Собчак & Красовский: Снесите это немедленно!
— А почему ты спрашивала его про эту Беллу? — поинтересовался Красовский у Собчак, когда они двинулись дальше.
— Ну, помнишь, Ваня Голунов писал, что ее компания «Шевалье» потеряла шестьдесят пять процентов площадей при этом сносе.
— А, это ты про Беллу Нусуеву, что ли? Жену убитого Шевалье Нусуева? А почему ты подумала, что это ей принадлежит?
— Красовский, ну ты тупой совсем. У нее ж ресторан «Сим-сим», это прямо тут рядом.
На площади у платформы «Серп и Молот» уродливо разросся торговый шанхай. Ларьки и палатки, превратившиеся в многоэтажные торговые павильоны, обросли вывесками и объявлениями, перегоревшими буквами и ценниками — Москва времен Лужкова не сдавалась, отказывалась умирать, а напротив, клубилась адским ульем, заполонив собой первозданный хтонический простор.
— Неужели, Красовский, тебе все это нравится? — усмехнулась Собчак, выходя из своей шоколадной Audi у крыльца с надписью «Сим-сим».
— Нет, Ксюш, на самом деле я это все ненавижу. Но тут — вот они, все эти Нусуевы-Квантришвили, — меньшинство. И я на их стороне. Но ведь на их стороне еще и закон. Ни один суд же не поддержал снос.
— Ну ты ж понимаешь, — Собчак скинула свою голубую шубу на руки услужливому портье, — что с ними можно только по беспределу?
— Да почему ж? — воскликнул Красовский.
— Да потому ж. Посмотри.
В зале ресторана пахло долмой, чабрецом и статьей 163 Уголовного кодекса Российской Федерации. Особенно в третьей ее части. В закутках, напоминавших роскошный плацкартный вагон, сидели темные мужчины с темным прошлым. Из одного закутка донесся густой женский голос: «Ксю-ю-юш». Высокая брюнетка с длинными темными волосами, спадавшими на широкие накачанные плечи в светлом кашемире, оказалась Беллой Нусуевой. Вдовой известного тренера, основателя Федерации детского спорта, чьим именем и названа компания, которой принадлежал весь этот дворец красоты.
— Мы думали, вы такая старая жирная жаба, — удивилась Собчак.
Высокая брюнетка снисходительно улыбнулась уголком рта, предъявив друзьям свою единственную мимическую морщину.
— А вы же тоже, наверное, спортсменка? — наивно спросил так и не научившийся к сорока годам пользоваться Гуглом Красовский. Белла посмотрела на него как на безвредное насекомое. Так кошки смотрят на жуков — с сочувствием и ленью.
— Конечно, я всю жизнь отдала фехтованию. Была призером Европы, чемпионкой мира среди военнослужащих.
Красовский почтительно включил диктофон.
СОБЧАК: Мы сейчас сидим в ресторане, который, видимо, скоро снесут.
БЕЛЛА: Я пока не знаю. Я так поняла, что московские власти еще готовят документы со списком объектов под снос.
СОБЧАК: И пока «Сим-сим» не попал?
БЕЛЛА: Один уже попал. Который был на Красной Пресне, снесли. Я считаю, незаконно. Вы покушаете, может быть?
Фото: Дмитрий Смирнов
КРАСОВСКИЙ: Я поел, а вот Ксения Анатольевна будет. А я у нее украду одну шашлычину. Расскажите, как у вас все начиналось?
БЕЛЛА: Вообще компания «Шевалье» была создана в 1995 году. И я вам хочу сказать, что создавался этот бизнес для поддержки спорта, способных молодых спортсменов. По той простой причине, что мой супруг, который занимался спортом и воспитывал детей, воспитал более шестидесяти учеников, которые имели звания чемпиона Европы, чемпиона мира и Олимпийских игр.
КРАСОВСКИЙ: А он был тренером по какому виду спорта?
БЕЛЛА: По единоборствам. У него были борцы-дзюдоисты, борцы-классики и вольники. И знаете, что больше всего, конечно, возмущает? Что буквально несколько дней назад по телеканалу «Россия-1» сказали, что снесли здание криминального авторитета.
СОБЧАК: То есть ваш муж никогда не общался с какими-то ворами в законе, бандитами и прочими? Он не имел к этому отношения?
БЕЛЛА: Он имел отношение к спорту, к созиданию и воспитанию молодого спортивного поколения. Здорового. Потому что, вы знаете, он сам прошел через такую тяжелую жизнь. Он был сиротой и пришел в спорт совсем еще мальчишкой. И вообще был как сын полка. Спорт его вырастил. Он получил звание в девятнадцать лет — заслуженный тренер СССР.
СОБЧАК: Почему, как вы думаете, о нем такое говорят?
БЕЛЛА: Наверное, кому-то это интересно. «А вы знаете, кто владел этими объектами? Владели этими объектами люди не очень-то хорошие».
СОБЧАК: А за что же убивать выдающегося спортсмена, который имел столько наград?
БЕЛЛА: Что с чем связано, я не знаю. Правильно мне муж сказал перед смертью: зависть убивает людей.
СОБЧАК: Все-таки большой бизнес. Более девяти тысяч квадратных метров. Это огромные коммерческие площади.
БЕЛЛА: То, что пишут, разделите на три четверти, потом пополам, а потом еще пополам. Какие там девять тысяч квадратных метров?
СОБЧАК: А сколько?
БЕЛЛА: Общую площадь объекта, которая принадлежала «Шевалье», честно, не могу сейчас вам подсчитать.
КРАСОВСКИЙ: Скажите, а ваш муж с чего начинал?
БЕЛЛА: Так как я не была у истоков создания этого бизнеса — мы поженились только в 1997 году, — сказать, с чего начиналось, я затрудняюсь. Я помню, что первый объект был на Красной Пресне.
БЕЛЛА: Это не палатка.
КРАСОВСКИЙ: Она же прирастала, прирастала.
БЕЛЛА: Нет-нет. У вас совершенно неправильное представление. Ресторан «Сим-сим», который находился у метро «Краснопресненская», построен в своих пределах, в этих пределах он и существовал с 1998–1999 года.
Фото: Дмитрий Смирнов
КРАСОВСКИЙ: То есть это было, когда Юрий Михайлович был в полном расцвете сил.
БЕЛЛА: Почему Юрий Михайлович? Вот мне интересно, почему вы это считаете, как сейчас говорят, «наследием Юрия Михайловича»?
СОБЧАК: Так оно и есть, мне кажется. При Лужкове был расцвет всей этой деятельности.
БЕЛЛА: Ну и что, у нас просто исторически все так. Вначале церкви ломают, потом их восстанавливают. У нас вообще система бульдозера.
СОБЧАК: При всем уважении, церкви и ларьки я бы не сравнивала.
БЕЛЛА: Я не сравниваю. Я говорю про саму систему, понимаете? Где гарантия, что лет через пятнадцать не скажут: «А это вообще незаконно», потому что появится другой закон?
СОБЧАК: Давайте представим, что вы — мэр Москвы и ваша задача — сделать город красивее. Как вы поступите?
БЕЛЛА: Вы знаете, есть такое понятие — собственность. И все документы были выданы нам именно московскими властями. Большая часть этих людей, я так понимаю, еще работает в госструктурах.
СОБЧАК: Ну вот условно — да, все документы законны. Что бы вы тогда сделали? Тут либо идти по беспределу, либо терпеть.
БЕЛЛА: А почему вот так? Никто из городских властей не пришел и не сказал: «Давайте мы вам дадим определенную компенсацию». Есть же другой, более цивилизованный метод. Я вот, например, уже очень давно хотела сделать реконструкцию своего объекта, я тоже понимаю, что он изжил себя. Я бы хотела что-то более современное, более посимпатичнее сделать. Дайте возможность какую-то.
СОБЧАК: Может, не хотят они оставлять такие объекты на этих местах?
БЕЛЛА: Ксения, а вы уверены, что через пару лет на этих же местах не будут другие объекты?
СОБЧАК: Я, может быть, наивный человек, но мне кажется, что не будут.
БЕЛЛА: Давайте через два года с вами увидимся.
СОБЧАК: Вот вам сказали, что выпущено постановление о ста четырех объектах, вы — часть их списка. Вы сами пытались с властями вступить в контакт?
БЕЛЛА: В контакт — не пытались. Мы писали письма, как цивилизованные люди.
СОБЧАК: У вас же есть там друзья, Кобзон, Алик Тохтахунов, неужели вы не позвонили? Я бы позвонила.
БЕЛЛА: Ну и что? Мы написали письма всем. Иосиф Давыдович, как не стало моего мужа, очень помогал, поддерживал. Я ему очень благодарна. Но, видимо, тут было политическое московское решение — всех одним махом.
КРАСОВСКИЙ: Вы когда узнали, что точно снесут?
БЕЛЛА: Нам это сказали 8 февраля днем. За пару часов до сноса.
СОБЧАК Вы стали сопротивляться?
БЕЛЛА: Под ковш ложиться? Нет, не стала. Я понимаю, что это беспредельная ситуация.
Фото: Дмитрий Смирнов
СОБЧАК: Вы вложите накопленные деньги куда-то, вы будете заново строить этот бизнес?
БЕЛЛА: Я еще сто раз подумаю, потому что через двадцать лет этот объект могут взять и снести, сказать, что это уже наследие другого мэра и оно не вписывается в архитектурный ансамбль города. Мне, к сожалению, не двадцать лет, чтобы опять шашки наголо и вперед в бизнес. Читать дальше >>