Антилаоцзы или переворот в даосизме, произведенный господином Артемьевым
После того как Артемьев впал в перманентную истерику, то ли по поводу того, что я тайный агент Лищины, то ли из-за того, что я без подобострастия нарисовал его мужественный профиль на фоне гор Хуаншань, а особенно после зловеще произнесенной им фразы: погоди, ужо я сдам тебя на органы в компетентные органы, решил я от греха подальше свалить с Магазеты.
А если серьезно, то Артемьев настолько упертый, не слышащий и не вопринимающий логику чужого мнения человек, с чудовищно гипертрофированным Я, что далее продолжать с ним дискуссии в МГ стало бессмысленным занятием.
Поэтому решил я в режиме монолога в ДКД озвучить свои сомнения в его сенсационных выводах.
Мои познания в даосизме, конечно, не столь блестящи, как у Артемьева. Знания китайского тоже не идут в никакое сравнение. Но в отличие от нашего проповедника нерелигиозного даосизма, у меня с логикой и чтением справочников всё в порядке, а это дает мне определенные преимущества по сравнению с ничем не ограниченным полетом фантазии Артемьева.
Немного о «научном» методе, который использует Артемьев.
В первой его статье меня смутило, что о Хуанди он говорит как о реальном историческом лице, поэтому я решил уточнить этот момент.
Состоялся следующий диалог
— В статье нигде не упоминается, что Хуанди в научной среде считается мифическим персонажем, а вы говорите о нем как о реальном лице. Считаете ли вы Хуанди мифическим персонажем или реальным конкретным лицом.
— Я вовсе не собираюсь здесь исповедоваться о том, во что я верю или не верю.
-Я задавал вопрос не о вашей вере в потустороннее, а об отношении к историчности Хуанди как научного исследователя. От ученого странно слышать в ответ на вопрос об историчности той или иной личности, что он не собирается ни перед кем исповедоваться. Поэтому сдается мне, что вы все-таки больше проповедник, чем ученый.
— Честно говоря мне «очень все равно» на то что «сдается Олегу». Поэтому предлагаю вернуться к тематике, не задерживаясь на удовлетворении вашего личного любопытства.
— Так все-таки я оказался прав, что при такой скудной доказательной базе ваши выводы прозвучали бездоказательно оптимистично?
— Насчет личности Хуанди ответ дан мной в части 2.
Вот такой получился содержательный диалог. У меня одного сложилось впечатление, что Артемьев изо всех сил пытался уйти от ответа?
Хорошо, стал ждать публикации второй части.
Вторая статья оказалась таким же набором цитаток, подогнанных под заданный вывод и выдранных из древних китайских источников, которые особо ничего не доказывают. Как говорят в среде русских байсинов – при желании и глаз на жопу можно натянуть.
Причем автор с одной стороны опять тщательно избегает обнародовать личную точку зрения на историчность Хуанди, заменяя ее рассмотрением вопроса о том
«насколько сам великий историограф верил (или сомневался) в существовании Хуан-ди»
Одновременно представляя дело так, что Хуанди не так уж и мифичен:
«Прочитав первую часть нашего цикла статей, читатель мог совершенно справедливо задуматься над вопросом, а так ли уж мифичен или полумифичен (как пишут в разных справочниках для людей, не работающих с первоисточниками) этот император Хуан-ди?»
Доказывать историчность Хуанди по древнекитайским первоисточникам тоже самое, что говорить о реальности Христа, основываясь исключительно по описаниям евангелий. Ясен пень, ответ будет только положительным. И этот человек что-то нам толкует про профанов.
Поэтому предлагаю взглянуть на выводы господина Артемьева сугубо утилитарно с точки зрения современной науки и беспристрастного разума, а не пропаганды даосизма по замшелым китайским сочинениям.
Начну с того, что общепринятым временем правления Хуанди считается приблизительно 2600 год до нашей эры. Запомним эту дату и отложим ее на нашей оси временных координат. Теперь посмотрим, когда жил Сыма Цянь, на которого так любит ссылаться Артемьев. Даты его жизни лежат в интервале 145 – 86 гг. до н.э. То есть Сыма Цяня отделяют от Хуанди 25 веков, чудовищный интервал.
Обратим внимание и на то, какие научные данные мы имеем по развитию китайской письменности. Наиболее ранним источником китайских текстов считаются цзягувэни – надписи на панцирях черепах и костях животных. Самые древние из которых датируются 13 веком до н.э.
Разумеется, эту дату нельзя считать нулевой точкой отсчета, с которой берет начало китайская письменность. Надписи на цзягувенях хотя и архаичны, но иероглифика уже вполне развита и богата.
Совсем недавно китайские археологи с помпой сообщили, что обнаружили артефакт, которому 5000 лет. И на нем одни ученые разглядели знаки, напоминающие китайские иероглифы, а другие призывают с осторожностью относится к подобным высказываниям.
Как бы то ни было, здравый смысл подсказывает, что даже если в период Хуанди и были какие-то формы примитивной письменности, то иероглифическая база, при самом оптимистическом раскладе, только закладывалась, и состояла из простейших пиктограмм.
Поэтому говорить о том, что Хуанди принадлежит авторство книги «Хуан-ди нэй цзин» верх наивности. Любой непредвзятый человек, взяв в руки трактат, сразу отметит богатую специфическую терминологию и сложную структуру данного сочинения. Невозможно на заре становления китайской письменности написать подобное даже будучи Хуанди. А последователи Артемьева уже готовы приписать Хуанди все, что угодно, вплоть до создания оружия возмездия. Я уж не говорю о том, что если бы я так позорно облажался, дав ссылку на изображение циньского Хуанди, Артемьев бы меня с потрохами слопал, а тут даже бровью не повел. А что такого? Вполне вписывается в его второй пункт о правилах дискуссии: Положительные отзывы могут иметь любую форму. (В том числе и самую дебильную, уточнил бы я).
Также я не стал бы так восторженно рассуждать о каком-то стопроцентном Дэ у Хуанди, а смаковать, какое идеальное правление при нем было.
Из комментариев к статье Артемьева:
Считаю удивительным тот факт, что в Китае сохранились записи о событиях тех эпох, ведь если задуматься, то тот пласт времени, который отделяет современного человека от древнего императора Хуан Ди, просто не помещается в сознании, кажется нереальным что об этом времени можно что-то достоверно узнать, рассуждать о том как в те времена жили люди, как происходило управление в государстве. Мне кажется, что в этом состоит сложность восприятия данной статьи.
Не читайте вы фантастику в изложении Артемьева на ночь. Никаких записей, как уже было сказано выше, от тех времен не осталось, потому что их просто не могло быть, все рассуждения Сыма Цяня спустя 2500 лет не более чем пересказ мифов, именно поэтому они так и подробны.
Но вернемся к нашей оси координат, и отметим последнюю точку — даты жизни Лаоцзы. Верней, лишь дату рождения – 604 год до н.э. От Сыма Цяня его отделяют какие-то жалкие пятьсот лет. Напомню, что от Хуанди Сыма Цяня отделяют 25 веков. Причем, при Лаоцзы уже существовала развитая письменность, и достаточно богатое рукописное наследие, а при Хуанди еще ни черта не было. И не смотря на это, про Хуанди Сыма Цянь знает чуть ли не всё, даже любимую марку его коньяка. А про Лаоцзы затрудняется сказать, кто из трех упоминаемых им претендентов, настоящий Лаоцзы. В Шицзи можно прочитать следующее:
1. Лао-цзы был уроженцем селения Цюйжэнь волости Лисян уезда Кусянь царства Чу. 2. Некоторые говорят, что был Лао Лай-цзы, который тоже был чусцем и написал книгу в 15 главах, толкующую о пользе учения даосов. 3. Через 129 лет после смерти Конфуция 12 главный историограф чжоуского дома Дань при встрече с циньским Сянь-гуном сказал <…> Одни говорят, что Дань и был Лао-цзы, другие отрицают это, и никто на свете не знает правды.
Нас сейчас от Лаоцзы отделяют также 25 веков, столько же, сколько Сыма Цяня отделяло от Хуанди. Но при всех наших археологических возможностях, исторических изысканиях, анализа дошедших памятников письменности той эпохи, наши знания о Лаоцзы также скудны, как при Сыма Цяне. Но его-то отделяло всего 500 лет от эпохи Лаоцзы. То есть, для сравнения, столько же, сколько нас от времен Ивана Грозного. И, тем не менее, Сыма Цянь даже не смог даже точно указать настоящего Лаоцзы, высказывая лишь предположения. А с Хуанди — нет проблем:
В прошлом я на западе дошел до Кунтуна, на севере пересекал Чжолу, на востоке дошел до моря, на юге плавал по Янцзы и Хуайхэ, достиг мест, где повсюду каждый из всех старейшин рассказывал о Хуан-ди, Яо и Шуне. И хотя нравы и учения в них безусловно отличались, но в общем (их рассказы) не отошли от древних текстов и близки к ним.
До Кунтуна он значит нашел время дойти, чтобы выслушать байки местных балагуров, которые как сейчас помнили, что произошло 2500 лет назад. А о втором лице в даосизме глубже копнуть недосуг было. И расказы балагуров совпали с какими-то древними текстами о Хуанди. А про Лаоцзы почему-то даже и не очень древних текстов совсем не сохранилось, хотя времени прошло намного меньше.
И Артемьев на полном серьезе предлагает нам поверить в эту лабуду, и считать Хуанди реальным историческим лицом? На каких профанов это расчитано?
Думаю, что и планируемые доказательства Артемьева о каком-то, сроду не существовавшем нерелигиозном даосизме, будут также притянуты за уши.
Итак, я бы отнес опусы господина Артемьева к чисто религиозным сочинениям, излагающим теорию даосизма не с научной точки зрения, а согласно религиозным доктринам того ответвления даосизма, который он исповедует. Познавательно, но делить лучше на двадцать пять.