Тайна отвергнутой королевы : Ингеборг Датская
Удивительное дело. По описаниям современников королевы Ингеборге ( Изамбур - как ее звали французы) она была, тиха, молчалива. Могла месяцами молчать и не произносила ни слова.
Ингеборге жила в век короля Артура и рыцарей круглого стола. Причислена к лику Святых Католической Церкви ( день Изамбур-Ингеборге 30 июля)
. "Отчего Филипп Август исполнился отвращением к Ингеборге Датской на следующий день после свадьбы, хотя до того был весьма к ней благосклонен? Ведь это было не просто "семейным" делом короля. Отказ от освященного Римом брака привел к интердикту (запрету на проведение любых церковных обрядов), наложенному на французское королевство. "
Пожалуй только необычное поведение принцессы-королевы могло привести к такому поступку короля. ( Хотя постоянством он никогда не отличался)
". Филиппу Августу не так повезло, как его отцу. Его первая жена Изабелла Геннегаусская умерла (1192), и 14 августа 1193 года он женился второй раз на Ингеборг, сестре короля Дании. Но, по неизвестной историкам причине, уже на следующий день он возненавидел новую супругу и стал искать способ с ней расстаться, ссылаясь в первую очередь на ее родство с его первой женой. По просьбе короля собор священников и баронов аннулировал этот брак. Однако королева, заключенная в одно из фламандских аббатств, прибегла к помощи папы, признавшего решение об аннулировании брака недействительным. Филипп Август не обратил на это внимания и продолжал искать новую супругу. Но это оказалось непросто: представители всех европейских династий отказывались выдавать за него своих дочерей или сестер. Наконец в далеком Тироле он нашел дочь небогатого вассала баварского графа: Агнессу Меран-скую. Он женился на ней 14 июня 1196 года. С этого момента конфликт с папой обострился. В январе 1200 года Иннокентий III созвал в Вене епископальный собор, который и наложил на владения Филиппа интердикт — запрещение на совершение будничных и торжественных богослужений, а также любых таинств. Наказание, наложенное на суверена, тяжким бременем легло на плечи народа. Приговор оказался настолько суров (даже свадьба сына Филиппа Августа, будущего Людовика VIII и Бланки Кастильской 23 мая 1200 года была совершена на земле английского короля в Порт-Mop, рядом с Андели!), что королю пришлось вынужденно уступить. Он отослал Агнессу назад и в конце года вернулся к Ингеборг; однако право называться королевой она окончательно обрела только в 1212 году.
Ингеборг была высока и стройна. Ее лицо с классически правильными чертами обрамляли пылающие рыжие косы, а ослепительно белая кожа подчеркивала большие, зеленые, как море, глаза. Принцессе было восемнадцать лет.
14 августа 1193 года в соборе Амьенской Богоматери Ингеборга стала королевой Франции, сочетавшись браком с королём Филиппом II Августом, который стал вдовцом после смерти Изабеллы де Эн, а на следующий день она была коронована. Но по необъяснимым причинам король ужасается ей на следующий день после свадебной ночи. Никто не знал настоящие причины, которые толкнули короля Филиппа II к этому, так как летописцы тех лет говорили, что королева была приятна и очень воспитана. Свидетели бракосочетания говорили, что король был лихорадочен накануне церемонии и весь следующий день во время свадьбы. Не объяснившись, Филипп попросил послов отправиться вместе с Ингеборгой обратно в Данию . Датчане, почуяв неладное, уже приготовились незаметно улизнуть из Амьена. При одной мысли о том, что скажет им король Кнут, когда они привезут обратно его сестру, у них душа ушла в пятки. А уж о том, что он с ними сделает, лучше было вообще не думать: ведь молодой король ничуть не мягче своего покойного родителя…
Однако у них есть выход, и им нужно воспользоваться. Больше нет Ингеборги Датской. Она не только повенчана, но и коронована. Она стала не только супругой французского монарха, но и французской королевой. А какое им дело до французской государыни? И вот, опасаясь, что изворотливые французы придумают какую-нибудь отговорку, датчане собрались в путь, бросив свою принцессу на произвол судьбы. Ингеборга осталась одна. Вскоре ее навестил аббат Гийом, всегда искренне восхищавшийся красотой датской принцессы. Аббату велено было объяснить королеве, что произошло, и от этого поручения на глаза несчастного наворачивались слезы. Жаль, ах как жаль ему бедняжку! Но ничего не поделаешь, он вынужден подчиниться. Ингеборга расплакалась, узнав о том, какое отвращение испытывает к ней супруг. Но когда аббат сообщил ей о решении короля отправить ее домой с датскими послами, молодая королева вдруг успокоилась. Такого Гийом не ожидал. Гийом просил и умолял, уговаривал и убеждал, объясняя, как страшен гнев государя, но все напрасно. Ингеборга не собиралась поступаться своими правами. Она королева, королевой и останется! Дания для нее – лишь воспоминание… Бедному аббату оставалось только вернуться к королю и рассказать ему обо всем. Он шел медленно, с трудом переставляя ноги, и все гадал, как встретит Филипп Август столь неожиданную весть. Было наперед ясно, что радоваться он не станет… Но того, что произошло, аббат и представить себе не мог. – Ингеборге место в монастыре! – в ярости вскричал король. – Сегодня же отправьте ее к сестрам святого Мавра, и пусть она остается там, пока не решится ее участь.
По городу уже поползли слухи. Жители слышали о необъяснимом происшествии и пытались отыскать ему причину. Тайком поговаривали, что королева – ведьма, она околдовала короля. Добрый люд в Париже, Санлисе, Амьене и в других городах еще оплакивал щедрую королеву Изабеллу, но готов был признать красавицу Ингеборг, конечно же, только при одном условии – если их король, которого любили и восхищались его мужеством, политическим мастерством и мудростью, будет с ней воистину счастлив. Поэтому всех волновали тревожные события, происходившие в Амьене. . При одном упоминании имени Ингеборг он сжимал кулаки и стискивал зубы. Для него избавлением было лишь одно: разорвать ненавистные узы. . Гийом де Шампань, не скрывая огорчения, пытался вразумить племянника, намекая на то, что его временная слабость, возможно, вызвана болезнью , перенесенной им под стенами Акры, что если подождать, то, как знать…
Обидевшись на дядю, Филипп не замедлил обзавестись тремя любовницами сразу. Вот, мол, вам, дядюшка, временная слабость! Поэтому он заставил своего дядю и епископа академии выслушать его требования. На следующий же день король отправился в монастырь в сопровождении дяди, Этьена де Турне и аббата Гийома. Ингеборга, которую успели предупредить о прибытии короля, покорно ожидала его в своей комнате. Он вошел к ней в сопровождении аббата, и Гийом объяснил, что Филипп явился к ней из лучших побуждений. Ингеборга должна оказать супругу достойный прием. Филиппу же Гийом шепнул, что Ингеборга боится и королю стоило бы быть с ней понежнее…
Вместо ответа Филипп взял аббата за плечи и выставил вон, уверенный, что на этом свидании, которое он, король, воспринимал как поединок, третий лишний… Минули полчаса, показавшиеся вечностью, когда дверь наконец открылась. Затаив дыхание, все замерли на месте…Увы! Государь пребывал в крайнем волнении. По его мертвенно-бледному лицу струился пот, руки дрожали, посиневшие губы плотно сжались. Он в ярости захлопнул за собой дверь, но даже ее грохот не смог заглушить доносившихся из келии рыданий…Не проронив ни слова, король собирался вскочить на коня, но тут с ним опять случился припадок. Закатив глаза и сотрясаясь в страшных судорогах, Филипп закричал:– Я бессилен! Бессилен! Ничего не могу сделать! Эта женщина меня заколдовала! Ужас! Ужас! Ужас! Силы покинули Филиппа Августа, и он потерял сознание
На следующий день об этом происшествии стало известно в Париже.– Если у короля ничего не вышло, – рассуждали добрые парижане за стаканчиком вина, – значит, у королевы есть какой-то изъян. Может, у нее кожа как у ящерицы… – гадали одни.– Или рыбья чешуя на животе… – вторили им другие.– Ну да! – смеялись сплетники. – А может, наш любезный государь, желая лишить королеву девственности, увидел, что с невинностью она рассталась еще в родной Дании…Это оскорбительное для королевы предположение вскоре было доведено до сведения обретавшихся в Париже датских студентов, что вызвало жестокое побоище на горе святой Женевьевы. Те, кто верил в невинность юной королевы, дрались с теми, кто вообще ни во что не верил. Как ни странно, датский король не откликнулся на эти события и войны Франции не объявил.Между тем Ингеборга по-прежнему отказывалась покинуть страну. Обливаясь слезами, она клялась, что и в Амьене, и в монастыре она принадлежала своему супругу, однако подробностей описать не могла. Это, впрочем, казалось вполне естественным для молодой неискушенной девушки. Но однажды все выяснилось: Ингеборга хотела оставаться королевой Франции, потому что… – Я люблю Филиппа! – во всеуслышание заявила она и разрыдалась.
5 ноября 1193 года на ассамблее епископов Филипп добился их разрешения, благодаря любезности Гильома Шампанского, архиепископа Реймсского и дяди короля Франции, и разошёлся с ней, а 1 июня 1196 года женился на Агнессе Меранской, в которую он искренне влюбился.
Несчастная Ингеборга провела там несколько лет в страшной нищете, ибо Филиппу Августу недостало великодушия обеспечить ей содержание. Чтобы выжить, она вынуждена была продавать свои платья и на вырученные деньги покупать себе пищу. Разумеется, прими она условия Филиппа Августа, всем ее бедам пришел бы конец, но этого она никогда не сделает! Единственными, кто утешал Ингеборгу в ее горьком одиночестве, были Этьен де Турне и аббат Гийом, которые навещали ее, считая себя повинными в страданиях отвергнутой королевы. Ингеборга, котораяосталась одна и без поддержки, не говорила ни на французском, ни на латыни, но всё-таки выразила своё несогласие по поводу аннулирования брака и апеллировала к папе Целестину III. Неожиданное сопротивление Ингеборги, которое Филипп думал, что быстро преодолеет, стало для отвергнутой королевы началом длинного плена, который длился 20 лет с небольшими перерывами, во время которого она подвергалась любым видам унижения, психологическому и жестокому обращению и крайним лишениям. Положение Ингеборги было известно во всех судах Европы. Папство посвятило развязке этой брачной и политической трагедии не менее четырёх церковных соборов, которые заключили, что аннулирование брака было не аргументировано, так как у супругов не было кровного родства, что брак был заключён в церкви, что супруга настаивала, что хочет остаться в брачных узах вопреки супругу, который осмеял их по-научному. По настоянию Иннокентия III, который 6 декабря 1199 года на церковном соборе в Дижоне отлучил короля от церкви, Филипп ещё до смерти Агнессы (1200 год) признал Ингеборгу своей женой, но вскоре снова отверг её.
В марте 1201 года Филипп удалил Агнессу в Пуасси, беременную третьим ребёнком, где 20 июля 1201 года она умерла при родах, ребёнок тоже не выжил. В ноябре1201 года Иннокентий III благоприятно удовлетворил просьбу Филиппа II об узаконивании его детей от Агнессы Меранской.
Симпатии подданных были на стороне несчастной королевы; когда в январе 1213 года ввиду предстоявшей борьбы с Англией и императором Оттоном IV Филиппу понадобился тесный союз с папой и прекращение недовольства в собственных владениях, он возвратил Ингеборге место супруги и королевы. Вопреки всем несчастьям и дурному обращению, которым она подвергалась, Ингеборга радуется выходу на свободу. После своего освобождения она жила в сане настоятельницы аббатства Святого Жана, которое она построила в Корбее, и которое она затем получила в наследство от мужа. В своём завещании Филипп II предоставил ей 10.000 марок денег, так как признал, что поступал с ней несправедливо. Она умерла бездетной 29 июля 1236 года в сане настоятельницы своего аббатства. В своём завещании она попросила, чтобы её похоронили в соборе Сен-Дени, но внук Филиппа II, Людовик IX Святой, её просьбу отклонил. Наследство от мужа возвратилось короне.