Трансформация этнокультуры кунгратов Южного Узбекистана
Усмонов, М. Ш. Трансформация этнокультуры кунгратов Южного Узбекистана / М. Ш. Усмонов. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2013. — № 1 (48). — С. 297-302. — URL: https://moluch.ru/archive/48/5969/ (дата обращения: 12.06.2022).
Как известно, территории Узбекистана являются своеобразной «этнографической областью», в которой проявилась гармонизация различных культур, хозяйственной деятельности, национальных традиций, свойственных разным этносам и этническим группам, иначе говоря симбиоз этнокультурных традиций. Немаловажное значение в формировании этой гармонии имеют особенности, присущие кунгратам, которые являются одним из крупных субэтнических компонентов в составе узбекского народа. Такие ментальные особенности узбеков, как открытость, гостеприимство, отвага, толерантность, единство слова и дела, лаконичность, вместе с любовью к музыке и танцу имеют превалирующее значение в повседневной жизни и культуре кунгратов региона. Также у «кунгратского народа» наряду с традициями местных школ сказителей (бахши), воплотивших в себе бесценных образцы устного народного творчества, были широко расспространены улак ( кўпкари ) и кураш. Без сомнения, все это свидетельствует о том, что кунграты будучи неотъемлемой частью узбекского , каракалпакского и казахского и др. народа х , занимают особое место в обще тюркск ой культуре.
История изучение и историография проблемы
В ряде исторических источников средневековья Центральной Азии содержится множество сведений о политической, экономической, социальной и культурной жизни народов региона. В этой связи, прежде всего, следует назвать «Сокровенное сказание монголов» [25, 22, 2], записанное в 1240 г. по приказу великого монгольского хана Угедея. Именно это произведение считается одним из первых источников, сообщающих о кунгратах и в нём встречаются ценные сведения об их исторической родине, нахождении в составе войск Чингизхана [25].
Следующим сочинением, в котором присутствуют сведения по истории кунгратов, является «Джамиъ ат-таварих» («Сборник летописей») Рашидиддина Фазлуллаха Казвини (Хамадани) [23]. По мнению историка, первоначально кунграты проживали в приграничной местности между Китаем и Монголией, где была возведена «Стена новой жизни» [23].
«Сборник летописей» Рашидиддина является своеобразным ключом к вопросу о происхождении многих тюркских родов, вызывающем множество споров в связи с их якобы монгольскими корнями [23]. В частности, по утверждению языковеда Х.Даниярова, этническая история не только кунгратов, но и таких племен в составе узбекского народа, как барлас, джалаир, кенагас, киян, нирун, сулдуз, кият настолько запутана, что если бы не сохранился труд Рашидиддина, то прояснение их этногенеза превратилось бы в крайне сложную проблему. Не только отдельные представители этих родов, но и некоторые западные и восточные ученые соотносят их происхождение к монголам [4].
Говоря об источниках, содержащих сведения по этнической истории кунгратов XV — XVII вв., необходимо отметить «Родословное древо тюрков» Абдулгазихана, «Шайбанинаме» Мухаммада Салиха, «Мукимханскую историю» Мухаммада Юсуфа Мунши, «Абдулланаме» Хафиза Таныша Бухари, «Бахр ал-асрар» («География») Махмуда ибн Вали, «Тарих-и салатин-и маннгытийа» («История мангытских государей») Мирза Абдулазима Сами, «Тарих-и Абу-л-Файз-хани» («История Абу-л-файз-хана») Абдурахмана Талеъ.
Таким образом, в сочинениях именно средневековых авторов содержатся уникальные и имеющие научную ценность сведения по этнической истории, расселению по региону, генеалогии и родоплеменной структуре кунгратов.
В Х I Х в. правительство Российской империи в целях осуществления своей колониальной политики направляло в Среднюю Азию специалистов для получения научно обоснованных сведений о крае. Так, офицером русской армии, впоследствии редактором «Туркестанских ведомостей» Н. А. Маевым в 1875–1878 гг. была осуществлена экспедиция в Гиссарский край, в ходе которой были собраны этнографические сведения о племенах дурман , катаган , юз , марка , лакай , в том числе и о кунгратах их этническом составе, особенностях расселения, родоплеменной структуре и т. д. [14, 15].
В начале ХХ в. было опубликовано исследование Н. Ф. Ситняковского, посвященное генеалогии кунгратов [24]. Это была первая работа, ориентированная на отдельное изучение этнических групп с хорошо сохранившимися родовыми традициями. Изучая кунгратов, проживавших в бекствах Гузар, Байсун, Шерабад и Керки, автор систематизировал их деление на генонимы, составив генеалогические таблицы на основе сведений, собранных при опросе местных жителей.
Результаты экспедиции учёного-этнографа Л. П. Потапова, проведенной в 1928 г. в районах Южного Узбекистана, нашли отражение в его статье, где затрагивались такие вопросы, как этнический состав, материальное состояние и уклад жизни кунгратов [21]. Впоследствии материалы этой экспедиции в полном объёме были опубликованы в Германии [1].
Ученый-этнолог Б. Х. Кармышева в ходе своих исследований, осуществлённых в 1945 г. на территории Южного Узбекистана и Таджикистана, собрала значительный массив сведений по вопросам этногенеза и этнической истории населения региона. В этом массиве присутствует множество сведений о кунгратах, сыгравших важную роль в формировании населения данного региона, их генеалогии, расселении, этнической истории и этногРафии. Результатом исследований Б. Х. Кармышевой, продолжавшихся на протяжении нескольких десятилетий, стала фундаментальная монография [8]. В данной работе представлен материал, состоящий из сведений об этническом составе и истории населения южных районов Узбекистана и Таджикистана в конце XIX — начале XX в., но особого внимания заслуживают некоторые данные, касающиеся особенностей расселения кунгратов в регионе [8].
Ценную информацию по этнографии кунгратов для сравнительного анализа можно почерпнуть в исследованиях этнографов К. Шаниязова и К. Кубакова [29, 27, 33, 9].
Не меньший интерес вызывают факты, связанные с этнической историей и расселением кунгратов Хорезмского оазиса, изложенные в работе К. А. Задыхиной [6]. Исследования лингвиста Х.Даниярова и топонимиста Т. Нафасова, затрагивающие и этнографию кунгратов, вскрывают самобытные истоки их яркой и богатой культуры [4, 18, 19].
В целом, публикации советского периода хотя и содержат важные сведения по этнической истории кугратов Южного Узбекистана, этническая история и особенности расселения кунгратов в регионе не нашли в них комплексного освещения.
В годы независимости академикам К.Шаниязовым осуществлен ряд научных исследований, посвященных этногенезу и этнической истории узбекского народа [30, 31, 32]. В процессе освещения до настоящего времени недостаточно изученных этногенеза и этнической истории, в том числе и процесса формирования узбекского народа, автор приводит ряд данных относительно этнографии узбеков-кунгратов.
Среди исследований, разработанных в годы независимости, следует назвать работы Н. Н. Нарбаева, К.Бердыкулова, И.Умарова, О.Буриева, А.Маликова, А.Каюмова, С.Турсунова, Н.Турсунова, охарактеризовавших те или иные аспекты этнографии кунгратов [26]. Так, объектом исследования самаркандского историка А.Маликова стали вопросы этнографии кунгратов Зарафшанской долины и их участия в этнокультурных процессах региона [16]. Данная работа отличается современным характером теоретико-методологических подходов и служит сравнительным материалом для нашего исследования.
Изучая этническую ситуацию в Сурхан-Шерабадском оазисе, А. Каюмов наряду с проживающими на данной территории субэтносами, отметил этнические особенности и кунгратов [10, 11, 12, 13]. Специальное исследование Т. Нафасова весьма интересно тем, что в нем указаны названия генонимов разных родов, связанных с кунгратами и представлен их этнолингвистический аннализ [19].
Кунграты в территории Узбекистана
Кунграты с давних времен являлись одним из влиятельных и крупных племен. Они проживали на территории нынешних Хорезмского, Самаркандского, Бухарского, Навоийского, Кашкадарьинского и Сурхандарьинского вилоятов. С течением времени в этнический состав кунгратов вошли группы огузов, кипчаков и другие рода тюркского происхождения.
В ХХ в. кунграты проживали, в основном, в Камашинском, Гузарском, Дехканабадском районах современного Кашкадарьинского вилоята, в долинах рек Шерабад и Каратаг Сурхандарьинской области. На этих землях кунграты, объединившись в очень крупные группы, заняли обширную территорию. Также отдельные группы кунгратов встречаются в Джизаке, Каттакургане, Самарканде, Бухаре и Каракуле.
Некоторые группы узбеков-кунгратов Бухарской области переселились сюда, в основном, из Хорезма. Этот процесс продолжался на протяжении длительного времени. Так, переселение отдельных групп оседлых кунгратов из Хорезма в Шафирканский район Бухарского оазиса начавшись во второй половине XVIII в., длился до 30-х гг. XIX в. Причиной этого переселения стала тяжелая экономическая ситуация, сложившаяся в некоторых районах Хорезмского края. Войны между Бухарским эмиратом и Хивинским ханством также вынуждали население покидать обжитые места.
Предки каракалпаков, находившихся в составе кунгратов, изначально жили на берегах Сырдарьи. По утверждению Б. Х. Кармышевой, в ходе переселения большая часть каракалпаков перебралась в Зарафшанскую долину (Джамбай), меньшая — в сторону Коканда. 250 лет назад человек по имени Алтынбаш из переселившихся в Зарафшан каракалпаков, отделился вместе со своими тремя (по некоторым сведениям, с шестью) братьями и поначалу поселился в местности Пачкамар Гузарской степи, а затем в конце XVIII в. обосновался в Хомкане и Киршаке [8].
Кунграты рода воктамгали жили в Шерабадском, оазисе, на берегах Амударьи вблизи Термеза, в низовьях Сурхандарьи и бассейне реки Каратаг.
Кунграты Камашинского тумана называют себя «кунгратами шестидесяти шести ата» (ата — отец, род). Когда-то в этих местах обосновались 20 хозяйств — представителей небольших родов, на которые делился крупный род коштамгали и стали жить на землях бывшего колхоза Кокбулак Камашинского тумана. Камашинские кунграты происходили из таких родов, как бармак, каракасмак, замбури, которые в свою очередь делились на группы — кал, бешкалтак, калла, мос, кала б ў з, джуз, ит, тери, зиджак. Они считают себя переселенцами из Чашмаи Хазыр, расположенного на горе Байсун.
Кроме того, имеются сведения о переселении кунгратов Южного Узбекистана из Хорезмкого оазиса и с низовьев Сырдарьи. Хотя и существуют утверждения, что эти кунграты находятся в родстве с казахскими кунгратами, в их генеалогиях почти не встречаются идентичные названия родов. В генеалогии кунгратов Южного Узбекистана присутствует множество названий не являющихся кунгратами каракалпакских родов из казахских джузов, т. е. некоторых родов, вошедших в состав узбеков.
Среди кунгратских родов Мавенраннахра были четыре основных племени Нуратинских туркмен — конжигали, айтамгали, богажели, козоёкли (не считая второстепенных по значимости — коштамгали, беш бола, кара , туркмен, тупар ) [17]. Вышеупомянутые рода могли входить в состав узбекских племен, живших в дельте Сырдарьи [7, 28]. Среди кунгратов, вошедших в состав казахов, этих родов нет [17]. Однако некоторые из них встречаются в составе других казахских племён. Так, род конжигали вошел в состав казахского племени аргин [16].
Рассматривая места расселения кунгратов до середины ХХ в., следует отметить, что представители рода воктамгали, в основном, жили в ряде кишлаков Шерабадского оазиса, низовьях Сурхана, долине Амударьи, в окрестностях Термеза, дельте Каратагдарьи, среднем течении Шерабаддарьи, на восточных склонах Кугитанга. Кугитангские хатаки назывались « қир ўзбеклари » или попросту «қ ирлар » ( «қ ир — возвышенность, холмистая степь» )
Кунграты рода коштамгали обосновались в среднем течении Шерабаддарьи (кишлак Калламазар), бассейне реки Киркаш и Хомкане, в кишлаках Дукхона, Алмат, Карабатыр, Чукмазар, Кызылсай, Куйик, Исырык, Толли, Чит, Ёнгокли, Бакырчи, Теракли, Найман, Етимтаг, Коштамгали, Кызылджар в бассейне рек Малая и Большая Урадарья, а также в кишлаке Шураб на северном склоне Кугитанга Шерабадского оазиса, в кишлаке Мавлиш вблизи перевала Чакчак и на территории современного Алтынсайского тумана. Род конжигали распространился по территории от Шерабадского оазиса до Джаркургана, а также от Сурхандарьи до горной гряды Бабатаг, в окрестностях Термеза и на землях современного Дехканабадского тумана (Кашкадарьинский оазис). Айнли жили в Шерабадском оазисе, в западной части дельты Кугитангдарьи, на юго-востоке Кашкадарьинской области, восточных склонах горной гряды Кугитанг. Представители рода тортувли, в основном, распространились по территории бывшего Байсунского бекства, т. е. от Шерабаддарьи (Дербент) на западе до Сурхандарьи (Кумкурган) на востоке, от долины реки Хал қ аёр на севере до границ Шерабадского бекства.
Хозяйственные особенности кунгратов и трансформация их этнокультурной идентичности
В разные исторические периоды характерное для кунгратов скотоводство развивалось в соответствии с социально-экономическими и политическими процессами.
Хотя пастбищные земли делились на такие природно-географические зоны, как равнины, степи, склоны гор и высокогорье, кунгратам — переселенцам из Бухары для выпаса овец и коз были выделены непригодные для земледелия участки в степной и горной зонах. По этой причине до начала ХХ в. кунграты относительно меньше занимались земледелием, в частности, поливным земледелием. В их хозяйственной жизни, в основном, было развито животноводство, в том числе овцеводство. Они даже вывели новую породу, которая называлась « кўнғирот қўй » («кунгратский баран»).
Большое значение в хозяйстве кунгратов имело коневодство. Это занятие требовало затраты огромных усилий, поэтому у них существовала пословица «Отнинг усти — бе хишт , оғзи — дузах » [20] , («букв: верх лошади — рай, а рот — ад»). По масти лошади и внешнему состоянию они определяли её сильные и слабые качества. Выносливая красивая лошадь называлась «астон байтари». Кунгратские рода использовали лошадей в качестве верхового и вьючного животного, при молотьбе пшеницы, в маслобойне, конно-спортивных состязаниях, в том числе и к ў пкари (улак) 1 .
В 70-х гг. ХХ в. в результате освоения Шерабадской и Каршинской степей кунграты, традиционной хозяйственной деятельностью которых являлось животноводство, были вынуждены покинуть места своего исконного проживания и принудительно переселены в новые колхозы и совхозы, созданные в степной зоне. Отныне их основным занятием стало земледелие. В Нишанском районе Кашкадарьинской области и Шерабадском районе Сурхандарьинской области был создан ряд колхозов и совхозов. Несомненно, это сыграло огромную роль в коренном изменении образа жизни и хозяйственной деятельности, а также трансформации этнокультурной идентичности кунгратов. Несмотря на это местные кунграты полностью не отказались от своего исконного занятия, продолжая выращивать скот в своем личном хозяйстве. Таким образом, произошел переход от одного типа хозяйствования к другому, т. е. от пастбищного животноводства к домашнему.
Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что переход кунгратов Южного Узбекистана от традиционной хозяйственной деятельности к поливному земледелию происходил в результате политических и экономических процессов. Это, в свою очередь, стало причиной трансформации образа жизни, быта, культуры, мировоззрения и, самое важное, этнической идентичности кунгратского субэтносаНачиная с 60-х гг. ХХ в. в Сурхандарьинской области в связи с освоением новых земель население, проживающее в горной и холмистой местности, было переселено в нижние районы. Полуоседлые кунгратские рода перешли к оседлому образу жизни. В связи с усилением внутренней миграции большинство родов, проживающих в южном Сурханском оазисе изучаемого региона, стали жить в смешанном виде. В 70-х гг. ХХ в. кашкадарьинские кунграты из Дехканабадского района переселились в Нишанский район.
В процессе исследования кунгратов в целях выявления причин сохранения их этнической самобытности и факторов (политических и культурных), оказавших влияние на трансформацию их этнической, хозяйственной и культурной идентичности, был проведен социологический опрос в двух географических зонах Южного Узбекистана — горной (Дехканабадский туман Кашкадарьинского вилоята) и степной (Нишанский туман Кашкадарьинского вилоята). В социологическом опросе участвовало 75 респондентов (57 мужчин 18 женщин).
На вопрос «Важно ли для вас знать, к какому роду принадлежите? “ из 75 респондентов 54 человека ответили утвердительно, 7 человек сказали «не обязательно, но хорошо было бы знать» и 6 респондентов — «нет необходимости. Для меня важно быть гражданином Республики Узбекистан и представителем своей нации». При этом 8 человек дали ответ «затрудняюсь сказать». Без сомнения, из вышесказанного следует, что у кунгратов и сегодня достаточно сильным является самоощущение принадлежности к одному роду.
Для более глубокого изучения проблемы этнической идентичности кунгратов, в ходе опроса респондентам был задан вопрос «что для вас означает быть представителем рода кунгратов?» . 37,1 % нишанских и 35 % дехканабадских кунгратов отметили «единство культуры и образа жизни». Наименьшее число респондентов, т. е. 2,9 % нишанских и 2,4 % дехканабадских кунгратов дали ответ «самосознание». Также 2,9 % н ишанских представителей высказали своё мнение: «в объединении в рамках одного рода» 2 .
Таким образом, можно утверждать, что быть представителем кунгратского рода означает большей частью общность культуры и образа жизни. Без сомнения, общность культуры в современной этнологии считается одним из важных факторов определения идентичности. Важные признаки формирования основы происхождения культуры, в частности этнической культуры, связаны с возникновением группы людей, объединенных в рамках определенных общих интересов. Такие потребности важны тем, что в них нашли отражение общие для данной общины интересы, которые происходят из индивидуальных интересов членов этой общины. В свою очередь, подобные потребности отражают в себе межличностные интересы, вернее устремления людей, объединённых единой целью или в рамках одной родословной, поэтому они могут быть удовлетворены лишь общими усилиями всей общины.
В целях выявления роли феномена родства или понятия нации в самосознании кунгратов в ходе опроса нами был поставлен вопрос: «Скажите кем бы себя считаете? Кунгратом или узбеком? Что для вас важнее?». 57 (76 %) ответивших уверены, что для них «Быть кунгратом и узбеком имеет равное значение, т. к. понятия национальности и родства взаимосвязаны». 10 человек (13,33 %) дали ответ: «Прежде всего я считаю себя кунгратом, потому что через осознание себя кунгратом я знаю своих предков». 3 человека (4 %) считают, что для них «важнее название национальности чем рода, т. е. осознание себя узбеком». 5 респондентов (6,67 %) ответили «не знаю» 3 .
Анализируя ответы по районам, можно сказать, что для 85 % дехканабадских и 65,7 % нишанских респондентов «Одинаковое значение имеет быть и узбеком, и кунгратом, потому что эти понятия взаимосвязаны». Интересно то, что по сравнению с дехканабадскими жителями среди нишанских большее число, т. е. 22,9 % считают себя прежде всего кунгратами, поскольку это позволяет им знать своих предков. Лишь 5 % дехканабадцев от общего числа опрошенных ответили также.
Обычно при исследовании этнокультурной идентичности важное значение имеют влияющие на язык, культуру и хозяйственную деятельность интеграционные и трансформационные процессы. Узбеки-кунграты южного региона Узбекистана в основном говорят на «жекающем» кипчакском говоре узбекского языка. В процессе исследования респондентам был задан вопрос «В какой степени вы знаете кипчакский, (т. е. «жекающий») говор, являющийся диалектом местных кунгратов?», на который 90,67 % опрошенных ответили, что знают очень хорошо. Именно эти данные свидетельствуют о том, что до настоящего времени в этническом самосознании превалирующее значение имеет местное наречие кунгратов.
Сведения, полученные в ходе заполнения анкеты опроса, позволяют узнать, что среди населения равнинной части Кашкадарьинского оазиса, где в смешанном виде живут представители разных этносов, почти не ощущаются местнические и родообщинные отношения, тогда как среди горных кунгратов такие отношения существуют до сих пор, имея важное значение, в основном, лишь при проведении семейных и общинных мероприятий. 6 % респондентов по этому поводу дали ответ «затрудняюсь сказать». Анализируя ответы респондентов на основе гендерных принципов приходим к выводу, что среди женщин относительно сильнее выражена восприимчивость к кровно-родственным отношениям, 41 % из них «постоянно» и 23,3 % «временами» ощущают «такое влияние».
Чрезвычайно важным считается выявление отношения респондентов к истории, культуре и духовному наследию в национальном самосознании. Такое отношение можно определить путем изучения стремления кунгратов региона знать свою родословную, историю края, культуру своего рода и народа в целом.
Происходившие в ХХ в. политические, экономические и социальные перемены неизбежно повлекли за собой трансформацию образа жизни кунгратов, которые от пастбищного животноводства перешли к домашнему. В этом контексте необходимо сказать, что в советское время в развитии животноводства произошло коренное преобразование — от частной собственности к общественной.
Система хозяйствования, основанная на общественной собственности, нанесла урон животноводству, в котором существовал комплекс правил, ставший на протяжении веков традицией. Этот комплекс формировался на основе семейно-родственных и родообщинных отношений. В ходе социологического изучения трансформации этнокультурной идентичности и, в целом, в процессе исследования стало ясно, что среди проживающих в равнинной местности изучаемого региона этносов почти не наблюдаются местнические и родоплеменные отношения, тогда как среди кунгратов горных районов они проявляются весьма отчётливо, особенно в ходе их семейных и общинных мероприятий.
Результате этносоциологических исследований, проведённых среди кунгратов, проживающих в Кашкадарьинской области стало ясно, что самовосприятие себя как представителя кунгратского рода больше связано с общностью в культуре и образе жизни. Возникновение культуры, в том числе основы этнической культуры и формирования её главных признаков связано с появлением группы людей, объединённых определёнными общими интересами. Подобные потребности важны тем, что в них отражены общие для данной общины интересы, в сущности происходящие из индивидуальных интересов её членов. В свою очередь, в таких потребностях находят отражение своего рода межличностные интересы, в частности, интересы людей, объединенных одной целью или в рамках одного рода. Возможность удовлетворения подобных потребностей общими усилиями всей общины изучена на конкретном примере кунгратов Южного Узбекистана. Также в процессе исследования нашёл подтверждение тот факт, что среди кунгратов Кашкадарьинского оазиса, проживающих наряду с другими этносами в равнинной местности, практически не ощущаются проявления местничества и родообщинних отношений, тогда как среди горных кунгратов такие отношения существуют и поныне, имея важное значение, в основном, в ходе семейных и общинных мероприятий.
Leonid Pavlovic Potapovs Materialien zur Kulturgechte der Uzbeken aus Jahren 1928-1930 Mit begltitenden Worten des Sammlers heraugegeben und eingeleitet von Jakob Taube. Harrassowits Verlag. – Wiesbaden, 1995.
Mongolica: К 75-летию «Сокровенного сказания». – М., 1993.
Дониёров Х. Ўзбек номномаси. – Қарши: Насаф, 1993.
Дониёров Х. Ўзбек халқининг шажара ва шевалари. – Тошкент, 1968. – Б. 18.
Дониёров Х. Ўзбекистон топонимларининг изоҳли луғати. – Тошкент, 1988;
Задыхина К.Л. Узбеки дельты Аму-Дарьи // ТХАЭЭ. – М., 1952. Т. I. – С. 338-339.
Кармышева Б.Х. К этнической истории туркмен Среднеазиатского междуречья // Туркмены в Среднеазиатском междуречье. – Ашхабад, 1989. – С. 20;
Кармышева Б.Х. Очерки этнической истории южных районов Таджикистана и Узбекистана – М.: Наука, 1976.
Кубаков К. О некоторых родоплеменных группах узбеков верхней Кашкадарьи (вторая половина XIX – начало ХХ в.) // Этнографическое изучение культуры и быта узбекского народа. – Ташкент, 1972. – С. 13-16.
Қаюмов А.Р. XIX – XX аср бошларида этник жараёнларнинг баъзи хусусиятлари (Ўзбек ҳалқи этник тарихига оид мулоҳазалар) // Марказий осиёда анъанавий ва замонавий этномаданий жараёнлар. – Тошкент, 2005. 1-қисм. – Б. 44-52;
Қаюмов А.Р. Ўзбекистон этномаданий муҳитида «қатағон» этноси // Ўзбекистон этнологияси: янгича қарашлар ва назарий-методологик ёндашувлар. – Тошкент, 2004. – Б. 115-119;
Қаюмов А.Р. Шеробод воҳаси аҳолиси (XIX – XX аср бошлари) // ОНУ. – Ташкент, 1998. – № 3. – Б. 34-39;
Қаюмов А.Р.. Этническая ситуация на территории Южного Узбекистана в XIX – начале ХХ века (по материалам Сурхан-Шерабадской долины).: Афтореф. дис. … канд. ист. наук. – Ташкент, 2011.
Маев Н.А. Очерки Гиссарского края // МСТК. – СПб., 1879. Вып. V.
Маев Н.А. Очерки горных бекств Бухарского ханства // МСТК. – СПб., 1879. Вып. V;
Маликов А.М. Узбеки группы кунграт долины Зарафшана в XIX – начале ХХ в. – Самарканд, 2007.
Мошкова В.Г. Некоторые общие элементы в родоплеменном составе узбеков, каракалпаков и туркмен // Труды института истории и археологии. Т.2. Материалы по археологии и этнографии Узбекистана. – Ташкент, 1950. – С. 154.
Нафасав Т. Топонимы Кашкадарьинской области // АКД. – Ташкент, 1968;
Нафасов Т. Этномаданий жараёнларда этнонимларнинг ўрни // Этнос ва маданият: анъанавийлик ва замонавийлик. «Академик Карим Шониёзов ўқишлари» туркумида этнологларнинг V республика илмий конференцияси материаллари. – Тошкент, 2009. – Б. 87-91.
Полевые записи. Кишлак Ак-Курган Шерабадского тумана Сурхандарьинского вилоята. 2010 г.
Потанов Л.П. Материалы по семейно-родовому строю у узбеков «Кунград» // Научная мысль. – Ташкент-Самарканд, 1930. – № 1. – С. 35-57.
Рассадин В.И. Тюркские элементы в языке «сокровенного сказания монголов» // «Тайная истории монголов»: источниковедение, филология, история. – Новосибирск, 1995. – С. 122-145;
Рашид ад-Дин. Сборник летописей. – М.-Л.: АН СССР, 1952. Т. 1. Книга 1.
Ситняковский Н.Ф. К генеалогической таблице узбекского рода кунград // ИТОРГО. – Ташкент, 1907. Т.7.
Сокровенное сказание монголов / Перевод С.А. Козина. – Улан-Удэ, 1990;
Турсунов С. ва бошқ. Сурхондарё тарихи. – Тошкент: Шарқ, 2004.
Шаниязов К.Ш. К этнической истории узбекского народа (историко-этнографические исследования на материалах кипчакского компонента). – Ташкент, 1947;
Шаниязов К.Ш. Некоторые вопросы этнической динамики и этнических связей узбеков в XIV – XVII вв. // Материалы к этнической истории населения Средней Азии. – Ташкент, 1986. – С. 92.
Шаниязов К.Ш. Узбеки-карлуки: Историко-этнографический очерк. – Ташкент, 1964;
Шониёзов К. Ўзбек халқи шаклланиш жараёнининг айрим масалалари // ОНУ. – Ташкент, 1996. – № 6. – Б. 79-87;
Шониёзов К. Ўзбек ҳалқи этногенезининг айрим назарий масалалари // ОНУ. – Ташкент, 1998. – № 6. – Б. 31-44;
Шониёзов К. Ўзбек ҳалқининг шаклланиш жараёни. – Тошкент: Шарқ, 2011.
1 Кўпкари является древним конно-спортивным состязанием и, как утверждается в некоторых источниках, восходит корнями ко временам Огузхана. В те времена эта игра носила название « кўкбўри ». И в наши дни у некоторых туркменских племён эта игра называется « кўк бўри ». См.: Жўраев М.Кўпкарими ёки кўкбўри? // Халқ сўзи . 1993 , 10 март .
2 Результаты этносоциологического опроса. Дехканабадский и Нишанский туманы Кашкадарьинского вилоята. 2011 г.