ИСТОРИЯ «КРОВАВОГО ПАСТОРА»: ЭВОЛЮЦИЯ МЕДИАОБРАЗА АЛЕКСАНДРА ТУРЧИНОВА
Причиной создания этой публикации стало произведение А.В.Турчинова "Иллюзия страха". И не ищите полный текст его произведения в Сети. Его нет. А вот с экранизацией романа познакомиться возможно. Но существует одно маленькое "но" - весь сюжет произведения заключен в диалогах главных героев, и фильм не производит того впечатления, который оказывает рукопись. Существует аудиокнига произведения Турчинова, озвученная народным артистом РСФСР Алексеем Васильевичем Петренко, которую можно найти и скачать в Интернете. Она то и оказалась у меня на флешке, и часть долгой дороги домой я оказался рядом с главным героем романа "Иллюзия страха".
Моя цель - не делиться с Вами своим впечатлением от прослушивания аудиоварианта романа А.Турчинова. Некий Адольф Шикльгрубер тоже грешил графоманством. И из под его пера вышло широко известное программное произведение национал-социалистического движения Германии того времени. Нечто подобное, скорее всего, попытался изобразить и нынешний секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины. Стоит отметить, что украинский политический и государственный деятель пошел далее фюрера Третьего рейха. Объектом его пера стало сознание человека и подчинение его другому представителю Homo sapiens. На мой взгляд, особенностью произведения Турчинова стало то, что в диалогах героев книги то чувство, которое испытывает главный герой романа в связи с событиями, случившимися в его жизни, очень просто можно заменить на любое другое, как то чувство превосходства одного индивидуума над другим, чувство ненависти одного человека по отношению к другому и т.п. И что самое интересное, эта замена никак не отразится на сюжете книги, поскольку мысли высказываемые на страницах произведения в той или иной степени подтверждают иллюзии героев романа. Будь то страх или нечто другое, что может испытывать человек, оказавшись в состоянии "животного". То есть, на страницах романа происходит пример манипуляции сознанием главного героя произведения. А если перенестись со страниц книги в нынешнюю Украину, то складывается впечатление, что А.В.Турчинов еще в начале "нулевых" написал пособие для лидеров нынешней киевской хунты, когда человек вполне сознательно принимает скотские условия своего существования за высшую награду, посланную ему Всевышним за его страдания и долготерпение. А превратности судьбы объясняются происками дьявола, в нашем случае, братского русского народа. И что самое интересное, это все объясняется обыкновенным русским языком. Языком Тургенева, Пушкина, Лермонтова, Толстого. И мне стало интересно, а что же это за "самородок" такой, выросший из комсомольских штанишек, написавший одну из страниц методического пособия для подавления личности обыкновенного человека. Для того, чтобы не предвзято отнестись к нашему герою, я взялся за исследование его биографии и жизнедеятельности глазами его соратников и друзей по всякого рода махинациям на многострадальной земле Украины, откуда родом наш "писатель". То есть, исключив отрицательные оценки его деятельности. За основу статьи взята авторская колонка Михаила Черенкова. Безусловно, стоило бы упомянуть здесь и истинные религиозные убеждения А.Турчинова и указать на его связь с неким известным нигерийцем Сандеем Аделаджа. Но материалы расследования интернет-группы «КиберБеркут» я оставляю для самостоятельного ознакомления читателю.
Одним из символов постмайданной Украины стал Александр Турчинов, известный в медиасреде как «кровавый пастор». В этом имени совместились два феномена современной Украины: религиозное многообразие, позволяющее представителям религиозных меньшинств добиться политического лидерства («пастор» стал и.о. президента); а также решительный религиозный патриотизм, характерный даже для тех, кого еще недавно называли «сектантами» (именно «пастор» отдал приказ о начале антитеррористической операции на востоке страны). История «кровавого пастора» может рассказать не только о религиозности украинцев и россиян, но также об эволюции религиозно-политических отношений. Публикация показывает, какие именно скрытые установки (настройки по умолчанию) общественного сознания обеих сторон действовали в дискуссиях вокруг «кровавого пастора» и какие перемены в религиозно-политических отношениях выражала эволюция данного образа. Иными словами, если согласиться, что «кровавый пастор» стал символом для медиасреды по обе стороны конфликта, то стоит попытаться ответить на вопрос – символом чего именно, каких религиозных и политических перемен он стал. Предметом анализа будет то, что выражает собой этот образ, что делает его актуальным и даже радикальным, что отзывается в политических дебатах и религиозных сообществах, проще говоря, его скрытая, глубинная, неличностная часть. «Кровавый пастор» может вполне вписаться в постсекулярный сценарий общественного кризиса, ярко представляя одну из возможных ролей религиозно мотивированного лидера и одну из возможных схем религиозно-политической реструктурации. Примечательно, что и украинские, и российские СМИ сходятся в его оценке как выразителя протестантизации-вестернизации-глобализации-модернизации, усматривая в этом серьезный вызов как для традиционалистских форм религиозности, так и для традиционных подходов в постсоветской политике. В этом смысле образ «кровавого пастора» является ключевым и для понимания российско-украинского военно-политического конфликта, и для понимания общественно-религиозного своеобразия двух стран, и для анализа местных версий постсекулярности, и для спецификации украинского протестантизма как особого социального типа.
Религия в Украине становится по преимуществу публичной – и по собственному характеру, и по способу ее общественного восприятия. Два украинских майдана (2004 и 2014-2015 гг.) для отношений религии и общества имели действительно революционное значение. Религия была одним из главных факторов тех событий, но в них же и трансформировалась. Если ранее украинские исследователи религии изучали постсекулярность по западным публикациям, то за последнее время накопилось достаточно собственного материала, анализ которого может дать интересные результаты относительно характера украинской религиозности в ее связи с общественно-политическими процессами.
Показательно, что кардинал УГКЦ Любомир Гузар, патриарх УПЦ КП Филарет и баптистский «пастор» Александр Турчинов соединили в себе и религиозное, и политическое влияние. Каждый их них олицетворяет публичную религиозность, сформированную в специфическом конфессиональном контексте. Последний из них занимает ответственный государственный пост и представляется в медиа наиболее политизированным, а потому заслуживает более пристального внимания.
Александр Турчинов поневоле стал образом украинского протестантизма в его публичном модусе. В этом немалая заслуга медиа, как украинских, так и российских. При том, что сам Турчинов остается немногословным и довольно закрытым политиком и проповедником, его медиаобраз живет своей собственной жизнью, наиболее активно — жизнью виртуальной.
Стоит напомнить, что «пастором» Турчинова стали именовать украинские медиа, именно они создали ему загадочный, но респектабельный ореол баптиста-политика.Но «кровавым» его сделали медиа российские. Если для украинских медиа «пастор» — экзотика, необычный, но вполне допустимый религиозно-политический феномен, то для российских – однозначно злое порождение сектантства, угроза для православия и «русского мира».Как замечали аналитики в 2014 году, “Если набирать фамилию Турчинов в поисковике Google, всплывает подсказка "Турчинов пастор", если в Яндексе — "Турчинов баптист" и "Турчинов сектант".
Эволюция медиаобраза имеет под собой и реальную биографическую основу. Александр Турчинов прошел путь от комсомольца до проповедника, а затем от скромного проповедника до «пастора»; от партийного «серого кардинала» до и.о. президента; от помощника Юлии Тимошенко до самостоятельного лидера национального масштаба. Несмотря на то, что биография Турчинова достаточно богатая, чтобы сделать ее периодизацию сложной и детальной, ее можно свести к двум «пришествиям», совпадающим с двумя украинскими майданами.
Первое пришествие
Первое самостоятельное пришествие Александра Турчинова в медиазону было связано с «Оранжевой революцией» 2004 года, после победы которой он возглавил Службу безопасности Украины. Он уже был сектантом, хотя еще не успел стать «кровавым». «Антиоранжевые» сайты назвали его «чекистом-баптистом», тайным представителем «оранжевой секты», рвущейся к мировому господству: «Баптисты не только подчинили себе США, но и имеют сильные позиции в Европе. Например, в Великобритании существует баптистский Кестонский институт. Центр занимается "изучением религии в странах бывшего коммунистического блока". Хотя, по сути, под прикрытием борьбы за права верующих эта организация лоббирует интересы баптистов.Устанавливает, так сказать "новый мировой порядок".Естественно, баптистский”. В связи с этим “антиоранжевые” журналисты выражали обеспокоенность, что глава Службы безопасности представляет для этой самой безопасности главную угрозу: “Интересно, в каком статусе общался с иностранными агентами из подобных институтов носитель государственных тайн, пастор-баптист А.Турчинов? Кто даст 100% гарантию, что Александр Валентинович не "сливал" украинские секреты заграничным шпионам, которые часто маскируются под проповедников?”. При этом авторы статьи о коварном чекисте-баптисте дополняли этот страшный образ противоречивыми штрихами: "Когда Турчинов проповедует с кафедры, у него ноги трясутся от волнения (к слову, он не стесняется и преклонить колени перед всеми в молитве)". В результате выходил неоднозначный образ богобоязненного фанатика, скромного сектанта, святого чекиста.
Сам Турчинов в интервью «Украинской правде» подчеркивал свою скромную роль: «Я не являюсь пастором. Это уже за мной закрепилось как прозвище! Я проповедую в церкви, но пастор – более серьезное и ответственное служение».
За проповедями Турчинова следили не только прихожане баптисткой церкви, но и журналисты. «Газета по-украински» рисовала его демократичный образ: "Правая рука" Юлии Тимошенко проповедовал… в джинсах, рубашке с галстуком и спортивной куртке. Сначала тихо, но вдруг повышает голос: “Братья и сестры, ему подвластны ветры! Ему подвластна стихия! Несколькими хлебами и рыбами накормил тысячи человек. Как и тогда, люди сейчас тоже требуют чудес и дармовой еды”. Напоминает, что Иисус пришел не набивать желудки, а спасать души. А все желают лишь понятных вещей, и никто не хочет на крест”.
Турчинов не робел, когда не только в печати или интернет-изданиях, но и в прямом эфире его называли сектантом. Он охотно приглашал на свою проповедь. «Левый берег» пересказал один из таких эпизодов: «Отвечая на вопрос ведущего о том, какое место занимает религия в его жизни, Турчинов сказал: «Я проповедник. Проповедую в евангельской церкви христиан-баптистов». «Можно где-нибудь пойти, вас послушать?», — спросил ведущий. «Безусловно. Улица Мичурина. Приходите, будем рады вас там видеть. Приглашаю вас всех», — сказал Турчинов. Дальше ведущий спросил, не опасается ли Турчинов того, что принадлежность к протестантской церкви может работать против партии «Батькивщина», поскольку большинство граждан Украины являются либо православными, либо греко-католиками. «Я не ищу здесь конъюнктуры.И дело в том, что, безусловно, в советские времена протестантов очень жестко преследовали. Но мир меняется. И Украина поликонфессиональная страна», — ответил Турчинов.— «Я с огромным уважением отношусь ко всем верующим, независимо от того, к какой конфессии они принадлежат. Главное, чтобы люди верили. Потому что вера делает человека человеком. Без веры он превращается в зверя, который насилует, убивает, который считает, что все должны работать на него. И, кстати, одна из главных проблем, которую навязывает этот режим Украине — это разрушение именно моральных устоев».
Так Турчинов стал первым баптистским проповедником в медиасреде, за каждым словом которого журналисты охотились, за каждой публичной проповедью которого следовал медийный резонанс. Это был едва ли не единственный пример публичного миссионерства в общественно-политической сфере. Но в политическом ракурсе простой проповедник был мало интересен, из Турчинова упрямо делали «пастора». И он им стал, по крайней мере, в медиа и сформированном ими общественном сознании.
Второе пришествие
Второе явление Турчинова совпало с “революцией достоинства” и последующей войной. Он был одним из наиболее заметных и отчаянных лидеров Майдана, а затем исполнял обязанности президента в самые сложные дни украинской государственности.
Оценивая роль Турчинова в тех событиях, журналисты связывают характер его действий с религиозными взглядами, для них «Политическая интуиция Александра Турчинова переплелась с христианской эсхатологией”, потому там, где другие политики терялись, он действовал активно, руководствуясь не только соображениями здравого смысла или политической целесообразности, но также веры и морали. Отсюда – неоднозначность оценок: “Проще всего оценить роль Турчинова в евромайдане — она позитивна. Проявил себя и как переговорщик, и как народный трибун. Был слегка ранен, в самые критические моменты жизни Майдана находился на сцене или рядом. А вот Турчинов в качестве и. о. президента неоднозначен. Сохранил легитимность власти (а может, и саму государственность), но потерял Крым”.
Несмотря на то, что он отдал приказ о начале АТО, его обвиняют в нерешительности. Несмотря на то, что он не допустил кровопролития в Крыму, его называют «кровавым». Как минимум, это говорит о том, что в своих выборах он далек от коньюнктуры и человекоугодничества, что специально отмечают журналисты «Фокуса»: “Турчинов — баптист. Быть протестантом в православной стране всё равно что быть евреем: дискриминации вроде никакой, но у политиков — не принято. Тем нелепее выглядит обвинение Турчинова в конъюнктурности — мол, бывший комсомольский функционер перекрасился, когда ему это было выгодно. Логики в таком обвинении мало (если уж перекрашиваться, то в православного)”.
Как показала недавно обнародованная стенограмма заседания СНБО Украины от 28.02.14, Турчинов был единственным, кто отстаивал решение о введении военного положения. На реплику Юлии Тимошенко, будто решение вызовет панику среди мирного населения, он отвечал: «Еще большая паника будет, когда на Крещатике будут российские танки. Мы должны сделать все для того, чтобы быть способными защищаться, в том числе самостоятельно, если не дождемся военной помощи от Запада. А для этого нужно действовать. Поэтому я не могу не поставить на голосование СНБО решение о введении военногоположения. Кто «за»? Ясно. «За» — один Турчинов. Это означает, что решение не принято».
В июне 2014 года Турчинов передал президентское кресло Петру Порошенко, но остался спикером парламента. При этом именно он, уже не играющий главной роли, а не избранный президент, вошел в историю как «кровавый». «Пастор» перестал быть и.о. президента, но остался «главарем киевской хунты».
К лету 2014 года словосочетание «кровавый пастор» становится интернет-мемом. Согласно заголовкам, не кто иной как «кровавый пастор» «жестко отвечает Кремлю», «сравнивает Путина с Гитлером», «лично проверяет оборонительные рубежи», “испектирует зону АТО” и “объявляет наступление под Мариуполем”, “с автоматом угрожает террористам”, хотя “к обвалу рубля не причастен”. “Кровавый пастор” – так называется тяжелый броневик Нацгвардии, и даже новый сорт пива. Последнее относится к разряду анекдотов (например: «Турчинов запатентовал марку пива «Кровавый пастор», пока его рекламу бесплатно показывают на российском ТВ. Американский посол Джеффри Пайетт заявил, что США не будут поставлять оружие Украине, а только назовут адрес супермаркета, в котором его можно купить), но даже в такой причудливой форме отражает растущий спрос на все, что “от пастора”.Так газета “2000”, не жалея места, детально рассказывает о кафе “Каратель”, которое открылось в сгоревшем здании Дома профсоюзов, и предлагает фирменный коктейль «Кровавый пастор».
“Кровавый пастор” – это еще и онлайн-игра, в которой Турчинов с ножом расправляется с ватниками и прорывается в кабинет Путина. Игру разработали киевские программисты, но «пастор” и сам успел сделать немало, в частности написал три романа: “Иллюзия страха”, “Тайная вечеря”, “Пришествие”. Журналисты замечают, что “черты самого Турчинова без труда находятся у героев книги, занятых спасением планеты: пресвитера протестантской церкви и его наставника”. При этом автор романов не скрывает своего апокалиптического настроения и мистических подробностей, “говорит о знаках, явившихся ему во время написания "Пришествия"… "Знамений было много, из-за чего даже пришлось менять сюжетные линии".
Больше всего «пастор» остерегается антихристовой системы тотального контроля, глобализма, компьютерных сетей, нашествия геев и проч., уже поэтому назвать его прозападным политиком можно лишь с большой натяжкой. Тем не менее, именно самостоятельность, молчаливость и спокойная уверенность, основанные на религиозных убеждениях, обеспечивали ему востребованность в критические моменты украинской истории.
После парламентских выборов 2014 года в социальных сетях появился и тут же стал популярным хештэг #ПасторЗалишайся (в сочетании с такими фразами: “Пастор приди – порядок наведи”, “Умоляем на коленях”, “Без твоих проповедей просто никак”, “Первый случай, когда интернет-сообщество стало прихожанами”, “Какой еще спикер буквально заставлял нардепов голосовать?”). Так пользователи призывали власть оставить Турчинова спикеров в новом созыве Верховной Рады.
Возвращение Турчинова в роли секретаря СНБО интернет приветствовал хештегом #КровавыйПастор Вернулся. На следующий день после назначения, 17 декабря 2014 г. Турчинов был в настроении, и когда его спросили, знает ли он о своем прозвище “кровавый пастор”, он сдержанно улыбнулся. РИА Новости подавало этот эпизод как добровольное признание “кровавого пастора”.
В то же время «Комсомольская правда» в Украине отметила, что Турчинов относится к своему прозвищу с юмором, а вот к вере – серьезно, поэтому несмотря на зловещее прозвище «кровавый пастор» имеет большой успех в социальных сетях и его странички насчитывают сотни тысяч подписчиков. К этому КП добавила комментарий, что нарекли его так российские СМИ — «Кровавым" — за бескомпромиссную позицию и резкие высказывания в адрес России, а пастором — потому что проповедует в баптистской церкви”. Вслед за газетами, успех пастора признали и телеканалы: "Кровавый пастор" покорил интернет”, — сообщил ICTV.
“Кровавым пастором” Турчинов стал не только в интернете. На сессии ПАСЕ 4 февраля 2015 года депутат Юлия Левочкина обвинила украинское правительство в том, что следует за партией войны, и потому секретарь СНБ имеет соответствующее прозвище. Англоязычные СМИ, подконтрольные России, тут же тиражировали это заявление.
Cайт Novorossia.Vision посвятил «кровавому пастору» коллекцию одноименных материалов, где Турчинову приписываются связи с сайентологией и даже сатанизмом, ну и конечно же с мировым закулисьем, «западными дизайнерами украинской «революции», цель которых «физическое сокращение населения Украины и превращение оставшихся в бездушных и безжалостных убийц или их тихих соучастников.
Телерадиокомпания «Звезда» охотно рассказывает, как «Кровавый пастор» Турчинов воодушевляет украинских силовиков”, как из этого рождается новый эпос “О кровавом пасторе и рыцарях Азова”. А вот Агенство аналитической информации «Русь православная» тревожно сообщает, что «Безумный «кровавый пастор» Турчинов назвал Кубань украинской и собрался на Москву”.
Не забывает пастор и о связях с зарубежными собратьями по вере, как сообщает украинский новостной канал 24, "Кровавый Пастор" Александр Турчинов встречается с иностранными капелланами. «Пастор» Турчинов устроил проповедь перед капелланами НАТО» — информирует depo.ua: “Турчинов, который и сам является пастором, рассказывал о значении веры в военное время: “На войне единственным лучом света является глубокая и искренняя вера, которая дает силу, очищает и лечит душу. Тот, кто видел ужасы войны, как правило, человек-миролюб”. Также “пастор” нередко выступает на церковных конференциях у протестантов.
Об этих связях и духовном влиянии “пастора” особенно переживают в России: “Журналисты и священники хором стонут насчет экспансии заокеанских сект. В соседнем государстве с помощью сектантских главарей и вовсе политический переворот организован”. Эту «православную» обеспокоенность разделяют и многие российские протестанты. На сайте «Русский баптистъ» есть подборка текстов о том, как «Кровавый пастор Турчинов дискредитирует украинский баптизм”: “Весьма одиозной фигурой является комсомолец, укро-чекист, а затем баптист Александр Турчинов. Еще его в народе и СМИ прозвали «кровавым пастором»….Какой-то монстр с диким выражением лица, зело возлюбивший военщину и отдающий направо и налево приказы об убийствах… Разумеется, Турчинов представляет политизированное экстремистское сектантство. Как только Турчинов сдал полномочия П.Порошенко. так сразу же отправился в свою «церкву», где прочитал проповедь. В день, когда Турчинов разглагольствовал о духовности, его солдаты убили в Славянске пятилетнюю девочку.
Украины мало, «Кровавый пастор» Турчинов призывает Турцию вместе повоевать за Крым”, — предупреждают “Новости Новороссии” и разоблачают его как “давнего агента США и активиста проамериканских сект”. А “Народный корреспондент” ясно видит, как “Кровавый пастор Турчинов снова демонстрирует кровожадную сущность”, «требуя от Запада летального оружия, чтобы утопить Донбасс в крови.Именно по приказу Турчинова уничтожались артиллерийским и ракетным огнём жилые кварталы Славянска, Краматорска, Енакиево, Горловки, Луганска, Донецка. Именно по приказу Турчинова убивались старики, женщины и дети.Именно на его совести десятки сожжённых заживо в одесском Доме профсоюзов и мариупольском здании УВД”.
Несмотря на истерику в интернете, «пастор» в СНБО чувствует себя на своем месте. "Кровавый пастор" не променяет СНБО на более мирную работу в Кабмине, заявляют его политические соратники: «он лично сказал, что не хочет быть премьером, потому что понимает, что сейчас на своем месте".
“Пастор” берет на себя неблагодарную роль называть вещи своими именами, чем вызывает “восторг пользователей социальных сетей”: “Снова спасибо, пастор!”, “Кровавый пастор ведет нас в поход”, отзываются журналисты.
Нередко российские СМИ вынуждены повторять его фразы в виде новостей. Например под заголовком «Кровавый пастор» заявил о неадекватности премьера России” мы встречаем цитаты “пасторских” заявлений без всяких купюр: «Хочу напомнить этим неадекватным кремлевским мечтателям, что у украинцев было государство со столицей в Киеве еще задолго до возникновения Московского улуса Золотой Орды. Украина будет существовать и после того, как злоба, агрессия и внутренние противоречия, которые всегда присущи тоталитарным режимам, разорвут на куски остаток советской империи, что носит название Russia (Раша)».
Последние месяцы «пастор» серьезно увлекся ракетами, что нашло выражение в кросноречивых заголовках, таких как «Кровавый пастор» призвал НАТО сбивать дерзкие самолеты Путина”, или "Пастор одобряет!": Украина успешно испытала новую ракету.
От загадочного “баптистского проповедника” к “пастор, возвращайся”, “спасибо, пастор” и “пастор одобряет” – такой путь Турчинова в украинском медиапространстве. В пределах же “русского мира” он остается злокозненным сектантом в политике, настолько кровавым, что вовек не отмыться. И это делает его не только “плохим”, но и страшным, т.е.влиятельным, сильным, опасным. “Пастора” не только ненавидят, но и боятся, ведь, как известно,для русских людей бояться – значить уважать.
Исповедь не-пастора
Несмотря на редкие попытки Турчинова хоть как-то корректировать свой медиаобраз, чтобы сблизить его с реальностью как он сам ее понимает, дистанция между виртуальным и реальным лишь увеличивается. В самом деле, на фоне стереотипных образов «пастора» мало кто из журналистов интересуется, что «реальный» человек думает о себе и как он хочет себя представить обществу. В редких случаях, когда представляется возможность пообщаться в исповедальном жанре, Турчинов готов сказать о себе то, что он считает правдой, не ввязываясь при этом в дискуссии.
Его наиболее откровенное интервью о своем жизненном пути вышло в малоизвестном для светской аудитории протестантском журнале «Вера и жизнь» еще в 2001 году. Он признается, что был «целеустремленным карьеристом” еще с комсомольских лет, и удивлялся, когда образованные и перспективные люди уходили из комсомола к баптистам. Его рассказ о первом контакте с баптистами не лишен мистических деталей: “Я решил проникнуть в это «логово», чтобы самому увидеть и понять, почему молодежь «от нас» уходит «к ним». Поехал общественным транспортом, инкогнито, взяв с собой товарища покрепче. На автобусной остановке обратились к аккуратно одетой женщине, чтобы узнать, как проехать в нужном нам направлении — на какую-то окраину, куда при советской власти всегда загоняли баптистов. А она говорит: «Слава Богу! Я тут уже давно жду вас, вы ведь едете в Дом молитвы. » И, видя наше замешательство, пояснила: «Мне сегодня сон был: подойдут ко мне две заблудшие души , и я укажу им путь ко спасению. ».
Уже в девяностые годы он принял крещение по вере: “когда крестился во второй раз полным погружением в воду, осознавая глубочайший смысл происходящего, я понял, что принял самое лучшее решение в своей жизни” и тем самым присоединился к общине баптистов. Что его привлекло? «Общаясь с баптистами, я убеждался, что в их вере нет лишнего, наносного. С пресвитером Владимиром Яковлевичем Кунцом мы знакомы уже несколько лет, я видел в нем простого, доступного человека, в котором нет ничего показного. Он пришел к Богу не тогда, когда это стало общепринятым, а тогда, когда это было опасно и ради веры надо было жертвовать многим, если не всем”.
Подражая своему духовному наставнику, Турчинов учился жить и служить на всяком месте “как для Бога”: “Для меня тоже положение в обществе еще недавно очень многое значило, а сегодня я так ясно вижу суетность всего и радуюсь, что избавлен от этого. Пришло другое: надо просто честно делать (как для Господа) то, что тебе поручено. Я солгал бы, если бы сказал, что работать в политике, следуя законам Божьей любви, так же просто, как, например, у станка. Но я счастлив, что Господь — и только Он! — удержал меня на краю той пропасти, падая в которую человек получает удовольствие от власти, удовлетворение от того, что он может применить любые средства, лишь бы достичь цели.
Еще одно искушение, о котором он свидетельствует – использовать христианские церкви в политических целях: “Власть стремится получить поддержку любой серьезной общественной силы, одной из которых, и это сегодня ни для кого не секрет, являются евангельские верующие”. И виновата в этом не только власть, но и сами церкви, ищущие поддержки и политического влияния.
То, что предлагает Турчинов, нельзя назвать разграничением религии и политики, церкви и государства. Напротив, он отстаивает возможность интеграции, но при этом – необходимую иерархию властей и ценностей, в которой Бог стоит на первом месте: “Нам не надо заискивать перед властью, она недостойна этого. Церковь выше политики, выше власти, и она должна требовать от власти, чтобы та действовала в соответствии со Священным Писанием, что, конечно, не значит — спускать власти директивы. Снятие проблемы: христианин и власть, христианин и политика — в том, что и в этой специфической сфере человеческой деятельности верующий должен работать так, чтобы это было угодно Богу”.
Сказанное в 2001 году, не было опровергнуто жизнью Турчинова ни в первое, ни во второе его пришествия в большую политику. Он работал в партийной организации, парламенте, СБУ, правительстве, СНБО, исполнял обязанности президента. И в каждом из этих случаев было видно, что главным для него является не его место, но призвание. Здесь “протестантская этика” проявилась в полной мере.
В своем “Свидетельстве” он пишет, что вера мешала его признанию со стороны общества, но зато помогала изнутри, давала целостность и силу бороться с соблазнами власти. “Не успели высохнуть чернила на указе о моем назначении, как мои оппоненты начали кричать, что этот баптист развалит спецслужбу. Мое вероисповедание пытались использовать как компромат. Хотя для меня компромат – это сведения о том, что человек не верит в Бога.Для него тогда нет ограничений”, — рассказывал он о своем “служении” в СБУ.
Власть для Турчинова – искушение, и лишь тому, кто может с ним справиться, власть открывает свои позитивные возможности: “Только у человека, имеющего духовный стержень, есть какой-то шанс не поддаться скрытым искушениям власти”, поэтому “Божий слуга, избранный для власти, должен осознавать, чье задание он выполняет, кому служит и кто возвысил его. Если ты исполняешь волю Бога, то нет силы, которая тебе может противостоять”.
Власть должна быть связана с верой, иначе превращается в иллюзию и обманывает того, кто ее “имеет”: “Любая должность, любой чин – лишь иллюзия власти. Любая выигранная война, победа над врагами и проигрыш оппонентов – лишь иллюзия победы. Есть только одна истинная власть – власть над собственными пороками и страхами. Есть лишь одна истинная победа – победа над грехом. Эту истинную власть и эту истинную победу может дать вам лишь истинная вера”.
В свою очередь вера должна быть связана с истиной, и свобода – тоже. “Человек, который не понимает, что такое свобода, не может ее защищать. Свобода – дочь истины. А Истина – это Бог”.
Поэтому для его политической деятельности истины веры являются фундаментом. О себе лично свидетельствует, что каждый день начинает и заканчивает молитвой, а воскресенье с утра готовиться к проповеди, изучает Библию.
В таком “протестантском” режиме для реальности виртуальной времени почти не остается. На медиа Турчинов смотрит как на антихристову систему пропаганды греха, часть системы безграничного контроля над обществом, «единого и неделимого мирового порядка», «машинночеловеческого синдиката», «безжалостного государственно-электронного аппарата». Основную угрозу он видит не столько в «совке» и неосоветской империи, сколько в мировом правительстве, которое начнет ставить метки на руку и лоб. «Тогда возникнет реальная опасность утратить свободу выбора, данную Богом; тогда все формы религии, как попытки познания Бога, будут опасными для системы, а значит – запрещенными». Повторюсь, в этом плане Турчинов совершенно не вписывается в стереотипный образ прозападного агента глобализма и протестантизма.
«Свидетельства» Турчинова от первого лица существенно корректирует его сложившийся медиаобраз. Не-пастор видит себя Божьим слугой в политике, но не держится за статусы в «системе». Равным образом не-пастор не претендует на особое место в церкви, довольствуясь редкой проповедью в воскресенье. Его идеал веры, в которой все «просто» и «нет лишнего», но всегда есть место «жертве» и «служению»; в которой должны быть «ограничения» себя ради «угождения» Богу, вполне соответствует протестантским архетипам и очевидным образом не соответствует стереотипу «кровавого пастора».
«Кровавый пастор, оставайся». Уроки истории
“Кровавый пастор” – показательный феномен медиасферы в условиях постесекулярной реорганизации общества и его отношений с религией. Это медиаобъект, сконструировнный частично из элементов биографии “реального” Александра Турчинова, частично – из общественных ожиданий и политических провокаций. В постсоветском мире, где, согласно Питеру Померанцеву, “ничто не правда, и все возможно”, образ “кровавого пастора” нельзя назвать полностью искусственным, но тем более нельзя назвать реальным.
При всех своих противоречиях этот образ остается востребованным. Хештег #ПасторОставайся (#ПасторЗалишайся) – довольно неплохая оценка для сектанта в политике.
«Пастор» выражает запрос общества на лидеров с той малоизвестной стороны, где вера дает мотивацию и фундамент; где готовятся служить, а не пользоваться; где угождают Богу, а не людям.
Украинцев «пришествие» «пастора» особо не удивляет, поскольку выражает уже привычное религиозное разнообразие, которое проникает и в политическую сферу. Для россиян же этот мем (даже без «кровавый») — маркер «чужого», ведь если вчерашний комсомолец неожиданно стал не православным, значит его точно купили американцы. Здесь рисуется линия «баптисты против православных», так как «Запад против нас». Лишь в украинском обществе баптист мог оказаться в президентском кресле, для России это страшный-страшный сон.
За образом «пастора» есть сложный фон запутанных отношений религии и политики. Здесь можно много чего разглядеть, в частности девальвацию политики, поскольку мало кто вспоминает партийные взгляды «пастора», сейчас основной интерес – к его религиозной идентичности, а уже она поясняет политическую. Показательно не только влияние религии на политику, но и обратная связь – большинство протестантов смотрит на Турчинова положительно, потому что он «свой», т.е. не разбираясь в политике, доверяет ему. Так что электоральные поля политики все чаще делятся по конфессиям, и это тоже отдельный феномен постсекулярного времени. При этом сам «пастор» не хочет никому нравиться и не спешит отождествляться с конкретной аудиторией. Как он заявил на закрытой встрече с протестантскими лидерами (Ирпень 15 января 2016 года), «Я принял в жизни важное решение – никогда не думать, что люди обо мне скажут или подумают. Я просто делаю свое дело и не хочу никому нравиться».
«Нравиться» — значит «принадлежать». «Пастор» же хочет оставаться свободным и оставляет свободу другим – думать о нем все, что угодно, без всяких обязательств. Поэтому, когда российские баптисты спрашивают у своих украинских коллег, «почему вы не отлучили Турчинова за развязывание войны?», те уклончиво отвечают, что он действовал как политик, и в этом его автономия. Поэтому баптисты оккупированного Донбасса отвечают на допросы сепаратистов о связях с «пастором», что «он не наш, он сам по себе». Одним словом, «пастор» вовсе не пастор, он не закрыт и не присвоен внутри церковных стен, но занимает особое, пока трудно определяемое, но точно публичное место между религией и политикой.
Итак, наш медиаобъект прошел сложную эволюцию – он начинал скромным проповедником, т.е. инсайдером в политике, но стал «пастором», т.е. публичным религиозным деятелем. Он олицетворяет тот очевидный факт, что в условиях постсекулярных трансформаций религия не может оставаться ислючительно личным делом, время от времени она выходит из тени и становится публичной. Даже если политик сдерживает эти религиозные проявления, СМИ выводят религиозность на свет и делают ее объектом дискуссий, а затем и фактором влияния. Тем самым под влиянием медиа расширяется та публичная зона, где религия и политика могут выяснять отношения на виду у всех и при участии всех.