Казанский международный фестиваль мусульманского кино - 2016: Идём на Восток
В Казани завершился XII Международный фестиваль мусульманского кино, на котором, помимо ближневосточных и азиатских шедевров, можно было увидеть фильмы со всего мира. Кино-Театр.ру рассказывает о самых захватывающих премьерах.
Мухаммад, иранские «История игрушек» и Тим Бёртон
Говорят, о книге не судят по обложке. Тоже самое можно сказать и о фестивале мусульманского кино: его содержание, скорее, светское, нежели религиозное; он не столько про ислам, сколько про мусульманскую культуру, которая уже давно и прочно проникла на Запад — взять хотя бесчисленные постановки сказок «1001 ночи»: голливудские экранизации «Синдбада», «диснеевский» мультфильм «Аладдин», выдающейся, но не сильно известный мини-сериал «Арабские приключения» Стива Бэррона, вот это всё. Впрочем, фильмы на религиозную тему в программе тоже были — например, иранская картина «Мухаммад — посланник Всевышнего» Маджида Маджиди, открывшая фестиваль.
Маджиди — сценарист, режиссёр, детский писатель и актёр (в частности, он снимался у классика иранского кино Мохсена Махмальбафа ). В новой картине он рассказывает историю пророка Мухаммада или, что привычнее на слух, Мухаммеда. Честно говоря, смотреть это в разы интереснее, чем новые экранизации «Исхода» и «Бен-Гура», — хотя бы чисто из культурологического интереса (много ли вы видели фильмов про пророка Мухаммеда?). При этом картина не лишена и художественных достоинств: от эпического размаха на исходе третьего часа начинает захватывать дух — значит, в драматургии ленты есть что-то правильное. Из минусов: фильм всё несколько упрощает и работает над созданием стереотипов, которые в идеале должен, наверное, всё-таки развенчивать. Правда, в его защиту можно сказать, что это больше мифологическое кино, нежели историческое, как те же «Десять заповедей» с Чарлтоном Хестоном . И как в том же «Бен-Гуре» с Хестоном, где не показывали лик Христа, нам не показывают лицо Мухаммеда — в исламе, как известно, вообще всё сложно с изображением людей в искусстве, о чём нам предусмотрительно сообщают титры в начале фильма.
Надо ли говорить, что фильм Маджиди был не единственным представителем иранского кинематографа — одного из самых мощных на Ближнем Востоке? В конкурсной анимационной программе, например, показали короткометражку «Ненужная девочка» Мохаммеда Заре — экранизацию одноимённого стихотворения Тима Бёртона Junk Girl .
Как «Кошмар перед Рождеством» и «Труп невесты», «Девочка» была сделана в кукольной эстетике, но без единого слова в кадре: вся поэтика бёртоновского произведения передавалась только через визуальный ряд. Выглядело это крайне впечатляюще — даже сам Бёртон, пожалуй, в последнее время не снимает настолько пронзительного кино.
Другой поразительной иранской анимацией (правда, сделанной на стыке с игровым кино) оказалась полнометражка «Мобарак» Мохамадреза Наджафи Эммами, показанная в детской программе «До 16 и старше». Задуманная, очевидно, как ответ «пиксаровской» «Истории игрушек», только с национальными персидскими героями (Мобарак, например, иранский Петрушка — традиционный персонаж уличного театра кукол), картина эта восстаёт против гаджетов и мира новых технологий, советует вспомнить о традициях и фольклоре, кукольном доме. Она безумна, но в самом хорошем смысле этого слова. Мне такого дикого культурного опыта не удавалось переживать со времён румынской «Марии, Мирабеллы».
Не предназначенной для слабаков оказалась и драма «Бессмертный» Хади Мохагеха, которая относительно недавно стала лауреатом ереванского фестиваля «Золотой абрикос». По сюжету один дед пытается покончить с собой, но каждый раз безуспешно — смерть работает по собственному расписанию и сама решает, кого когда забрать. Поэтому герою со жгучим чувством вины (из-за него погибла его семья) приходится терпеть ад на Земле, медленно угасать и надеяться, что на другой стороне он сможет наконец обрести покой. В фильме много медитативных планов, символов и спартанской сдержанности — люди в кадре могут по несколько минут ногти на руках подстригать. При этом глаз не оторвать — режиссёр выпускает такого джинна из бутылки, что выкинуть это кино из головы будет не так-то просто.
Анимация, дебютанты, легко ли быть молодым?
Также отличительная черта фестиваля - обилие конкурсных и параллельных программ. Каждый зритель на КМФМК, как, скажем, и на ММКФ, живёт своей жизнью — объять все фильмы не получится просто физически, приходится чем-то жертвовать и выбирать, выбирать, выбирать… Благо есть из чего. Например, конкурсная анимация оставила после себя самые приятные впечатления. Помимо уже упомянутой «Ненужной девочки» хотелось бы отметить остроумный мультфильм «Ни-ко-му» Елизаветы Стариковой про дружбу коровы и щавеля; картонное «Долесу» Алёны Ребезовой про жизнь как метро и поиски выхода из него; наследующую лучшие традиции «Союзмультфильма» «Маму Цаплю» Марины Карповой и картину местного производства «Стрела наследия» Сергея Киатрова, рассказывающую про схватку юноши и девушки со злым шаманом из Волжской Булгарии — последний проект является также образовательным и знакомит с историей Казани и прошлым Республики Татарстан.
В конкурсной же программе «Россия молодая» короткометражкам дебютантов не так-то легко было угнаться за «Светлячком» Натальи Назаровой , в центре которого мощный актёрский перформанс Марии Смольниковой («Сталинград») в роли филателистки, страдающей от ДЦП. Поверить в то, что это не док, удаётся не сразу — Смольникова заряжает экран какой-то безусловной правдой, после чего в этом мокьюментари появляется настоящая жизнь.
А вот чего нет в «Антигоне» Олега Хамокова — выпускника Кабардино-Балкарского госуниверситета (мастерская Александра Сокурова ) — так это как раз жизни. У Хамокова фактурные актёры и сильная киногения, но при всей визуальной выразительности достаточно схематичная драматургия (тем, кто не знаком с пьесой Софокла, а также с её переосмыслением Жана Ануя, будет тяжело понять сюжет — в фильме с трудом читается конфликт Антигоны (Заира Ширитова) и царя Креонта (Олег Гусейнов ).
Не менее фактурные артисты и у Светланы Калиной в короткометражке «Шишел-мышел». По сюжету девушка в тельняшке и с агрессивным смоки-айзом (Елена Качиашвили) знакомится в дурдоме со старой актрисой (Елена Ненашева), но знакомство это оказывается кратковременным, а последствия его печальными — во всём фильме разлита невыносимая осенняя тоска. Особо впечатлительным его, наверное, лучше не смотреть.
Тем временем внеконкурсная программа задала крайне непростой вопрос: «Легко ли быть молодым?». Все режиссёры сошлись на том, что - нет (особенно если ты залез в «Кредит»), но наиболее душераздирающей получилась история у Ксении Зуевой в короткометражке «Геля». Главная героиня (Анастасия Бакова) ухаживает за больной матерью, забив на личную жизнь, но подавленные желания (и сексуальность) дают о себе знать. Устав от того, что согласно Лао Цзы «Небо и Земля не милосердны, люди для них — лишь соломенные псы», девушка устраивает бунт против собачьей жизни — впрочем, в отличие от фильма Сэма Пекинпа, за ружья никто не берётся, а протест оказывается, скорее, похож на нервный срыв.
Смирение, Внутренняя Монголия, современный Маугли
Конкурсная программа полнометражных фильмов подтвердила, что самобытное кино умеют снимать в Якутии («Божество Дьесегой» Сергея Потапова), неплохое в Кыргызстане («Завещание отца» Бакыта Мукула) и прямо очень неплохое в Эмиратах («Отправляясь в небеса» Саида Сальмиина).
Выше среднего оказалась китайская картина «Норжмаа» Баянерула, которая могла похвастаться не только красивыми пейзажами Внутренней Монголии, где проходили съёмки, но и драматургией с ярко выраженным гуманистическим посылом. По сюжету монголка (Бадема) пытается примирить японца и русского, которых она нашла на поле после боевых действий и выходила. Похожую коллизию мы могли наблюдать в «Кукушке» у Александра Рогожкина . У Баянерула она сделана в не менее изящном и комичном ключе.
Другими главными фильмами игровой конкурсной программы стали уже упомянутый иранский «Бессмертный», малазийское «Смирение (Редха)» и сербское «Ничьё дитя». «Смирение» Тунку Моны Ризы рассказывает о семье, в которой родился мальчик-аутист, но несмотря на довольно спекулятивную тему (вышибить слезу таким кино, в принципе, несложно), картина не уходит в пошлость. Драма каждого персонажа раскрыта максимально полно, особенно отца мальчика (Намрон) — мужчина не отказывается от самого ребёнка (Хариф Хазик), он отказывается его принимать таким, какой он есть. Всё это приводит к трагедии, но «Смирение» не о том, как несправедлива жизнь, а о том, как обрести то самое смирение перед жизнью и вместе с ним - тихое маленькое счастье. Пусть это прозвучит несколько пафосно, но именно после таких фильмов из зала выходишь немного другим.
Ещё одной конкурсной бомбой оказалось «Ничьё дитя» Вука Ршумовича - про современного Маугли. По сюжету мальчик, выращенный волками, попадает в настоящие джунгли — детский интернат, где люди могут дать животным фору в жестокости. Пучке (так зовут героя, его играет Денис Мурич, будто бы брат Одиннадцатой из «Очень странных дел») приходится приспосабливаться. Однако став полноценным членом общества в Югославии периода её полураспада, человеческий детёныш окончательно разочаровывается в мире людей. Посему фильму идеально подходит эпиграф из «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» - «Тот, кто становится зверем, избавляется от боли быть человеком».
Награды КМФМК-2016:
Лучший игровой фильм: «Бессмертный», Хади Мохагех (Иран)
Лучший неигровой фильм: «Я хочу быть королём», Мехди Ганжи (Иран)
Лучший короткометражный неигровой фильм: «Ата Бейит», Алижан Насиров (Кыргызстан), «З/К», Руслан Валеев (Татарстан)
Лучшая режиссёрская работа: Сергей Потапов, «Божество Дьесегой» (Якутия)
Лучший сценарий: Вук Ршумович, «Ничьё дитя» (Сербия)
Лучшая операторская работа: Рузбех Райгу, «Бессмертный» (Иран)
Лучшая мужская роль: Хариф Хазик, Иззи Риф, Намрон, «Смирение» (Малайзия)
Лучшая женская роль: Бадема, «Норжмаа» (Китай)
Лучший анимационный фильм: «Долесу», Алёна Ребезова (Россия)
«Россия молодая»: «Мама», Кирилл Плетнёв (Россия), «Личное дело», Андрей Носков (Россия)
Спецприз президента Республики Татарстан «За гуманизм в искусстве»: «Смирение», Тунку Мона Риза (Малайзия)