Богословский вопрос: святые самоубийцы
В формате т.н. «Библейского учения о самоубийстве» типичным ответом начетчиков из современных нам христианских деноминаций прозвучит: «Нет! Никогда! Христиане не кончают жизнь самоубийством, и если вы услышали, что в каком-то городе христианин покончил жизнь самоубийством, то это означает лишь то, что данный человек не был христианином».
А какой нибудь «продвинутый» «православный батюшка» непременно уточнит, что:«Не следует путать самоубийство с самопожертвованием, когда человек сознательно идет на смерть – ради победы над общим врагом, спасая своих соратников. Таков подвиг библейского Самсона, разрушившего святилище врагов и погибшего вместе с ними. Таков подвиг Александра Матросова или тех русских героев (а нерусских? – о. А), которые, обвязавшись гранатами, бросались под фашистские танки».
В вопросе Олега и утверждении «православного батюшки» на одну панель, так сказать, поставлены не просто самоубийцы, но люди безусловно героического типа, не только готовые к самопожертвованию, но и совершившие сей мужественный акт. Однако, если фигуры сталинского бойца Матросова и русского мужика Сусанина вполне приемлемы для обоих, то личности «отморозков» и нацистов Боровикова, Коршунова и Базылева едва ли пригодны в таком амплуа для «святого отца».
Формально, с точки зрения таких «общепринятых» добродетелей, как честь, мужество и жертвенность, герой любой национальности и взглядов достоин как минимум уважения. Но в том то и дело, что перверсии (необратимые изменения) общественного сознания, как следствие и результат чекистской обработки, не позволяют подвергнутым ей адекватно реагировать на события и факты окружающей нас Жизни. Одни и те же явления, положительно воспринимаемые нормативными людьми, подобными субъектами, даже не подозревающими об изменениях в их психике, воспринимаются со знаком минус.Не желая оскорбить ничьих лучших чувств, зиждемых на искренней вере в то, что в советской действительности всё именно так и было, как представляется, ни тем более, судить о причинах, подвигавших каждого конкретного советского героя к подвигу, но не понаслышке зная эту самую действительность и возможности красного агитпропа, с горечью вспоминаю анекдот той, к сожалению все еще не минувшей эпохи: «Абрам, ты жизнь за партию отдашь? Конечно отдам… А на хрена мне такая жизнь?»
Вышеприведенные разсуждения о первопричинах библейских самоубийств, отчасти почерпнуты нами в очерке П.Королева «Призвавшие смерть» (журнал МДАиС «Встреча» от 27.07.11).
Вот, что он пишет в отношение Самсона: «Единственным ветхозаветным персонажем, который упросил Бога дать ему сил на последний рывок к собственной смерти, был Самсон,
Это далеко не исчерпывающий список христианских самоубийц, чьи имена внесены в Святцы, но еще больше сведений о людях, превозмогших смерть содержится в иных, «неканонических», так сказать, источниках.
Так в «Повести о разорении Рязани Батыем» повествуется о князе Феодоре Юрьевиче Рязанском с его благоверной супругой княгиней Евпраксией и сыном их княжичем Иоанном: «Царь Батый лукав был и немилосерд в неверии своем, распалися в похоти своей и сказа князю Феодору: «Дай мне, княже, ведети жены твоей красоту». Благоверный же князь Феодор посмеялся ему: «Не полезно бо есть нам христианом тобе нечестивому царю водити жены своя на блуд. Аще нас преодолееши, то и женами нашими владети начнеши». Батый убивает князя и супруге его Евпраксии докладывают об обстоятельствах его гибели.
То, что ждет её, подвигает к немедленному решению: «И абие ринуся из превысокого храма своего с сыном своим со князем Иваном на среду земли, и заразися до смерти…»
О подлинных масштабах сакрального Лицевого свода «Святых самоубийц» едва ли можно судить по выхолощенным, в угоду мiровой политической конъюнктуре и немногочисленным источникам. В итоге, вместо фундаментального эпического полотна, мы имеем лишь разрозненные и не всегда поименные списки избранных, доступные лишь неширокому кругу интересующихся. В качестве примера массового героизма истинных почитателей Истинного Бога, предпочитающих осквернению своих святынь и надругательству над собственным телом – храмом Духа Святаго, смерть, даже и через наложение на себя собственных рук, можно привести сборник Симеона Денисова «Виноград Российский», описывающий помимо изощренных пыток приверженцев древлего благочестия и многочисленные акты групповых, насчитывавших сотни и даже тысячи жертв, самосожжений или, иначе - религиозно мотивированных самоубийств.
Другим примером массового героизма и мужества самоубийц могут служить описания выдачи англо – американскими союзниками Сталина русских «коллаборантов» и казаков на расправу сему «величайшему гуманисту эпохи».