню люблю. Могу поехать на рыбалку. Недавно поймал белого амура и карпа.
— Но рыбалка – это же медитация! Вряд ли кто может представить Пашу Волю с удочкой на берегу… — Вы не видели, как я себя веду на рыбалке! Та еще энергетика! Когда тащишь рыбу в пять килограммов, о медитации забываешь. Это уже охота!
— Что с музыкой, когда публика услышит твой новый альбом? — Мою новую песню можно будет услышать в фильме. Я написал слова, а музыку композитор Арто Тунч. Записали тему в Ереване с коллективом «Armenian Navy Band». По-моему, получилось очень достойно. Похоже даже не на песню, а на музыкальную поэму. И со своей группой «Мультиинструменталисты» мы тоже работаем. Пишем новые вещи, которые скоро удивят всех. Клип вот на песню «Маме!» выпустили. Я не корплю над музыкой, я больше веселюсь от того, что со мной происходит. Для меня это, в первую очередь, веселье.
— А музыку Тимура Родригеза ты уже слышал? Он же тоже собирается выпустить альбом. — Пока я слышал только электронный трек с Иваном Рудыком. Мне понравилось. Вообще, я очень трепетно отношусь к музыкальным проявлениям натуры Тимура еще с восьмого класса. Он мне еще тогда сделал в моем черепе хорошо. Но нового ничего не слышал, видимо, еще не все готово. Я тоже никому не показывал свой альбом, пока его не доделал.
— Слушай, а может, ты наконец поставишь точку в своих отношениях с Марикой? Вокруг вас столько слухов… — Точку поставлю. Все – слухи! А почему так говорю? Потому что не ваше дело!