Фигура неопределенности. Складка Ватто.
В саду две дамы. Одна стоит спиной к зрителю, другая сидит к зрителю лицом. Между ними — юноша. Кудрявый, щеки — румяные, круглые, накидка - красная. Это он, надо думать, дал сидящей цветок, а она, - ах, затейница! - поместила его между белых своих грудей. Все действие в «Двух кузинах» (названий картинам Ватто не давал, и скорее всего породнил барышень гравер или коллекционер), между сидящими. Молодой человек пылко, в цвет щек и накидки, ухаживает, девушка — картинно смущается (какое уж тут смущение, когда в декольте — то ли роза, то ли тюльпан). Стоящая кузина вроде как и не при делах. Что про такую скажешь? Смотрит, должно быть, в сад, туда, где пруд и статуи, — вот и вся определенность. Красива ли, умна ли - как хочешь, так и думай. А хочется, конечно, чтобы и то, и другое. Повернувшаяся спиной, стоящая без всякого видимого дела кажется много интереснее и кокетливой родственницы, и ее раскрасневшегося кавалера. Она в центре композиции, главенствует на полотне, вот и кажется, что золотистый парк этот писан в тон ее шелкового платья со знаменитыми, названными по имени художника, складками на спине.
Художник Антуан Ватто.
Таких фигурок много и на картинах Ватто, и в его знаменитых альбомах-карне. Высшая степень кокетства — даже у Буше дамы за туалетом, и те удосуживаются бросить на зрителя ласковый взгляд, а тут — ноль внимания, фунт презрения. «Всегда показывайте затылок! Мужчины тают, когда им показывают затылок!», - поучала премудрая смотрительница эрмитажного зала Ватто неопытных студенток. И вправду, есть в этих отвернувшихся женщинах какой-то трепетный эротизм, но главное, кажется, другое. В этих позах - принципиальная для Ватто неопределенность (много ли со спины определишь?), та же, что в цвете (Ватто не мыл палитры, так что в ином мазке — чуть не полный спектр), сюжетах и биографии.
Художник, пешком пришедший в Париж из глухого, провинциального Валансьена, где из развлечений — ярмарка, церковь и квартирующая по случаю солдатня, в столице обжился довольно быстро. Биография его однообразна: длинный ряд богатых покровителей, среди которых королевский казначей Кроза, и постоянное от них бегство без всякой видимой причины (не из страха ли той самой определенности?). Вздорный, язвительно застенчивый, болезненный (умер 37 лет от чахотки) и странный (рассказывали, за глянувшийся парик отдал две своих картины) мастер, начинавший с ученических копий скучнейших старух Геррарда Доу, довольно быстро переходит к изображению прославивших его безымянных сцен. Томные мужчины и женщины в роскошных, почти театральных костюмах, каких не бывает — цвет платьев вибрирует так, что позавидовал бы Моне. Сцены без названия и всякого сюжета, но любую можно без зазрения совести наречь «Обществом в саду».
. и его зрители.
Настоящее французское общество в пору, когда Ватто писал лучшие свои вещи, отчаянно, что есть мочи, отдыхало — в садах ли, во дворцах или театрах. Король Людовик XIV , царствовавший 72 года, умер в своей постели 1 сентября 1715 года после долгой агонии. Эта смерть, кажется, не опечалила ни единой французской души. Траурную процессию встречали остротами и свистом, и это при том, что пустить ее через Париж так и не рискнули. Публика попроще устала от налогов и коррупции. Придворные не могли больше переносить тяжелого стиля Версаля, где каждый, среди статуй, блох, холода такого, что одна придворная дама всю зиму спала в бочке, подвешенной над камином, и беспроглядного дыма (силуэты Сомова — не вполне стилизация) , должен был знать, во сколько встает и ложиться король.
Новый король Людовик XV, пятилетний правнук Короля-солнце, во время коронации ограничился очень краткой речью, за которую тут же получил пригоршню конфет. Регентом и реальным правителем Франции стал герцог Филипп Орлеанский . Герцог, по выражению Пушкина, «не имел, к несчастью, ни капли лицемерия» - свальный грех в интерьерах Пале-Рояля занимал и его самого, и его дочерей, и весь французский двор. Светский разговор той эпохи — он: "Я хотел бы, чтобы моя карета была постелью и я мог бы лечь в нее вместе с вами", она: "Я приняла бы ваше предложение только в том случае, если бы вы мне обещали не засыпать ни на одну минуту, пока я с вами в постели". Утомленные чопорными годами большого стиля люди перебирались в небольшие особняки, так называемые «отели», где гуляли по паркам, занимались любовью в самых разнообразных ее формах, вели беседы, где ни слова в простоте — сплошь намеки и подмигивания. Эти капризные люди хватались за любую странность — и странные картины Ватто пришлись ко двору.
… которых он переодел на свой манер.
Мы ничего не знаем не то что об эротическом опыте нашего художника, но и вообще о любых отношениях с женщинами. Вялый намек содержится в одной из его биографий — мол, у него была красивая служанка, но по тем временам это действительно слишком вяло, чтобы делать какие-то выводы. Он мало писал и рисовал голых женщин, да и в тех, что писал собственно эротики — ни на грош; взять для сравнения того же Буше с его бесстыдным подглядыванием. И все-таки он обладал чем-то пленительным для публики эпохи регентмких оргий. Был редкий дар: смотреть на настоящее как на далекое воспоминание, ностальгировать по тому, чего еще не потерял. Как царь Мидас обращал прикосновением своим в золото, так и Ватто кистью своей покрывал патиной своих современников. Такая дистанция со всем вокруг, почти, кажется, патологическая, передается и зрителю. Современники живописца, как члены кружка исторической реконструкции, лепят свое собственное время, свой быт и костюмы, по картинам Жана Антуана Ватто.
Неясно, сам ли Ватто придумал свою знаменитую складу, а с ней и целый фасон (известно, что он сочинял костюмы своим героям) или складка появилось до него, но, в сущности, это и не важно. Конечно, французы, получившие волю после долгих лет невыносимой патетики версальского двора, сменили бы тяжелые, прошитые из конца в конец китовым усом, кишащие блохами платья на что-то более легкое, robe battante , бесформенное платье-неглиже. Но Ватто показал не столько ЧТО носить, сколько КАК это делать. Присвоение складке имени живописца — дань не столько крою (ведь можно же найти у Ватто и специфические банты, и удивительные прически), сколько той позе, в которой эта складка становится видна. Женщина со спины, неопределенный намек на красоту, а дальше уж — как повезет, - вот главное открытие живописца Ватто в мире моды. Так что показывайте затылок. Мужчины тают, когда им показывают затылок.