Шуша: становление и расцвет столицы Карабаха
1 Глава 3 Шуша: становление и расцвет столицы Карабаха Шуша представляет совершенный контраст с другими городами Закавказья. Дома её правильны, красивы, высоки и освещены прекрасными, многочисленными окнами. Улицы везде вымощены широкими плитами, крыши сделаны из тёса - на манер европейских. Василий Верещагин, «Путешествие по Закавказью в гг.» И стория многих известных карабахских родов, фамилий, равно как и вся история Арцаха последних двух с половиной столетий, неразрывно связана со столицей края городом Шуша (Шуши по-армянски). После основания города в 1752 году сюда постепенно перебрались из родовой резиденции, села Аветараноц 1, на протяжении полутора столетий служившей центром Варандинского меликства, большинство представителей владетельного рода. Впрочем, некоторые остались жить в Аветараноце, а многие покинувшее его сохранили там свои дома, постепенно ставшие «летними дачами». Если посмотреть камеральные описания и списки «лиц привилегированного сословия» по Шуше второй половины XIX века, то можно увидеть, что в период названных местных переписей в городе единовременно проживало до нескольких 93 1 Известное также как Чанахчи (тюркск.).
2 сот урождённых Мелик-Шахназаровых, включая замужних женщин, и родственников, хоть и носящих другие родовые прозвища, но также относимых к искомому роду. А если учесть, сколько браков заключалось между «основными», то есть наиболее именитыми и состоятельными, кланами Шуши, то станет ясно, что чуть ли не половина армянских жителей города в той или иной степени являлись друг другу родственниками. Отсюда, из Шуши, шли пути родовых миграций в губернские города русского Закавказья, в материковую Россию: по службе, делам бизнеса, личным и иным обстоятельствам. Отсюда, из Шуши, под слёзы матерей и домочадцев отправлялись в неизвестную даль юные меликские и бекские дети, на учёбу в кадетские корпуса далёкой и холодной Московии. Отправлялись, чтобы порой никогда больше не увидеть родных краёв, невольно становясь, по меткому литературному прозвищу «Ноевыми воронами», не возвратившимися на ковчег. Кто-то из этих юнцов умирал на чужбине, и на кладбищах далёких Санкт-Петербурга, Варшавы и Вильно появлялись надгробия с незнакомыми для тех мест именами и фамилиями. Одни, проникшись холодным имперским величием Санкт-Петербурга и выйдя в отставку с воинской службы, уже навсегда оставались в столичном граде, другие в тех российских городах, где стояли полки, в которых они служили. Не удосуживаясь, а может быть, просто не имея возможности вновь посетить некогда родные места, поклониться родительским могилам, посмотреть в глаза полузабытым братьям и сёстрам, а то и вовсе никогда ранее не виденным кузенам и кузинам Здесь, в Шуше, рожались новые поколения меликских отпрысков, и род, несмотря на постоянную миграцию в имперские центры, всё разрастался, обрастал новыми родственными связями. А на окружающих город кладбищах со временем вырастали новые надгробья, разрастались семейные и фамильные склепы, и по сей день прекрасно сохранившиеся среди зарослей ореховых деревьев и кустов дикой ежевики Здесь, в Шуше, были собственные дома и бизнес Мелик- Шахназаровых: магазины, управленческие конторы, фактории, 94
3 мастерские и фабрички. Пока существовала Шуша, существовало и нечто объединяющее многочисленных представителей рода владетелей Варанды. Разгром города турко-татарскими фанатиками в марте 1920 года и советизация, имевшая следствием передачу армянского Арцаха в колониальное рабство новоиспечённому Советскому Азербайджану, подорвали прочное территориальное единство фамилии, стали началом окончательного её рассеивания по просторам Советского Союза и зарубежья. Именно поэтому автор считает важным ознакомить читателя с краткой историей Шуши и важнейшими эпизодами истории этого незаурядного города. Как Шуша строилась Город Шуша расположен на высоком горном плато, в южной оконечности Малого Кавказа, в двух десятках километрах от высочайшей точки южной части Карабахского хребта горы Большой Кирс (2724 м), в десяти километрах по шоссе от современной столицы Нагорного Карабаха города Степанакерта. Шушинское плато, расположенное на высоте от 1350 до 1600 метров над уровнем моря, господствует над окружающими территориями, и сегодня сохраняя своё важное стратегическое положение, которое в прежние века было просто неоценимым. С трёх сторон плато круто обрывается вниз каньоном и неприступными скалами, а с северной своей стороны серпантином горной дороги оно неспешно спускается в сторону окрестных долин, и по сей день являющихся наиболее населёнными районами горного края. История крепости-города Шуши одновременно яркая и трагическая. Созданный в середине XVIII века, в период ослабления в Закавказье шахской Персии, город стал центром власти и силы в южной зоне Малого Кавказа, и эта его роль сохранилась и после перехода всего региона в состав Российской империи. А как показали события начала 1990-х годов XX века, стратегическое значение Шуши как естественной и неприступной позиции сохраняется и поныне. 95
4 2 Ионнисян А. Армянорусские отношения в первой трети XVIII века. Историческое введение. Сборник док., Ереван. Т. II, часть I, С. XLI XLIII. Первые сведения об укреплении в этом месте появляются в письменных источниках начала XVIII в., хотя сохранившиеся в различных частях Шушинского плато следы древних поселений, надгробные плиты с армянскими надписями, капители и хачкары относятся к IX XVII вв. В период восстания армян Сюника и Арцаха в начале XVIII века против персидского и турецкого угнетения один из центров освободительного движения, возглавляемого меликами (князьями) этих областей и Гандзасарским католикосатом, находился неподалеку от селения Шош, где на небольшом плато помещался военный штаб главнокомандующего вооружёнными силами армян Авана Юзбаши. В документах это место называется «укрепление Шоша» или «скала». О том, что Аван Юзбаши был занят здесь возведением укрепления, сообщает русский генерал Матюшкин в письме от 19 декабря 1725 года. В одном из писем посланника русского царя Петра I Ивана Карапета упоминается «новая крепость, построенная на вершине скалы». В другом письме Иван Карапет сообщает, что он «пребывает в Карабахе, в крепости, расположенной на вершине скалы, и пользуется гостеприимством армянских юзбашей Тархана и Баги» 2. О прежней шушинской крепости сообщают и грузинские источники. Так, в одном из них, составленном в 1789 г. грузинским царем Ираклием, в частности, говорится: «Здесь в сгнахе Шоши была старинная крепость, которую впоследствии завоевал самозванец, джеваншир Панах-хан». К сожалению, в научной и исторической литературе, во всяком случае, на русском языке, крайне мало работ, посвящённых Шуше, возникновению, развитию и гибели города. А те, что издавались в советский период в Баку, по понятным причинам, носили выраженный односторонний, а во многом и откровенно антинаучный характер. Ведь идеологам из ЦК КП Азербайджана и иных республиканских изданий требовалось, вопреки имеющимся фактам, доказать, что Шуша есть «древний азербайджанский город», «жемчужина Азербайджана». Последнее выражение в период азербайджано-карабахского конфликта даже стало одним из штампов официальной бакинской пропаганды. 96
5 Одним из немногих исследований, посвящённых истории развития Шуши как города-крепости, является работа армянского архитектора и политолога Манвела Саркисяна «Из истории градостроительства Шуши». Манвел Саркисян, уроженец карабахского райцентра Гадрут, получил образование архитектора и историка архитектуры и ещё в советские годы много лет занимался полевыми археологическими исследованиями в Нагорном Карабахе. После начала в 1988 году национально-освободительного движения карабахских армян против колониального азербайджанского ига он стал одним из активистов освободительного движения. Позже, по окончании военных действий, Манвел Саркисян был активным участником политического процесса по урегулированию азербайджано-карабахского (по терминологии ОБСЕ нагорно-карабахского) конфликта. Некоторое время он возглавлял карабахскую делегацию на трехсторонних (Нагорный Карабах Азербайджан Армения) переговорах в рамках Минской группы ОБСЕ по Нагорному Карабаху; был представителем Нагорно-Карабахской Республики в Республике Армения. В 1996 году в Ереване вышла вышеупомянутая работа, изданная Армянским Центром Стратегических и Национальных исследований, сотрудником которого долгое время являлся Манвел Саркисян. Посвящённая вопросам истории развития крепости и города Шуши, кварталов города и его культовых сооружений, данная работа является, вероятно, единственным на сегодняшней день профессиональным исследованием такого рода, написанным на русском языке. В связи с этим ниже мы приведем несколько достаточно объемных цитат из вышеназванной работы Манвела Саркисяна 3. Итак, история города-крепости Шуши берет начало с тех пор, как Варандинский мелик Шахназар III принял решение основать город на месте былых укреплений на Шушинском плато и обнести город крепостными стенами с потенциально уязвимых для нападения противника направлений Естественно, с любезного согласия автора, с которым автор этой книги знаком на протяжении вот уже двух десятилетий, а какое-то время и вместе работал в составе делегации Нагорно-Карабахской Республики на переговорах по урегулированию под эгидой ОБСЕ.
6 Одновременно Варандинский мелик разрешил поселиться на шушинском плато подданным своего новоиспечённого союзника Панаха-али, вождя пёстрого конгломерата тюркских и курдских кочевых племен, объединённых под общим названием «Джеванширы». «После установления вышеуказанного союза, без промедления начались работы по усилению укреплений и возведению дворцов-замков. С этой целью в крепость были переселены ремесленники и мастера. Первыми переселенцами стали жители армянского села Газанчи из гавара Нахичеван, которые были вынуждены покинуть своё село в 1752 году из-за невыносимых притеснений. Чуть позже сюда переселилась часть жителей города Агулиса, сильно пострадавшего от землетрясения. Благодаря появлению в крепости жителей этих двух известных центров ремесленничества и торговли стала возможна бурная строительная деятельность Историкам ещё предстоит выяснить, каковы были отношения между меликом Шахназаром и Панахом в начальный период их союзнической деятельности, но уже сейчас известно, что с самого начала оба союзника велели построить себе по замку на большом расстоянии друг от друга. Замок Панаха сохранился и поныне. Он построен на восточной кромке Шушинского плато, в самой нижней части. Замок Мелика Шахназара, по описаниям, был построен в центре плато, на возвышенности, рядом с сохранившимся старым армянским кладбищем XVIII века. В XIX веке развалины замка жители окрестили «Меликин тнер» 4. Армянское население обустроилось в непосредственной близости, к северу от меликского замка. Племя Панаха расположилось рядом с его замком, в низменной части плато, на некотором расстоянии от армянского поселения. В северной, единственно уязвимой части началось возведение крепостной стены с башнями. Эти первые постройки и определили характерную черту планировки будущего города: впоследствии у города было два развитых сектора армянский и мусульманский, разбитых на множество кварталов, каждый из которых принадлежал постепенно переселявшимся сюда жителям из далёких и близких поселений. Панах прожил в крепости шесть лет. Зенд Керим Хан Иранский убил Панаха, и его власть перешла к сыну Ибрагиму, 4 который приобрел (законно или незаконно) «Меликские дома» арм. 5 По уточнённым данным 98 в 1791 году.
7 титул хана. Союзническая деятельность продолжалась до смерти мелика Шахназара, в 1795 году. 5 После этого Ибрагимхан стал полновластным хозяином крепости. Следует сразу же отметить, что характерной чертой социальной структуры крепости-города было совмещение в едином социальном организме армян-ремесленников и торговцев, а также переходящих на оседлость тюркских кочевых племен. Видимо, объединённые союзнической властью, представители этих групп населения, естественно, должны были занимать строго определённые социальные ниши. Как мы увидим в дальнейшем, выяснение этого вопроса имеет большое значение для понимания некоторых причин бурного расцвета Шуши после присоединения Карабаха к России. Интерес представляет, в частности, факт социальной дифференцированности жителей Шуши. Известно, что шушинские ханы, до присоединения к России, имели власть исключительно над крепостью, но не обладали никакими правами на земли меликов. Однако, после установления российского контроля, последний из ханов Мехти- Кули, поступивший на русскую службу, приобрёл право на распределение земель Карабахской провинции. За несколько лет все земли были розданы приближенным хана и простым жителям мусульманского вероисповедания, они приобрели право беков. Что касается армян, то часть земель сохранилась за потомками бывших меликов. Таким образом, Шуша стала средоточием землевладельцев, в чьих руках оказались доходы от всей Карабахской провинции. Несметные богатства, высококвалифицированные ремесленники и стратегическое расположение стали теми факторами, которые послужили мощным импульсом для развития города» 6. Говоря о расположении Шуши на пересечении торговых путей, следует отметить, что через город проходил кратчайший и наиболее безопасный путь из Шемахи (Шамахи) в Тавриз, через переправы (мосты) на Араксе. «Шамаха была исходным пунктом для товаров, шедших из России и через Россию, Тавриз же основным складом для товаров персидских, европейских (поступающих через Трапизон, Карин, Ереван и Нахичеван) 99 6 Саркисян Манвел. Из истории градостроительства Шуши. Ереван. Армянский Центр стратегических и национальных исследований С. 8.
8 7 Лисициан Степан. Армяне Нагорного Карабаха. Этнографический очерк. Ереван. Изд. АН Армении С Там же. С и, наконец, индийских, проникавших через гавани на Персидском заливе» 7. В то время как мусульманская часть Шуши была представлена вчерашними кочевниками, большинство поселённых в Шуше меликом Шахназаром жителей-армян были, как уже говорилось выше, выходцами из тех армянских районов, Агулис, Казанчи в Нахичеване, где было традиционно развито строительство и ремесленничество. Так, жители Агулиса были связаны торговыми интересами с Тавризом, а жители села Казанчи славились как мастера по выделке медной посуды (отсюда и село получило свое название: «казан» означает котел) и торговцы каменной солью. «Агулисцы и казанчинцы принесли в Шушу и свой ремесленный опыт, и свои торговые навыки, приняв живое участие в местном товарообмене и в транзитной торговле» 8. Выходцы из этих мест наряду с жителями близлежащих сёл Варанды владений мелика Шахназара образовали изначальный костяк армянского населения Шуши. Позже, после упразднения Карабахского ханства в 1822 году, к ним присоединились и выходцы из Зангезурского села Мегри, что на реке Аракс, разделяющей Южный Кавказ и Иран. В это же время в городе стали селиться жители сёл с разных концов Нагорного Карабаха. Этот процесс ускорился после вхождения края в состав России. И особенно после упразднения деспотического по своей сути ханского правления, которое под покровительством главноуправляющих на Кавказе за какието десять лет в буквальном смысле слова разбазарило карабахские сёла и частично закабалило совершенно свободных до того армянских сельчан. Объяснение тому, почему изначально костяком городского населения стали не местные армяне, а их соотечественники из Нахичевана, нам кажется весьма простым и логичным. Ко времени создания Шуши карабахские армяне четверть века находились в условиях перманентной войны с османскими турками, которые вознамерились оторвать Закавказье от Персии в период междоусобных войн внутри последней и разрушительных вторжений в неё воинственных афганцев. Естественно, что эти беспрерывные войны унесли многие тысячи жизней, заставили карабахских князей-меликов мобилизовать все 100
9 силы и экономику своих владений на военные нужды. В этих условиях говорить о каком-либо строительстве или зодчестве в крае, иначе чем военном, явно не приходилось. Не случайно, после самого, пожалуй, значительного в истории Арцаха периода расцвета церковного и вообще строительного зодчества в середине и конце XVII века, в е гг. века XVIII в Нагорном Карабахе вовсе не было создано каких-либо заметных образцов культовой и гражданской архитектуры. Образно говоря, весь Арцах стал большим военным лагерем и целое поколение мужчин имело навыки прежде всего, а то и исключительно воинского дела, чем и объясняется приглашение меликом Шахназаром армян-строителей и ремесленников из Нахичевани. Таким образом, если подвластные карабахским меликам сельчане являли собой прежде всего военную силу, то вновь поселённые жители Шуши, на наш взгляд, призваны были не только развивать новый город, но и вернуть во владения меликов во многом утраченные за десятилетия войн традиции строительства, ремесленничества и т. п. По мере умиротворения края, особенно после его перехода под власть Российской империи, и жившим в Шуше вчерашним кочевникам-тюркам волей-неволей пришлось менять традиционный уклад удальца-разбойника (кочевничество было утрачено ещё ранее, после поселения их на шушинском плато) на более мирные занятия. Ведь, несмотря на многочисленность ханской фамилии и их приближенных (они составляли более четверти всех жителей мусульманской части города) привилегий и земельных участков при новой форме распределения земель хватило далеко не всем. А поскольку ставшие горожанами бывшие кочевники земледелию научиться не могли, в новой мирной жизни они постепенно вынуждены были перенимать у своих армянских соседей опыт торговли и ремесленничества Здесь интересно отметить, что факт одновременного поселения в крепости Шуши ремесленников и земледельцев-армян и укоренения на том же плато кочевых племен под предводительством Панаха-Али во многом ликвидировал главное противоречие того периода истории региона. А именно извечный конфликт между оседлыми земледельцами и ремесленниками 101
10 9 Изначальный русский перевод этой рукописи, написанной в середине XIX века на фарси, был осуществлён А. Берже и напечатан в 1855 г. в издававшейся в Тифлисе газете «Кавказ» ( 61, 62, 65, 67, 68, 69). 10 Карабагский Мирза Джамал Джеваншир. История Карабага. Баку С. 67. (в данном случае армянами) и кочевыми племенами (тюрками и курдами). Ведь вопреки распространённым и сегодня, а рождённым преимущественно в период «советского интернационализма» и создания «социалистических наций» заблуждениям в описываемый период национально-этнических проблем как таковых ещё не существовало. И даже межконфессиональные проблемы никогда не были столь острыми, как старая для Закавказья и всего обширного региона проблема противоречия между оседлым и кочевым образом жизни и ведения хозяйства! Осев на земле, но не в качестве земледельцев или даже полуоседлых скотоводов, а став неожиданно горожанами, кочевники Панаха-Али, как представляется, первоначально выполняли привычные для них воинские функции. Ведь не секрет, как это кому-то ни покажется обидным, что основным занятием кочевых племён кроме кочевого овцеводства были набеги с целью захвата трофеев и пленников. Вот, например, что говорится о занятиях Панаха-Али и его подданных до поселения в Шуше и принятия оседлого образа жизни, в рукописи Мирзы Джамала Джеваншира Карабагского «История Карабаха», изданной в Баку в 1959 году в издательстве Академии наук АзССР Институтом истории этой республики. Кстати, в 1959 году рукопись была издана на трёх языках фарси, русском 9 и азербайджанском, причём на последнем языке произведение было опубликовано впервые, ибо впервые было переведено на оный с фарси. Любопытно, что советские азербайджанские учёные сделали столь вольный перевод оригинала как на русский, так и на азербайджанский языки, что в тексте появилось немало географических терминов и эпитетов («Азербайджан», «азербайджанский»), которые, ясное дело, отсутствовали как в оригинале на фарси, так и в дореволюционном русском издании! «Панах хан, объединив вокруг себя многих удалых юношей из своих родственников и илатов, занялся грабежом в Ширванском, Шекинском, Ганджинском и Карабагском вилайетах»
11 Между прочим, если вспомнить историю России, то показателен пример Крымского ханства, где татарское население занималось почти поголовно и исключительно набегами на русские земли под руководством своей военно-феодальной верхушки. В то время как вся экономика ханства держалась также практически исключительно на труде его христианского населения, которое занималось сельским хозяйством, ремеслами и строительством 11. Не случайно, решив подорвать экономику ставшего вассальным России Крымского ханства, русская императрица Екатерина II приказала вывести из Крыма всех армян и греков, после чего ханство постиг экономический крах. Видимо, хищнические инстинкты, так и не изжитые у кочевников Панаха 12, проявились и полтора столетия спустя. В начале XX века под воздействием идеологии османских пантюркистов местные тюрки дважды предавали огню и разгрому главную, армянскую часть Шуши, превратив, в конце концов, прекрасный город в груду развалин. Что в итоге не пошло на пользу и самим мусульманам которые в подавляющем большинстве своём покинули город, рассеявшись кто куда Вернёмся, однако, к работе М. Саркисяна и посмотрим, как развивался город Шуша на протяжении XIX века в рамках ограниченного пространства Шушинского плато и замыкающих его с северо-востока крепостных стен. «Уже в начале двадцатых годов XIX столетия царские военнослужащие при описании города Шуши выделяли три квартала в городе: Казанчецоц, населённый выходцами из Казанчи; Агулецоц из Агулиса и Тавризли. В двух первых имелось 208 армянских «дымов», а в последнем 202 «дыма» мусульман (ЦГИА Груз. ССР, фонд 2, оп. 1, ед. хр С ). Интересно отметить, что 40 из них являлись дымами мусульманских помещиков и членов ханской фамилии. Кроме постоянных жителей в этих трёх кварталах постоянно пребывали жители А при необходимости ещё и давало воинов в крупные кампании, как это было в походе Мамая на Москву в 1380 г.: в битве на Куликовом поле с татарской стороны участвовали отряды насильно мобилизованных крымских армян и греков. 12 Подробнее об этом см.: Письмо бывшего уездного начальника Джеванширского уезда подполковника Д.С. Барановского Министру внутренних дел Вячеславу Константиновичу фон Плеве. В книге «Россия и Кавказ. Сквозь два столетия». Санкт- Петербург. Изд. Журнал «Звезда», 2001(С ); caucasus-conflicts/ baranovsky.htm
12 провинции, общим числом около тысячи семей. Последние, очевидно, прерывали связи с бывшими местами проживания и в дальнейшем становились горожанами. Судя по другим описаниям, до конца тридцатых годов XIX столетия жизнь в крепости практически не изменилась. Утвердившийся здесь в 1805 году русский гарнизон заново отстроил крепостные стены. Уже с самого начала в крепости было трое ворот: северные Елизаветпольские ворота, западные Эриванские и восточные Аг-огланские. На сохранившемся недатированном плане города Шуши (ЦГВИА СССР, фонд ВУА, ед. хр ), составленном русскими военными инженерами, вероятно, в двадцатых-тридцатых годах XIX века, отчётливо видны крепостные стены с воротами и жилые кварталы. В центре плато прорисована возвышенность, где стояли замок мелика Шахназара и, к северу от него, две церкви в окружении жилых кварталов. В восточной части прорисован мусульманский квартал, примыкающий к замку Панаха. Между армянскими и мусульманскими кварталами свободное пространство, где была построена мечеть (будущий Мейдан). Некоторое представление о характере застройки того времени можно получить из описания 1836 года: «Крепость, будучи защищена с трёх сторон самою природою, совершенно неприступна; с четвёртой же имеет искусственные укрепления. Городские строения расположены без малейшего порядка; улицы гористы и во многих местах пересекаются глубокими оврагами. Дома почти все каменные, покрытые, большей частью, тёсом, однако же есть и небольшие землянки, называемые там дарбазами; кровли домов, против обыкновения азиатцев, не плоские, а со стропилами. Всех домов в крепости считается Крепость Шуша снабжается водою посредством водопровода, устроенного иждивениями одного из тамошних армян. Однако вода в водопроводе, а также в колодцах нездоровая. Поэтому берут для питья воду за Эриванской заставой из ключа» (Обозрение Российских владений за Кавказом в статистическом, этнографическом, топографическом и финансовом отношениях. Ч.III. Санкт-Петербург С ). Вышеописанный период совпадает с периодом распада патриархальных армянских семей на малые семьи, с появлением домов нового типа отаг, со сводчатым или плоским покры- 104
13 тием, навесом и окнами, выходящими в сторону навеса. Очевидец застал в Шуше именно период постепенного исчезновения глхатунов 13 (в описании дарбазы) и появления каменных домов нового типа. Стропильные крыши появились благодаря влиянию построек европейского типа, которые возводились в крепости русскими военными. Определённый интерес вызывает проблема жилища мусульман. Очевидно, что переходящие впервые на оседлый образ жизни татары должны были перенимать формы постоянного жилища у оседлых соседей. При ознакомлении с сохранившимися образцами светского жилища не возникает никаких сомнений по поводу вышеуказанного утверждения. Хотя татары не имели семейных общин, возможно, что наиболее зажиточные заказывали мастерам глхатуны, однако едва ли эта форма жилища являлась для них доминирующей. Нижеприводимое описание 1851 года подтверждает это предположение: «Каменных домов в городе 1836 и несколько сот турлучных 14 лачужек в мусульманской части города» (Кавказский календарь на 1852 год. Тифлис С. 433). Со временем татары также освоили новую форму армянского жилища отаг. Первые две армянские церкви были сооружены из дерева или, по крайней мере, имели деревянные покрытия. Вероятно, датировка строительства этих церквей совпадает со временем основания кварталов Агулецоц и Газанчецоц, то есть гг. Одновременно в мусульманской части была построена мечеть из камыша. В дальнейшем на месте этих построек появились каменные. В 1816 году в северо-западной части крепости далеко от жилой застройки был построен Девичий монастырь Св. Богородицы» 15. По данным Кавказского календаря, к 1851 году в городе проживало постоянных жителей, из них армян По социальному составу это были: простые горожане чел.; армянское духовенство 75 чел.; мусульманское духовенство Глхатун, древний тип армянского народного жилища, в прошлом широко распространённый в горных районах Армении. Частично сохранился в XX в. Представляет собой каменное жилое помещение с деревянным ступенчатым перекрытием, опирающимся на столбы. В центре свода светодымовое отверстие, под ним открытый очаг. 14 Турлучное строенье (кавк., южн.) плетневое, обмазанное глиной, плетневая мазанка. 15 Саркисян Манвел. Из истории градостроительства Шуши. Ереван. Армянский Центр стратегических и национальных исследований С. 8 11
14 66 чел.; православное духовенство 1 чел.; мелики 28 чел.; беки, чиновники и члены бывшей ханской фамилии 1560 чел.; гражданские чиновники 18 человек 16. Таким образом, значительную часть от общего числа жителей составляли землевладельцы беки и мелики, общим числом 1588 человек (12,5%). Это явилось следствием известной земельной политики Мехти-Кули Хана в начале века. Так как город расположен на замкнутом плато, простые его жители были лишены возможности заниматься хлебопашеством и садоводством, поэтому посвящали себя исключительно ремеслу и торговле. Наиболее богатые купцы вели транзитную торговлю между персидским городом Тавризом и Нижним Новгородом в России 17. Существовало три караван-сарая, 20 питейных лавок. В описываемое время фабричная промышленность в городе отсутствовала. Изготовлялись только шелковые и полушелковые ткани. Насчитывалось четыре кожевенных завода, два кирпичных, три красильных 18. К концу сороковых годов, из общей площади шушинского плато 369 десятин, под застройку было занято двести десятин. 19 Достоверно известно, что в 1838 году была построена Мегринская церковь Св. Богородицы. А это означает, что к этому времени в крепости основали ещё один армянский квартал переселенцы из Мегри квартал Мегрецоц. Он расположен на западном крутом склоне, к югу от магистрали, ведущей из квартала Агулецоц к Эриваньским воротам. В 1840 году на плоской возвышенности, на северо-западной окраине крепости, образовался ещё один обширный армянский квартал Верин-Таг 20. Тот факт, что мегринцы к 1838 году обосновались не в непосредственной близости от кварталов Казанчецоц и Агулецоц, где расположены самые удобные и ровные участки города, а на крутом склоне, почти на самом краю плато, и веринтагцы также разместились на северо-западной 16 Кавказский календарь на 1852 год. Тифлис С Там же. С Там же. С Кавказский календарь на 1852 год. С «Верхний квартал» арм. окраине возвышенности, указывает на то, что ровный участок между вышеуказанными кварталами уже был застроен, и здесь разместились другие жители. А это говорит о том, что к 1840 году в армянском 106
15 секторе уже определилась большая часть исторических кварталов Шуши. Сохранились сведения о том, что в 1840 году по особому распоряжению властей, на территорию будущего Верин-Тага были переселены все армяне, проживающие в среде мусульман 21. На месте бывшего проживания находилась каменная церковь св. Богородицы с деревянным покрытием. Этот факт указывает на существование довольно компактного армянского квартала в нижней части крепости, заселённой, как известно, татарами. В документе говорится, что мусульмане насильственно вытесняли армян, это привело к переселению последних. 22 Благодаря этой исторической справке становится ясно, что развитие мусульманского сектора, основанного на неудобной северо-восточной окраине плато, с резко пересечённым рельефом, проходило путем вытеснения армян с занятых ими территорий. Подобные замещения армянского населения татарами в пограничных кварталах были и позже, что свидетельствует о существовании уже тогда антагонизма среди жителей города. До начала пятидесятых годов XIX века в восточном мусульманском секторе существовало не более восьми окончательно сложившихся кварталов. Указанный выше мусульманский квартал Тавризли по мере заселения распадался на отдельные кварталы, каждый из которых стал называться по имени осевшего здесь кочевого тюркского или курдского племени (например, Саатлы, Кюрдлар, Джухудлар) или по расположению на местности, как, например, наиболее старый квартал Чухур («Яма»), рядом с замком вождя кочевников Панаха. Каков был уровень благоустройства Шуши в описываемый период, свидетельствует всё тот же Кавказский календарь: «Город построен неправильно, улицы кривы, местами весьма круты, и хотя в верхней армянской половине города большею частью вымощены, то чрезвычайно не ровны. В нижней части города, населённой мусульманами, служат для сообщения узкие переулки. Постройки в городе каменные. В городе, почти при каждом доме, есть фруктовые садики, зелень которых летом придаёт ему живописный вид. К главным недостаткам города относится ЦГИА Арм. ССР, фонд 56, оп. 1, ед.хр С Там же. С
16 совершенный недостаток хорошей воды, хотя редкий дом не имеет колодезей, но вода в них горько-соленая и непригодная для питья; хорошую воду доставляют в город на вьюках, в деревянных бакланах, из источников, находящихся в ущелье» 23. Такой была крепость Шуша вскоре после того, как в 1846 году получила статус уездного города в составе Шемахинской губернии (ещё в 1840 году Шуша была центром уезда, созданного на основе Карабахской провинции, со всеми атрибутами административного статуса). Отметим, что до 1823 года никакого контроля за отводами участков не существовало. Застройка велась хаотично. После указанной даты было принято решение отводить участки под застройку лишь с разрешения администрации города. Генплан 1853 года является наиболее обширным документом по истории градостроительства Шуши. На генплане 1853 года четко прорисовываются все семь основных площадей города. Основные магистрали соединяют указанные площади друг с другом и с Елизаветпольскими и Эриванскими воротами. В 1856 году население Шуши составляло человека, из которых армян было 7761 человек, им принадлежало 1715 домов; татар насчитывалось 7391 человек 1319 домов; русских 42 человека, имели 6 домов. В городе занимались торговлей 713 армян и 301 татарин; ремёслами 1318 армян и 545 татар. 758 человек составляли члены бывшей ханской фамилии, мусульманские беки, сеиды, муллы. Следовательно, как и раньше, Шуша продолжала оставаться гнездом иждивенчества мусульман. В городе было 16 государственных зданий, четыре караван-сарая, семь бань, государственных учебных заведений три. Было семь площадей; 970 колодцев; пять армянских церквей (в том числе монастырь); одна русская церковь; две соборные мечети 24. «Особенностью планировочной структуры являлось ярко выраженное деление города на две самостоятельные части. Прямые связи между широкими уличными магистралями и общественно-торговыми центрами обеих частей практически отсутствовали. Следует ещё выяснить, была ли единой общественная жизнь и социальная структура города, каковы 23 Кавказский календарь на 1852 год. С Кавказский календарь на 1856 год, Тифлис, С были производственные и конъюнктурные отношения между армянами и татарами. 108
17 Общий вид армянской части Шуши, начало XX века. Однако проявляется одно обстоятельство: армянский сектор и территориально и по своему общественно-экономическому значению уже с середины прошлого столетия 25 становится доминантным ядром Шуши. Это было вполне закономерно, ибо без тирании ханов и при зарождении капиталистических отношений присущие армянам тысячелетние традиции городской культуры сыграли определяющее значение, при том, что аморфная культура совсем недавно перешедших на оседлость татар потомков тюркских кочевых племён-скотоводов ещё только оформлялась. Необходимо упомянуть, что армяне в XIX веке составляли основное ядро горожан во всех кавказских городах. Немаловажную роль сыграл и приток новых поселенцев из окружающих Шуши, заселённых исключительно армянским населением Джраберта, Дизака, Варанды и Хачена. Дальнейший период, вплоть до 1890-х годов, характеризуется мощным подъемом экономической и культурной жизни Шуши. Армянский сектор становится средоточием крупных общественных, зрелищных и учебных заведений». 26 По свидетельствам как современников былой Шуши, так и специалистов-зодчих, архитектура Шуши была весьма самобытной Речь идёт о XIX веке. 26 Саркисян Манвел. Из истории градостроительства Шуши. Ереван. Армянский Центр стратегических и национальных исследований С
18 и отличалась от других городов Закавказья редким сочетанием местных архитектурных традиций с европейскими. Посетивший Шушу художник Василий Верещагин писал в своём «Путешествии по Закавказью в гг.»: «Шуша представляет совершенный контраст с другими городами [Закавказья]. Дома её правильны, красивы, высоки и освещены прекрасными, многочисленными окнами. Город построен из камня, взятого из утёсов, на которых он расположен. Улицы везде вымощены широкими плитами, крыши сделаны из тёса на манер европейских». Как отмечает в своем исследовании Манвел Саркисян, к середине XIX века в Нагорном Карабахе «уже полностью сформировалась и утвердилась новая форма двух-трёх-этажных жилых домов, которые, несмотря на свою европеизированность, имели генетическую связь с ранними формами армянского жилища. С широкими балконами, комнатами, с большими окнами и выходами непосредственно на балкон, скатными черепичными кровлями, высокими лестницами с ажурными перилами, с широкими арочными воротами эти дома стали символами нового архитектурного стиля во всем Арцахе. Поселения Бананц, Гадрут, Шуша, Геташен и др. становятся воплощением новой архитектуры. При всех домах были свои отдельные участки с садом, окружённые высоким каменным забором. Дома, выходящие на центральные улицы, отличались изящными фасадами; при строительстве применялся чистотёсанный белый камень; использовались элементы средневековой армянской архитектуры. Архитектура фасадов шушинских зданий имела свой собственный стиль и нисколько не была заражена модным в то время псевдоклассицизмом» 27. Уже в советское время народный архитектор СССР Рафаэль Исраэлян писал о старой, дореволюционной Шуше: «Когда ходишь по улицам Шуши, даже в голову не приходит, что все дома, без исключения, построены по единому типу. Здания, как правило, разделяются на этажи каменными поясами. Все порталы сооружены из камня, все окна имеют одинаковые размеры и окаймлены каменными наличниками. Дома отличаются друг от друга только длиной и количеством этажей. Таким образом, в архитектурном отношении невозможно от- 27 Саркисян Манвел. Указ. соч. С
19 личить одно здание от другого. Многообразие было достигнуто преимущественно расположением зданий: одно здание выступает вперёд от основного ряда, второе стоит углом, третье особняком, четвёртое выделяется своей высотой и т. д. Получалось красивое и интересное расположение, благодаря чему город нисколько не может наскучить, несмотря на то, что все здания построены однообразной «архитектурой». все жилые здания Шуши сооружены из колотого светло-синеватого известняка. Фасады стен расчленены каменными поясами, карнизами, оконными проёмами с узорчатыми металлическими решётками. Каменные пояса, разъединяющие этажи, окаймления оконных проемов выступают не только как функциональные композиционные детали, но и имеют декоративное значение. Пояса, сооружённые из отёсанных квадров, порталы и наличники окон представляют собой своеобразную форму местной архитектуры, придающую зданиям парадный вид. Хотя жилые сооружения города похожи одно на другое, их фасады решены в той же архитектурной форме, использован однообразный камень, применены те же строительные традиции, всё же эти повторы отнюдь не мешают Шуше быть колоритной и многоцветной, и даже больше они, повторы, создают перелив красок благодаря различным высотам зданий, богатству рельефа, многообразию ниш и балконов, неожиданным поворотам улиц. Идёшь и перед тобой внезапно открывается новая перспектива, вторая, третья, которые, в свою очередь, вместе с изменением освещённости делают удивительно богатой пространственную гармонию архитектурных объёмов». 28 «Путешественники, очевидцы и вообще те, кто знал Шушу до её разрушения, говорят о нём как об одном из красивейших городов. Очаровательно расположенный на возвышенности и, несмотря на сложность плана, удивительно ясный, город встаёт перед путниками, словно сплошной дворец. Отлично мощённые улицы с приподнятыми тротуарами, стройные мраморные часовенки, изящные храмики, фонтаны, кружево базара, занимавшего своими длинными аркадами большое пространство, наконец широкий и выхоленный бульвар, всё это набегало одно на другое в густоте (но отнюдь не в тесноте) и удивительной стройности на два высоких, почти симметричных холма Цит. по: Мкртчян Шаген. Историко-архитектурные памятники Нагорного Карабаха. Ереван. Айастан С. 189.
20 Храм Сурб Аменапркич (Христа Спасителя) или церковь Казанчецоц, (конец XIX века). и на соседние возвышенности», вспоминала Мариетта Шагинян 29. Несколько слов следует отдельно сказать и об архитектуре церквей Шуши. Как известно, с 1830 года Шуша стала центром Карабахской Армянской консистории 30 (епархии), перенёсенной в город из монастыря Гандзасар, который на протяжении нескольких столетий был центром не просто епархии, но отдельного Арцахского католикосата. Митрополит Багдасар построил на средства церквей здание консистории в самом центре Западного сектора. Позднее, в 1872 году Саркис архиепископ Асан- Джалалянц пристроил к восточной части этого здания трёхэтажное здание Духовной семинарии. Как уже было сказано, в городе имелись пять армянских церквей (одна из них монастырская). Наиболее выдающейся из церквей Шуши является церковь Св. Всеспасителя в Казанчецоц-Таге (Казанчецоц). В Национальном архиве РА (бывшем ЦГИА Армянской ССР) есть сводный обширный материал по истории этой церкви 31. Дата строительства каменной церкви Казанчецоц на месте деревянной неизвестна. Но к 1847 году эта каменная церковь уже была в аварийном состоянии. Это была трёхнефная купольная базилика, покрытая каменными плитами или черепицей. В 1847 году митрополит Багдасар начал переписку с Эчмиадзинским Синодом. Цель начатой переписки заключалась в том, чтобы добиться разрешения отреставрировать церковь. В течение четырёхлетней переписки возникла идея построить новую церковь на месте бывшей. Однако от самой идеи до её 29 Шагинян. М. Нагорный Карабах. М. Л.: С ЦГИА Арм. ССР, фонд 56, оп. 1, ед.хр С ЦГИА Арм. ССР, фонд 56, оп. 1, ед. хр воплощения прошли долгие годы. Ещё в 1844 году шушинцами Ованесом и Абраамом Ерамишанцами было начато строительство колокольни церкви Казанчецоц. Эта трёхъярусная колокольня с фигурами 112
21 ангелов строилась полтора десятилетия, строительство завершилось в 1858 году. Колокольня сохранилась и до наших дней. Идея построить новую церковь вновь стала актуальной в 1867 году. Был заказан проект. Прихожане и духовенство изъявили желание, чтобы церковь была построена по образцу средневекового кафедрального собора в Ани, однако представленный проект имел другую композицию. Это была четырёхстолпная композиция с куполом. Алтарь выделялся полукругом и не имел окон. С боковых сторон были прочерчены открытые паперти. При утверждении вышестоящей инспекцией был сделан ряд замечаний, в частности, было предложено сделать боковые паперти крытыми и расположить углы их на одной линии с пилонами. Дорабатывался проект долго, в 1870 году он был, наконец, утверждён. Отсутствие графических документов не позволяет выяснить, насколько построенный собор соответствовал проектным предложениям. Так или иначе, собор был построен в 1886 году, то есть возводился 16 лет. В завершённом виде комплекс собора Казанчецоц с колокольней стал архитектурной доминантой города: высота собора более 40 метров (современный этажный дом). Армянское церковное зодчество наложило свой отпечаток и на «татарскую» (мусульманскую) часть города. Вновь сошлёмся на работу Манвела Саркисяна. «Постройки мусульманского культа изучены азербайджанскими исследователями. Здесь мы хотим остановиться только на проявлении уже указанной нами одной закономерности. Архитектура квартальных мечетей прямо восходит к архитектуре шушинских жилых домов. Это сходство явление локального характера. Архитектура жилых домов мусульманского сектора Шуши, как и весь облик застройки этого сектора, не имела принципиальных отличий от архитектуры Западного сектора. По всему городу наблюдаются единые объёмно-планировочные и декоративные решения зданий. Эту закономерность указывали почти все исследователи. И это вполне объяснимо. Татары не обладали ещё собственным архитектурно-строительным опытом и поэтому заказывали себе жильё, общественные постройки армянским мастерам (которые, кстати, были монопольными 113
22 строителями во всём Закавказье) и архитекторам, полностью соглашаясь с их вкусами и навыками. Таким образом, появлялись здания мусульманского культа с характерными чертами архитектуры армянских жилых домов и во вкусе армянской архитектуры. Аналоги можно наблюдать и по всему низменному Карабаху, где сохранились ещё образцы первых мечетей, переходивших в XIX веке на оседлость татар. Эти здания даже неискушенному взгляду сразу же напоминают армянские однонефные церкви, но только с другой ориентацией и без абсид. Они возведены с использованием той же строительной техники и с теми же архитектурными деталями. Массовое перенятие форм жилища, традиционных конструкций и декора армянской архитектуры переходящими на оседлость кочевниками-скотоводами, наблюдалось вплоть до Советской власти и даже позднее. Однако к концу XIX века богачи-мусульмане старались, видимо, внести в облик своих домов и общественных зданий некоторые элементы мусульманской архитектуры, и тогда появились некоторые сооружения, являющиеся, в какой-то степени, синтезом традиционных форм армянской архитектуры с элементами мусульманской: колоннами, банальными росписями. Нельзя сказать, что указанные совмещения гармоничны, но они являются истоками формирования собственных эстетических вкусов у первых представителей зарождающейся татарской буржуазии. Примечательно, что первые архитекторы-мусульмане в своём творчестве исходили из принципов и художественных приёмов армянской архитектуры» 32. Важный элемент историко-культурного наследия Шуши представляют собой городские кладбища. Два из них, расположенные в черте города, не сохранились, но остальные и сегодня являются предметом интереса исследователей. Армяне Шуши изначально производили захоронения на Верхнем кладбище за Эриванскими воротами и на Нижнем кладбище за крепостной стеной, на северо-западной границе плато. Здесь до сих пор сохранились семейные склепы 32 Манвел Саркисян. Из истории градостроительства Шуши. Ереван. Армянский Центр стратегических и национальных исследований С. 27. многих известных шушинских фамилий. Позже были открыты новые кладбища; всего их насчитывалось шесть, включая одно русское, и одно смешанное армяно-русское. 114
23 Примечательно, что мусульманских захоронений в окрестностях города вплоть до конца первой трети XIX века не было вовсе. Члены ханской фамилии и их соплеменники хоронили своих умерших в равнинной зоне, вне собственно Нагорного Карабаха: близ села Агдам и в местечке Агджабеди, ставших в советское время райцентрами, давшими название одноимённым районам равнинного Карабаха. Это лишний раз подтверждает, что распоряжение землями оставалось прерогативой карабахских меликов, а власть хана распространялась во владениях армянских меликов исключительно на мусульманскую часть Шуши, в пределах которой, собственно, и обитали его соплеменники. Что же касается земель за пределами границ княжеств-меликств, в равнинном Карабахе, то они были зоной интересов местных кочевников-мусульман, которые формально также были подданными ханов. Подобный раздел сфер влияния землевладельцев-армян и кочевников-мусульман являл собой весьма любопытный пример политико-экономического симбиоза разных частей конфессионально и экономически разнородной провинции с административно-торговым центром в армяно-мусульманской Шуше, оторванной и от степных пастбищ, и от земельных угодий. Швабские поселения в Грузии и Карабахе. Миссия базельских пасторов в Шуше Как сообщалось в «Статистическом описании Закавказского края» от 1835 г., ещё в 1827 году миссионерами Базельского Евангелического общества в Шуше была учреждена школа для армянских детей, с типографией для печатания книг на армянском языке 33. В школу по её открытии было принято до 130 учащихся, почти исключительно детей несостоятельных армянских семейств 34. История появления в 1823 году и последующего пребывания миссионеров-евангелистов в Шуше весьма интересна, и нам представляется не лишним изложить её для лучшего понимания истории Шуши и её приверженности передовому европейскому влиянию Евеций О. Статистическое описание Закавказья Края. СПБ С Лисициан Степан. Армяне Нагорного Карабаха. Этнографический очерк. Ереван. Изд. АН Армении С
24 По распространённой версии, члены общества «исходатайствовали в Санкт-Петербурге разрешение на распространение христианства на Кавказе среди язычников, мусульман и евреев и Библии среди христианского населения» 35. Как пишет далее Степан Лисициан, «так как работа миссионеров не ограничивалась только общепросветительской областью но и имела в виду насаждение протестантского учения, и то не среди мусульман, евреев и язычников, а в первую очередь среди армян, то она вызвала враждебное отношение к себе среди армянского духовенства. По настойчивому ходатайству эчмиадзинского католикосата, поддержанного высшей кавказской властью (стоявшей на той точке зрения, что насаждение христианства на Кавказе, как и обращение из одного христианского вероисповедания в другое должно быть привилегией православного духовенства), кабинет министров запретил базельским миссионерам как преподавательскую деятельность в Закавказье, так и печатание книг (1831 г.)» 36. Здесь возникает вопрос: так для чего же российские власти разрешили европейским миссионерам прибыть в Карабах и развернуть там свою деятельность всего 8 годами раньше последовавшего в 1831 году запрета на их деятельность? Неужели не предвидели возможные последствия и прозрели лишь спустя 8 лет? Неужели и вправду европейские миссионеры с высочайшего позволения российского правительства прибыли в 1821 году в далекий Карабах обращать в евангелическую веру армянских христиан? Или, тем паче, осевших в Шуше мусульман из племён Панаха или кочевых тюрок из низменного, равнинного Карабаха! Или «официальная версия» была лишь формальным прикрытием какой-то другой цели? Тогда для чего всё-таки миссионеры из Базеля оказались столь далеко от дома, за Большим Кавказским хребтом, в горах Малого Кавказа? Следующая версия появления миссионеров из Базеля в Шуше представляется автору наиболее реальной. Связана она с фактом переселения в Закавказье колонистов-немцев, бывших в массе своей выходцами из Королевства (до 1806 года 35 Лисициан Степан. Армяне Нагорного Карабаха. Этнографический очерк. Ереван. Изд. АН Армении С Там же. С. 72. Герцогства) Вюртемберг. Переселению немцев оттуда в Россию покровительствовал сам российский император, ведь именно 116
25 Вюртембергский герцогский род теснее всех связан с царской семьей Романовых. В годы наполеоновских войн и сразу после них Вюртемберг сильно пострадал от последствий многочисленных военных кампаний, неурожаев и эпидемий. Известный историк российских немцев Тамара Чернова-Дёке в своём исследовании «Немецкие поселения на периферии Российской Империи» писала: «Разорение после наполеоновских войн, безземелье, рост дороговизны, увеличение налогов и податей, тяжёлое экономическое положение крестьян и ремесленников, обнищание масс, угроза рекрутских наборов при всеобщей воинской повинности, непогода и неурожаи последних лет, голод (так, в 1816 году ели клей, улиток, кору деревьев, траву и т. п.) подталкивали к конфликтам и неповиновению властям, к эмиграции». 37 Все это способствовало распространению среди населения страны разного рода ересей и сект. «Создавалась благодатная почва для распространения мистико-религиозных учений, направленных на пересмотр церковных доктрин Это вело к разрыву с Евангелическо-лютеранской церковью, образованию ряда сект, групп и течений, расширению сепаратистского движения, которое подавлялось указами курфюрста, затем короля, вплоть до штрафов и наказаний тюрьмой за неподчинение. Конфликт, подобно мине замедленного действия, всё боле приобретал социально-политическую окраску и направленность. Переселение на Восток, в Иерусалим, представлялось фанатически религиозной части сепаратистов единственной возможностью вырваться из дьявольски замкнутого круга. Особенно характерно это для секты хилиастов, уверовавших в конец Света, второе пришествие Христово в 1836 году и его тысячелетнее царствование на Земле обетованной, счастливый век (chilia ete, хилиада одна тысяча лет). Родину швабские хилиасты понимали как Палестину. Отсюда их тяга на Восток, на Кавказ (г. Арарат, Ноев ковчег). Так, тысячи Чернова-Дёке Т. «Немецкие поселения на периферии Российской империи. Кавказ: взгляд сквозь столетие ( )», М.: С. 17.
26 крестьян, в конфликте с властями и церковью искавших защиты у Бога, наряду с эмиграцией в Америку, стали собираться в дорогу на Кавказ и далее в Палестину» 38. Переселенцы в Закавказье и оказалась в большинстве своем адептами этой секты, предвещавшей скорый конец света, который необходимо было встретить исключительно в Палестине. Таким образом получилось, что будучи приглашёнными русским царём в Южные причерноморские губернии России, швабские переселенцы в части своей добивались и добилисьтаки разрешения на поселение в Закавказских губерниях. Ясное дело, что вюртембержцы отправились туда лишь на временное место жительства своего рода этап на пути в Святую землю, Палестину. Переселенцы были поселены в Тифлисской губернии и в северной части Нагорного Карабаха: на территории недавнего Гянджинского ханства, впоследствии Елисаветпольского уезда Елисаветпольской губернии. Однако прочно закрепляться на новоприобретённых Россией от Персии территориях в преддверии скорого конца света и необходимости дальнейшего движения в сторону Иерусалима переселенцы не желали и открыто предавались «ничегонеделанью», пагубно влияя таковым своим поведением на туземное население. Последнее же, по замыслу приглашающей немецких поселенцев стороны, как раз и должно было перенимать передовой опыт Европы в жизни и труде, а тут вдруг такой облом! «Так, грузинский гражданский губернатор Ховен отмечал отсутствие нравственности и согласия в среде колонистов: «Они именуют себя сепаратистами, не признают никакого над собой начальства и утверждают, что пребывание в Грузии только временное, а настоящее назначение их в Иерусалиме» Ермолов был огорчён отсутствием рвения их к труду, находил значительную часть колонистов весьма мало заботящимися о домашнем устройстве и «ещё мене таковых, коих нравственность не представляла бы самого вредного разврата». В своих «Записках» он признавал, что «ещё менее мог быть довольным, нашедши их секты сепаратистов, без всякой нравственности, преданных разврату, невоздержанных, небережливых и праздных». Такие резкие оценки были вызваны отрицанием сепаратистами прочных супружеских свя- 38 Чернова-Дёке. Указ. соч. 118 С
27 зей. Ермолова успокаивало лишь то, что их повседневные занятия толкованием Апокалипсиса, благо, не влияли на местных» 39. Как нам представляется, именно для искоренения ереси и возвращения сектантов на путь истинный и были допущены из Европы миссии Евангелистов. И прежде всего из Базеля, где получали образование вюртембергские пасторы. Косвенно это подтверждается и в исследовании Тамары Черновой-Дёке: «Следует отметить, что стремление приобщить колонистов к церкви наблюдалось по двум каналам: с одной стороны, усилиями российской администрации на Кавказе, а с другой заинтересованность в этом Базельского общества миссионеров в Швейцарии. Администрация края также искала пути приобщения переселенцев к лютеранской церкви как ещё один рычаг для облегчения управления ими. В марте 1824 г. Ермолов вновь обратился к министру внутренних дел В.С. Ланскому с просьбой о евангелическом священнике для 480 семей немцев. Одновременно активно искали влияния среди колонистов базельские миссионеры, которые обосновались в Закавказье. Направленные летом 1821 г. Инспектором Базельской миссии А. Дитрих и граф Ф. Заремба (бывший русский дипломат) обратились в С.-Петербурге к правительству с просьбой даровать им те же привилегии, что и Шотландской колонии (Каррас) на Северном Кавказе, для миссионерской деятельности с целью основать колонию «из немецких благочестивых семейств», завести училище и типографию и «нести слово Божие» среди мухамеддан и язычников. Получив из МВД ответ министра, гр. Кочубея от 7 января 1822 г., об одобрении императором прошения, оба миссионера «для точного исполнения» отправились на осмотр и избрание земель. Ермолову было предписано оказать им покровительство и снабдить сведениями о земле. ермолова изначально насторожило разрешение императора создать в Закавказье колонию миссионеров. В отношении от он сообщил о своём опасении в МВД и прочил, «не допуская делать поселение», дозволить им на первый случай устроить только училище и типографию Чернова-Дёке. Указ. соч. С. 90.
28 Им приглянулись места близ города Шуша, центра Карабагской провинции В ноябре 1823 г. миссионеры обратились к Ермолову с просьбой о предписании на поселение и доложили, что останавливаются на обустройство в городе Шуша, поскольку это место «самое способное для первоначального и главного поселения», и что они «от основания колоний отстали» 40. Думается в выборе Шуши в качестве места расположения миссии, сыграл роль и природно-климатический фактор. Швейцарский Базель находится на границе Швейцарии с современной немецкой землей Баден-Вюртемберг, а сам юг этой земли являет собой горы Шварцвальд (что по-немецки означает «чёрный лес») и Швабский Альб естественное продолжение Альп швейцарских. Учитывая схожесть рельефа и климата Арцахских и Альпийских гор, нетрудно предположить, что свежий воздух и здоровый климат Шуши были выбран базельскиим миссионерами отнюдь не случайно, а по сходству с рельефом и климатом родных Альп. В самом деле, ведь Гандзак-Гянджа, бывший центр одноименного персидского ханства, получивший в Российской империи имя Елисаветполь, располагался много ближе к немецким колониям Еленендорф (в советское время Ханлар, райцентр в северной части Карабаха) и Анненфельд (также в Северном Карабахе, в советское время райцентр Шамхор). Так ведь и климат в этом равнинном месте близ карабахских предгорий был тогда нездоровым, малярийным! Таким образом, внимание миссионеров изначально привлекли швабские колонии. «Уже в письме из Астрахани ( ) они сообщали Ермолову: «В особенности мы, чувствуя душевное сострадание к жалкому положению колонистов из Германии, поселившихся около Тифлиса и далее, всем сердцем рады будем, сколько время позволит стараться о насаждении между ними истинной веры и истинного страха Божия, которые всегда трудолюбие и добропорядочную жизнь влекут за собою». По прибытии в Шушу пастора Г. Бенца миссионеры весной 1823 г. Посетили немецкие колонии для знакомства и проповедей (Бенц умер в Еленендорфе, оставив дневник поездки). Местная администрация мирилась с этим, испытав поначалу разочарование в поведении части переселенцев» 41. Последующие приезды в Закавказье все новых миссионеров, формально направляемых в Шушу, но 40 Чернова-Дёке. Указ. соч. С Там же. С
29 непременно объезжающих все немецкие поселения-колонии как в Грузии, так и в Карабахе, лишь подтверждают правильность версии о первоначальной и главной миссии базельцев возвращения в лоно церкви швабских поселенцев. Базельских миссионеров «в колониях принимали «как гостей и братьев», мало помалу стали обращаться к церковным обрядам Но далеко не все воспринимали пасторов, их высмеивали; из-за недоброжелательной обстановки Залтет вынужден был вернуться в Шушу». 42 «Следует отметить, что базельские пасторы действовали в тесном контакте с администрацией, вызывались и назначались с утверждения МВД и с согласия Базельской миссии. Позиция правительства по этому вопросу отражена и в отношении от 25 августа 1827 г. министра народного просвещения А.С. Шишкова к управляющему МВД. Он предлагал, поскольку в России не было кадров по лютеранской религии Аугсбургского вероисповедания, обращаться за пасторами в Базельское общество, пока не наладится получение теологического образования в Дерптском (совр. Тарту) университете». 43 Вопрос о назначении базельских пасторов имел значение и для других немецких колоний в империи. 30 апреля 1827 г. он обсуждался в Комитете министров: была заслушана записка Управления духовных дел иностранных исповеданий. Высочайше утверждённое 17 мая Положение о вызове евангелистов, протестантских проповедников из Базеля для колонистов в южном крае и для внутренних губерний возлагало ответственность на Министерство просвещения, чтобы под этим предлогом не были «впущены к нам вольнодумцы». Резолюция императора была краткой: «Весьма справедливо». 44 Как следует из официальных документов тех лет, российское правительство медленно, но верно ставило миссионеров под свой полный контроль. «Для дальнейшего развития религиозной жизни колонистов большое значение имел Синод, состоявшийся 3 4 января 1828 г. под председательством Залтета. На нём был пересмотрен в частности, по замечаниям губернатора Ховена Церковный Устав Пункт 5 предусматривал вызов в колонии проповедников из Базеля. Пункт 6 вменял в обязанность оберпастору обо всех духовных делах в общинах 42 Чернова-Дёке. Указ. соч. С Там же. 44 Там же. С. 92.
30 Здание ратуши постройки конца XIX века в немецком поселении Еленендорф в северной части Нагорного Карабаха. и на Синоде докладывать в высшие инстанции. Колонисты попрежнему желали вызова в новые строящиеся церкви базельских пасторов выходцев из Вюртемберга. Правда, условия менялись, правительство обязывало теперь пасторов быть независимыми от миссии. Принимая присягу «на верность службы Его Императорского Величества в должностях», базельские пасторы должны были терять влияние извне. Напрашивается вывод, что церковь и духовная жизнь общины только в определённом смысле были независимы, находясь вне консистории, но оставались глубоко подконтрольными правительству и местной администрации. Оберпастор был обязан доносить Главному управлению края «о всех заслуживающих внимания правительства случаях по духовной части в колониях» и отделах в Синоде, что он и свято исполнял». 45 После смерти Залтета в 1830 г. от холеры должность пустовала почти два года, и лишь в 1833 г. новым пастором был назначен А. Дитрих. Между тем в 1835 году правительством России была запрещена деятельность базельской миссии в Шуше за неимением ощутимых результатов и ввиду опасной тенденции работы среди армянской молодёжи. 45 Чернова-Дёке. Указ. соч. 122 С
31 Говоря о колонистах-евангелистах, С. Зелинский в работе «Государственные крестьяне Закавказского края. Племенной состав, религия и происхождение государственных крестьян// Свод материалов по изучению экономического быта государственных крестьян Закавказского края. (Т. II. Тифлис, С. 59.) писал: «Все колонисты были евангелисты: лютеране-поселяне составляли 889 дымов, 5227 душ (из них 4943 немцы и 284 армяне). 46 Поскольку очевидно, что указанные евангелисты-армяне отнюдь не пришли в Закавказье откуда-либо, а были местными, то ясно, что их появление стало следствием влияния базельских миссионеров. Как свидетельствовал известный армянский этнограф и исследователь Степан Лисициан, пропаганда базельских миссионеров не прошла для армян бесследно: «В Шуше и Шамахи возникли протестантские общины. В Шуше они жили в своём околотке Лемцидзор (Лемцидара), т. е. Немецком ущелье у своего молитвенного дома». 47 Оберпастор Дитрих покинул Грузию в 1838 г.; вскоре Ф. Заремба покинул Нагорный Карабах. Новые потрясения в среде части швабских колонистов вызвало разочарование после несбывшихся в 1836 году ожиданий пришествия мессии. С осени 1842 года вновь распространилась весть, что близится Божий суд. Вновь значительная группа сектантов-сепаратистов из числа поселенцев ждали отправления в Палестину, бросая работу, продавая и раздавая имущество. Однако когда в мае 1843 года начался самовольный исход группы из 360 сепаратистов, они были остановлены и повернуты назад отрядом казаков, наиболее рьяные зачинщики были временно задержаны. Однако во избежание дальнейших эксцессов и вредного влияния сепаратистов на подавляющее большинство «умеренных» колонистов в следующем, 1844 году было принято решение не препятствовать выезду желающих. «Министр внутренних дел Перовский был согласен, что удаление сектантов «очистило бы немецкие колонии от заблуждений», и предложил, что полезно было бы разрешить 2 3 доверенным депутатам Чернова-Дёке. Указ. соч. С Лисициан С. Армяне Нагорного Карабаха. Этнографическй очерк. Ереван. Изд. АН Армении С. 72.
32 отправиться в Палестину и «узнать все предстоящие трудности». Тем временем колонисты А. Гинцингер, Я. Пальмер и М. Хихтнер посетили Иерусалим и через Константинополь, разочарованные, вернулись в ноябре домой, заявив о невозможности там поселиться по бесплодию земли, беспрерывным разбоям бедуинов и низкой степени гражданского управления в Палестине». Это тоже возымело действие: Сепаратисты просили разрешения остаться, но главноуправляющий выдвинул условие, чтобы они «отказались от всех своих религиозных заблуждений и подчинились правилам Устава». В прошении Нейдгарту от 24 января 1844 г. сепаратисты официально объявили о присоединении к Евангелическо-Лютеранской церкви Таким образом в закавказских немецких колониях воцарилось годами нарушавшееся спокойствие, о чём было доведено до сведения императора». 48 Тем самым многолетняя политика российских властей, совмещавших административные меры с методами убеждения, приглашением базельских миссионеров оказалась успешной и привела к тому, что швабы, прибывшие в массе своей в Закавказье сектантами-сепаратистами разных мастей, в конце концов вернулись в лоно своей исконной веры. Надо отметить, что у вюртембергских переселенцев, осевших в Карабахе и основавших колонии Еленендорф и Анненфельд у самого подножия гор Малого Кавказа, довольно быстро сложились дружеские отношения с местными армянами. Выше мы уже приводили ссылку о наличии среди лютеранских колонистов и армян. Автору этой книги доводилось встречать в Российском Государственном военно-историческом архиве послужные списки офицеров армянского происхождения, уроженцев Елисаветпольской и Шемахинской губерний (в последнюю в определенный период входил в Карабах), в графе «вероисповедание» которых значилось «евангелическо-лютеранское». Армяне не раз приходили на помощь немецким колонистам. В частности, во время Русско-Персидской войны гг., когда большая персидская армия вторглась в Карабах и осадила Шушу, передовые отряды персов дошли и до Тифлисской губернии, где, в частности, разорили немецкую коло- 48 Чернова-Дёке. Указ. соч. С
33 нию Екатериненфельд. 29 поселенцев было убито, 142 угнаны в плен (в большинстве своём женщин на невольничий рынок). А по свидетельству миссионера Зальцмана, очевидца кровавой ночи, было зарезано не менее семидесяти молодых людей и стариков. 49 Впоследствии многие пленники были выкуплены. Так, например, армянский купец А. Шадинов выкупил и доставил в Тифлис трёх колонистов 50. Иным было отношение к немцам-поселенцам местных татар-мусульман. Ермолов отмечал 16 августа 1826 года в предписании князю В. Мадатову: «Персияне напали на немецкую колонию возле Квеши, разорили её и беспощадно перерезали жителей. Борчалинские татары действовали вместе с неприятелем и служили ему проводниками». 51 «Подобным образом вели себя елизаветпольские татары. Выжить помогли колонистам сохранившаяся в земле картошка, собранный с позволения у местных жителей хлеб, поддержка колоний Мариенфельд, Елизаветталь, Александерсдорф и помощь армян, частично приютивших колонистов также в Елизаветполе, где вынуждены были временно пребывать жители разорённых персами при участии татар колоний Еленендорф и Анненфельд». 52 Выше уже говорилось о влиянии базельских миссионеров на духовную жизнь армян Карабаха и Шемахи. Есть и другие свидетельства немецкого влияния на местных армян. Малораспространённое среди армян имя Андреас 53 и, соответственно, происходящая от этого имени фамилия встречаются в Восточной Армении именно в Нагорном Карабахе и Зангезуре, а также в Шемахинском регионе. Точно так же, как и в Западной Армении и за ёе пределами, в регионах Османской империи это же имя было распространено в тех местах, где вели миссионерскую деятельность среди армян протестантские пасторы Потто В. Кавказская война. Ставрополь. «Кавказский край» Т. 3. С Чернова-Дёке. Указ. соч. С Ермолов Алексей Петрович. Материалы для его биографии / Собр. М. Погодиным М.: С Чернова-Дёке. Указ. соч. С Т. е. Андрей. Некоторые ошибочно полагают, что Андрею в армянском соответствует Андраник, но это не так; последнее имя переводится с греческого как «первенец»: от слов «андр» человек, и «никас» первый.
34 На взгляд автора и весьма характерные «альпийские» стропильные крыши в ряде населённых пунктов Арцаха появились во многом благодаря влиянию швабских колонистов. Не случайно дома, очень напоминающие по своему пространственному решению и специфической форме крыш немецкие альпийские домики, в Нагорном Карабахе можно было обнаружить не только в Шуше, но и в сёлах на севере края, расположенных неподалеку от немецкий поселений-колоний. Таковы, расположенные близ колонии Еленендорф (в советское время после депортации немцев Ханлар) сёла Геташен, Бананц (или Баян, как о его официально именовали по-тюркски в советское время), ряд других сёла в Северном Арцахе. Ну, и наконец, о самой, пожалуй, важном «наследстве», оставленном базельской миссией карабахским армянам. Как уже говорилось, в 1827 году миссионерами Базельского Евангелического общества в Шуше была учреждена школа для армянских детей с типографией для печатания книг на армянском языке. В 1831 году кабинет министров запретил базельским миссионерам как преподавательскую деятельность в Закавказье, так и печатание книг. Но начатое ими школьное дело дало толчок к основанию здесь правительственного уездного училища. Если армянское книгопечатание началось в 1512 году в Амстердаме, а потом было продолжено в Венеции, Вене, Мадрасе и Калькутте, Константинополе, то до собственно Армении оно дошло много позже. Лишь в 1771 году в Святом Эчмиадзине была напечатана первая книга на армянском языке. Это было в период персидского господства в Восточной Армении. А после присоединения большей части Восточной (Персидской) Армении к России Шуше суждено было стать вторым центром книгопечатания на армянской земле. Первой изданной в Шуше армянской книгой стала «История Священного писания», напечатанная в 1828 г. в типографии, основанной за год до того швейцарскими миссионерами. Как отмечал С. Лисициан в своей работе «Армяне Нагорного Карабаха», «в их типографии печатались книги не на древнеармянском литературном языке, а на новом, основанном на живых говорах, поэтому общепонятном». 54 Когда миссионеры покидали Шушу, их типография была куплена предводителем Карабахской епархии митрополитом 54 Лисициан С. Указ. соч. С
35 Багдасаром Гасан-Джалаляном и стала с тех пор Типографией армянской духовной инспекции. Примечательно, что в том же 1837 году в ней был напечатан «Шильонский узник» Байрона в переводе М. Загробяна 55 : опять швейцарские мотивы! Между прочим, следующая типография была открыта в городе лишь в 1871 году и просуществовала она 25 лет. То есть благодаря пребыванию в Шуше базельских евангелистов в Арцахе была создана база армянского книгопечатания, которая была монопольной на протяжении как минимум 44 лет (с 1827 по 1871 гг.)! Немецкие колонии в Закавказье просуществовали вплоть до начала Второй Мировой войны. Они были известны прежде всего своими винными заводами и погребами. Во времена НЭПа по всей стране огромным успехом пользовались «Еленинские», так стали называть Еленендорф, портвейны. А огромные подземные винные погреба этого карабахского посёлка, переименованного затем в Ханлар и ставшего центром одноимённого района, использовались ещё многие десятилетия после исхода немцев. В октябре 1941 года по приказу наркома внутренних дел СССР от 11 октября всё немецкое население Закавказья было депортировано в Среднюю Азию, казахские степи и Сибирь. Это случилось ещё за год до того, как передовые части германского вермахта ворвались в предгорья Кавказского хребта. После депортации немцев в их дома были поселены окрестные местные жители, в основном тюрки-мусульмане, которые к тому времени едва получили своё нынешнее название азербайджанцы. Известный советский и российский юрист-международник Юрий Георгиевич Барсегов ( ) рассказывал автору этой книги, как, будучи школьником, на каникулы он приезжал из Тифлиса в родовую деревню, расположенную в северном Карабахе по соседству с немецким поселением Анненфельд (впоследствии райцентр Шамхор). Школьника тогда восхищали ухоженные сады немецких усадеб, красивые дома с железными балконами, высокими потолками, огромными люстрами. Приехав в дедовскую деревню после демобилизации из Красной Армии в 1946 году, Юрий Георгиевич с трудом узнал соседний Шуши. Столетие культурной жизни ( ). Ереван. Издательство музея и литературы и искусств Без пагинации.
36 Анненфельд: переселённые в опустевшие немецкие дома скотоводы-азербайджанцы вырубили фруктовые сады, превратив их в загоны для баранов, разобрали и сожгли в печках вековой паркет и добротную мебель Немецкие поселения более уже никогда не возродились на карабахской земле, где они просуществовали почти 130 лет. «Маленький кавказский Париж» Какой встретила начало XX века столица Нагорного Карабаха? Об этом ниже факты, статистические данные, а также живые воспоминания очевидцев. Ещё в 1896 году один из знатных горожан Татевос Тамирянц (Тамиров) провёл в город водопроводную линию длиной 18 км. В западной возвышенной части был сооружён резервуар (сохранившийся и по сей день), а на улицах города, в обоих секторах, было построено более 20 каменных водоразборных сооружений. Тифлисская газета «Кавказ» сообщала: «8 сентября в присутствии большой толпы городские власти весьма торжественно приветствовали Тамирянца, на средства которого построен водопровод, принёсший в город животворную воду горных родников» 56. То есть к концу XIX века проблема питьевой воды в городе была, наконец, решена. До сих пор в Шуше сохранились некоторые из водоразборных родников, построенных после пуска водопровода Тамирянца. Один из них Верин-ахпюр 57 находился рядом с Реальным училищем. Он представляет собой квадратный в плане водоем (размеры 6,5 на 6,5 м) с типичным для армянских малых архитектурных форм решением. В центральной аркообразной нише поверх крана высечено: «Этот родник построили братья Мирза и Семеон Аракеляны в вечную память о покойных незабвенных родителях Аракеле и Елизавете г.» Другой родник Неркин-ахпюр 58 находится ниже того места, где когда-то стояла церковь Агулецоц, на разделе армянский и мусульманской частей города. Сохранился и водоразборный кран-родник в татарской части города, названный «Натаван» по имени дочери последнего хана, чей дом находился неподалёку. 56 «Кавказ» Арм. «верхний родник» Арм. «нижний родник».
37 К концу XIX века в армянском секторе существовала разветвлённая цепь подземной канализации, магистральные линии которой проходили через мусульманский сектор города по открытым каналам и уходили в ущелье Население города росло быстрыми темпами и по переписи 1897 года составляло: человек, из них армян человек (55,3 %), татар человек (41,7 %), русских и других 734 человека (3%). Территория города активно расширялась, в основном за счёт западной, армянской части. Число домов в конце 1880-х годов достигло В начале XX века западная часть города представляла собой, о чём можно судить по сохранившимся фотографиям тех лет, вполне европейский город, по стилю своему очень напоминавший разбросанные в швейцарских Альпах многочисленные города и городки. К этому времени в армянском секторе, занимавшем около 65% территории города, сложилось восемнадцать кварталов. Площадь Топхана стала центром общественной жизни города. В центре стоял красивый киоск, в котором продавали воду, рядом с ним находились общественные весы. По периметру были сооружены торговые ряды. Такими же рядами по обеим сторонам была застроена магистраль, ведущая от площади к кварталу Агулецоц. В районе Топханы находились городские клубы. «Центральный квартал пересекали три большие мощёные улицы. На театральной улице находился армянский театр, в верхней части улицы Агулецоц была церковь Казанчецоц, а в нижней церковь Агулецоц. ( фото 4) На улице Пости 60 находились почта-телеграф и банк. Кроме этого, в Центральном квартале было более 400 жилых домов, сотни магазинов, мастерских ремесленников, а также множество производственных и общественных зданий. Застройка верхней части города шла по определённому градостроительному принципу с прямыми улицами и подчёркнутыми общественными центрами. Эта часть города-крепости характеризуется регулярной планировкой и взаимоперпендикулярной сетью улиц. По этим направлениям и помещены жилые, коммунальные, учебные и административные здания» ЦГИА Арм. ССР. 319, оп. 1, ед.хр.1. С Почтовая арм. 61 Мкртчян Шаген. Историко-архитектурные памятники Нагорного Карабаха. Ереван. Айастан С. 182.
38 По образному выражению Мариэтты Шагинян, армянская часть Шуши «послужила как бы европейским придатком к азиатскому городу, давшим ему экономическую базу и разросшимся значительно больше него». 62 Не случайно многие современники называли Шушу начала XX века «маленьким кавказским Парижем». В это же время в Восточном мусульманском секторе сложилось семнадцать кварталов, хотя территория его застройки почти не расширилась. На участке между Елизаветпольскими воротами и бывшей ханской резиденцией ещё в 1859 году был разбит бульвар в 100 саженей в длину и 20 саженей в ширину 63. В 1876 году закончилось строительство дороги Шуша Герусы (Горис) длиной 89,5 верст. Благодаря этой дороге, которая напрямую связывала восточное Закавказье с Нахичеванью и Эриванью (Ереваном), ещё более возросло стратегическое значение города Однако в конце века усиливается влияние Баку: именно там находятся многообещающие нефтеносные скважины, и поэтому этот город начал затмевать славу Шуши. Многие богатые 62 Шагинян М. Нагорный Карабах. М. Л.: С ЦГИА Груз. ССР, фонд 8, оп. 1, ед.хр С. 3. Вид на центральную часть Шуши. На переднем плане театр Хандамирова. Фото до 1905 года предприниматели покидали город и перебирались в Баку. Шуша, оторванная от ма- 130
39 гистральных железных дорог, начала быстро терять своё былое значение в Закавказье. Но несмотря на умаление значения города, Шуша продолжала оставаться одним из крупнейших торгово-экономических и культурных центров Закавказья, так как в отличие от многих других городов ремёсла и торговля продолжали оставаться единственными источниками дохода её жителей. На территории Восточной, или Русской Армении она была единственным городом, полностью оторванным от сельскохозяйственных занятий (в отличие, например, от Эривани или Нахичевани, жители которых активно занимались садоводством и виноградарством, что и придавало этим городам вид очень больших сёл). Будучи одним из уездных городов Елисаветпольской губернии, основанной в 1867 году, Шуша уже в то время стала торгово-снабженческим центром всего Арцаха и Зангезура. По сведениям казенной палаты, торговые обороты достигли 3 млн. рублей по курсу того времени. «Шушинские торговцы, пользовавшиеся большим кредитом у фабричных складов в Москве, Баку и в др. местах не без содействия родственных и иных связей с банковскими и биржевыми деятелями, развернули в своём городе обширную оптовую и розничную торговлю, связавшись с сетью мелких частноторговых пунктов, не только Шушинского и Джеванширского, но и Зангезурского, и Елизаветпольского уездов. В Шуше же сконцентрировались главные агентуры по скупке местного сырья и переотправке его на российские заводы и фабрики». 64 К началу XX века население Шуши достигло человек. 65 В городе находилось восемьсот торговых заведений, около 570 различных мастерских, небольших производственных точек, фабрик, цехов. Среди них выделялась ковроткацкая фабрика на 120 рабочих мест, основанная в гг. на общественных началах по инициативе известных в городе дам-благотворительниц. Создание фабрики преследовало гуманную цель: дать работу и средства к существованию женщинам, потерявшим мужей во время армянских погромов и последующих боёв в городе в 1905 году. Ежегодно на фабрике производилось высококачественных ковров, большая часть которых шла на экспорт. По данным, приведённым в «Кавказском календаре на 1915 год» (Тифлис, 1914), Лисициан Степан. Указ. соч. С ЦГИА Арм. ССР, фонд 113, оп. 3, 159. С. 2.
40 в 1914 году в Шуше проживало 42,1 тысяч человек, из коих армян было 22 тысячи (более 52%). Накануне 1917 г. в Шуше проживало человек, из них составляли армяне (53%) и татары (44%) 66. Сегодня в это трудно поверить, но в начале XX века, накануне Первой мировой войны, Шуша являлась третьим по численности населения городом в Закавказье, уступая по этому показателю лишь Тифлису и Баку. И опережая тогдашние Эривань (Ереван), Александрополь (Гюмри), Елисаветполь (Гандзак-Гянджа), Карс, Батум, Кутаис, Шемаху, Нуху и прочие города закавказских губерний! В 1891 году Н. Хандамирянц построил в Шуше театр рядом с церковью Казанчецоц. Это великолепное здание было практически полностью разгромлено местными татарами и уничтожено пожаром летом 1905 года во время спровоцированных царскими властями армянских погромов, вылившихся затем в кровопролитные столкновения с применением оружия между армянами и мусульманами. В 1902 году была построена первая городская больница на 46 коек, построенная на средства и принадлежавшая Джамгарянам одному из богатейших семейств Шуши. До того времени существовала (с 1876 г.) лишь больница на 20 коек при тюрьме. А первая аптека в городе была открыта в 1857 году. В этот же период было построено здание Мариинской женской гимназии и другие крупные строения. Большинство зданий строилось по проектам известных тогда архитекторов-шушинцев: Симона Тер-Акопяна, Маргара Карагезьянца, Арменака Гондаксазьяна и других. Одним из крупных если не крупнейшим общественным зданием Шуши стало большое, из нескольких соединённых друг с другом корпусов, трёхэтажное здание реального училища. Училище, как уже говорилось выше, было открыто ещё в 1881 году, но со временем старое здание стало недостаточно вместительным. Поэтому в гг. в несколько этапов было построено новое, просторное здание. На фасаде этого в целом сохранившегося и по сей день здания высечена надпись, свидетельствующая, что построено оно было на капитал, пожертвованный почётным гражданином города Григорием Мартыновичем Аракеловым. 66 «Кавказский календарь» на 1917 год. Тифлис С
41 Одна из центральных площадей Шуши. На втором плане здание городской управы. По мнению Шагена Мкртчяна, автора ряда работ по историко-архитектурному наследию Нагорного Карабаха, «здание реального училища своими архитектурными достоинствами, объёмно-пространственным и целесообразным функциональным решением не имеет себе равного во всем городе». Говоря об образовательных учреждениях Шуши, следует вспомнить, что ещё в 1827 году миссионерами Базельского евангелического общества в Шуше была учреждена школа для армянских детей. К 1836 году в городе уже существовали школа при армянском Девичьем монастыре и армянское училище 67. В 1838 году в городе была открыта армянская Шушинская епархиальная школа, которая впоследствии находилась в просветительских контактах со многими учебными учреждениями России и зарубежья. Так, при праздновании в 1913 году 75-й годовщины Шушинской епархиальной школы, управление Тартуского университета направило телеграмму, в которой выражалось пожелание достигнуть «ещё больших успехов в будущем этому сеятелю духовного света в пользу армянского народа и во славу процветания дорогой всем нам России». В 1864 году было учреждено женское училище Пресвятой Богородицы Мариам. В 1875 году открыто городское училище, Обозрение Российских владений за Кавказом в статистическом, этнографическом, топографическом и финансовом отношениях. Ч.III. Санкт- Петербург С. 310.
42 в 1881 году Реальное училище, ставшее главным центром просвещения в Шуше; в 1894 г. гимназия Мариам Гукасян для благородных девиц. Как видим, образовательный потенциал армянской Шуши был по тем временам достаточно силён. Стоит отметить, что многие выпускники реального училища легко поступали в престижные университеты России и Европы. Тем более, что проживание и учёба во многих университетах европейских стран были тогда существенно ниже чем, скажем, обучение в Петербургском или московском Университетах. А проблем с выездом за границу России в те времена, ясное дело, особых не было. Примера ради скажем, что, по известным автору этой книги данным, в конце XIX века сразу несколько человек из рода Мелик-Шахназаровых закончили европейские университеты. Так, прадед автора Самсон Овсепович учился в Лозанне, а его двоюродный брат Константин Герасимович (Карапетович) в городе Монпелье, во Франции. Дед автора этой книги, Зарэ Самсонович Мелик-Шахназаров, родившийся и выросший в Шуше, много и подробно рассказывал о городе своего детства и ранней юности. Рассказывал часто с болью, ибо того города, в котором он вырос, не стало за какие-то несколько дней марта 1920-го. Вот отрывок из его воспоминаний о Шуше, в свое время не вошедший в небольшую мемуарную книгу деда «Записки карабахского солдата», рассказывающую о событиях в Нагорном Карабахе в гг. «В Шуше имелись: зимний клуб, летний клуб с его знаменитым цветником, театр Хандамиряна, зимние кинотеатры «Биоскоп» и «Американка», летний кинотеатр на бульваре филиал «Американки». За входной вертушкой располагался Большой бульвар с многолетними декоративными деревьями. По бокам аллей стояли широкие скамейки, которые каждой весной красились в зелёный цвет. Там же имелся скейтинг-ринг, то есть каток, как их тогда практически повсеместно называли в России на английский манер. Зимой катались по льду на коньках и ледянках, летом на роликовых коньках; вход на каток был бесплатным. До трети территории Большого бульвара занимало летнее здание городского Общественного собрания (Летний 134
43 Летнее здание Общественного Собрания Шуши. Фото начала XX века. клуб) с расположенным рядом цветником, в котором росли многочисленные виды цветов, привезённых из разных стран мира. Рядом со входом в цветник из разных живых цветов, по преимуществу роз, были сплетены три большие буквы: Ш.О.С., то есть «Шушинское Общественное собрание». Буквы были примерно в полтора метра высотой и 60 сантиметров шириной каждая. В верхней правой части цветника имелись спортплощадки для взрослых, юношей и детей с различными снарядами, гигантскими шагами, а также детские площадки с качелями, песком, игрушками, совками, вёдрышками, лопаточками и т. п. Периодически устраивались соревнования для взрослых и юношей по сокольской гимнастике и другим увлекательным видам спорта. Участниками по сокольской гимнастике на 90 процентов были из числа приезжей молодёжи, так как этот вид спорта только-только начал культивироваться в Шуше, зато соревнования по боксу и борьбе регулярно проводились в городе с 1911 года. Для детей младшего и школьного возрастов в праздничные дни также устраивались всякого рода соревнования и игры. Однако ровно в семь вечера звук специального гонга оповещал: «Дети домой!» 135
44 Справа от выхода из цветника на бульвар имелся большой фонтан, в воде которого барахтались медвежата, всегда привлекавшие внимание детей. И после удара гонга дети с шумом и криками бежали к фонтану поглазеть на резвившихся в его бассейне животных. При выходе из бульварной вертушки впереди и чуть левее стояло большое деревянное помещение летнего кинотеатра, филиала «Американки». В летнем клубе часто устраивались вечера, балы-маскарады для взрослых, театральные представления, танцы как армянские, так и западные. Все это сопровождалось музыкой либо народных музыкантов дудукистов, кеманчистов, либо духового и струнного оркестров. Все они руководились Ованесом Айрапетовичем Ионесяном. Иногда с родителями и старшей сестрой я также бывал на вечеринках и балах-маскарадах, смотрел на армянские горские танцы, что исполнялись на носках, танцевала молодёжь. Хорошо помню молодую, красивую и статную девушку, которая ловко и хорошо танцевала; она была одета в костюм, сшитый из чёрных и белых семечек. Она привлекла внимание всей публики, которая пристально следила за каждым её движением и обсуждала необыкновенный костюм. По окончании выступления по рупору сообщили, что эта девушка должна подняться на сцену большого зала и дождаться жюри. Она поднялась на сцену, народ стал требовать снять маску и сказать, как её зовут, но она этого не сделала, пока не явилось жюри из трёх женщин. Одна из них держала двумя руками большой приз, другая громадный букет цветов, а третья альбом с грамотой. Когда члены жюри подошли, подали руки и поздравили с победой, девушка в необычном костюме сняла маску и представилась как Анаит, а фамилии её я так и не услышал из-за грома оркестра. Я до того был удивлён платьем этой девушки, что после того, как она спустилась со сцены, я подошёл и тихо коснулся его, убедившись, что оно действительно было сделано из семечек. Молодёжные вечера проводились также в большом зале Реального училища, в воскресные дни. Танцевали также народные и европейские танцы, причем участвовали в вечерах не только учащиеся Реального, но и других школ и учебных заве- 136
45 дений города. В вечерах участвовало человек по молодёжи, играли оркестры Реального училища и Духовной семинарии. Во время танцев команды давались на армянском, русском и французском языках; помню, по-французски командовала мадмуазель Жаннетта. В танцах вкруговую танцевали по человек. В Реальном училище было свыше 600 учеников-армян и лишь от пяти до восьми мальчиков-мусульман из числа сыновей богачей-татар. «У ханов и беев считалось постыдным читать и писать это было уделом бедняков», свидетельствовал современник, немецкий исследователь Гакстгаузен 68. В мусульманской или татарской части города при мечети имелась лишь подготовительная школа для мальчиков; образование для девушек не было предусмотрено, хотя у состоятельных родителей-татар было принято обучать дочерей на дому, куда приходили учителя-муллы. Подавляющее большинство девушек-мусульманок никакого, даже начального образования не получали. При этом независимо от образования все они ходили в чадрах. Школы для девочек-татарок открылись уже в советское время, кажется, в 1928 году после провозглашения лозунга «Долой чадру!» Зато богачи из мусульманской части города были постоянными гостями Летнего и Зимнего клубов, расположенных в верхней, армянской части Шуши. Там они увлеченно играли в карты за круглыми зелёными столами, ведь азартные игры по исламским законам формально были запрещены, и в нижней, татарской части города не могло быть подобных заведений. Впрочем, как не было там ни театра, ни кинотеатра. Помнится, на одном из вечеров в общественном собрании артист исполнял куплеты, в которых, в том числе, высмеивалось пристрастие богатых мусульман к карточным играм. Эти куплеты, исполнявшиеся на смеси армянского и русского мы приведём ниже в армянской транскрипции и в русском переводе. Намёк на пристрастие богачей-мусульман к «зелёному столу» достигался автором куплетов вводом тюркского слова в последнюю строку четверостишия» «Закавказский край». СПб, Ч. 1. С. 185.
46 Լետնիյ կլուբ Ռեալնիյ Շուտով կգա երկատուղի Դե բառձրացիր նաշ Շուշ Դեբի գնանք աչքդ լուսի * * * Летний клуб, Реальное (училище), Скоро придёт железная дорога. Подымись же, наш Шуши, Куда пойдёшь привет от души. Էստեղ էնդեղ գիշերները Թուխթ են խաղում հարուստն Անհամ զատո մեր թատրոնը Լյազաթ ունի կանաչ ստոլը * * * И здесь и там по ночам Играют в карты богачи. Не интересен (им) наш театр, Имеет прелесть стол зелёный! Здесь также надо пояснить, что говоря о скором приходе в Шушу железной дороги, автор куплетов имел в виду уже начавшееся накануне Первой мировой войны строительство узкоколейной железнодорожной ветки Евлах-Шуша. Были построены почти всё мосты и инженерные сооружения, здания вокзалов и остановок, проложены рельсы, начато пробное движение поездов и составов. Однако с началом Великой войны строительство было законсервировано. А в 1916 году рельсы и шпалы были разобраны и переданы в действующую Кавказскую армию для нужд строительства Эрзерумской железной дороги, которая была необходима для снабжения русских войск в занятых ими районах Турецкой (Западной) Армении. Тем не менее на многих картах Закавказья, в том числе и советского периода, довоенных, узкоколейная железная дорога Евлах-Шуша отмечена. По некоторым данным, во второй половине 1920-х годов эта железная дорога была восстановлена и по ней ходили маленькие паровозики, называемые в народе «кукушками». Так, в частности, один из дальних родственников, Гарик Исаевич Шахназаров, рассказывал автору, что именно на «кукушке» он со своим отцом в 1939 году добирался из Евлаха в Шушу, чтобы посетить развалины дедовского дома. Однако экономически дорога не могла окупиться, ибо город Шуша пребывал в разрушенном состоянии и планы его восстановления были похоронены в бакинских ведомствах. А во время Великой Отечественной войны узкоколейку окончательно демонтировали. Сегодня о ней напоминают разве что отдельные развалины инженерных сооружений мостов, насыпей по былому маршруту прохождения «железки». 138
47 Как уже говорилось выше, прадед автора книги Самсон Осипович (Овсепович) Мелик-Шахназарянц по окончании Шушинского реального училища поступил в Политехнический университет в Лозанне, где учился на инженера железнодорожных сооружений. Тогда Швейцария по праву считалась мировым лидером в строительстве железных дорог в горных условиях и первой страной, построившей высокогорную разветвлённую железнодорожную сеть. Потому и многие россияне проходили обучение в альпийской республике в преддверии реализации планов прокладки новых путей сообщения в горных регионах Российской империи. Прадед участвовал в проектировании и строительстве узкоколейки Евлах-Шуша. Со слов моего деда, Зарэ Самсоновича Мелик-Шахназарова, Самсон Осипович говорил, что в течение нескольких лет после сдачи участка Евлах-Шуша, (с 1914 года) должно было начаться осуществление проекта строительства узкоколейки по маршруту Шуша-Горис. Сегодня этот проект кажется фантастическим: настолько сложен гористый рельеф, со множеством подъемов и спусков, перевалов, перепадами высот и серпантином шоссе. Сегодня достаточно проехать по одной из лучших в Закавказье шоссейной автодороге Горис-Степанакерт, протяженностью в 60 км, построенной в конце 1990-х начале 2000-х, в основном на средства зарубежной армянской диаспоры, чтобы оценить всю смелость замысла начала XX века. Но нет никаких сомнений в том, что в тех условиях проект был бы успешно осуществлён. Помешала разразившаяся летом 1914-го Первая мировая, а потом всё потонуло в хаосе большевистского переворота, распада Империи и турецко-германского вторжения в Закавказье после развала Кавказского фронта и поспешного ухода русской армии Но вернёмся, впрочем, к облику Шуши начала XX века. Вот ёще одно свидетельство о бурлящей городской жизни тех лет. «Одним из феноменов Шуши, придававшим формально провинциальному, уездному городу почти что столичный блеск, был массовый наезд в летне-осенний период значительного количества «дачников» отдыхающих из самых разных мест империи, включая Санкт-Петербург, Москву, Тифлис и Баку. Многие разбогатевшие выходцы из Шуши перенесли и расширили свой бизнес далеко за границы не только края, 139
48 Кавалькада «дачников» отдыхающих близ Шуши. Фото начала XX века. но вообще Кавказа. Но сколотившие состояние считали своим долгом построить себе добротный особняк в Шуше или окружающих её местах, куда и наезжали на период отпуска сами, или, во всяком случае, куда отправляли на целый сезон своих домочадцев из шумных и промышленных столичных и губернских городов. Этот наезд дачников, усиливавшийся с проведением бакинского участка закавказской железной дороги и с проложением шоссе от станции Евлах на Шушу, оживлял в летние месяцы Шушу и даже весь Карабах. К этому «слёту» Шуша-Евлахский почтовый перегон готовился, увеличивая свои перевозочные средства; сюда перекидывались и частные фаэтоны и фургоны из Тартара, Елисаветполя и даже Баку. Жизнь в Шуше получала отпечаток массового веселья, которое широкой волной разливалось по бульвару, общественному саду, на скалах над обрывами в городе и перекидывалось далеко по окрестностям в форме пикников, хождения на богомолье у Сарибекской святыни и кавалькад к ближайшим селениям. Вся эта масса отдыхающего, гуляющего люда вызывала на месте повышенное потребление продуктов и мануфактуры. Этот летний «слёт» карабахцев оставлял в Шуше и её окрестностях довольно большие денежные средства, живительно воздействуя на местную экономику. Ими, между прочим, и поддерживался в эмигрантах некоторый интерес к местной жизни, который 140
49 они сохраняли и по отлёту назад, на места своей постоянной работы. Влияние приезжих дачников на культурный облик Нагорного Карабаха в смысле внесения новых бытовых форм было достаточно велико. Конечно, двух, а иногда и трёхэтажные городские дома, костюмы дачников, свободные взаимоотношения мужчин и женщин в этой среде, распеваемые ими песни и наигрываемые мотивы, их художественные вкусы, забавы и т.д. не могли не внести переворота во внешнюю обстановку и был коренных жителей не только «Крепости», но и ближайших окрестных селений и безусловно способствовали исчезновению здесь многих стародавних обычаев и традиционных верований. С другой стороны большой слёт учащейся молодежи, в особенности университетской, освежил местную интеллигенцию притоком новых идей. Дачники в летние месяцы придавали Шуше вид большого города, которого не имели более многолюдные города» 69. К сожалению, в 1914 году сначалом Великой войны «маленькому кавказскому Парижу», как именовали город многие шушинцы, оставаться самим собой суждено было всего лишь несколько лет. 69 Лисициан Степан. Указ. соч. С
50 Павел Дмитриевич Мелик-Шахназаров с женой Варсеник Андреевной (сидят) год.