Стихи русского поэта Исаковского, посвященные народу, войне, жизни.
Веет ветер весенний - то терпкий, то сладкий, Снятся девушкам жаркие сны. И все чаще глядят на дорогу солдатки - Не идут ли солдаты с войны.
Пусть еще и тиха и безлюдна дорога, Пусть на ней никого не видать,- Чует сердце - совсем уж, совсем уж немного Остается теперь ожидать.
Скоро, скоро приказ о победе услышат В каждом городе, в каждом селе. Может статься, сегодня его уже пишут Всем на радость в Московском Кремле.
Еще и солнце радует, И синий воздух чист. Но падает и падает С деревьев мертвый лист.
Еще рябины алые Все ждут к себе девчат. Но гуси запоздалые "Прости-прощай!" кричат.
Еще нигде не вьюжится, И всходы - зелены. Но все пруды и лужицы Уже застеклены.
И рощи запустелые Мне глухо шепчут вслед, Что скоро мухи белые Закроют белый свет.
Нет, я не огорчаюся, Напрасно не скорблю, Я лишь хожу прощаюся Со всем, что так люблю!
Хожу, как в годы ранние, Хожу, брожу, смотрю. Но только "до свидания!" Уже не говорю.
Он глядел веселыми глазами На поля, на дальнюю межу И подумал: «Дай-ка я на память У дороги вишню посажу.
Пусть растет большая-пребольшая, Пусть идет и вширь и в высоту И, дорогу нашу украшая, Каждый год купается в цвету.
Путники в тени ее прилягут, Отдохнут в прохладе, в тишине, И, отведав сочных, спелых ягод, Может статься, вспомнят обо мне.
А не вспомнят — экая досада,— Я об этом вовсе не тужу: Не хотят — не вспоминай, не надо,— Все равно я вишню посажу!»
То пойдет на поля, за ворота, То обратно вернется опять, Словно ищет в потемках кого-то И не может никак отыскать.
Веет с поля ночная прохлада, С яблонь цвет облетает густой. Ты признайся - кого тебе надо, Ты скажи, гармонист молодой.
Может статься, она - недалеко, Да не знает - ее ли ты ждешь. Что ж ты бродишь всю ночь одиноко, Что ж ты девушкам спать не даешь?!
По всем дворам - где надо и не надо - С утра идет веселый перестук, И на лужайке принимает стадо Еще зимою нанятый пастух.
Весна, весна кругом живет и дышит, Весна, весна шумит со всех сторон. Взлетел петух на самый гребень крыши, Да так поет, что слышит весь район.
Раскрыты окна. Веет теплый ветер, И легкий пар клубится у реки, И шумно солнцу радуются дети, И думают о жизни старики.
Он был и есть начало всех начал, И мы тому свидетели живые, Что в этот день народ наш повстречал Судьбу свою великую впервые;
Впервые люди силу обрели И разогнули спины трудовые, И бывший раб — хозяином земли Стал в этот день за все века впервые;
И в первый раз, развеяв злой туман, На безграничной необъятной шири Взошла звезда рабочих и крестьян — Пока еще единственная в мире.
Все, что сбылось иль, может, не сбылось, Но сбудется, исполнится, настанет!— Все в этот день октябрьский началось Под гром боев народного восстанья.
И пусть он шел в пороховом дыму,— Он — самый светлый, самый незабвенный. Он — праздник наш. И равного ему И нет и не было во всей вселенной.
Сияет нам его высокий свет — Свет мира, созидания и братства. И никогда он не погаснет, нет, Он только ярче будет разгораться!
Снова замерло всё до рассвета - Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь. Только слышно - на улице где-то Одинокая бродит гармонь:
То пойдёт на поля, за ворота, То обратно вернется опять, Словно ищет в потёмках кого-то И не может никак отыскать.
Веет с поля ночная прохлада, С яблонь цвет облетает густой. Ты признайся - кого тебе надо, Ты скажи, гармонист молодой.
Может статься, она - недалёко, Да не знает - её ли ты ждёшь. Что ж ты бродишь всю ночь одиноко, Что ж ты девушкам спать не даёшь?!
Немало я стран перевидел, Шагая с винтовкой в руке. И не было горше печали, Чем жить от тебя вдалеке. Немало я дум передумал С друзьями в далеком краю. И не было большего долга, Чем выполнить волю твою.
Пускай утопал я в болотах, Пускай замерзал я на льду, Но если ты скажешь мне снова, Я снова все это пройду. Желанья твои и надежды Связал я навеки с тобой - С твоею суровой и ясной, С твоею завидной судьбой.
Летят перелетные птицы Ушедшее лето искать. Летят они в жаркие страны, А я не хочу улетать, А я остаюся с тобою, Родная моя сторона! Не нужно мне солнце чужое, Чужая земля не нужна.
Под подушку — травы в клети, И в прохладной тишине, Может статься, на рассвете Милый явится во сне.
Ночь проходит. День стучится. Просыпается народ. Только суженный не снится, Только ряженный нейдет.
Небо радостно над хатой, А на сердце — грусть-тоска. Знать, напрасно были смяты Те отавные шелка.
Сердце одинокое тихой грустью сжалось: Что-то позабыто, что-то не досказано, Что-то незабвенное без меня осталось, Что с моею жизнью светлой нитью связано.
Загудели, заиграли провода,- Мы такого не видали никогда;
Нам такое не встречалось и во сне, Чтобы солнце загоралось на сосне,
Чтобы радость подружилась с мужиком, Чтоб у каждого - звезда под потолком.
Небо льется, ветер бьется все больней, А в деревне частоколы из огней,
А в деревне и веселье и краса, И завидуют деревне небеса.
Вдоль деревни, от избы и до избы, Зашагали торопливые столбы;
Загудели, заиграли провода,- Мы такого не видали никогда.
Всю ночь поют в пшенице перепелки О том, что будет урожайный год, Еще о том, что за рекой в поселке Моя любовь, моя судьба живет.
Мы вместе с ней в одной учились школе, Пахать и сеять выезжали с ней. И с той поры мое родное поле Еще дороже стало и родней.
И в час, когда над нашей стороною Вдали заря вечерняя стоит, Оно как будто говорит со мною, О самом лучшем в жизни говорит.
И хорошо мне здесь остановиться И, глядя вдаль, послушать, подождать. Шумит, шумит высокая пшеница, И ей конца и края не видать.