Фарт третьего сезона. Выход Вячеслав Максимов (C)
…Это был мой третий год сезонной охоты на северо-востоке Томской области, по водоразделу двух неприметных таежных речек. Промышляли пушнину, а зверя и птицу брали попутно, только для котла. Не заладилось буквально со второго дня пребывания на участке.
Восемнадцатого октября, после дневного перехода в дальнее зимовье, обнаружил его раздавленным прошлогодним снегом. Ждал отдыха, горячего чая в тепле, а получил как у классика разбитое корыто. Бессонная ночь у буржуйки, с кое-как собранной трубой и колючими звездами в проломе крыши, казалось, не кончится никогда. Утром вынужден был возвращаться обратно. Перебираясь через речку Кольджу по зализанным, мокрым стволам залома, поскользнулся и сорвался в воду. Кипяток был настолько холодным, что я щучкой выскочил на берег. Благо речка, десять-двенадцать метров в ширину, и глубина по грудь. Рюкзак поймал, вытащил на сушу. Раскрутил, продул фонарик. Вылил воду из сапог. Отдышался, осмотрелся. Компас разбит, ножа на поясе нет, ружье на дне.
Ничто не шевельнулось в природе. Отрешенные, угрюмые ели поймы проглядывали сквозь мутную сетку дождя со снегом. Как иглой кольнула мысль
- Насколько мал и слаб человек, каким мизерным событием стала бы моя смерть здесь, если бы утонул, или еще будет – если замерзну. Философствовал недолго – начали стучать зубы. Взялся рубить смолье, готовить костер. На такой случай были с собой полтора десятка спичек и чиркалка, залитые парафином в гильзе за пыжом. Согрелся. От одежды пошел парок. Работая, в такт ударам топора повторял
– Надо достать ружье!?
- Надо достать ружье?!
Ничего не придумал лучше, как снять сапоги и опять залезть в воду. Босыми ногами щупал дно, убрал несколько коряг, и счастье улыбнулось: зацепил-таки тылом стопы за ремень! Решил костер не разжигать. Обтёк, обулся, взял собаку на поводок и несколько раз повторил ей
- Веди домой! И отдался воле и инстинкту старой, опытной таежницы.
Почему не стал обогреваться и сушиться? Наверное, сыграло роль воодушевление от находки ружья. Оставшиеся семь километров – это, по-хорошему, два часа быстрого хода. Надеялся засветло добраться до зимовья.
Через полчаса замерз окончательно. Если температура воздуха около нуля, а одежда сырая – даже в движении поверхность тела равномерно охлаждается, кровь остывает, наваливается усталость, тянет сесть, закрыть глаза и не шевелиться. С полным безразличием, но понимаешь – сядешь и все.
Как шли, куда шли, известно одной собаке. Уже в фиолете густых сумерек, обратил внимание на замшелую, длинную колодину, припорошенную снежком. По ней отчетливо просматривались тени – ямки от следов.
- Медведь – проартикулировала гортань, но не было ни страха, ни желания перезарядить ружье. Подойдя, опустил ладонь в углубление
– Ба, да это же след моего сапога! - отсюда начинался тёс* нашей основной тропы. Собаку отпустил.
Поворот к зимовью. Поскребся в дверь, козлиным голосом что-то проблеял, и услышал испуганный голос напарника (охотиться-то я должен был в дальнем зимовье). Дверь распахнулась. Ослепило светом фонаря. Вид, у меня, после бессонной ночи и водных процедур был настолько удручающе-впечатляющий, что он удивленно выругался. Беспробудно проспал четырнадцать часов. Все осталось в прошлом дне, и меня поглотили заботы. Первым делом осмотрел ружье. Дно речки песчаное, оттого затвор и ствол промысловой МЦ-20-01 были забиты песком.
- Если бы вчера в состоянии отупения вздумал стрелять, ружье бы разорвало.
При разборке затвора, опорная шайба боевой пружины отскочила на метр в мох. Вырезали ковром место падения, сложили на кусок полиэтиленовой пленки, и целый день перебирали по стебельку. Шайбу величиной с 10-копеечную монету не нашли. Посетовали, что не взяли с собой столь нужный в тайге кусочек магнита.
Предзимье. То дождь со снегом, то снег с дождем, на каждой хвоинке по капле, тронешь ветку – холодный душ. Охоты еще нет, а я остался без ножа, компаса и ружья. Что делать, решили идти к соседу – штатному охотнику, в надежде, что у него можно будет чем-то разжиться. Шагали в гости: впереди я с топором, сзади – напарник с ружьем. Зимовье соседа приютилось в кедраче. Штатник с охотоведом собирали шишку в кучи и закрывали пленкой, чтобы подмерзшую перемолоть, Мы тоже помогли, поработали. Поведали о моих злоключениях.
Под нарами случайно нашлось незарегистрированное старое-престарое ружье ИЖ-26 двенадцатого калибра и десяток не дутых латунных гильз с окаменевшим дымным порохом. Не беда, что после выстрела у ижевки отваливалось цевье, но она стреляла! Снабдили меня простеньким школьным компасом. А после нехитрых кузнечных и слесарно-столярных манипуляций, пружину сломанного капкана превратили в недурственный нож. Переночевали в тесноте, но в тепле.
На обратном пути попали в метель, задержались в тайге. Выбрали для ночлега пригорок с несколькими кедровыми сушинами и, похоже, в непосредственной близости от медвежьей семьи. Натянули полог-экран из непромокаемого капрона, уложили жерди на мох, сверху пихтовый лапник и пуховые спальники. Соорудили нодью**. Кедр горит спокойно, без искр и треска. Поверхность бревен, скрепленных друг на друге четырьмя кольями, обугливается и создает ровный жар до полуночи, затем обгоревшие концы нужно сдвинуть и тепла хватит до утреннего чая.
Косолапые соседи топтались рядом, поэтому собаки вели себя беспокойно и с лаем отбегали то в одну, то в другую сторону. Сон получился настоящий, таежный: в полглаза, в пол-уха, ружье под рукой и спальник не застегнут.
Утром, недалеко от места ночевки, перевидели соболя – пробежал по редколесью как кошка, напарник еще оконфузился
- Смотри, какая большая черная белка - собаки, учуяв парной след, обезумели, но соболь как – будто, испарился - Лесной Дух не иначе. Охотиться после такой ночи совершенно не хотелось, и мы продолжили свой путь к зимовью.
Наша избушка-полуземлянка после метели напоминала сугроб. Отгребли снег от двери. Я растопил печку, развесил на жерди одежду. Компаньон остался снаружи оживлять костер и варить собакам…
Первую половину сезонной охоты приходишь из тайги мокрым от сырого снега, а во второй, когда подмерзнет, ползешь домой заледеневший. На плечи и в пространство между спиной и рюкзаком попадает кухта****, она тает и застывает. Образовавшийся ледовый панцирь, защищает от холода. Но это не лучший способ согреться, так как в перспективе , можно заработать шейный или грудной радикулит. Недаром старые промысловики говорят
- Охотясь, богатым не станешь, а вот горбатым – точно -
От радости, что появилось ружье, сразу сел заряжать патроны. Очищал гильзы, выковыривал прокисший дымный порох, ссыпал его на земляной пол под ноги. Сидел босой в одних трусах. Вдруг из печки вылетела искра, поднялась в полуметре до уровня глаз, остановилась на секунду, как бы рассматривая меня, и устремилась вниз, попав точно в кучку пороха.
Десять зарядов это примерно сорок граммов дымаря. Словом, количество приличное . Порох воспламенился. Вздергиваю ноги, в избушке дым; коптилка и керосиновая лампа погасли. На зов явился напарник, зажег свет.
Да-а-а, провиант был еще весьма качественный, и ступни обжег добротно – до второй степени, это когда волдыри появляются
Как лечить, если под рукой ничего нет. Помогла услышанная где-то фраза, что американские солдаты во Вьетнаме применяли сахар для быстрого заживления гнойных ран.
Итак, – бинт, топленое сливочное масло вместо мази и кусок рафинада, растертый в ложке. Боль сумел отключить. Пузыри вскрыл, засыпал сахарной пудрой, наложил повязки. Ночь спал спокойно.
Снег лег, сезон вроде затеялся, а я ползаю на коленях. Продукты тают, а добычи нет. Напарник начал приносить соболей, добывал хорошо, хоть и в общий котел, а щемит.
На четвертый день не выдержал. Был мохеровый шарф - получились отличные портянки. Пытался натянуть резиновые сапоги – больно. Обул чуни, двинулись охотиться в паре.
Около одиннадцати утра пересекли свежий след соболя, молодая собака пошла яро на махах, старую - успели прихватить на поводок. Обычно это обещает добычу через пятнадцать - двадцать минут. После сидения в зимовье прошу напарника
- Дай отвести душу! - сбрасываю рюкзак, куртку, остаюсь в свитере, с собой патронташ, топор, ружье, бегу рядом со следом, забыв про боль. Но соболь попался опытный – гонялись за ним три с лишним часа. Пошел дождь, мох куртинами оголился, следы размыло. Собака вернулась, смотрит виновато.
Перед сезоном была договоренность: если что-нибудь случится, или заблудишься, стреляешь дуплетом, а компаньон отвечает одним выстрелом – значит, идет на помощь. Дуплечу - ответа нет, еще раз дуплет – тихо. И остался я неизвестно где без добычи, без спичек и компаса, с топором, ружьем и шестью патронами. Объявилась вторая собака, зову - не подходит, помнит, наверное, как была поводырем! Решил патроны больше не жечь. По мху на деревьях определил север и двинулся на восток, придерживаясь по памяти, направления на зимовье.
На мне и в тайге не было сухой нитки – вода и пот стекали в чуни, портянки и повязки сбились в носок. Оскальзывался, перешагивая через валежник, или неудачно ставил ногу, мокрый мохер и бинт проходились как тёрка по живому мясу. Периодически прислонялся к стволам деревьев, закрывал глаза и чувствовал, как иссякают силы, подступает сон.
- Изнежился, сидя в зимовье! - мысленно выбрал собаку, которую застрелю, сниму шкуру и замотаю ноги, если придется ночевать. А с рассветом буду выходить дальше. Но реально понимал, что если сяду, даже в обнимку со второй собакой - шансов пережить ночь не будет. Комом к горлу, подступило чувство безысходности и отчаяния. Но стоило представить, как мой труп будут рвать росомахи, вскидывался и шел вперед.В конце концов, усмотрел более-менее заметный профиль*****. Прошагал на юг несколько километров до сохранившегося квартального столба. Лесоустроители обновляли разметку лет восемь - десять назад, поэтому в сумраке дня, черные цифры на затёсах были почти неразличимы. Смотрю - то ли сто двадцать, то ли сто двадцать восемь. Поступил, как рентгенолог: закрывал глаза, чтобы отдохнула сетчатка, и быстро открывал, повторяя так многократно, пока не убедился, что северо-восточный квартал, сто двадцатый. В голове сразу все встало на свои места, я уже знал, где нахожусь, где основная тропа к зимовью. Ну, дай Бог ноги и хотя бы час светового времени. Последний километр шел на ощупь, по поговорке, - «Сапоги дорогу знают». Напарник дома. Буркнул ему
- В таких случаях уговаривались стрелять» - в ответ услышал
- Полагал, что ты охотишься -
-Хороша охота… – усмехнулся, но вслух ничего не сказал.
Подозреваю, он слукавил, видимо, оскорбился, что я побежал за соболем, а его оставил амуницию сторожить, как Дон Кихот оруженосца Санчо Пансу. Впрочем, чужая душа – потемки. Так или иначе, но в тайгу больше с ним не ходил.
Назавтра сделал дневку
- Оладушек захотелось, и себя пожалеть-
Расквасил вермишель, добавил сухого молока и порошка какао, замесил тесто, вычистил рукавицей печку, раскалил ее. Пек оладьи, ел горячие, запивая сладким чаем, и размышлял, перебирая в памяти события последнего месяца,
- Зачем Лесному Духу понадобилось, так настойчиво водить меня по краю? Чем я перед ним провинился?! Ведь растеряйся я, запаникуй хоть однажды, наверняка бы погиб - …
На этом, напасти закончились. Одиннадцать дней кряду меня сопровождала ее Величество Удача. Забыл про обожженные ноги, стал суеверным, просил Лесного Духа не гневаться, и каждый раз возвращался с богатой добычей. Напарник воскликнул как-то в сердцах
- Да где ты их берешь.
Вечером одиннадцатого дня сказал себе
- Все. Хватит. Домой.
Годы спустя, часто вспоминаю, как судьба после всех козней подарила мне небывалый, охотничий фарт.
… Шестое ноября, двадцать первый день промысла. Начал делить продукты с расчетом до двадцатого. Подступает усталость и апатия, уже хочется нормальных стен, электрического света и уюта. Радиоприемник молчит; долбил, кипятил батарейки – бесполезно. НЗ только для фонарика. Вставляю, чтобы узнать погоду на следующий день. Плохо. Прав старовер дед Ефим Шмаков - «Тайга-то ой как силы из человека сосет»…
Стремишься попасть в самое сердце охоты, ощутить ее настоящесть: наохотишься, хлебнешь мурцовки, а поживешь месяц – другой в городе – и опять тянет в лес, что за натура.
Ко времени выхода с сезонного промысла снега в лесу по колено, а на открытых местах и до середины бедра. Снег рыхлый, ходить можно, но преодолевать большие расстояния тяжело, каждый шаг – сопротивление, дополнительная, изматывающая однообразием, нагрузка на мышцы ног. Таежный фитнес, одним словом.
Усталость копится и от плотной тайги: от постоянной необходимости глаз поддерживать четкое различение последовательно рассматриваемых предметов, находящихся на разном удалении. Это утомление аккомодации. Чтобы глаза отдохнули, подсознательно выбираешь проглядные места. Вот почему к концу сезона ноги сами поворачивают туда, где есть простор для глаза.
Завершение лесных дел – отдельная копотливая работа по консервации остатков продуктов и боеприпасов, по размещению в зимовье и около (на деревьях) скарба, накопившегося за время охот, чтобы не попортили мыши, весенняя вода и плесень. От медведя спасения нет, если косолапый забредет, обязательно все расшвыряет, порвет, поломает, но это бывает редко.
Пишется подробнейший список, чего сколько осталось, что в первую очередь нужно занести на следующий год, что передать с оказией и завезти как можно ближе к участку на вездеходе.
Истина проста – каждый килограмм груза за плечами к концу дня превращается в два, особенно дробь, рюкзак с фигу, а прольешь семь потов.
. В день выхода – ранний подъем, еда «от пуза», быстрые сборы. Пушнину, фонарик, запасные рукавицы и носки, банку сгущенки и топор – в рюкзак. Два свежих пулевых патрона в стволы. Всё.
К окончанию одного из сезонов, на границе Красноярского края и Томской области был мороз пятьдесят три градуса. На моем зимовье градусника не было, о температуре узнал, добравшись до избушки соседа. Переход составлял около двадцати восьми километров.
Вышел рано, только начало светать. Мороз жуткий. Суконная куртка, свитер в три шерстяные нитки, рубашка, промерзли; болели и слезились глаза. Двигаться быстро было невозможно - перехватывало дыхание.
Выручал монтажный подшлемник, надетый на вязаную шапочку, он закрывал большую часть лица и спасал от обморожения, но постоянно вырастала борода куржака и, смерзались ресницы.
Восемь с лишним километров промучился на голицах* выколотых и загнутых заранее, пока одна лыжа не попала между валежин и не переломилась. Прислонил обломки к дереву. Лыжи простояли все годы моих охот, только сыромятные ремни юксов** съели мыши. Две собаки выходили со мной обе сукотные, соски волочили по снегу.
С усмешкой вспомнил рассказы небезызвестного писателя, в которых, бравые американские парни в мороз под шестьдесят градусов «летали» на собачьих упряжках. Его книги больше в руки не беру.
За ходьбой угас короткий зимний день. Взошла полная луна. Снег фосфоресцировал зелёно-голубым светом. Изредка выстрелами бухали, трескаясь, деревья. Только это нарушало тишину замершего, как в фантастическом фильме, леса.
Спустился в лог. Чуть в стороне пень, похожий на вздыбленного медведя. Состояние было полудремотное от мороза, и монотонной ходьбы. Неожиданно сзади громко залаяли собаки. В мгновение стволы направлены в сторону звука, а волосы на затылке зашевелились. Собаки приняли пень за зверя, чем меня несколько развеселили. Пожурил горе-медвежатниц, и мы гуськом двинулись дальше.
След соболя, будь он неладен! Сучонки, работавшие весь сезон в паре, были настолько азартны и профессиональны, что зверька загнали на пихтушку высотой в три с половиной метра. Буровили снег, плыли с лаем и визгом, но загнали. В лунном свете, искрясь инеем, соболь был великолепен. Из ружья, с такого расстояния шкурку наверняка испортишь. Отломал несколько нижних веток, обтоптал снег и ударил ногой по стволу. Вершина качнулась, соболь сорвался и угодил прямо в зубы собакам. Они схватили его и растянули в разные стороны. «Порву-у-у-т!» Расстегнул куртку и накрыл головы лайкам полами, крикнув резко: - «Брось!». Это самая эффективная команда в тайге. Собаки отпустили соболя и отскочили, потому что при непослушании всегда следовало физическое наказание. Соболь глотнул воздуха и вцепился через рукавицу в мякоть моей правой кисти, около мизинца. Хруст, но боли не почувствовал. Сдавил зверьку грудную клетку, остановил сердце. Зубы разжал ножом. Прокус сквозной, а крови нет. Надо отогревать руки. Разжег небольшой костер
- Как вливается пульсирующая боль в пальцы!
Выл, катаясь по снегу. Из ранок пошла кровь. - Хорошо!
Открыл банку сгущенки, от холода она стала густой, как вареная, поел, на кусках коры дал собакам.
До зимовья соседа добрался к полуночи. Дыма из трубы нет. Следов нет. Дверь подпёрта. В избушке, похоже, давно никто не ночевал.
Опытный охотник всегда оставляет около, либо в печке сухие дрова и бересту. Пальцы рук опять отказывались слушаться, зубами стянул рукавицы и, с горем пополам, зажег спичку. Принес воды из ямки, заботливо укрытой на случай мороза. Дрова разгорелись, а я под стук капели свернулся калачиком на нарах и уснул.
Ледяные доски разоспаться не дали, но пальцы «отошли», болело только место укуса. Чайник, еще не остыл. Пил кружку за кружкой. До дрожи под ложечкой хотелось есть. В зимовье нашлись суповые пакетики, вкусные, даже сухими. По пакетику насыпал собакам. Был осколок зеркала. Посмотрелся у керосиновой лампы – переносица, надбровья, спинка носа проморожены, вздулись, синюшно-бурого цвета. Вновь растопил печку, набил ее сырняком. Принялся снимать шкурку с подтаявшего соболя.
На следующий день потеплело до минус тридцати, приехал охотовед, привез продукты. Хозяина избушки не было, решили его дождаться и уже, потом выезжать.
Паша, штатный охотник промхоза; сухощавый, высокий мужчина славянского типа, объявился поздно вечером, весь заиндевевший, борода в сосульках, куржаке, глаз не видно. Он опирался на сошку - самодельный костыль – подвернул ногу на путике. Оказалось, что сегодня ему стукнуло тридцать семь лет. И так все кстати: и гости, и закуска, и выпивка, и кусок свежей лосятины.
В зимовье было жарко натоплено, мы быстро сдернули с Паши промерзшую насквозь одежду. Налили, поздравили, пожелали удачи и хорошей охоты, но Паша попросил повременить - «пусть нутро согреется» - закурил, не переставая сокрушаться, что тушу после таких морозов придется рубить со шкурой и частями оттаивать и обдирать в зимовье. Сегодня добытого лося только выпотрошил, забрал язык, печень, сердце и грудину, одно хорошо, руки в утробе отогрел на славу.
Пес по кличке Сигнал, пришедший с охотником, просочился в избушку и залез под буржуйку. Запахло паленой шерстью. До хруста в позвонках чуть не свернув печку, вытащили кобеля за хвост. Паша крыл Сигнала «на чем свет стоит» и попутно рассказывал причину своего гнева: - «Стреляю лося, а патроны на морозе осекаются один за другим. Ранил, а добрать нечем. Добирал обухом топора. А этот п. ст сидит и смотрит со стороны, как я подкрадываюсь к лосю, вместо того, чтобы отвлекать внимание раненого зверя». Выпили и решили, что пёс вел себя так от удивления, – не видел ещё ничего подобного за свою жизнь и, Паша простил его, оставив под нарами вместе с моими собаками.
На рассвете уложили в нарту рюкзаки, зачехленные ружья и только завели снегоход, Сигнал выскочил из избушки, запрыгнул на сиденье, вцепился когтями в дерматин, и тоскливо завыл. Перевод на человеческий язык был предельно ясен: «Домой, домой, любыми путями, но только домой!».
Штатник брал пса на сезон, надобности в нём уже не было, поэтому Сигнал поехал с нами. Собак затолкали в передок короба нарт – хоть бы кто огрызнулся, такие интеллигентные собачки – звука не издали.
Постоянные рывки и удары на неровностях буранницы. Снежная пыль с запахом выхлопа бензина. По дороге догрузились мясом лося и пустыми канистрами. Комфорт закончился, пришлось остаток пути коченеть на задке короба, спиной к ветру, закутавшись в кусок брезента.
Вот и огни поселка, дом охотоведа. Жена и две маленькие дочки щебечут вокруг отца. По традиции, нам уже была натоплена баня, на лавке стояла трехлитровая банка пенной браги и булка белого, свежеиспеченного на березовых дровах, хлеба. И началось действо: пар, веник, горячая вода, бражка из банки, хрустящая корочка и нежный мякиш. А потом – сон праведника в прогретой до последней досточки бане.
*Голицы – широкие лыжи, не подбитые камусом.
**Юксы – лыжные крепления сибирских охотников
На моей страничке полный вариант рассказа Выход из книги Вячеслав Максимов " Общий котёл" 2016
Погуляли намедни с волкособом
Гибрид лайки и канадского волка 25%, если не выгуляю пару дней, воет. Чтобы нагулялся, необходимо пройти 7 км+, летом можем накатать все 25-30. Гораздо подвижнее лаек, хаски.
В сибирской тайге депутат с ружьём отбился от нападения сразу 15 особей краснокнижных животных
Депутата Красноярского городского Совета депутатов наградили медалью МЧС России за благородность и холодный ум при нападении стаи зверей в лесах Красноярского края. Группа краснокнижных животных атаковала народного избранника, но благодаря смелости и охотничьему ружью он остался жив.
“19 сентября в чудесный воскресный день я выехал прогуляться на природу, отдохнуть от тяжёлой работы. Просто походить по лесу, по степи, подышать свежим воздухом”, – рассказывает он. – “А то эти выборы, все суетятся. Но прогулку прервала целая стая зверей. 6 сибирских косуль, 7 маралов, 2 ирбиса одновременно попытались меня разорвать. Я долго убегал от них, но они окружили меня и выбора не оставалось, я взял в руки ружьё. Всех этих подстреленных животных я загрузил в свою “буханку”, хотел отвезти их к ветеринару, но тут меня какие-то люди якобы из природоохраны остановили и приказали багажник открыть. Ещё журналисты снимать начали, возможно иноагенты. Пришлось и от этих рэкетиров уезжать”, — рассказал про произошедшее депутат Михаил Резник.
В Главном Управлении МЧС России по Красноярскому краю высоко оценили самоотверженность депутата и наградили его специальной медалью.
“Гражданин Резник не растерялся в экстренной ситуации, когда он был на волоске от смерти. Эта стая из 15 зверей могла бы разорвать его на части. Но хладнокровие, смелость, мужество помогли ему отбиться от атаки. При этом он сам отвёз их к ветеринару, констатировавшему смерть всех животных, после чего лично отвёз туши на утилизацию, сэкономив бюджетные средства. Ему можно и «Героя России» дать”, — высказался представитель ГУ МЧС России Даниил Кузнецов.
Позже следствие вычислило всех напавших на машину Резника преступников. Ими оказались 3 экс-сотрудника Министерства экологии и рационального природопользования Красноярского края (были уволены около 2 недель назад из-за курения на рабочем месте) и 1 журналист, признанный иноагентом. До суда все они будут содержаться под стражей в СИЗО.
Выживший после нападения медведя в Ергаках 21.06.2021
Выживший после нападения медведя в Ергаках — о том, что произошло
Парню невероятно повезло, что после схватки с хищником, он остался живым и смог добраться до лагеря, сообщает «КП Красноярск».
Напомним, недавно Красноярский край (соседний с Хакасией регион) потрясло страшное происшествие – 21 июня в природном парке «Ергаки» медведь напал на группу из 13 туристов. Встреча с лесным хищником закончилась плачевно – один из взрослых отдыхающих серьезно пострадал, а 16-летний парень, помогавший группе, погиб. Пока спасатели выводили туристов, история обрастала всевозможными подробностями и различными версиями.
Один из участников того злополучного похода, тот самый парень, лицом к лицу столкнувшийся с медведем, рассказал в соцсетях, как все произошло на самом деле. Парень не просто выжил после нападения, но еще и ранил хищника.
ЧП произошло на третий день похода, ближе к вечеру. Туристическая группа успешно завершила очередной маршрут и вернулась в свой базовый лагерь. Через пару часов после возвращения, в кемпинге решили отправиться на поиски 16-летнего парня, который помогал группе во время похода. Подросток должен был вернуться в лагерь к 16 часам, но время было около 18:30, и его до сих пор не было. Двое туристов, Егор и Иван, вместе с двумя гидами, Артём и Никита, пошли искать заплутавшего.
- Дело серьезное, Митя* (имя погибшего изменено по закону) мог поскользнуться на скале или ещё чего. Берем фонари, перчатки, надеваем мембраны, вроде бы готовы. Я кинул нож в правый карман. Идём вдоль ручья, прибавили шаг, не в длинной группе все-таки. Решили пройтись по тропам, на которые мог свернуть Митя. Разделились: Я (Егор) и Артём, Ваня и Никита, договорились о встрече на этом же месте, - рассказал на своей страничке выживший.
Маршрут Егора и Артёма был короче примерно на 30 минут ходьбы. Они должны были выйти на место встречи раньше и ждать парней там. Парни довольно быстро управились со своей задачей, опросили всех людей в палаточных лагерях на озере Светлое, но результата это им не принесло. Они возвращались назад, как вдруг…
- Я ловлю взглядом движение слева, одновременно поворачивает голову и Артём… МЕДВЕДЬ был в метрах 20 от нас, двигался в раскачку в нашу сторону. Мы оцепенели, я шепнул Артёму: «Не двигайся». Затем достал обычный детский свисток и дунул, что было сил. Медведь не изменил траекторию, а только ускорился. Я поднял руки, начал кричать – та же песня. Услышал, как Артём позади меня сорвался бежать, медведь ринулся к нам. Я делаю пару шагов за Артёмом и понимаю, что медведь прямо за мной. Резко ухожу вправо, делаю буквально шагов десять…
И Медведь резко роняет меня на живот. Сказать, что это страшно – не сказать ничего. Мишка начинает рвать меня лапой – правая ягодица, боль адская, пропахивает когтями до костей.
Ору как резаный: «Тёёёёёмаааааа. ». Дальше медведь рвёт спину в пояснице. Наступает дикий страх и адреналин. Давит на меня весом – о движении не может быть и речи. Я больше не кричу, моя спина вся мокрая и теплая, снег вокруг красный. Прокусывает левую лопатку зубами и одновременно подкидывает моё тело вверх и вправо. Я падаю на живот и тут же вспоминаю о ноже в кармане мембраны. Правая рука скользит по молнии кармана, нож в руке, движение большого пальца - клинок выкинут.
Дальше следует удар лапой по ноге. Я опираюсь на левый локоть, медведь продолжает рвать мне спину. Перехватываю нож обратным хватом и бью наугад. Медведь прокусывает ладонь, но нож я не теряю. Бью снова и снова в район шеи. Наношу удары, смог всадить нож по рукоятку. Он рвет меня, а я его. В конечном итоге я остановился первый, смирился со своей смертью. Лёг головой вниз и просто стал ждать, пока он меня добьёт.
Затем Егор решает перевернуться на спину. Почувствовал, как ему стало горячо и очень мокро. Он медленно достал из другого кармана мембраны фальшфейер, (по заверению туриста, им даже нельзя напугать детей) и открутил крышку. Парень лежал в одном положении около 10 минут, но медведь так и не сдвинулся с места. Егор принял решение потихонечку отползать, в тот момент он не понимал, сможет ли встать вообще и в каком он сейчас состоянии. Когда отполз за ближайшую сосну, растущую в метрах 40 от него, то отдышался и все-таки смог подняться. Постепенно начал отступать, всё также наблюдая за медведем. Вероятно то, что Егор остановился, и принял своё поражение - спасло ему жизнь. Через несколько секунд парень почувствовал, как медведь стал отдаляться от него. Турист заметил, что хищник пошел в сторону Артёма. Затем медведь лёг на тропу и перестал двигаться. Всё это парень наблюдал лёжа на животе и повернув голову в правую сторону.
- Смотря на медведя, отхожу метров на 20, и тут меня окончательно накрывает страх и адреналин, я срываюсь на бег, боковым зрением наблюдая, как медведь начинает шевелиться. Ужас, страшный первобытный ужас, что он настигнет меня. За несколько прыжков вылетаю из леса на курумник (большая галька), и останавливаюсь в его центре. Жду пока выйдет медведь, но его нет. Иду вниз по течению вдоль ручья, но с ужасом понимаю, что это не тот ручей, по руслу которого мы идём около километра, чтобы попасть в базовый лагерь. Смятение и ужас, чувство что зверь рядом не отпускает. Кажется, что он вылетит в любой момент.
Егору нужно было пройти вверх по ручью, чтобы выйти к людям на озере Светлое, либо найти тот самый ручей, по руслу которого он сможет добраться в свой лагерь. Так получилось, что этот путь пролегал мимо того места, где на него напал медведь. Собрав всю волю в кулак, он все-таки решился там пройти.
- С диким звуком ломающихся веток бегу вверх вдоль ручья метров 100, и вижу доску, через которую мы проходим на наш ручей в месте слияния. В тот момент я чуть не заплакал от счастья. Пока иду, постоянно оглядываюсь, моя спина и левая штанина обильно пропитались кровью. Иду около километра до лагеря, одновременно смотрю следы медведя. Вдруг он пошёл за Артемом в наш лагерь? Следов не было. Я решил побежать и в скором времени выхожу к лагерю. Кричу своим, но мой крик не слышат из-за звона посуды. Понимаю, что они пугают медведя, а это значит, что Артём добрался.
Егор из последних сил преодолел крутой подъем, когда он вышел к товарищам, то на него все смотрели округлившимися от удивления глазами. Ну а как иначе? В правой руке нож, в левой так и не зажжённый пиропатрон, много ярко-красной крови на зелёной мембране. Все были в ступоре. В скором времени туристу оказали возможную помощь, как смогли перебинтовали всю спину, обработали и промыли. Затем группа разожгла костер и уселась возле него.
- Артём по моим крикам, пока убегал от места нападения, думал, что мне конец. Честно говоря, я сам так думал в тот момент. Прибежав в лагерь, он сразу вызвал егерей и МЧС. В тот момент мы думали только о том, что Ваня с Никитой придут на место встречи, не зная, что там было место нападения медведя. Оставалось только сидеть и ждать.
МЧС и егеря пришли в лагерь через 3,5 часа. Спасатели сразу же занялись травмами Егора, перебинтовали его и сказали, что нужно выводить на трассу к машине скорой помощи. До трассы было 6 километров сложной тропы.
- Ваня взял и мой и свой рюкзаки, а они нелегкие. Артём пошёл с нами, чтобы показать егерям место нападения, оно было по пути. Когда пришли на место, то егеря остановили нас с Артемом, перестроились треугольником, включили ночники и пошли вперёд. Тут мелькнули глаза в свете фонаря. Ребята работали очень грамотно, раздались выстрелы. Медведя ранили, но он ушёл.
В этот момент кто-то из Егерей обнаружил останки того самого Мити, которого отправились искать туристы вместе с гидами.
- Мы все побледнели. У него не было головы и шеи, одна нога обглодана. Слов просто не было. После переговоров по рации было принято решение эвакуировать всю группу из лагеря. Наши ребята похватали все необходимое и пришли к нам в сопровождении одного из егерей. Идти ночью по тропе было небезопасно, учитывая что где-то залёг раненый Миша. Решили дождаться рассвета у костра, а егеря отправились по следам медведя. Через 30 минут раздалось несколько выстрелов подряд. Спустя 15 секунд ещё один, контрольный.
По словам Егора, егеря не поверили ему сразу, что он смог отбиться от медведя при помощи ножа, пока не увидели на шее и морде животного раны. В конечном итоге группу туристов вывели из природного парка, а выжившего в схватке с медведем доставили в больницу, где его подлатали врачи.
Сейчас по факту нападения медведя на туристическую группу Следственный комитет и прокуратура проводят проверки.