Открытый Белковский, выпуск 7 апреля
Говорят, что очень важно в жизни правильно ставить ударения. В словах. По-русски. Или на любом другом языке. Например, меня научили сирийским топонимам. Например, нужно произносить название провинции И́длиб, а не Идли́б, а города Латаки́я с ударением на предпоследний слог. Ещё говорят, что важно держать удар.
Действительно, для любого человека, особенно мужчины, держать удар очень важно. Но иногда важнее, чем держать удар, его наносить. И как раз накануне ночью Соединённые Штаты Америки ведомые, до сегодняшнего дня близким другом России, как Россия об этом думала, Дональдом Трампом, нанесли удар. По Сирии. По военному аэродрому Шейрат. Этот удар был нанесён 59 ракетами «Томагавк» с двух эсминцев, которые называются «Портер» и «Росс». Портер — это носильщик, а Росс — это россиянин, на всякий случай.
«Кто победит в кичливом споре надменный лях иль верный росс» — помните, как сказал Александр Сергеевич Пушкин. Эти оба эсминца входят в состав так называемого шестого флота США и авианосную группировку авианосца «Джордж Буш», который знаменит тем, что он является единственным авианосцем, названным именем не покойного, а ныне здравствующего бывшего президента Соединённых Штатов Америки Джорджа Буша, правда старшего, но поскольку Джордж Буш-младший тоже Джордж Буш, то и он может как-нибудь, выпив, приврать, что авианосец назван в честь него, и никто не сможет доказать обратное.
Ещё недавно мы считали, что Дональд Трамп должен быть другом России. Почему мы так считали, неясно. Вернее ясно. Потому что весь смысл усилий Российской Федерации в преддверии выборов президента Соединённых Штатов Америки 2016 года состоял в том, чтобы доказать несостоятельность самой модели американской демократии.
Мы должны были показать, что истеблишмент, конечно, не допустит Дональда Трампа к власти. Президентом будет Хиллари Клинтон. Ну разве это демократия? У нас её гораздо больше. Как неоднократно заявлял Владимир Путин, президент Российской Федерации, у нас в парламент проходят четыре партии, а в Соединённых Штатах — только две.
Против такой арифметики не попрёшь, что называется. Правда, Владимир Путин всегда забывает добавить в этот момент, что у нас четыре партии игрушечные и карманные, а в Америке две партии настоящие и они действительно ведут борьбу между собою. Кремль, на самом деле, готовился к победе на выборах 2016 года Хиллари Клинтон. То есть целью было не обеспечить победу Трампа, а доказать, что победа Хиллари Клинтон нечестная. А если она нечестная, то, собственно, не надо и нам, Российской Федерации, указывать как жить и как быть и как устраивать свою политическую жизнь.
Именно поэтому первым заместителем руководителя администрации президента России и куратором внутренней политики был назначен Сергей Владиленович Кириенко.
Не только потому, что как человек с имиджем демократа он должен был хорошо сойтись с Хиллари Клинтон. В конце концов, каких только имиджей у кого не бывает: и диктатор Камбоджи Пол Пот заканчивал Сорбонну и в хороших условиях мог бы прекрасно порассуждать о философии Альтюссера и Фуко, произведя гигантское впечатление на собеседников. А мы помним, как умел очаровывать своих собеседников Иосиф Сталин. Вспомним хотя бы Леона Фейхтвангера, его знаменитую книгу «1937», в которой классик европейской и немецкой литературы был настолько очарован Сталиным, что просто транслировал его точку зрения как свою собственную. В том числе и по поводу стрелочников, виновных в катастрофе поезда в Сибири. Отсюда, собственно, и берётся слово «стрелочник» как метафора. Но и потому Сергей Владиленович Кириенко был назначен первым заместителем руководителя администрации президента, что он имел опыт коррумпирования четы Клинтонов.
Дело в том, что когда Кириенко возглавлял государственную корпорацию «Росатом», «Росатом» купил американо-канадскую компанию «Uranium One», которая занимается добычей урана. И после того, как эта сделка совершилась, а видимо ей способствовала Хиллари Клинтон, которая была тогда государственным секретарём США, на протяжении первого срока президента Барака Обамы, фонд Клинтонов получил достаточно крупное пожертвование от компаний, связанных с «Росатомом» прямо или косвенно. Поэтому считалось, что Сергей Владиленович, конечно, как человек, который уже умеет давать взятки Хиллари Клинтон, сможет это во второй и в третий и в десятый раз. И поэтому именно такой человек как руководитель внутренней политики России и нужен.
Но потом случилось нечто непредвиденное. Президентом всё-таки стал Дональд Трамп — Дональд Джей Трамп — не побоюсь этого слова. Хотя Хиллари Клинтон получила на три миллиона голосов избирателей больше, но сама электоральная система США, в которой президент избирается не напрямую, а с помощью коллегии выборщиков и через неё, продиктовала победу Дональда Трампа. Я помню, что 9 ноября, фактически в ночь выборов по Америке и в утро после выборов по Москве, в посольстве Соединённых Штатов Америки, в резиденции посла, в «Спасо-Хауз», на Спасопесковском переулке, что рядом с Арбатом, был приём в 8 утра. И я пришёл на этот приём.
И у меня сложилось впечатление, что немножечко перепутали повестку дня.
Что приглашали людей на свадьбу, то есть на отмечание победы Хиллари Клинтон, а неожиданно свадьба не состоялась, потому что жених и невеста погибли в автокатастрофе накануне.
Настроения в «Спасо-Хауз» были абсолютно похоронные, когда объявили, что президентом стал Дональд Джей Трамп. Но невзирая на ожидание победы Хиллари Клинтон и готовность работы с ней через Сергея Владиленовича Кириенко и любыми другими путями, официально Россия успела быстро переобуться в воздухе и сделать вид, что она всегда поддерживала Трампа.
И Владимир Путин на недавней большой пресс-конференции сказал — ну никто не верил в победу Дональда Джей Трампа, только мы верили — хотя, на самом деле, конечно, не верили.
Ходили слухи о том, что Дональд Трамп немедленно отменит антироссийские санкции. Вообще припадёт любящей грудью к не менее любящей груди Владимира Путина. Что Дональд Трамп поделит-таки сферы влияния в современном мире с Россией. Что операция по принуждению Запада к любви именно при президенте Трампе впервые и окончательно окажется успешной. И вот такой подвох, ребята, минувшей ночью Дональд Джей Трамп принял решение нанести удар по Сирии вопреки российской позиции, стратегическим российским интересам, которые правда непонятно в чём в Сирии состоят, ибо никаких национальных интересов на самом деле у нас нет ни в Сирии ни на Ближнем Востоке в целом: Россия всё-таки это держава довольно локальная — и где мы, а где Ближний Восток.
И Трамп не побоялся этого сделать, даже встречаясь с председателем КНР Си Цзиньпином. Они встретились в имении, в поместье Трампа во Флориде, и, при живом Си Цзиньпине, который кажется ещё недавно считался стратегическим партнёром Российской Федерации, Дональд Трамп принял такое решение. И эсминцы «Портер» и «Росс» нанесли удар по аэродрому Шейрат, уничтожив 14 самолётов.
Что же было поводом, давайте вспомним, для этого удара. А поводом для удара была химическая атака, котораую осуществили сирийские войска в провинции И́длиб. Ещё раз вспомним о том, как правильно ставить ударение — И́длиб и Латаки́я — никак иначе. Россия, официальная Россия, устами разных лиц, включая весьма яркую, но не близкую мне по чувству юмора официальную представительницу министерства иностранных дел Марию Захарову и, может не столь яркого, но более близкого мне по чувству юмора министра иностранных дел Сергея Викторовича Лаврова, заявили, что никакой химической атаки не было, это была инсценировка, съёмка, и свидетельствовали об этой химической атаке разве что фиктивные гуманитарные организации типа «Белых касок» ООН. Смелое заявление — я не спорю. Но наш МИД давно привык делать смелые заявления, поскольку ничего кроме энергии для смелых заявлений у него не осталось.
А ведь химическое оружие — это достаточно болезненный аргумент для Владимира Путина. В 2013 году, незадолго до открытия олимпиады в Сочи, Владимир Путин предотвратил войну в Сирии — это действительно так. Он предложил мировому сообществу вывезти сирийское химическое оружие в Россию и, в обмен на это, отказаться от удара по Дамаску и по президенту Башару Аль-Ассаду. И страшный, ужасный враг России, всего живого и человечества, человек, который испортил нам все подъезды, уменьшил прожиточный минимум, поувольнял врачей и учителей, Барак Хуссейнович Обама — бывший президент США — с этим согласился. Потому что он посчитал, будучи американским президентом, что лучше это, чем хотя бы один волос, который упадёт с головы американца в результате атаки на Сирию. Так и произошло. Типа, химическое оружие вывезли с сирийской территории и войны не случилось — война случилась потом, потому что оппозиция режиму Башара Аль-Ассада, которая представляет интересы суннитского большинства населения этой страны, а мы знаем, что правит страной шиитское меньшинство — алавиты, которых представляет Башар Аль-Ассад, всё равно войну устроила. Но это не США стояли за войной и даже не Россия. Россия в неё включилась на позднем этапе именно в рамках очередной операции по принуждению Запада к любви. И в 2013 году Владимир Путин имел все основания претендовать на Нобелевскую премию мира как величайший миротворец, который предотвратил сирийскую войну. Но и Нобелевскую премию мира дали за Сирию, но не ему, а совершенно безликой, никому не нужной Организации запрещения химического оружия. И теперь выясняется, неожиданно, что химическое оружие-то с территории Сирии никто и не вывез — оно там было и остаётся и будет использовано для очередных химических атак.
Почти весь мир поддержал решение Дональда Трампа ударить по Сирии. Ну, председатель КНР Си Цзиньпин, наш несостоявшийся стратегический партнёр, поддержал своим фактом присутствия в имении Дональда Трампа во Флориде.
Поддержала Великобритания, поддержал Евросоюз, из которого Великобритания сейчас выходит, поддержал Израиль. Россия, как всегда, оказалась в очень хорошей компании. Против атаки выступили ещё две, кроме России, страны, ну, не считая конечно самого Башара Аль-Ассада, который на сегодняшний день во многом уже является марионеткой России, не принимает никаких важных политических и военных решений, включая химическую атаку в провинции Идлиб, без согласования с Генеральным штабом Вооружённых сил Российской Федерации.
Эти две страны — Иран и Боливия. Боливия, кстати, сейчас не постоянный, а переменный член Совета Безопасности ООН. Какое счастье. В какой блестящей компании мы в очередной раз оказались. Но если мы думаем, что в Кремле переживают по поводу случившегося, это не совсем так.
А теперь краткое резюме всей этой истории. Один из ведущих военачальников Европы и военных теоретиков, которого звали Карл вон Клаузевиц, автор классической работы «О войне» — так она и называется «О войне», говорил, что война — есть продолжение политики другими средствами.
Это не совсем так. Долгие годы изучая войны, я пришёл к ровно обратному выводу. Я не хочу срамить Клаузевица, который, по сравнению со мной, величайший теоретик и практик, но всё же.
Наоборот. Политика — есть продолжение войны другими средствами. Когда человек переходит в состояние войны, он не может из него выйти. Это относится и к бытовым вопросам: например, если ты воюешь с соседями по дому, ты будешь воевать с ними вечно. Это относится и к большой политике. Мир — это очень скучно. Ведь, когда ты живёшь в мире, тебе приходится заниматься учителями, врачами, восстановлением народного хозяйства Российской Федерации, технологической революцией, от которой Россия безнадёжно отстала.
Единственный способ не заниматься всем этим и не морочить себе голову скукой — это война. Владимир Путин находится в состоянии войны, и он не выйдет из него, пока он остаётся президентом Российской Федерации. Зачем ему прекращать войну, ведь в условиях мира он не может ничего сделать. Ему нужна война. Поэтому удар американцев по военному аэродрому в Сирии, уничтоживший 14 боевых самолётов ВВС Сирии, это огромный подарок Владимиру Путину. Можно воевать дальше, и должно воевать дальше.
«Война — это мир», как говорилось в книге Джорджа Оруэлла «1984», и Путин будет продолжать воевать, и мы все — заложники этой войны.
Даже если мы не идём на войну, мы так или иначе, прямо или косвенно, в ней участвуем, потому что Путин — это наш президент. Мы или избрали его или не сделали ничего, чтобы его не избрать. Спасибо.