Нас любят так, что молнии сверкают, и даже звезды сыпятся с небес!
20 октября - день военного связистаХочется от души поздравить всех, причастных к этому замечательному празднику! Сам я радиотелефонист, хотя доводилось и со спутниковой связью работать, и с катушкой побегать =)Ну и традиционный тост всех связистов: "За связь без брака!"
Кто е*ётся в дождь и грязь?!
начальник радиорелейки р-414-3 тут и присоединяется к поздравлениям)
Летом в Питере зашел в Музей артиллерии и войск связи. Там столик поставили, на нем ключ и динамик. Попросил уступить какого-то мелкого, который азбуку морзе со стенда разглядывал и попискивал ключом, сел. и полилась песня. С испугу весь алфавит вспомнил. аж глаза от удовольствия от звуков закрыл и чуть не как кот замурчал. Ностальгия. )
С праздником мужики! Приветы подразделениям ШАС и ЗАС, роты КП, в/ч 41013.
Ещё мы постоянно такую песню пели. Оказывается Визбор стихи писал.
Насколько я понимаю, многие её пели?
По горам, горам лесистым,
По полям родной земли
Мы, военные связисты,
Много трудных верст прошли.
Связисты не уронят честь свою -
Она добыта в яростном бою,
Ее добыли смелые сердца -
Она ведет к победе до конца.
Землю холода сковали,
С севера пурга неслась,
Много мы с тобой, товарищ,
Сил вложили в эту связь.
Связисты не уронят честь свою -
Она добыта в яростном бою,
Ее добыли смелые сердца -
Она ведет к победе до конца.
Hад палаткой бились ветры,
Hо, спустясь с большой горы,
Ты на много километров
Уходил искать обрыв.
Связисты не уронят честь свою -
Она добыта в яростном бою,
Ее добыли смелые сердца -
Она ведет к победе до конца.
Вот высокую антенну
Месяц серебрит лучом,
И радист в ночную смену
Hаклонился над ключом.
Связисты не уронят честь свою -
Она добыта в яростном бою,
Ее добыли смелые сердца -
Она ведет к победе до конца.
По горам, горам лесистым,
По полям родной земли
Мы, военные связисты,
Много трудных верст прошли.
Связисты не уронят честь свою -
Она добыта в яростном бою,
Ее добыли смелые сердца -
Она ведет к победе до конца.
Жопа в мыле морда в грязи, значит рядом узел связи.
Начальник радиостанций средней и малой мощности. Как же давно это было. Служба была ламповой в прямом смысле этого слова. ))
Механик-радист Р-166 присоединяется к поздравлениям.
Мужики, с праздником!
В/ч 83531, в/ч 28331 пламенный привет! :)
Пускай твердят про нашу связь,
Она, мол, в дождь,
Она, мол, в грязь,
Она с катушкой на спине,
Хоть по зиме, хоть по весне.
А мы не унываем,
Нас гнут, а мы крепчаем.
Ведь мы прекрасно знаем,
Зачем и для чего
Бог создал связь на свете,
Жизнь облегчив нам этим,
А за слова ответим,
Поверьте, если что.
А ты связист, а ты связист,
Пусть не плечист, пусть неказист,
Но без тебя, но без тебя
Оглохнет матушка Земля.
А мы не унываем,
Звоним, лудим, паяем
И даже выпиваем,
Но здесь есть свой расчет -
Чтоб раны не болели,
Чтоб души не старели
Ведь лишь в здоровом теле
Здоровый дух живет.
А ну давай, а ну давай,
За связь без брака наливай,
Пусть твердо знает вся страна
Связистов наших имена.
Так выпьем за связистов,
Чтоб был их путь тернистый
В эфире без помех,
Чтоб вволю пили, ели,
Могли, когда хотели,
А в каждом новом деле
Кураж был и успех!
"Лучшая похвала для любого связиста на учениях - это когда про связь на итогах учений не вспоминают вообще, это значит что связисты сработали идеально" (с) Комбат 2 ПУС п/п-к Храмцов С.А.в/ч 19293, Беларусь, г. Борисов с праздником Вас. Механик-телеграфист ЗАС, П-238. ДМБ 27.11.2015г.
вы охренели тут без нее сидеть?с праздником.
Первая бригада связи 55338. С праздником!
п-190, п-209, отдельный привет ЛАЗистам)
Механик-радиотелефонист Р-166. С праздником!)))))29202)))
в/ч 74306 Поздравляю всех!
Р-155а, желаю отсутствия НРВ=)
30616 УБС Ковров с вами товарищи
с вами старший радиотелефонист Р-161-5 (просто полюс пятый) за Связь!!
Я не увидел Р-140? Их уже нет в армии? Монголия 82-84. Налайха, Чойболсон, Сайн-Шанд.
жжж= Старший радиотелеграфист, Р-166.
Привет ВК СибГУТИ)
С праздником! в/ч 42731
Мои поздравления мужики. п.Каменка 138-я ОМСБр в/ч 02511
Друг связист, а ещё повар (20 октября - международный день повара), а ещё у него день рождения сегодня))
Поздравляю в/ч 41516 и в/ч 28916-5!
Всех с праздником.
Батальон Связи в\ч 20634. С праздником братья!
Класс. Только, если бы я доучился на связиста, то меня тоже можно было бы поздравить (((, а так из-за одного урода, который был министром обороны, в 2010 году этого учебного заведения не стало(((
Дежурный по связи в/ч 30986 присоединяется)
С праздником! в/ч 74173
Петродворец, Старый Петергоф. Взвод связи - Линейный надсмотрщик.
Отличная песня как по мне.
комод ЗАС до сих пор помню как ключи набирать!
с праздником товарищи. )
кто е. тся в дождь и грязь? - наша доблестная связь!
когда нет дождя и грязи, все е. тся, кроме связи!
Всех с праздником от 741 центра связи Северного флота!
"За вас, за нас и за узел ЗАС"
в/ч 40105, Североморск
Кто был связан (связью) с 31 Арсеналом огромный привет! Частей было несколько ,но все кто был там все ребята отличные. Привет вам ребят!
Чем быстрее бежишь, тем легче катушка.
Несколько лет в военной спецсвязи отслужил) УРА, товарищи!
Присоединяюсь. Водитель-электрик Р-409, А-1214, ЛКБЗ
Придется сегодня нажраться=\
в\ч 93486(сейчас в\ч 40444) ОБС АСУ и РТО 2009-2010. С праздником ,мужики.
Ребята, с севера есть кто? Батальон связи вч 99710 передает всем привет и присоединяется к поздравлениям!! ))
Пока ещё водитель Р-419 мп, с праздником.
с праздником, связисты!
ПУС В/Ч 40129 2013-2014 (весна-весна)
С праздником Краснознаменный узел связи Черноморского Флота и всех военных связистов!
12633, мл. с-т, начальник радиостанции ПАР-10С, всех с праздником!
Рота связи в/ч 31963 присоединяется к поздравлениям! дмб 1999 :)
С нашим праздником, коллеги!НИЦ ВАС
Механик отделения взвода дальней связи, присоединяется к поздравлениям!
Морда в пыли, жопа в грязи!
Механик-телефонист П244ТМ в/ч 41516 в последствии начальник электропитающей станции в/ч 54096 присоединяется к поздравлениям. Ура, товарищи!
С Гатчино есть кто?
Ессен несет сено
С Днём военного связиста!
Всех военнослужащих ( действующих или в запасе), гражданский персонал, бойцов - срочников с профессиональным праздником! И чтобы не было войны!
Дембель из Польши
Готовиться к «дембелю» начинали рано. Прежде всего нужно было иметь дембельский чемодан. Я купил в городе хороший чемодан за 200 злотых, покрасил его молотковой эмалью, которую надо было сушить при высокой температуре. Вот и сох он у меня на чердаке несколько месяцев. Позже я нарисовал на нем гербы польских городов. В чемодане должен быть дембельский альбом - фото, стихи, байки и т.д. , «подарки» родным и близким, сменное белье, сухой паек. Помню, стихи мне написал один сержант из Дербента про свой город и рядовой белорус про белорусские дали и красивую девушку. Далее нужно было подготовить сапоги. Их гладили очень горячим утюгом с кремом. После такой вонючей процедуры, они блестели как лакированные. Потом надо было сделать правильно «гармошку». Это делали «спецы», их мастерство передавалось «по наследству». Особо дотошные делали каблуки из танковой резины, твердой как камень, немного делали каблук выше и сводили на небольшой конус. Далее – погоны из пластика, обтянутые сукном, знаки отличия на груди (чем больше, тем лучше) с белой оторочкой из пластика, новый ремень со специально обработанной бляхой, отполированной до зеркального блеска. Обязательно - хорошие носки. Чтобы брюки всегда сидели хорошо, приобретали подтяжки и подшивали широкую малиновую лямку под ступни ног. Парадный китель украшался подворотничком из красного бархата с белоснежной оторочкой из изоляции провода. Ее снимали в горячей воде, она размягчалась и провод легко вынимался. Когда воротник расстегивался, бархат был всем виден. Это был знак дембеля. Летом – фуражка с кокардой, зимой - новая шапка (желательно офицерская), новый бушлат или шинель. И почему-то обязательно зажигалка в виде пистолета. Ее делали сами из латуни и эбонита и вставляли в корпус готовую прямоугольную зажигалку. Я тоже себе сделал такую зажигалку. Гравер – поляк что-то писал на ней, а другой поляк – хромировал. Эти операции делались в городе у «прикормленных» мастеров. Они это делали каждый год для новой волны «дембелей». За все надо было платить, но цены были доступными. Расставание с коллективом части было грустным и одновременно будничным. Командир поблагодарил за службу и пожелал успехов на гражданке. От Вроцлава (место моей службы) до Бреста в поезде все были трезвые и возбужденные, никому не хотелось возвращаться в часть при нарушении «сухого закона». В Бресте я получил небольшие деньги – 130 рублей. Эта сумма накопилась за службу на должности начальника станции. Путь мой лежал в Киев, откуда я призывался.
А что можно сказать о наших «боевых» параметрах как защитников? Откровенно говоря, стрелки из нас были никакие. Служил я в войсках связи. Несколько выстрелов из автомата за год - это просто смешно для нормальной подготовки. Так что если в кино увидите стрелков, которые не могут поразить цель с близкого расстояния из автомата - это про нас. А было это в далеком 1969 году.
Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 13: "Сбежал из роты на узел связи. Коллектив изменил отношение. Скоро домой"
Март, 2020 год. С лета по конец осени 2019 года я служил в учебке войск связи, после чего перевелся в другую часть, где через некоторое время меня начали ставить дежурным по роте. Дежурных безумно сильно напрягали, скидывая на них абсолютно все негативные ситуации в роте. Мне это совершенно не нравилось, а последней каплей стал случай, когда такой же как и я дежурный-срочник из соседней роты ночью не заметил, что у спящего солдата начался какой-то приступ, в результате чего в 3 часа ночи подорвали начальника медпункта и прочих причастных, которые тут же предъявили дежурному, что ему — пи*дец.
К счастью, всё закончилось хорошо — срочника с приступом увезли в госпиталь, из которого он вернулся меньше, чем через неделю, от дежурного отстали, но неприятный осадочек остался. До дома мне оставалось 100 дней, и совершенно не хотелось провести их в местах еще более отдаленных, чем армия. Я решил, что надо действовать.
На территории нашей части функционировал узел связи. Помимо секретных задач, о которых простому смертному известно не было, военнослужащие с узла обеспечивали связь внутри части — сидели вот за такой махиной
под названием "коммутатор" и соединяли одних звонящих абонентов с другими.
"Узловые" — так в нашем обиходе называли тех, кто служит на узле, были внесены в личный состав какой-либо роты лишь формально: в казарме они появлялись только для того, чтобы поспать после дежурства, ни к каким мероприятиям они не привлекались. В остальное же время они целиком и полностью "работали" на узле связи.
В коллективе роты у меня были очень хорошие отношения практически со всеми. В том числе и с одним парнем, который служил на узле — периодически мы с ним общались, когда он возвращался с дежурств. От него я и узнал, что сейчас (конец марта) у начальника узла постоянные конфликты с одним из телефонистов, и что он хотел бы этого телефониста заменить. Понимая, что вот он — шанс, я попросил моего кореша с узла поговорить с начальником и как-нибудь намекнуть, что в роте есть солдат, который желает попасть на узел.
Где то 27-28 марта командир роты объявил построение. Рота построилась. Тут же он называет мою фамилию и доводит, что послезавтра я иду на узел связи и продолжаю свою службу там. В одну секунду ко мне повернулись все 50 человек личного состава, и взглядами, полными удивления, недоумения и нарастающего презрения пронзили меня. Да, "узловых" в нашей части не особо любили, так как считали, что у них на узле жесткий про*б, и что пока обычные солдаты втухают в роте, пацаны с узла кайфуют и спят.
И они были бы полностью правы, если бы не дикий начальник узла, который отличался своим жестким и требовательным характером. Я достаточно сильно боялся, что не понравлюсь ему, как нынешний телефонист, но поехать на гауптвахту или в дизбат из-за малолетнего не особо умного солдата, который сотворит дичь во время моего дежурства, боялся еще больше.
После смены "увольняемого" телефониста я пришел на узел, познакомился с начальником узла (старшим прапорщиком) и сразу же заступил на суточное дежурство.
Телефонистов было всего двое. Возможно, это связано с тем, что срочников в нашей части было не очень много, а тут и так уже двоих на коммутатор забрали.
Представим, что сегодня я заступаю на дежурство. Ночь я сплю в казарме, в 6:30 был подъем, завтрак, и до развода, который был в 9:00, я прихожу на узел. Сменщик, который ночью сидел на коммутаторе, отправляется на прием пищи. Возвращается также до начала развода, как правило, к этому времени уже приходит начальник узла связи (НУС).
НУС разводы не посещал, поэтому в 9:00 у нас было свое построение внутри узла, где происходила смена дежурства, и старый наряд отправлялся спать. Спали с 9:00 до 13:00. Шли на обед, после чего подменяли меня, пока на обед иду я, и, после моего возвращения, шли обратно в казарму, спать до 16:00.
В 16:00 свободная смена приходила на узел, выполняя различные поручения НУС. Ближе к ужину он уходил домой, свободная смена принимала пищу, подменяла нас (употребляю во множественном числе, так как помимо телефонистов на узле были еще люди) и отправлялась ночевать в казарму, а я, в свою очередь, досиживал свое дежурство до 9 утра.
К утру ты, особенно если не особо подремал ночью, в полуовощном состоянии идешь есть (кстати, неплохо так бодрило, ощущалось, что можно отсидеть еще одну смену), после чего сменяешься и идешь спать.
НО! Вся загвоздка в том, что как я уже говорил, начальник у нас был дикий, и не всегда отпускал спать тех, кто в этот день сменился. Часто мы вместо положенного сна занимались какими-либо его поручениями, отсыпаясь только ночью. Зато вкусил это прекрасное чувство, когда ложишься на кровать после того, как почти двое суток не принимал горизонтальное положение.
Более подробно про службу на узле я выпустил целых 3 отдельных поста: 1, 2 и 3.
Время шло. Апрель прошел достаточно быстро, на узле я уже стал "своим пацаном", начальнику в целом я понравился. А вот с ротой начались проблемы. Понятно, что я с ними практически не контактировал, но те презренные взгляды, которые появились в день объявления о том, что я ухожу на узел, стали преследовать меня постоянно. Еще позже я выяснил, что предвзятое отношения к узловым не только у срочников, но еще и у офицеров и прапорщиков. Все почему-то считали, что мы совсем ничем не занимаемся, а только лишь "вставляем проводки".
Но после того, как наш прапор начал словесно уничтожать нас за какие-то косяки на глазах у нескольких рот, отношение немного изменилось в лучшую сторону. Что уж там говорить: в некоторые моменты я жалел, что пошел на узел, но воспоминания о сумасшедшей ответственности дежурного отрезвляли меня. Сейчас я считаю, что сделал правильный выбор.
К лету всё нормализовалось — практически у всех, в том числе и у меня, до демобилизации оставалось пару недель, "узловых" почти все полюбили, прапор-начальник особо не зверствовал. Дом ощущался всё сильнее уже не с каждым днем, а с каждым часом.
Но просто так уйти из армии нельзя. Нужно провести целый ряд мероприятий, чтобы со спокойной душой покинуть место службы в срок и со спокойной душой. Об этом — в следующей, заключительной (наконец-то!) истории.
Спасибо за внимание! Понимаю, что уже всех замучил, но эта история — предпоследняя, так что Пикабу осталось совсем чуть-чуть потерпеть мои похождения.
Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 11: "Скрываюсь от нарядов в Камазе. Дикий медпункт"
После моего фиаско в первом наряде дежурным по роте, о котором я рассказывал в предыдущей истории (полное содержание всех частей — в конце этого поста), от меня отстали где-то на неделю. Начался период учебных тревог, дежурные должны были оперативно выдавать оружие, поэтому мне сказали, мол — отдыхай. За это время я специально пошел дневальным в парк, надеясь, что дежурным меня больше не поставят. Но не тут-то было.
В конце января меня вызвал новый старшина, обрадовав меня тем, что я записан в завтрашний наряд. Дежурным по роте. Круто. Параллельно с этими событиями заболел другой срочник, который гонял дежурным, поэтому нас осталось всего три человека. Так началось самое напряженное время моей службы.
Я заступал в наряд, сдавал наряд, отдыхал сутки, потом снова заступал в наряд. И так по кругу. Раза три меня "снимал" с наряда бешеный дежурный по части, которому не нравился либо порядок, либо какой-то другой косяк, на который другие офицеры закрыли бы глаза. Старшина не давал спать днём, мотивируя это тем, что дневальные плохо навели порядок в казарме. Срабатывала типичная армейская цепочка: дежурного по роте, простите, е*ал кто-то из вышестоящих парней (дежурный по части, старшина, командир роты), а дежурный по роте должен был е*ать своих дневальных. Но, так как сейчас служат не два года, (когда дежурным ходил тот, кто отслужил год, а дневальными те, кто только-только пришел) а всего год, когда и дежурный, и дневальные с одного призыва, приходилось портить отношения с дневальными.
Вся эта головомойка мне очень не нравилась, а финальной точкой стала ситуация, когда в соседней роте ночью у срочника случился какой-то приступ: срочно подняли весь медпункт, в том числе и его начальника майора, который, прибежав среди ночи, заявил дежурному, что если сейчас что-то случится с этим срочником, дежурного отправят в дисбат.
Ситуация разрулилась — срочника доставили в госпиталь, и уже через дней десять в добром здравии его вернули в часть. Но начальник медпункта после это случая "сошел с ума". Видимо понимая, что на нём тоже немалая ответственность, он начал буквально ежедневно проводить различные "учения" с дежурными по роте, неустанно напоминая, что в случае чего — мы сразу уедем "отбывать срок". Финальной точкой стала ситуация, когда он хотел отправить нас в морг на вскрытие трупа, чтобы мы максимально "погрузились в ситуацию". Понимая всю абсурдность происходящего, а также то, что мне хотелось просто спокойно дослужить, я решил, что нужно как-то с этих нарядов сваливать. Помог случай.
В конце февраля начались учения, имитация реального полевого выхода, который должен был пройти летом. Ко мне подошел начальник моей аппаратной и сказал, что с 1 марта у нас начинаются "задания", и что в течение месяца я должен неотрывно находиться около станции. Так сказать: "боевое дежурство". В роте кроме меня этой станцией никто не владел, поэтому я понял, что вот он — шанс.
Мой прапорщик договорился со старшиной и командиром роты, что в ближайший месяц меня в наряды ставить не будут, они, со скрипом, меня отпустили.
Начались учения. На деле выяснилось, что "развертывать" станцию, то есть выводить наружу всё оборудование, нужно только один раз. Аппаратная должна была работать с 9 утра и где-то до 9 вечера, после чего мы просто убирали генератор и шли в роту спать. Начался мой самый райский период в армии:
— после завтрака я шел сразу к месту дислокации станции, на развод я не ходил;— так как станция уже была развернута, нам нужно было вдвоем с моим напарником вынести генератор, после чего все "работы" заканчивались, мы просто находились рядом;— рядом также располагались другие машины нашей части, которые не были задействованы в этих учениях. В одном из Камазов была открыта кабина, в которой мы и поселились на ближайший месяц;— поначалу мы просто там спали, потом раздобыли телефон, на котором пересмотрели кучу фильмов;— параллельно со всем этим нашли небольшой магазин неподалеку, поэтому параллельно с просмотром фильмов мы еще и обжирались всякими вкусностями;— нашему прапору было всё равно, он прекрасно знал, чем мы занимаемся, но его это не особо интересовало — главное, чтобы мы вовремя и по команде доставали и убирали генератор и стреляли ему сигареты;— под конец мне всё это надоело и я просто спал до обеда, после чего возвращался и спал до ужина.
Примерно в таком формате прошел целый месяц. Мы с напарником забрали из роты еще одного парня, у которого был мощный power bank, после чего наша жизнь в Камазе стала ну совсем безупречной. Но, как выяснилось позже, "призыв" этого парня к нам стал ошибкой.
Вечерами в казарме мы обсуждали, как прошел наш день. Основная масса пацанов была максимальной зае*анной, так как они, помимо своих станций, занимались еще и подготовкой полигона. Мы же, ввиду специфики нашей станции, находились вдали ото всех, и никто не знал, чем мы там на самом деле занимаемся. Никто, пока этот парнишка с павербанком не начал кичиться всем, что у нас на станции — максимальная халява.
Про*б любит тишину. Примерно такими аргументами я пытался убедить его, что не стоит всем об этом трындеть, что ты сам же их настраиваешь против себя, и что если об этом узнает командование роты — будет не очень хорошо. Но ему было всё равно. Видимо, уж очень хотелось самоутвердиться. А мои прогнозы сбылись.
В двадцатых числах марта меня опять вызывает к себе старшина. Вокруг да около не ходил, спросил в лоб — чем мы занимаемся на станции. Я начал рассказывать сказки о том, что мы постоянно контролируем сигнал, что следим за оборудованием, что ежедневно сворачиваем и разворачиваем антенны. Но, видимо, я его не особо убедил, потому что он начал жаловаться, что дежурных не хватает, и что было бы неплохо, если бы я вернулся.
Я продолжил лепить отмазки, связывая их с тем, что не знаю, когда задачи закончатся, и когда я смогу отойти от станции. На что старшина с улыбкой мне ответил о том, что он — знает, и что с апреля я снова начну ходить дежурным по роте. Пиз*ец.
За это время меня безумно "рассосало". До дома оставалось чуть меньше трех месяцев, и я совсем не хотел тратить свои нервные клетки на эти головомойные наряды, из-за которых еще и отсидеть можно лишний годик.
Я судорожно начал размышлять, как быть дальше. На тот момент дежурными ходили два-три человека, в основном даже два, через сутки. Понятно, что на меня прицеливались серьезно, потому что в таком режиме долго дежурить нельзя. В очередной раз мне помог случай.
Ранее я упоминал, что в роте со всеми поддерживал хорошие отношения. Был у меня хороший знакомый, который служил на узле связи — в казарму он приходил только для того, чтобы поспать после своего боевого дежурства. Во время учений он также присутствовал рядом с моей станцией — аппаратная узла связи работала в паре с нашей.
Разговорившись с ним я выяснил, что на узле сейчас проблемы с одним из телефонистов: он жестко тупил, косячил, и всё больше и больше переставал нравиться начальнику узла связи. До такой степени, что он мечтал его выгнать. Телефонист находился на узле связи через сутки, ни в какие наряды его ставить не могли, так как у него было, по сути, постоянное дежурство.
Я понял, что вот он — последний шанс, когда я могу спокойно дослужить оставшиеся дни. Парень, с которым я общался, в отличии от косячника-телефониста был в хороших отношениях с начальником узла. Я намекнул ему, что было бы неплохо, если бы он подкинул ему мысль о том, что есть парень, желающий прийти к ним новым телефонистом. Он мой намёк понял, и через некоторое время пообщался с начальником.
И я даже сейчас до сих пор думаю, не зря ли я это сделал. А там ещё и коронавирус объявился, в том числе и в армии. Об этом — в следующей части.
Спасибо за прочтение! Содержание предыдущих частей:
Часть 1: "Как я самовольно пришел в военкомат" — клик
Часть 2: "Отправка в войска, распределительный пункт" — клик
Часть 3: "Конвой до части на электричке и автобусе, вокзал и фастфуд" — клик
Часть 4: "Первый день в учебке, запреты и порядки, ограничение свободы" — клик
Часть 5: "Служба инструктором в учебке" — клик
Часть 6: "Как меня пытались забрать из учебки, но никак не могли это сделать" — клик
Часть 7: "Все-таки забрали из учебки, желание сбежать, днюха в поезде" — клик
Часть 8: "Как я в новую часть приехал, и как я охр*невал от происходящего" — клик
Часть 9: "Первые дни в части, где всем на всё пофиг. Новый год в армии" — клик
Часть 10: "Заступил в наряд дежурным по роте. Женская проверка из дивизии" — клик
ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 3: "Километры полёвки или как мы связь через себя проверяли"
Часть 1: "Начало службы на узле связи" — кликЧасть 2: "Сложности, с которыми пришлось столкнуться" — клик
Напомню, что летом 2019 года я начал служить в связисткой учебке, после окончания которой распределился в "боевую" войсковую часть, где впоследствии начал нести дежурства на местном узле связи в качестве телефониста. Дежурил я вот за этой бандурой под названием "коммутатор":
а 95% связи обеспечивалось посредством ТА-57
В предыдущих историях я рассказывал о том, в чем вообще мои дежурства заключались, сейчас же я хочу вспомнить некоторые интересные случаи, связанные со службой связистов в мирное время.
КИЛОМЕТРЫ ПОЛЁВКИ
Как я уже рассказывал в прошлых частях, начальником нашего узла связи был прапорщик. Настоящий Прапорщик, умещавший в себе абсолютно все стереотипы про это воинское звание.
Наша часть была полностью связисткая, то есть это не был какой-то отдельный небольшой взвод внутри крупной части, нет — часть полностью состояла из представителей военно-учетных специальностей связи. Именно поэтому по всей территории, а также частично за ее пределами валялось большое количество бесхозной и когда-то бывшей в употреблении полёвки, а если быть более точным — кабеля П-274.
В один прекрасный день наш Прапорщик, ведомый своими прапорскими инстинктами решил, что лишние запасы полёвки никогда лишними не будут. С тех пор каждый раз после того, как мы отдохнули (поспали с 9:00 до 12:00) после суточного дежурства, мы выходили на рейд по сбору брошенных кабелей по территории всей части. Была поставлена четкая задача — собрать катушку полёвки.
Наша команда из трех человек (я и еще двое парней из другой части узла) за месяц обошла всю часть вдоль и поперек и насобирала этой полёвки, наверное, километров двадцать. На картинке ниже микро-копия той катушки, что была у нас — её даже вдвоем можно было нести с трудом.
Казалось бы, задачка — ходи да ищи провода, да не тут-то было. Вся брошенная полёвка была сильно запутана, распутывание могло занять огромное количество времени. После того, как ты ее распутал, необходимо было убедиться в том, что на кабеле нет видимых повреждений. По-хорошему — каждый кусок необходимо было прозванивать, но, естественно, тапики нам никто не выделял, поэтому приходилось ограничиваться визуальным осмотром.
После этих процедур наступала самая сложная (для тех, кто вообще никогда этим не занимался) и важная — сращивание двух кусков провода. Это целое искусство воина-связиста, которому в соответствующих войсках даже посвящен отдельный норматив, выполняемый только посредством штык-ножа и изоленты. В нашем случае вместо штык-ножа были более приятные инструменты, например, кусачки-бокорезы, а вот с изолентой часто были напряги.
Устройство кабеля П-274 подробно изложено на картинке выше. При сращивании двух кабелей, необходимо было зачистить приблизительно по 10 сантиметров с каждого края, после чего осуществить ручное "соединение" стальных и медных жил: стальные завязать на узел, а медные обмотать вокруг них. В реальности это выглядело вот так:
Торчащие хвосты обрезаются, а место сращивания плотно обматывается изолентой.
Порой мы "читерили": например, бокорезами не всегда было удобно зачищать изоляцию, так как можно было переборщить, и вместе с изоляцией резануть и жилы, поэтому иногда мы пользовались зажигалкой — немножко плавим изоляцию, после чего она уже спокойно снимается пальцами. Однажды наш Прапор увидел этот читинг, после чего мы несколько дней избавлялись от изоляции кусачками для ногтей (спасибо, что не зубами).
Таким вот образом мы радовали нашего начальника узла связи, собрав всю существующую полёвку на свете. Как совсем скоро выяснилось — этим мы занимались не зря.
ПРИКАЗ КОМБАТАВесна, недалеко от нашей части сформировали полигон, в котором проходили учения перед реальными полями.
Время около 6 утра, я досиживаю своё дежурство, и тут раздается звонок городского телефона. Он в принципе звонит крайне редко, а в такое время тем более, поэтому я, сильно недоумевая, взял трубку:
— С полигоном меня соедини.
В утреннем замешательстве я сначала не понял, кто это вообще такой, а потом до меня дошло, что звонит наш комбат, которого посредством коммутатора необходимо соединить с полигоном (я уже рассказывал, что в коммутаторе была такая фишка, позволяющая соединять звонки с городского телефона с абонентами коммутатора).
Я понимаю, что мы эту связь вообще не делали, так как полигон только открылся, но также понимаю, что донести эту новость в таком формате — значит быть вые*анным, однако мой мозг ничего не смог придумать, и я именно так ему и доложил, мол, связи нет, мы её не делали. На что он, на моё удивление, максимально спокойно ответил, что ему нужно, чтобы через полчаса связь была — и бросил трубку.
Через 5 минут городской телефон звонит снова, в этот раз слышу злобный и сонный голос нашего Прапорщика, который сказал будить вторую смену, а всей нашей сменой идти на решение проблемы. Также он сказал, что связь с полигном уже была проложена какой-то ротой, но, видимо, там что-то навернулось, так как с полигона до коммутатора сигнал не доходит, поэтому нужно просто проверить линию.
Подорвав своих напарников и призвав на узел спящую смену, мы направились в путь. От полигона до части было километра два, и мы действительно нашли полёвку, которая уходила куда-то в поля — именно о ней говорил наш Прапор. Необходимо было выяснить, на каком участке кабеля начинаются проблемы. Это сделать оказалось несложно — та рота, которой доверили это задание, не заморачивалась, и соединяла куски полёвки. скотчем. Обычным канцелярским скотчем, еле как перемотав жилы под ним.
Разорвав первое "профессиональное" сращивание, нам нужно было понять, что хотя бы до этого места вызов доходит. Но у нас не было ТА-57, посредством которого мы могли в этом убедиться, прозвонив линию. Так как время поджимало, а задачу нужно было выполнять, мы решили, что вместо тапиков для прозвона будем использовать собственные тела.
У меня был кнопочный телефон, я звонил другому телефонисту, который меня сменил и находился на коммутаторе, один из парней, который был со мной, замыкал на себе кабель, после чего я сообщал об этом телефонисту и он подавал вызов. Удар приходил неплохой — замкнувший на себе провод парень аж подпрыгивал, после чего мы быстро сращивали провод по-нормальному и шли дальше.
К нашему сожалению, дальше ситуация обстояла гораздо хуже — скотч был чуть ли не через каждые 20-30 метров, мы решили делать умнее и проверять линию с конца, но там вообще всё было мертвое, связь не проходила. Близилось время развода, и нам пришлось возвращаться.
Вернулись. Получили пи*ды от начальника узла, выслушали речь о том, какая ужасная рота, тянувшая кабель, параллельно отхватывая сладкие словечки и на себе, после чего получили приказ провести новую линию с помощью той полёвки, которую мы сами же собирали. Заодно проверим, сказал прапор, насколько вы качественно сращивали её.
Вот тут мы реально испугались. Вроде как мы всё делали нормально, но нас уже и так уничтожили и даже не за свою работу, а тут еще материализовалось то, за что мы когда-то отвечали. К счастью, в случае с нашей полёвкой всё прошло успешно, и уже к вечеру этого дня связь с полигоном была налажена. А ту полевку, что использовала рота, мы собрали, срастили и добавили в нашу катушку. Такая вот тройная работа. Полёвка мне до сих пор иногда снится.
Вот такие дела. Спасибо за прочтение! Если история зайдет, напишу что-нибудь еще — благо, историй со связью хватает.
Станции Р-440 и Р-441 или как в армии с космосом общаются. Часть 1
Я проходил службу в войсках связи. Сначала в учебке, а потом в "боевой" части. Большинство аппаратных, работе на которых обучали солдат, передавали сигнал на небольшие расстояния. Мне же повезло попасть во взвод, в котором обучали достаточно редких в современной армии специалистов станций спутниковой связи (ССС). Благодаря наличию высшего образования, в учебке я отслужил инструктором, познав все радости и горести солдата, ответственного за обучение всего взвода. Об этом я писал здесь. ССС в учебке была ну очень старая: Р-440-О восьмидесятых годов выпуска, и выглядела она еще хуже, чем на фотографии ниже.
Чего стоил один бензиновый агрегат от "Москвича", который посредством шасси выносился из бокового отсека. Станция, скорее всего, была списана, поэтому мы свободно могли работать с оборудованием, а ввиду того, что мы работали на обустроенном полигоне, разворачивать станцию пришлось всего лишь однажды.
После переезда в войска, впервые со своей станцией я поработал уже в конце декабря. Познакомился с прапорщиком, начальником станции, (у меня после учебки была должность "старший механик станции спутниковой связи"), который привел меня к машине. И тут я охренел. Отслужив уже две недели в новой части, в которой, в отличии от учебки, все было старым и древним, я увидел Чудо.
Потрясающий красавчик-"Урал", в камуфляжной расцветке гордо смотрел на меня своими фарами. У прапора я узнал, что передо мной станция 2016 года выпуска. Выглядела она почти также, как на фотографии ниже, но не была развернута (антенны на крыше не было).
Как раз таки развертыванием, то есть приведением станции в боевую готовность и должен был заниматься механик. Позже выяснилось, что эта модернизированная версия станции носила порядковый номер Р-441, экипаж в ней был сокращен до трех человек — начальник, водитель и механик, поэтому приписка "старший" у моей воинской должности стала носить формальный характер. Именно развертыванием станции должны были заниматься механик и водитель.
Этим премудростям и начал учить меня прапорщик в декабре: нужно было залезть на крышу, поднимать антенну лебедкой, затем собрать ее по кусочкам, закрепить, настроить дополнительные элементы и уже после этого слезать обратно. Поначалу все давалось с трудом: боишься сделать лишний шаг, из рук все валится, все детали — с острыми углами, не всегда получается нормально их принять, поэтому пальцы настрадались конкретно, мой напарник-водитель однажды вообще чуть не отрезал себе его куском антенны. Однако со временем мы пришли к тому, что этот процесс стал для нас очень легким и увлекательным, который в отличии от развертывания Р-440 занимал максимум минут 10, если не спешить. Единственным "бичом" была дождливая погода, на крыше очень скользко, и это по фотографиям кажется, что высота не очень большая — на деле, навернувшись оттуда, можно было точно что-нибудь сломать.
В полевых условиях нужно было также вытаскивать генератор, который, опять же, сравнивая с АБ Р-440, был очень маленьким и компактным, но, с*ка, тяжелым — в районе 150-200кг (могу ошибаться, если вдруг будут знающие люди — поправьте), поэтому на необходимое расстояние от Урала мы тащили его втроем вместе с начальником аппаратной. Заправляли солярой.
Сама станция была безумно секретной, в кунг (внутренний отсек) заходить мог только начальник станции, у которого был оформлен допуск, нам строго-настрого было запрещено это делать, однако по сравнению с пресловутой Р-440 места внутри было настолько много, что мы с комфортом могли бы сидеть в станции всем экипажем.
В конце января начались поля и я, готовый к ежедневным развертываниям/свертываниям станции отправился на них. Однако все "поля" свелись к тому, что мы один раз полностью развернули станцию и достали генератор, после чего ежедневно убирали его (генератор) и доставали обратно. Наш прапор решил не напрягаться и не сворачивать станцию каждый день, так как задача могла поступить в любой момент, поэтому на ночь мы просто убирали генератор.
Под конец моей службы в часть приехал новый суперпродвинутый "космос", названия которого я даже не знаю, и в экипаже которого есть только водитель и начальник: станция была практически полностью автоматизирована. Также среди новой космической техники ВС была Р-441 на базе БТРа, но, к сожалению, на ней мне поработать не удалось.
Это, что касается, механической части. Теперь, кому интересно, вкратце расскажу про теорию передачи сигнала.
Если совсем вкратце и совсем грубо: в аппаратуре станции присутствуют передающий и приемные тракты, которые включают в себя различные устройства.
Само устройство, на первый взгляд, достаточно сложное, однако на деле все очень легко. Продолжая объяснять по-простому — приемный и передающий тракты, совместно с антенным устройством, располагающимся на крыше Урала, взаимодействуют с ретранслятором на ИСЗ (искусственном спутнике Земли), где сигналы обрабатываются, в дальнейшем передаваясь на другую станцию. Если кому будет интересно, я совсем подробно распишу этот момент в следующей части.
Такие вот дела. В комментариях буду рад любым связистам и их рассказам о службе на своих аппаратках, предыдущие истории (1, 2) показали, что связистов на Пикабу хватает :D
За любые неточности прошу меня простить, рассказываю так, как было у меня, если что — поправьте. Спасибо за внимание!
ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 2: "Проблемы"
Как уже упоминалось в предыдущей части, свою срочную службу я проходил в войсках связи: сначала в учебке, а потом в "боевой" части. Там я попал на узел связи, где служил в качестве телефониста — человека, который обеспечивает переговоры внутри войсковой части с помощью специального устройства — коммутатора.
Коммутатор П-194М. Образца аж 1955 года выпуска. Напомню, что телефонный аппарат ТА-57, вкупе с которым эта махина организовывает связь, выпустили в 1957 году. Устаревшее оборудование, интенсивность его использования (в день я обеспечивал 130-150 переговоров) и не всегда аккуратный подход тех, кто иногда подменял телефонистов на коммутаторе — вот лишь несколько факторов, которые приводили к разного рода проблемам.
Не совсем техническая, но все же весомая проблема — суточные дежурства. Я заступал в 9 часов утра одного дня, и снимался с дежурства в 9 часов утра следующего дня. Смена происходила после завтрака, а в течение дня сменщик подменял меня во время обеда и ужина. В туалет нужно было ходить со скоростью света: он находился на втором этаже здания, в котором располагался узел связи, и ладно если в твое отсутствие будет звонить какой-нибудь срочник из рот — не так страшно, как если это звонит дежурный по части, который располагался через одну дверь от узла. Придет и даст пи*ды. Также у дежурного был специальный экран, на который транслировались изображения с различных камер, установленных в части. Одна из них была за спиной телефониста — так наш начальник узла решил бороться с ночным сном и неуставными телефонами телефонистов (привет, тавтология). А спать действительно хотелось. Ночью коммутатор так и манил твою голову, приглашая прилечь на него. Но спать было нельзя. Поначалу.
Позже я научился спать, подперев подбородок ладонью (на камере создавалось впечатление, будто я смотрю в коммутатор), а еще позже разобрался, какие дежурные по части смотрят в камеру, а какие нет, и спокойно спал на самом коммутаторе. Звук он издавал достаточно громкий, поэтому если вдруг ночью поступал звонок (а такое случалось крайне редко) — я просыпался. Иногда не понимая, где я и что происходит, но просыпался.
Ряд из 12 шнуровых пар, расположенных в верхней части горизонтальной панели коммутатора изначально работал полностью. Но, постепенно, одна за другой, шнуропары начали выходить из строя. Изоляция, сам контакт — на первый взгляд они не были повреждены, однако при подаче вызова неисправной шнуропарой ничего не происходило. Когда об этом узнал начальник узла связи, он вызвал меня к себя и сказал, что я должен их починить. Уточнив у него, как же мне это сделать, он сказал, что я должен вытащить нерабочую шнуропару и принести ему. Окей.
Задача казалась мне предельно простой: вытащить пластиковую перемычку между двумя шнурами, после чего достать их. К сожалению, я ошибался. Перемычка выполняла декоративную роль, под ней находилась металлическая панель, которую необходимо было открутить. Ладно, начал раскручивать.
Уже в процессе я понял, что делаю совершенно не то, потому что снять панель со шнуропарами было невозможно — она крепилась к другой панели, которая, в свою очередь, была зафиксирована 15-20 болтами. Давшись диву советским техническим причудам, я решил еще раз уточнить у нашего начальника, тем ли я вообще занимаюсь. Получив порцию мата в свой адрес, мне было велено прекратить заниматься анти-кулибинством и, пока что, забить на шнуропары — мол, позже он сам займется этим вопросом. До конца моей службы так и не занялся. Новичкам я передал коммутатор с 8 работающими шнуропарами из 12.
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ТОК
Если одна из шнуропар присоединена к какому-либо абоненту, который даст вызов, в то время как вы коснетесь второй, не задействованной шнуропары — вы получите неплохой заряд бодрости. Током било сильно и достаточно часто, при этом иногда коммутатор сбоил, или это было какое-то остаточное напряжение, но разряд можно было получить случайно задев неактивные шнуропары. Иногда пользовались этим ночью, чтобы бодриться и не засыпать.
СОЕДИНИТЕЛЬНЫЕ ЛИНИИ
Главный страх связиста — перебитая линия. Нам было проще, БТРы и танки по нашей части не ездили, все кабели были аккуратно проведены по заборчикам и нелюдным местам, однако это не мешало им периодически устраивать нам подлянки и прерывать связь между абонентами.
В качестве соединительных линий на открытой местности использовался, внимание (. ): "полевой телефонный распределительный кабель с полиэтиленовой изоляцией в поливинилхлоридной оболочке, пятипарный, армированный с обоих концов полумуфтой соединительной".
От одного названия становится страшно, а уж что на деле! А на деле эти полумуфты крепились к специальному выносному щитку (который все называли "вэщугой", однако начальник узла бесился, когда мы использовали это слово, но при этом постоянно говорил его сам), а от щитка уже по обычной полевке (п-274м) осуществлялось соединение с ТА-57. Между собой ПТРК также соединялись посредством этих муфт.
Зиму, скрываясь под снегом, ПТРК пережили достойно, а вот весной начались проблемы. Длина одного кабеля могла достигать 50, 100 и 200 метров. В основном у нас были 50-ти метровые кабели. Самой дальней точкой, с которой я обеспечивал связь, был парк боевых машин, который находился примерно в двух километрах от узла связи. Однажды связь с парком пропала. На разведку отправили моего сменщика, который вскоре вернулся и сказал, что все прекрасно, линия не повреждена и что он понятия не имеет, что случилось. Начальник скептически посмотрел на него, и отправил меня проверить еще раз.
Какого же было мое удивление, когда, пройдя метров двести, я обнаружил не подключенную ни к чему муфту, а через метров 50 — еще одну муфту, но уже другого кабеля. Кусок ПТРК между ними просто спи*дили, как возможно было это не заметить — совершенно неясно, но после этого случая начальник узла очень сильно невзлюбил моего сменщика. Из прапорских закромов мы достали катушку с новым кабелем и установили его на месте обрыва. Связь была налажена.
Через некоторое время пропала связь с одной из рот. Здесь расстояние было гораздо меньше, не больше 500-600 метров, однако все кабели были на месте. Проверили телефоны в ротах — все работает. В этом случае нам пришлось прозванивать каждый участок линии, то есть каждый кабель отдельно. Мы, взяв отдельный выносной щиток и ТА-57 начали ходить по всем участкам, прозванивая каждую муфту. Проблема обнаружилась практически сразу, это был второй 50-ти метровый участок линии. Заменили его и вновь наладили связь.
Ох и настрадался я с этими ТА-57. Самая часто возникающая проблема. Так как ими в основном пользовались срочники, которые забивали болт на аккуратность, тапики часто выходили из строя. А учитывая то, что новый телефон нам никто не предоставит, приходилось постоянно реанимировать старые.
Основной проблемой были трубки. Их дергали, кидали, бросали, вертели — вся эта акробатика приводила к тому, что абонентов было очень плохо слышно, так как отходили контакты либо у основания трубки, либо у соединения внутри телефона. Причем если поначалу все это устранялось достаточно легко, то позже тапик не всегда хотел чиниться и приходилось извращаться: подкладывать в место подсоединения трубки бумажку, приклеивать провод к самой трубке изолентой.
Часто выходила из строя батарейка — квадратная штука на фотографии, это еще больший раритет, чем сам ТА-57, новые найти было совершенно невозможно, однако здесь существовал аналог — девятивольтовая Крона. Найти ее срочнику было тоже не просто, но гораздо легче, чем вымершую стоковую батарею. Но и Крона не была идеальна — если стандартный "квадратик" полностью заполнял пространство, то его девятивольтовый аналог часто съезжал со своего положения, "вырубая" телефон.
"Крутилку", отвечающую за посыл вызова тоже не жалели, я не раз устраивал "рейды" в роты и объяснял, как правильно пользоваться ТА-57, что достаточно совсем чуть-чуть покрутить ручку, и мне уже придет вызов. Нет, глупцов это не остановило, и они по 20-30 секунд накручивали эту ручку, думая, что до телефониста быстрее дойдет вызов.
Сейчас я вместе с вами вспомнил основные проблемы службы телефониста. На деле их — гораздо больше, особенно, если связь необходимо обеспечивать в полях. Спасибо за прочтение! Буду рад, если в комментариях вы тоже вспомните о своих моментах, связанных со службой в войсках связи.
Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 5: "Учебка, влияние высшего образования в армии, служба инструктором"
Для более полного погружения и целостного понимания истории, рекомендую ознакомиться с предыдущими частями моих армейских и околоармейских похождений: 1, 2, 3, 4.
Вторым днем в армии для меня стала суббота. По команде "рота подъем" я вскочил с кровати, и, еще особо не понимая, что нужно делать, стал за всеми повторять. А эти "все" выбежали в коридор и, не одеваясь, то есть в одних трусах построились на центральном проходе в две шеренги. Вы бы видели эти лица: максимально сонные, еще не привыкшие к свету прищуренные глаза, зевающие рты со всех сторон — все это показалось мне очень веселым, потому что себя я ощущал очень бодро. Через минуту вышел такой же сонный дежурный по роте, который приказал первой шеренге сделать два шага вперед и развернуться кругом. Получился своего рода «живой коридор», вдоль которого пошел дежурный-сержант, лениво осматривая каждого срочника на предмет наличия синяков и ссадин. Всё, как и во вчерашнем осмотре перед отбоем, только теперь, ввиду утренней атмосферы, он делал это более лениво и совсем незаинтересованно.
Осмотр прошел, дневальный подал новую команду: "первый взвод — заправка кроватей, второй взвод — умывание, третий взвод — термометрия!". Понятия не имея, к какому взводу я отношусь, я решил, что надо бы сначала заправить кровать. С горем пополам заправил, (так как вчера нам пару раз показали, как это нужно делать) после чего схватил щетку, пасту и бритву и побежал в умывальник. В итоге бежал я зря — каждая раковина была занята, а напротив некоторых вообще стояло по два человека. Увидев у одной из раковин своего кореша, с которым я ехал с распределителя (Денис), я встал рядом с ним. Обменявшись парой фраз о том, как у нас дела, мы закончили свои умывальные дела и разошлись.
Еще нужно было померить температуру. Я нашел того парня, который вчера сидел с журнальчиком и фиксировал у всех показатели градусника, однако он уже шел на доклад дежурному по роте.
— Погоди, я еще не измерял температуру!
— Да не парься ты, я тебе уже все проставил.
После этого диалога я примерно начал понимать, как все происходит в армии, и, с довольным настроением пошел собираться на завтрак.
Позавтракали. В 9 часов утра был общий развод части, на котором весь личный состав, а это около 1000 человек срочников, и плюс-минус 300 контрактников, взглядом, преисполненным гордости, смотрели на подъем флага Российской Федерации, а срочники при этом еще гимн пели. Зрелище, которое должно быть патриотичным и серьезным, мне почему-то опять показалось комичным и веселым.
Зашли в казарму, снова построились. И тут я начал ощущать, что мой живот уже готов извергнуть из себя все, что накопилось за прошедшие дни. В мыслях сразу пронеслись истории, которые я слышал еще до армии, связанные с тем, что пацаны не ходили в туалет «по-большому» неделю, две недели — типа у них стресс, и все такое. Я же, не пробыв в армии и суток, понял, что сейчас, простите, обос*усь, если сию же секунду не окажусь в туалете. Понимая, что построивший нас старшина может разговаривать вечно, я прервал его, и посредством волшебной фразы "разрешите" отпросился в уборную. Как ни странно — отпустил без вопросов.
Дальше начался ПХД — парко-хозяйственный день. День, когда абсолютно все поверхности внутри роты намываются и наводится пена (в ведро с теплой водой крошат мыло, перемешивают, в результате чего образуется пена, которую раскидывают на пол и моют тряпками). Ко мне подошел один из парней, с которым я познакомился вчера и сказал: "Делай, как я".
В руках у него была маленькая тряпочка: он протирал одну полочку, на которой стояли сумки с противогазами, затем неспеша шел к другой. Закончив с ней, он возвращался к первой, и потом вновь вернулся ко второй. В таком режиме он "работал" часа три. Я всё понял, и пошел заниматься примерно тем же самым, только чаще ходил в умывальник, чтобы тряпка постоянно была мокрой. Короче говоря, главным навыком срочника в "создание вида деятельности" я овладел уже в первый день службы.
Наступило воскресенье. Каждый выходной день в качестве ответственного в нашей роте оставался один офицер, командующий взводом. В роте было три взвода, и, соотвественно, три офицера, которые по очереди оставались каждое воскресенье. В часов 10 дня меня вызвали к тумбочке дневального. Там меня ждал старший лейтенант, как позже выяснилось — командир моего взвода. С ним произошел следующий диалог:
— Значит, тебе 23 года, высшее образование, радиотехника?— Так точно. — Расслабься, сейчас можешь как с обычными людьми говорить, не надо здесь этих "такточно". — Хорошо! — Мне самому 26, пару лет назад тоже радиотехнику закончил, только в военном вузе. Вот, теперь тут тусуюсь. А ты у меня инструктором пойдешь. — Инструктором. — Да. Есть станция, у нашего взвода это Р-440, станция спутниковой связи. Тебя заранее всему научим, а потом к тебе пацаны со взвода будут приходить, и уже ты будешь их обучать.
С этого момента началось мое "обучение". Нас учили собирать/разбирать автоматы, военно-политической работе, вели занятия по всяким историческим военным событиям, но ни разу и ничего мне про станцию не говорили. Тут я еще и заболеваю, выздоравливаю, даю присягу, наступает август, я снова заболеваю, возвращаюсь — а про станцию разговоров все нет и нет.
Вокруг этого "инструкторства" начинает разгораться ажиотаж: прошел слух, что солдат этой должности после учебки распределяют служить в лучшую часть страны в Санкт-Петербурге, где чуть ли не зарплату платят в 15 тысяч (напомню, что стандартная зарплата срочника — 2000 рублей) и разрешают два раза в неделю выходить в город гулять (в учебке за все время службы было доступно одно, максимум два увольнения. И то, если ты хороший солдат). Мотивации — выше крыши, поэтому я сам решаю выяснить, что же мне делать.
Снова подошел к своему старшему лейтенанту, с вопросом о том, что вообще мне сейчас делать. Он ответил, что в конце августа начнется обучение развертыванию станции (то есть установка антенны на крыше и прочего оборудования), после чего начнется работа непосредственно на оборудовании станции. Действительно, развертывание началось в конце августа, в отдельном посте я расскажу подробнее про современные станции в войсках связи, в том числе и про мой "космос" Р-440.
Развертывание закончилось достаточно быстро, и в десятых числах сентября состоялось торжественное открытие полигона учебки: машины-станции выстроились в два ряда, образовав своеобразный коридор, к каждой станции был приставлен инструктор, ну и всё пошло-поехало.
Как работать со станцией мне никто так и не объяснил. Нагрузили огромным количеством документации (инструктажи, оценочные ведомости, аппаратные журналы), а также вручили методическое пособие о том, как работать со станцией, и сказали — дерзай! Что ж, пришлось "дерзать".
Разобрался, в целом, быстро. Как выяснилось позже — оборудование было старое и списанное, поэтому никто за него не опасался — лишние нажатия на кнопки не привели бы ни к чему плохому. Через неделю ко мне начали приходить пацаны с моего взвода, и я начал полноценную работу инструктора. Распорядок был примерно такой:
9:00 - 10:00 — приходим после развода на полигон, открываем аппаратную (дверь сзади машины закрывалась на ключ, который должен был открывать ответственный за машину контрактник, однако по утрам его никогда не было, и он сказал, чтобы мы открывали замок щипчиками для ногтей), после чего начинаем занятия с первым пацаном.
10:00 - 11:00 — заканчиваем с первым парнем, я проставляю ему оценку за выполнения норматива в ведомость, после чего ему на смену приходит другой парень.
11:00 - 13:00 — aналогично предыдущему пункту, за это время меняются еще два парня.
13:00 - 13:30 — подготовка станции к завершению работу, выключение оборудования и сети, после чего следование на обед.
13:30 - 15:30 — обед, тихий час, подъем, подготовка к четырехчасовому разводу.
16:00 - 18:00 — снова полигон и работа на станции до ужина.
Дальше полигон закрывался, и начинались типичные армейские вечера. В таком формате я прослужил вплоть до начала выпускных экзаменов (середина ноября), дни пролетели безумно быстро, потому что по сути, кроме инструкторства, я ничем не занимался: к работам не привлекался, в наряды не ходил, а в роте вообще по сути появлялся только для того, чтобы поспать.
Спустя месяц после начала моей работы, я разобрался во всех тонкостях и премудростях, полностью прекратив обучение солдат. В нашем взводе было человек 20, каждый из них на тот момент отработал задачу раз по десять, документация заполнялась уже просто так, для вида, а в станции мы просто сидели, общались, залипали в телефонах и ели еду, купленную в чипке.
Ажиотаж и интерес к походам на полигон начал повышаться, командир взвода полностью доверил мне контроль над организацией посещения станции, поэтому парни с моего взвода часто приходили ко мне перед отбоем с просьбой записать их на полигон. Действующая розетка, полное отсутствие внимания со стороны командиров и мой подход к их обучению делали полигон райским местом для так называемого "прое*а".
Понимая, что повышенным интересом вокруг полигона можно пользоваться, я предложил следующее: кто покупает мне в чипке напитки/еду, тот идет со мной на станцию. С тех пор на полигон стали ходить только "блатные", а я стал наглеть: вместо одного ученика брал двоих, не производил замены, то есть как кто-то пришел в 9 утра, так он до обеда и сидит, а иногда и до ужина. Служить стало совсем весело, пока в конце октября не наступили холода.
Станция, по своей сути, представляла собой большую металлическую коробку. Аппаратура прогревалась очень слабо, поэтому единственным спасительным средством стал отопитель, который. не работал. Контрактник, отвечающий за эту станцию об этом знал, но не предпринимал никаких мер, сказал, чтобы мы просто никому не говорили. Класс. Тем временем, в аппаратной становилось холоднее, чем на улице.
Спустя неделю после наступления холодов один из моих "блатных" завсегдатаев заболел. Сначала появилась температура, а потом позже, в госпитале выяснилось, что у него пневмония. Мерз он вместе со мной, и как раз уже собирался прекращать ходить на станцию, так как было безумно холодно. Не знаю, было ли связано его заболевание с температурой в машине, но я начал переживать: пневмонией болеть мне совершенно не хотелось, однако я понимал, что очень много времени провожу в этой ледяной коробке, и имею все шансы получить переохлаждение и заболеть. Решил еще раз поговорить с этим контрактником.
В этот раз он был более лоялен, видимо, история с заболевшим парнем его напрягла, и он полез в отопитель разбираться. Не разобравшись, он позвал какого-то прапорщика, вместе они тоже не разобрались и позвали какого-то старшего прапорщика, который тоже, видимо, ничего не понял, пришел уже офицер, и еще офицер, короче говоря — в итоге у этого отопителя стояло человек 10, которые ковырялись в нем и не могли понять, что происходит. Тем временем я обратил внимание на крышу машины, а именно на небольшой бачок, который находился над водительским местом (на фотографии выше можно его увидеть). Подумал, что, возможно, стоит сказать собравшемуся консилиуму о нем, быть может, он на что-то влияет, однако известная армейская поговорка "инициатива е*ет инициатора" меня останавливала. Но потом я, глядя на то, как эта свора уже начинает орать друг на друга не выдержал, и сказал им про этот бачок.
— Е*та, Серега, ты ж солярку заливал туда? Я тебя даже не спрашивал, думал, что ты не настолько тупой.
Короче говоря, Серега забыл о том, что отопитель работает от топлива, в данном случае от солярки, которая заливается в специальный бачок для отопителя на крыше машины. Все поржали, и разошлись, а контрактник-Серега принес мне бутылку-полторашку (. ) солярки, сказав, что пока больше нет, после чего ретировался. Солярки с умеренным использованием хватило до конца дня. Теперь Серега каждый день с утра с виноватым лицом выдавал мне полтора литра солярки. Тепло вернулось. Вернулись и желающие ходить на полигон.
В таком режиме я прослужил в учебке до середины ноября. После чего начались экзамены, я, как инструктор, максимально к ним привлекался, однако походов на полигон с учениками больше не было. Рассос кончился. Поначалу мы действительно работали. Что-то изучали, разбирались, и я, и пацаны, которые ко мне приходили. Но потом всем надоело. Был один фанатик, который каждый раз выполнял задачу, под конец делая ее уже чуть ли не с закрытыми глазами, но и он ближе к ноябрю уже забил и кушал трубочки со сгущенкой из чипка, болтая со мной. Было весело. Дни пролетали очень быстро.
В ноябре начались экзамены, а после них — распределение в "боевые" войсковые части. О том, как мы имитировали сдачу экзамена, как меня не хотели распределять в войска и как потом все-таки распределили я расскажу в следующих частях. О своем опыте работе на различных станциях также расскажу в отдельном посте. Ну а пока — спасибо за внимание!