Нижегородские мукомолы и благотворители Башкировы
Имя русских хлебопромышленников Башкировых когда -то гремело по всей России и далеко за ее пределами. Основатель купеческой династии Емельян Григорьевич Башкиров в начале 1840-х годов занялся судоходным промыслом. Подкопив денег, он в 1847 году выкупился на волю, а еще четыре года спустя поселился в Нижнем Новгороде, записавшись вместе с женой и тремя сыновьями в здешнее мещанское общество.
В дальнейшем Емельян Башкиров подвизался в торговле хлебом, открыв в Нижнем Новгороде несколько лавок, в том числе на Нижегородской ярмарке. Дело у него спорилось, а капитал рос. В 1861 г. Емельян Башкиров был причислен к нижегородскому купечеству, записавшись в 3-ю гильдию. Через два года был перемещен во вторую, а в 1870 г. стал нижегородским купцом 1-й гильдии..
Незадолго до этого Емельян Григорьевич решил заняться еще и мукомольным делом и с этой целью арендовал на противоположном берегу Волги, у села Толоконцева, небольшую водяную мельницу, устроенную на реке Везломе. В 1869 г. на ней трудилось 18 работников во главе с опытным приказчиком крестьянинм Фокевым.
Еще два года спустя Емельян Григорьевич приступил к постройке уже паровой мельницы, причем, в самом Нижнем Новгороде - на правом берегу Оки, в Благовещенской слободе. Проект для "Слободской" мельницы выполнил известный архитектор Роберт Яковлевич Килевейн. То была первая в губернии механическая мельница, до этого же на нижегородской земле действовали лишь водяные и ветряные. Мельниица "в слободе" вступила в строй в 1871 году, а в ноябре того же года в Нижнем Новгороде был официально учрежден торговый дом "Емельян Башкиров с сыновьями".
Торговая и промышленная деятельность фирмы Башкировых была вполне успешной, ее чистая прибыль возрастала год от года. Это позволило Башкировым в 1879 г. возвести еще одну крупчатную паровую мельницу, выбрав местом для ее постройки противоположный берег Оки - Кунавинскую слободу. С целью успешной реализации проекта Башкировы образовали "Товарищество нижегородской паровой мельницы", пригласив к участию в нем видных производителей мельничного оброрудования временных московских 1 гильдии купцов - братьев А. и С. Добровых и Ивана Богдановича Набгольц.
Наконец,1890-й год стал временем постройки еще одной паровой крупчатной мельницы, в Самаре. Помимо мельниц Башкировы владели собственным грузовым флотом, позволявшим им с наименьшими издержками осуществлять транспортные перевозки и торговлю в Поволжье и других местностях империи. В 1880-е годы флотилия Башкировых насчитывала четыре буксирных парохода ("Минин", "Нижегородец", "Великая княгиня Мария", "Мукосей") и более трех десятков хлебных и нефтяных барж. Закупки зерна и перевозки сырья и муки обслуживались сетью пристаней, раскинувшейся на огромном пространстве от Астрахани и Рыбинска до Петербурга и Гельсингфорса, и множеством приказчиков. Качесатво башкировский пшеничной муки - крупчатки было отменное. В 1889 году оно было отмечено золотой медалью на всемирной выставке в Париже. На аверсе медали видна надпись "Е. Башкиров и сыновья". Ныне эта медаль хранится в запасниках Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника.
Используя существовавшие в Российской империи социальные лифты, развитые после крестьянской реформы 1861 г., Башкировы развернулись во всю ширь и вошли в число ведущих производителей высококачественного хлебного продукта. Произведенная на их мельницах мука тонкого помола, крупчатка, имела повышенный спрос на российском рынке и шла на экспорт. Башкировы являлись поставщиками Царского Двора, их муку покупал для своих пекарен знаменитый московский булочник И.М. Филиппов. В 1889 году продукция торгового дома Башкировых была удостена золотой медали на Всемирной выставке в Париже.
Основателю династии Емельяну Григорьевичу Башкирову, скончавшемуся в 1891 году, наследовали сыновья Николай, Яков и Матвей. Они подняли мукомольное дело отца на еще более выскокий уровень. Старший из Башкировых, Николай Емельянович, сосредоточил свою деятельность в Самаре и Санкт-Петербурге, а младшие, Яков и Матвей, - в Нижнем Новгороде. Все их предприятия образовали огромную империю, простиравшуюся - благодаря сети пристаней, складов и контор - от Астрахани до Рыбинска и от Петербурга до Гамбурга. В1896 году по итогам Всероссийской художественно-промышленной выставки в Нижнем Новгороде фирмы Матвея и Якова Башкировых были удостены высшего отличия - права изображать на продукции и вывесках Государственный герб Российской империи.
* Панорама заречной части города. На противоположном берегу Окивидны Макарьевская мельница Я.Е. Башкирова и павильоныВсероссийской художественно-промышленной выставки. 1896 г.
Но предприимчивые мукомолы не ограничивали свою деятельность прибыльным бизнесом. Развивая производство, они не забывали направлять немалую часть капиталов на разнообразные нужды нижегородцев. Щедрая благотворительность по-русски отзывчивых хлебопромышленников была широко известна. Яков Емельянович являлся попечителем Кулибинского ремесленного училища, храмоздателем Спасской церкви, соучредителем Владимирского общества хоругвеносцев, построил на свои средства Канавинское начальное училище, названное Городской думой его именем. С 1883 года избирался гласным Городской Думы. Позднее его тщанием появилось также женское ремесленное училище. В 1904 году Яков Башкиров был удостоен первого царского ордена, Святой Анны 3-й степени, пожалованного за строительство каменного храма в селе Крутец. В том же году ему было присвоено звание Почетного гражданина Нижнего Новгорода, а в 1912-м, вследствие награждения орденом Святого Владимира 4-й степени, Я.М. Башкиров царским указом был возведен в потомственное дворянство.
*Попечительский совет Кулибинского училища с Я.Е. Башкировым (сидит в центре).
* Матвей Башкиров с сыновьями и служащими: сидят по правую руку от МатвеяЕмельяновича - Николай Матвеевич, по левую - Виктор Матвеевич Башкировы
Труды Матвея Емельяновича на общественном поприще также получили всеобщее признание. Он состоял членом попечательских советов ряда училищ (Владимирское реальное, Предтеченское, Мариинская гимназия, Кутайсковский приют), был старостой церкви при Каратаевском женском приюте на Гребешке, в 1887-1913 годы избирался гласным нижегородской Думы. За свои труды и успехи Матвей Емельянович был пожалован званиями потомственного почетного гражданина и коммерции советника, удостоен пяти золотых медалей "За усердие" и ордена Святого Станислава 3-й степени.
В годы Великой войны 1914-1918 гг. на его даче в Зименках действовал частный лазарет для раненых воинов. В 1915 году владелец Слободской мельницы передал в фонд победы все пять шейных золотых медалей и некоторые изделия из боагородного металла. А когда правительство постановило эвакуировать в глубь страны Варшавский политехнический институт имени Импаратора Николая II и право получитьь его к себе оспаривали семь городов, Матвей Башкиров сделал самое крупне за всю историю Нижнего пожертвование - полмиллиона царских рублей! Благодаря столь щедрому дару наш город стал победителем конкурса, и институт переехал в Нижний Новгород. В дальнейшем он послужил базой для открытия и Нижегородского университета, и местного политеха.
По данным праправнучки купца, москвички Александры Сергиевской, на мельнице Башкирова-младшего еще до 1914 г. был введен 8-часовой рабочий день. В 1912 году на предприятиях Башкировых была открыта больничная касса, оказывавшая денежную помощь нуждающимся семьям работников. В частности роженицам выдавалось единоврененное пособие в размере 4 рублей, на похороны - 6 рублей. Традицию благотворительности прололжали его сыновья Николай и Виктор: первый состоял старостой Одигитриевской церкви, второй - ктитором церкви Мариинского института благородных девиц, оба попечительствоали ряду народных училищ и общественных приютов.
Перечисление всех добрых дел Башкировых заняло бы слишком много места, и я адресую читателя к капитальной статье А.П. Сергиевской "Хлебопромышленники Башкировы и советская власть", напечатанной в недавно вышедшем сборнике "Революция 1917 г. и Нижегородская губерния" (он имеется в областной и центральной городской библиотеках).
* Панорама Нижнего Новгорода, вид с ярмарочной стороны: вдали, на правом берегу Окивиден комплекс Слободской мельницы М.Е. Башкирова: добротные, радующие глазстроения "кирпичного" стиля
В советское время деятельность русской промышленности дореволюционной поры и людей, двигавших ее вперед, предавались злостному очернению. Официальная пропаганда силилась принизить их достижения, чтобы на таком фоне более внушительными выглядели выглядели стройки социализма. Печальной была участь большинства заводчиков и фабрикантов. Если не удавалось бежать за границу, то они становились жертвами красного террора либо социальной дискриминации как "эксплуататоры" и лишенцы. Подобно тысячам других выдающихся деятелей отечественной индустрии, дожившие до революционного лихолетья Башкировы претерпели именно такие невзгоды. Матвей Башкиров подвергся неоднократным арестам, лишению прав, остаток жизни провел в нищете. В частности, жестокость новой власти испытали на себе сыновья Матвея Башкирова Николай и Виктор, а также дочь Якова Башкирова Александра и ее муж Дмитрий Федорович Березин, руководивший после 1913 года Мукомольным товариществом Я.Е. Башкирова.
Сегодня добрая память о промышленниках и меценатах Башкировых жива, постронные ими мельницы, училища, храмы, дома до сих пор служат людям и являются лучшими свидетельствами их ревностной и плодотворной службы родному городу и Отечеству.
* Башкировские мельницы были крупными современными предприятиями: Макарьевская Я.Е. Башкирова с 480 рабочими (на фото) размалывала до 4, 5 млн пудов пшеницы, СлободскаяМ.Е. Башкирова (до 640 рабочих) имела оброт до 4 млн царских рублей (из книги"Нижегородская энциклопедия промышленности и предпринимательства",под. ред. проф. Ф.А. Селезнева, Н. Новгород, 2011 г.)
Увы, историческая правда угодна далеко не всем, и в Нижнем не раз предпринимались попытки бросить тень на плетень, выставив успешных предпринимателей и благотворителей Башкировыхт в неприглядном свете. Обустраивая в прошлом главную купеческую улицу города, Рождественскую, рьяно приватизируя бывшие купеческие особняки и приспособливая их под свои банки и магазины, нижегородские чиновники (часто бывшие партфункционеры) не нашли для своих предшественников иного способа увековечения памяти, чем сооружение нелепого "памятника соляной афере". Столь же тенденциозны посвященные предпринимателм прошлого некоторые публикации. Такова статья о Башкировых краведеда И. Макарова, включенная в его книгу "Карман России" (Н. Новгород, 2006 г., предисловие Б.М. Пудалова). В этой книге едва ли не все нижегородские купцы выставлены, причем без каких-либо ссылок на источники, как алчные и бессовестные стяжатели .
Того же сорта и статья журналиста В. Андрюхина, напечатанная некоторое время назад в проправительственном таблоиде "Новое дело". Деятельность нижегородских купцов в период мировой войны подается им как своекорыстная и циничная. Достается и мукомолам Башкировым. В присущей ему развязной манере автор манипулирует какими-то сомнительными цифрами и фактами. Стремясь во что бы то ни стало очернить предпринимателей военной поры, он прибегает к эпитетам и гиперболам: "бессовестно наживались", "астрономические доходы", "спекулянты обнаглели". Проявляя полную неразборчивость в используемом фактиченском материале, Андрюхин со ссылкой на какого-то Мальцева утверждает, что с 1 февраля 1917 г. из Нижнего в Москву перестали ходить пассажирские поезда, а все потому, что их захватили для своих нужд купцы-дельцы. Рабочие же в это время будто бы вконец обнищали, поскольку их заработки из-за инфляции запредельно снизились ("хлеб вздорожал в 10 раз, а зарплата повысилась на 40 копеек"), в городе возникли "гигантские очереди", в губернии "произошла полная дезорганизация продовольственного дела", "наступил голод".
* Больные и раненые воины и персонал в башкировском лазарете в Зименках. Около 1915 г.Сидит крайняя слева - Людмила Матвеевна Жукова, урожденная Башкирова, стоит крайнийсправа - Борис Сергеевич Жуков, сын Людмилы Матвеевны и редактора-издателя газеты"Волгарь" С.И. Жукова.
Мрачная картина, не правда ли? Такое чувство, что читаешь не сегодняшнюю газету, а примитивные большевистские агитки тридцатых годов. И становится ясно, что ретивый журналист не оригинален. Стоит полистать, к примеру, партийный рупор "Горьковскую коммуну" за 1937 год, давшую в преддверии выборов в Верховный Совет СССР несколько крупноформатных полос, посвященных ужасам жизни в Нижнем Новгороде царского времени, чтобы понять, откуда "дровишки".
Какие же источники привлек незадачливый журналист, по-хлестаковски мажущий дегтем нижегородских предпринимателей, общественных деятелей, благотворителей вековой давности? А вот какими: книгой краеведа Д. Смирнова, выпущенной в 1948 г., да выхваченной из контекста цитатой из работ историка А. Седова, написанных в брежневские времена. История тогда была служанкой политики, и объективных книг и статей о купцах и промышленниках дореволюционной поры не могли напечатать ни при каких условиях.
Для справедливой оценки положения населения, включая промышленных рабочих, в годы Первой мировой войны необходимо обратиться к архивным документам. И сравнивать ту жизнь с жизнью в схожие кризисные периоды истории. Например, Гражданской и Второй мировой войн. Был ли в Нижнем Новгороде и России в целом голод в Первую мировую? Не было. Почти не было продуктовых карточек, потому что все необходимое можно было купить в лавках и на рынках. Конечно, жизненный уровень упал, на то это и война. Но то падение не идет ни в какое сравнение с тем, что произошло всего два-три года спустя из-за политки большевиков по насаждению коммунизма, сопровождавшейся запретом торговли и репрессиями. По данным историка А. Ильюхова, автора капитального труда "Как платили большевики. Политика советской власти в сфере оплаты труда в 1917-1941 гг.", в 1920 г. реальный заработок рабочего в РСФСР составил лишь 2 процента (. ) от уровня 1913 г., а с учетом фактической замены его предельно скудным натуральным пайком - 13 процентов.
Столь же красноречивым окажется сравнение уровня жизни рабочего в Царской империи и СССР, соответственно в годы Первой и Второй мировых войн. Инфляция в 1941-1945 г. была гораздо выше, деньги вообще ничего не стоили, к тому же их постоянно забирали при подписке на обязательные займы.
Мой отец, получивший в войну бронь для выполнения оборонных заказов, рассказывал, что в 1941-1945 гг. рабочий день не ограничивался, порой приходилось работать почти круглосуточно. Дневной хлебный паек (ржаной хлеб с примесью отрубей) составлял 600 г. на работника и 250 г. на иждивенца, и семья не умирала с голода только потому, что держала корову и засаживала больше полосы картофелем и капустой, трудясь на них не покладая рук. Весной картошка кончалась, и всей семьей шли искать и выкапывать из земли потерянные при уборке урожая сгнившие за зиму корнеплоды, к ним добавлялась крохотная щепоть муки и из получившейся смеси пеклись лепешки. Мой родившийся в 1943 г. брат съедал свои 250 г. хлеба и подходил к маме, глядя на нее голодным взглядом, и та отрезала ему от своего крошечного пайка кусочек, отчего брат был безмерно счастлив. Но самым голодным годом был, по свидетельству родителей, 1947-й (после неуржая и экспорта хлеба из СССР). Не говорю, что это было несправедливо, война есть война, но с такой же меркой надо подходить и к другим войнам, которые вела наша Родина.
Таки образом, все утвержения об алчности и своекорыстии нижегородских предпринимателей предреволюционной поры - Башкировых, Сироткина и др. - голословны и спекулятивны, и не основаны ни на каких серьезных источниках. Почему же так стараются наши борзописцы? В чем их мотив или, если позволите, корысть? Ответ можно найти в упомянутой выше тенденциозной книжке И.Макарова. "В последнее время, - пишет он, - наше общество, растерявшее свои прежние идеалы, пытается найти новых кумиров. Кто-то в исступлении вопит о дворянской этике и чести, предлагает восстановить ранее уже низвергнутую монархию, а кто-то образцы для подражания находит в купцах-меценатах. Стало модным с умилением писать о дняниях купечества. ".
Автор, что называется, выдает себя с головой, обнаруживая явную тревогу, даже панику, по поводу того, что о русских дворянах и купцах, составлявших культурный слой нации, перестали писать в духе 1930-х годов. Что нынешние публикации, не написанные под диктовку партии и раскрывающее подлинное лицо той, в значительной мере физически истребленной российской элиты, прольют истинный свет на наше оболганное большевиками и их идеологической обслугой прошлое и приведут к тому, что сравнение той, царской общественной элиты и новоявленной, оттеснившей ее после 1917 года, окажутся не в пользу последней. Отсюда и заказные книжки и статьи, и обилие содержащихся в них дегтя, и беспардонная лексика, подобная той, что без стеснения используют господа Макаров и Андрюхин.
Не будем идеализировать предпринимателей царской эпохи. Конечно же, они были не ангелами во плоти, а живыми людьми с присущими им достоинствами и недостатками. Но смею утверждать, что их образы, молчаливо взирающие на нас из архивных документов, много привлекательней и гуманней как многих советских хозяйственников, так и наследовавших им современных нуворишей. Блиновы, Бугровы, Башкировы, Сироткины строили свои фабрики и мельницы, никого не грабя и не убивая. Они были плоть от плоти своего народа и не мыслили себя в отрыве от его нужд и чаяний, от земли предков. Большую часть своих прибылей русские купцы тратили на благотворительность: возведение и попечение школ, храмов и приютов, на постройку великолепных зданий, которые и поныне служат украшением наших городов. Все эти постройки - самый правдивый памятник тем промышленникам и меценатам, горячо любившим свое Отечество.