Морды, верши, канавы и Келмоваары.
МО´РДА‘рыболовная снасть, спле-тенная обычно из ивовых прутьев’ср. ливв. merdu ‘мере-жа, мерда, верша из прутьев или сети’ [СКЯМ: 205],кар. твер. merda ‘мережа, верша из сетки или прутьев’[СКЯП: 158], кар. тихв. merda, кар. валд. merda, кар.сев. merta ‘верша (обычно из прутьев)’ [KKS 3: 293],люд. merd, водск. merta, эст. mo˜ rd, ливск. muurda, mirda[SKES: 341], вепс. merd ‘мережа’ср. м´орда «ловушка для ловли рыбы в рекахи озерах, сплетенная из ивовых прутьев, а за неимениемих, из лучин в виде сахарной головы или колпака с вогну-тым дном» [Ярен. Волог., Протопопов 1853; КСРНГ]. Сле-дует отметить, что также данная лексема морда уже яви-лась агентом процесса обратного заимствования в финно-угорские языки: коми morda, удм. morda, murdo ‘верша’,а далее мар. мурд´а ‘рыболовная снасть’ [СМЯ 4: 99] ужеиз удмурдского;стр 396
КА´НА´ВА (КАНАЛ)На всем протяжении Волго-Балтийского канала распро-странено значение этого слова канава ‘канал’; в Выте-горском р-не (Ошта, Нижняя Водлица, Казаково) словомк´анава называют Онежский обводный канал с вариатив-ным ударением на первом слоге. Восточнее в Вологод-ской области кан´ава уже функционирует как обозначе-ние Волго-Балта в Вашкинском, Кирилловском, Черепо-вецком, Кадуйском р-нах.Отмечено кан´ава ‘канал’ в н. п. Лехнаволок Прионеж-ского р-на. Данная лексема была заимствована прибал-тийско-финскими языками из русского, но получила таминые значения, ср. фин. kanava ‘канал’, вепс, kanav ‘ка-нал, вырытая протока’, люд. kanavu ‘канал’ [см. также:Kalima 1952: 93]. Затем влияние, в основном вепсскогоязыка, сказалось на значении слова канава в русских го-ворах Обонежья и Беломорья, где анализируемая лексемаупотребляется в значении ‘канал’.стр 226
МА´ЙНАМ´айна имеет два значения, различающиеся территори-ально: 1. ‘незамерзающее место в реке, озере, полынья,промоина’2. ‘прорубь для подледного лова’По данным Шмелева майна употребляется в южно-русских документах с 1654 гКалима полагает, что это заимствование из фин. mainas‘большая полынья’, водск. maina ‘прорубь во льдудля ловли рыбы’.Мурзаев предлагает водское maina вкачестве этимона.стр 325
ТУКА´Ч (ТЮК)ср. вепс. tuk, tukk ‘вязанка, охапка (сена, соломы,веников)’, ‘ком, кусок’ [СВЯ: 582], при ливв. tukku ‘ку-ча’, ‘большое количество, множество’ [СКЯМ: 388], кар.твер. tukku ‘куча, груда’, ‘скопление людей, животных,насекомых’ [СКЯП: 307], фин. tukko, tukku ‘куча, груда’,‘связка, пучок’; причем прибалтийско-финское гнездо, помнению авторов SKES, мотивировано исконным глаго-лом: фин. tukkia ‘затыкать, закрывать, набивать’ [SKES:1387–1388]. Однако, не следует обходить и другие сход-ные русские данные: тюк, тючoк, тючитка, тюч´ища‘связка, вязанка, кипа; увязанный, закупоренный свер-ток товара’ [Даль 4: 462], которые возводятся к тюрк.*t ¨uk ‘связка, кипа’ [Фасмер 4: 134; Шипова: 340], но яв-ляются источником для контаминационных образований,ср.: тюкачoк ‘охапка соломы’Трудно судить о сопоставляемости прибалтийско-финского итюркского гнезд, ср. однако фин. tukka ‘волосы’ и фин.tukko ‘куча, груда, связка, пучок’ [SKES 1386, 1387], итюрк., чаг. t ¨uk, тур. tuj ‘волосы’ [СГТЯЛ 197, 198] и тюрк.*t ¨uk ‘связка, кипа’.стр 379
ШУ´ГАСлово ш´уга с семантикой ‘мелкий битый лед, мелкий ледсо снегом на поверхности воды’ отмечено на всей терри-тории обследуемого региона, но фиксации его не выяв-ляют сплошного распространения, только спорадическоебытование в говорах. Шуга отмечено в Пудожском р-не (Авдеево, Римское); в Сегежском р-не (Валдай, Вож-ма Гора); в Вытегорском р-не (Ошта, Мегра, Андома); вПодпорожском р-не (Шустручей); в Кондопожском р-не(Кулмукса); в Медвежьегорском р-не (Шуньга, Кузаран-да, Великая губа). В Пудожском р-не отмечено значениеш´уга ‘донный лед в болотных ямах’.Веске рассматривает анализируемое заимствованиекак результат эстонского влияния эст. soga [Веске 1890:80]; Калима сопоставляет с фин. sohjo, sohju ‘слякоть,шуга.
Слово vaara ‘гора, обыч-но покрытая лесом’ пришло из саамского. Авторы SKESсправедливо полагают, что и в русские говоры это заим-ствование пришло из саамского, так как в саамских диа-лектах это слово имеет значения: саам. швед. wara ‘гора’,саам. кольск. varrE ‘лес’ [SKES: 1580], при манс. вор ‘лесСеребренников отмечает, что «название села ХолмогорыАрхангельской обл., по всей вероятности, произошло изкарельского Kelmovaara. Затем оно было включено в типполупереводов с характерным окончанием горы (доволь-но многочисленные в Архангельской области, например,Хаврогоры, Нисогоры, Карпогоры и т. д.). Под влияни-ем второго составного элемента горы первая иноязычнаясоставная часть была ассоциирована с русским словомхолм, откуда современное Холмогоры» [Серебренников1959]. Об этом же пишет Попов: «многочисленные топо-нимы с финалью горы возникли в порядке полупереводас участием данного термина: Келлюгоры из Келловара-ка; гора Шари из Шаровары, Шогогора из Шоговара»стр 222
Причем в голове у автора мирно уживаются 2 абсолютно противоречащих утверждения:1) Согласие с автором, первым придумавшим загадочную фразу- что ещё в 12м веке- "Весь, меря, мурома наконец обратились в славян ".2) Согласие с тем, что русификация этого же (по пункту первому уже 8 веков как исчезнувшего) коренного населения (его карамзинское "обрусение-ославянивание"), не закончено и сегодня:А.И.Кукконен, рассматривая русские заимствования в финских диалектах, рассматривает массовое двуязычиекак социальную проблему, причем «процесс отмиранияродного языка и перехода к употреблению русского языкав настоящее время наблюдается у некоторых прибалтий-ско-финских народностей. . . утрата родного языка проис-ходит у тверских карел. . . на такой же стадии отмираниянаходится ливский язык. . . подобные процессы наблюда-ются и в вепсском языке» [Кукконен 1982: 19]. Таким образом, автор показывает перманентный процесс ассими-ляции прибалтийско-финских языков русским, процесс,послуживший результатом того, что в русской диалект-ной речи, носители которой в прошлом говорили на од-ном из прибалтийско-финских языков, наблюдается зна-чительное число слов, как реликтовых остатков прежнегородного языка.«О русско-фин-ских межъязыковых контактах» [Кукконен 1982],стр 64
И на закуску:
Самым весомым аргументом всистеме доказательств В.Полака являются лексическиесоответствия (автор не решился назвать их заимствова-ниями из того или иного языка в силу достаточно спор-ной этимологии), относящиеся к «тесным контактам пра-славян и с предками современных финно-угорских наро-дов» [Pol´ak 1964: 574]. Перечень лексических соответствий насчитывает 64 лексемы, среди них: слав. d ¸ obъ ‘дуб’— фин. tammi; слав. jaro ‘весна’ — коми ar, венг. nyar ‘лето’, ‘осень’, рус. хуй ‘penis’ — саам. gujj ‘муж’, манс. huj, hoj ‘человек, самец’, хант. ku, kui ‘человек, самец’.стр 53