. Крымско-ногайские набеги на Кабарду
Крымско-ногайские набеги на Кабарду

Крымско-ногайские набеги на Кабарду

Крымско-ногайские набеги на Кабарду — регулярные набеги крымских ханов и союзных с ним ногайцев с целью захвата рабов и добычи, участившиеся после образования Крымского ханства. Сохранялись с разной степенью интенсивности до русско-турецкой войны 1768—1774 годов.

В 1479 году состоялся первый совместный поход турок-османов и крымских татар на земли адыгов. Ими были захвачены крепости Копа и Анапа, где оставлены турецкие гарнизоны. В плен было угнано много адыгов, которые были проданы в рабство.

В самом начале 1490-х годов крымский хан Менгли Герай (1478—1515) предпринял поход на адыгов. Это был первый поход крымских ханов в серии многочисленных походов против племен адыгов, черкесов и кабардинцев с целью их покорения и подчинения [1] .

Весной 1501 года турки-османы организовали поход на западных адыгов. Поход закончился поражением турок. Крымские татары в походе не участвовали из-за разногласий между крымским ханом Менгли Гераем и турецким наместником. Осенью 1501 года адыги совершили набег на окрестности крепости Азова. Они угнали скот и перебили погоню. В ответ в 1502 году турки-османы организовали карательный поход на земли адыгов. Но поход не состоялся из-за смерти кафского наместника.

Весной 1515 года два сына крымского хана Менгли Герая предприняли военный поход на Черкессию, «царевичи ходили Черкас воевати».

В августе 1518 года царевич Бахадыр Герай сообщал в Москву, что крымские татары совершают ежегодные походы против черкесов, и что во время одного из походов он потерял две трети войска. Адыги (черкесы) отстаивали свою независимость в борьбе с турками и татарами.

Содержание

Хронология походов

XVI век Год Описание 1539, 1545, 1546, 1547 Разорительные походы крымского хана Сахиб Герая против адыгов и кабардинцев [2] . 1551 По приказу османского султана крымский хан Сахиб Герай предпринял новый поход против адыгов. Поводом для карательной экспедиции послужило нападение на турок князей Алегука и Антанука Джанбеков. Крымские татары разбили войско хатукаевцев и опустошили бжедугские земли. 1553 Большая крымско-татарская орда под предводительством хана Девлет Герая (1551—1577) вторглась в кабардинские земли. Были произведены огромные разрушения. Однако укрепиться в Кабарде крымцы не смогли, кабардинцы их изгнали [3] . 1554 Девлет Герай возглавил новый поход на Кабарду. «Сего лета ездил на неприятеля своего на черкас пятигорских с войском своим». Крымские татары вернулись «с добычею великою» [3] . 1555 Крымская орда «со всеми силами» напала на землю «пятигорских черкас». В отражении неприятеля впервые совместно с русскими ратниками кабардинцам удалось нанести хану Девлет Гераю большой урон, и он отступил [3] . 1556 Крымский хан Девлет Герай во главе татарской орды двинулся на Кабарду. Кабардинцы, заранее предупрежденные, встретили врага на подступах к своим границам. Хан Девлет Герай вынужден был отступить [3] . 1567 Крымские царевичи Магмед Герай, Адиль Герай и Алп Герай (сыновья хана Девлет Герая) «з многим войском» прибыли в Кабарду. «Всю землю Черкасскую воевали и жгли жены и дети имали и животину и овцы пригнали». «Полону» взяли более 20 тысяч человек. По другим данным, «черкесов деи царевичи не извоевали», то есть крымцы были изгнаны [3] . 1569 Поход 130-тысячной турецко-крымской армии под командованием кафского паши Касим-бея и хана Девлет Герая на Астрахань. Полный разгром противника русской ратью под Астраханью. При отступлении по «кабардинской дороге» кабардинцы громили остатки турецко-крымского войска [4] . 1570 Крымская армия под командованием сына хана Девлет Герая Адиль Герая вторглась в Адыгею и Кабарду. На помощь западным адыгам прибыл кабардинский князь Темрюк с дружиной. Крымские татары разорили и пленили многих адыгов (среди пленных были два сына старшего князя Кабарды Темрюка — Мамстрюк и Булгайрук). Сам Темрюк Идаров был тяжело ранен в бою. Несмотря на это, адыги изгнали крымские отряды [4] . 1578 Крымский царевич Адиль Герай «со многою ратью» возвращался из Дагестана через Кабарду. В битве кабардинские князья и русские отряды во главе с воеводой Л. З. Новосильцевым разбили врага [4] . 1583 В Кабарду вступила значительное турецко-татарское войско во главе с Осман-пашой. В сражениях в районе переправы через Сунжу (Малая Кабарда) и районе Бештау (Большая Кабарда) кабардинцы и терские казаки нанесли противнику серьезный урон [4] . 1593 Поход крымского войска под командованием царевича Мубарек Герая на Терский город. Произошли бои у Терского городка и в Кабарде. Крымцы вынуждены были отступить, сжигая и уничтожая все на своем пути. Но поставленной задачи Мубарек Герай не выполнил, получив отпор от терских казаков и кабардинцев [4] . XVII век Год Описание 1606 Большая крымская орда совершила нападение на Черкессию и Кабарду. Произошли тяжелые бои. Много разрушений, угнано большое количество скота (исчисляемое десятками тысяч). Захвачены пленные [5] . 1607—1608 Крымские татары вновь появились в Кабарде, где находились несколько месяцев. Крымцы занимались сбором большой дани, сопровождавшейся разорением кабардинских поселений [5] . 1614 Крымский царевич Яман-Гирей разорил семь селений в Темиргое. Русский источник говорит об этом: «крымской де царь Еман-Гирей-салтан с ратными своими людьми пришел войною на кумиргинские черкасы и повоевал 7 кабаков, а погромил де те кабаки оманом». 1615 Ногайские мурзы, союзники крымского хана, напали на Большую Кабарду. Большое разорение. Погибло несколько кабардинских князей [5] . 1616 12-тысячная крымская армия под предводительством хана Джанибек Герая вторглась в Кабарду. Разорение, уничтожение посевов, гибель многих людей. Захвачены сотник пленных, угнаны тысячи голов скота [5] . 1619, 1629, 1631, 1635 Крымские татары и союзные им ногайцы совершили набеги на черкесские и кабардинские земли. Походы сопровождались грабежами, насилием, угоном огромного количества скота. Захвачены много пленных [5] . 1640 Вторжение 14-тысячной крымской армии в Черкессию и Кабарду. Крымцы потерпели поражение от адыгов и отступили к Азову [5] . 1653 Отряд крымских татар прибыл в Кабарду. Крымцы увели 130 мальчиков и девочек. Захвачено большое количество лошадей, панцирей, сабель, тысячи голов скота [5] . 1671 Крымские татары вторглись в Большую Кабарду. Крымцы занимались грабежом и угнали тысячи голов скота. Было взято 50 заложников [5] . 1674 Отряд крымских татар прибыл в Кабарду. Кабардинцы разгромили противника [5] . 1688 Поход крымского сераскира Казы-Гирея на Кабарду. Разрушения, захват пленных, угон скота. Крымцы были изгнаны кабардинцами [5] . 1699 В Кабарду прибыл крымский калга Шахбаз Герай с военным отрядом. Крымцы вновь разоряли, брали пленных и угоняли скот. В доме бесланеевского князя Темир-Булата Канокова крымский калга Шахбаз Герай был убит. По одним сведениям, его отравили, а по другой версии — убили восставшие черкесы [6] . XVIII век Год Описание 1700 Набег крымского царевича Каплан Герая на Черкессию и Кабарду. Крымцы разорили земли, захватив пленных и угнав скот [6] . 1701 Второй набег Каплан Герая на Черкессию и Кабарду. Крымские татары взяли большую дань и вновь разорили кабардинские земли [6] . 1703 60-тысячное войско (по другим данным 40-тысячное) войско крымских татар и их союзников во главе с калгой Казы Гераем вторглось в Кабарду. Крымцы и ногайцы занимались разорили земли, грабили и захватывали в плен местных жителей. В Кабарде вспыхнуло всеобщее восстание [6] . 1704 крымский хан Газы Герай организовал новый поход на Кабарду. Его возглавил калга Менгли Герай, командовавший отрядом сейменов — ханской гвардии. Его задачей бл сбор ясыря и попытка перевода кабардинских поселений за Кубань. Калга потерпел поражение [7] . 1707 Набег крымских татар на Кабарду. Крымцы занимались разорение, грабежом и сборами дани. Захвачены тысячи голов скота, дорогое оружие. Кабардинцы разбила противника [6] . 1708 Многотысячная крымско-турецкая армия под предводительством хана Каплан Герая вторглась в Кабарду. Произошел ряд крупных сражений. Наиболее крупное — Канжальское. Кабардинские князья под руководством старшего князя-валия Кургоко Атажукина нанесли сокрушительное поражение противнику. Количество убитых по различным источникам исчислялось от 30 до 60 тысяч [6] . 1710 Набег крымских татар и ногайцев на Черкессию и Кабарду. Сбор дани. Угнано большое количество скота и лошадей [6] . 1711 Отряд в несколько тысяч крымцев напал на черкесские и кабардинские земли, но был полностью разгромлен [6] . 1711 Многотысячная крымская армия с союзниками вступила в Черкессию и Кабарду. При отступлении крымцев с добычей их преследовали русские полки. Совместно с ними действовала кабардинская конница. В плен было взято 22 тысячи человек, убито 5 тысяч [8] . 1712 Набег крымских татар и ногайцев на Кабарду. Враг разорил земли, захватил пленных и угнал много скота. Разгром крымцев при отступлении [8] . 1713 Новый набег крымцев и их союзников на Черкессию и Кабарду. Разорение, пленные, угон скота и лошадей [8] . 1714 Крымские татары совершили набег на Черкессию и Кабарду. Разрушения, много убитых. Противник был разбит и отступил [8] . 1715 Набег крымцев и их союзников в Кабарду. Разорение, захват пленных и угон скота [8] . 1716 Крымские татары вторглись в Черкессию и Кабарду. Большие людские и материальные потери со стороны адыгов. Но, встретив решительный отпор, татары вынуждены были отступить [8] . 1717 Набег на Кабарду отряда крымских татар и ногайцев. Людские потери и материальный ущерб. Кабардинцы изгнали врага со своей территории [8] . 1720 40-тысячное войско крымского хана Саадет Герая вторглось в Черкессию и Кабарду. Это было одно из крупнейших нашествий крымских войск на Кабарду. Крымский хан потребовал «со всякого двора по ясырю» и чтобы кабардинские князья со своими подданными переселились жить на Кубань. Кабардинцы отказались платить дань. Крымские татары опустошили и выжгли кабардинские земли [8] . 1721 В бою на реке Нальчик кабардинские князья разбил отряд крымских татар [9] . 1722 Новый набег крымских татар на Кабарду. «Понеже от татарских народов уже весьма в великих нуждах пребывая, сердца наши окровели, сидя через три года в осаде», — из письма князя Асланбека Кайтукина российскому императору Петру Великому [9] . 1723 Многотысячный отряд крымцев и их союзников под командованием хана Каплан Герая вторгся в Кабарду. Татары потерпели от кабардинцев жестокое поражение. Одних убитых они потеряли 5 тысяч человек. Сам хан едва спасся бегством [9] . 1729 Кубанские татары под предводительством Бахти Герая вторглись в Кабарду. Полный разгрома татар. Сам царевич Бахти Герай погиб [9] . 1731 7-тысячный отряд крымских татар, следовавший впереди главных сил, прибыл в Кабарду. Крымцы были разбиты кабардинцами. Много убитых и пленных [9] . 1731 Главные силы до «двухсот тысяч тысяч с ханским сыном во главе» появились на границах Кабарды. После разгрома авангарда и дипломатических усилий России «основные силы» крымской орды не рискнули вступать в Кабарду [9] . 1732 Крымский нурэддин во главе 3-тысячного крымско-турецкого отряда вступил в Кабарду. Разгром кабардинцами и бегство остатков отряда, «убоясь» прихода русских сил [9] . 1733 Более 13 тысяч крымских татар и ногайцев вторглось в Кабарду. Противник окружил отряд казаков, в котором было 1650 человек. На помощь пришла 4-тысячная конница кабардинцев. Противник вынужден был отступить [9] . 1733 25-тысячное крымско-татарское войско под командованием калги Фётих Герая опустошило кабардинские земли [10] . 1735 80-тысячная армия под командованием крымского хана Каплан Герая вторглась в Кабарду. В её составе были турки-османы, крымцы и ногайцы. Территория Кабарды была оккупирована. При помощи калмыцкого наместника Дондук-Омбо кабардинцы и русские войска сумели эту армию частично разбить и изгнать [10] . 1737 Многотысячный отряд «кубанских» татар — вассалов Крыма во главе с Мусой и Навруз-Лулу напал на Кабарду. Несмотря на свирепствующую чуму в Кабарде, что затрудняло помощь извне, кабардинские князья смогли изгнать врага [10] . 1739 Вторжение в Черкессию и Кабарду крымского войска под командованием калги Фетих Герая и сераскира Казы Герая. Разорение, захват 500 пленных, 7 тысяч коров. Кабардинцы во главе с князем Асланбеком Кайтукиным настигли уходившего с добычей противника, и несмотря на огромное преимущество татар, разгромили их, вернув все захваченное [10] . 1740 Набег кубанского сераскира на Черкессию и Кабарду. Адыги разгромили противника [10] . 1744 Кубанский сераскир со своим войском вторгся в Кабарду. Старший князь-валий Асланбек Кайтукин разбил врага на реке Лабе [10] . 1747 Крымские татары во главе с царевичами Кази Гераем и Шабаз Гераем разорили кабардинские земли, захватив пленных и добычу [10] . 1749 Крымские татары вновь вторглись в Кабарду, разорив и разграбив её [11] . 1752 Крымский калга Селим Герай во главе 12-тысячного войска вступил в Черкессию, откуда планировал напасть на Кабарду. Кабардинские князья собрали войско. Противник не решился вступать в Кабарду [11] . 1754 5-тысячный отряд крымских татар напал на черкесские и кабардинские земли, но был разгромлен адыгами [11] . 1755 Крымский калга Шагин Герай с войском (5 тыс. чел.) выступил в поход на черкесские и кабардинские земли. «Наибольшая часть войска… на реке Кубани потонула, некоторые отморозили руки и ноги, иные померли» [11] . 1756 Набег царевича Селим Герая на Черкессию и Кабарду. Противник был изгнан адыгами [11] . 1758 Бывший кубанский сераскир Саадат Герай с войском в 15 тысяч человек напал на кабардинские земли. Он потребовал от кабардинских князей предоставить ему вспомогательные силы для похода «против оказавшихся ему противными подвластных ево». Кабардинцы отказались. Саадат Герай вынужден был уйти из Кабарды [11] . 1759 Крымская армия во главе с ханом Керим Гераем вторглась в Черкессию и Кабарду. Хан пытался покорить черкесов под предлогом примирения враждовавших между собой их князей, то есть якобы для установления «между черкесами доброго порядка и тишины». Крымцы вынуждены были отступить, боясь столкновения с русскими войсками [11] . 1759 10-тысячная армия крымского хана Керим Герая вторично вступила в Черкессию и Кабарду. Хан призывал адыгов под своё знамя «приласканием», обещая, что он «по обыкновению прежних ханов в подать ясырей требовать с них не будет… токмо де они… были к нему в склонности и состояли в его повелении». Кабардинцы проигнорировали этот призыв [12] . 1762 [12] Крымская орда вторглась в черкесские и кабардинские земли. Крымцы были разгромлены. «Разве де крымцы забыли, как они, кабардинцы, при случившемся сражении рубили. Черкесы, получа авантаж, принудили татар в бег обратиться и несколько из оных, переходя реку, потонули: брат визиря ханского, два начальных мурзы, множество сейменов» [12] . 1765 В июне 4-тысячный отряд крымских татар ворвался в Кабарду. Крымцы стали грабить кабардинские земли, но были отброшены русскими войсками [12] . 1768 Крымские войска во главе с кубанским сераскиром Казы Гераем вторглись в Черкессию и Кабарду. Крымцы вместе с кабардинцами намеревались перейти весной границу и разорить казачьи станицы на Тереке. Однако кабардинцы противостояли татарам [12] . 1769 В Кабарду, в район Пятигорья, вступили крымские войска под командованием хана Керим Герая и кубанского сераскира Казы Герая. Противник потерпел поражение «у Бештоевых гор» [12] . 1774 Многотысячная турецко-крымская армия под командованием хана Девлет Герая и калги Шахбаз Герая вторглась в Кабарду и осадила Моздок. В районе Бештамака и на реке Гунделен русские войска, которым активно помогала кабардинская конница, разгромили противника. Остатки отступили из Кабарды [12] .

Напишите отзыв о статье "Крымско-ногайские набеги на Кабарду"

Примечания

  1. ↑ Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 212
  2. ↑ Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 216
  3. ↑ 12345 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 246
  4. ↑ 12345 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 247
  5. ↑ 12345678910 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 248
  6. ↑ 12345678 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 249
  7. ↑ Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 231
  8. ↑ 12345678 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 250
  9. ↑ 12345678 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 251
  10. ↑ 1234567 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 252
  11. ↑ 1234567 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 253
  12. ↑ 1234567 Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2, ст. 254

Литература

  • Мальбахов Б.К, Эльмесов А.М «Средневековая Кабарда», Нальчик, из-во «Эльбрус», 1994 г. ISBN 5-7680-0934-5
  • Мальбахов Б. К. "Кабарда на этапах политической истории (середина XVI — первая четверть XIX века), Москва, из-во «Поматур», 2002 г. ISBN 5-86208-106-2

Отрывок, характеризующий Крымско-ногайские набеги на Кабарду

Проезжая позади одной из линий пехотных гвардейских полков, он услыхал голос, назвавший его по имени. – Ростов! – Что? – откликнулся он, не узнавая Бориса. – Каково? в первую линию попали! Наш полк в атаку ходил! – сказал Борис, улыбаясь той счастливой улыбкой, которая бывает у молодых людей, в первый раз побывавших в огне. Ростов остановился. – Вот как! – сказал он. – Ну что? – Отбили! – оживленно сказал Борис, сделавшийся болтливым. – Ты можешь себе представить? И Борис стал рассказывать, каким образом гвардия, ставши на место и увидав перед собой войска, приняла их за австрийцев и вдруг по ядрам, пущенным из этих войск, узнала, что она в первой линии, и неожиданно должна была вступить в дело. Ростов, не дослушав Бориса, тронул свою лошадь. – Ты куда? – спросил Борис. – К его величеству с поручением. – Вот он! – сказал Борис, которому послышалось, что Ростову нужно было его высочество, вместо его величества. И он указал ему на великого князя, который в ста шагах от них, в каске и в кавалергардском колете, с своими поднятыми плечами и нахмуренными бровями, что то кричал австрийскому белому и бледному офицеру. – Да ведь это великий князь, а мне к главнокомандующему или к государю, – сказал Ростов и тронул было лошадь. – Граф, граф! – кричал Берг, такой же оживленный, как и Борис, подбегая с другой стороны, – граф, я в правую руку ранен (говорил он, показывая кисть руки, окровавленную, обвязанную носовым платком) и остался во фронте. Граф, держу шпагу в левой руке: в нашей породе фон Бергов, граф, все были рыцари. Берг еще что то говорил, но Ростов, не дослушав его, уже поехал дальше. Проехав гвардию и пустой промежуток, Ростов, для того чтобы не попасть опять в первую линию, как он попал под атаку кавалергардов, поехал по линии резервов, далеко объезжая то место, где слышалась самая жаркая стрельба и канонада. Вдруг впереди себя и позади наших войск, в таком месте, где он никак не мог предполагать неприятеля, он услыхал близкую ружейную стрельбу. «Что это может быть? – подумал Ростов. – Неприятель в тылу наших войск? Не может быть, – подумал Ростов, и ужас страха за себя и за исход всего сражения вдруг нашел на него. – Что бы это ни было, однако, – подумал он, – теперь уже нечего объезжать. Я должен искать главнокомандующего здесь, и ежели всё погибло, то и мое дело погибнуть со всеми вместе». Дурное предчувствие, нашедшее вдруг на Ростова, подтверждалось всё более и более, чем дальше он въезжал в занятое толпами разнородных войск пространство, находящееся за деревнею Працом. – Что такое? Что такое? По ком стреляют? Кто стреляет? – спрашивал Ростов, ровняясь с русскими и австрийскими солдатами, бежавшими перемешанными толпами наперерез его дороги. – А чорт их знает? Всех побил! Пропадай всё! – отвечали ему по русски, по немецки и по чешски толпы бегущих и непонимавших точно так же, как и он, того, что тут делалось. – Бей немцев! – кричал один. – А чорт их дери, – изменников. – Zum Henker diese Ruesen… [К чорту этих русских…] – что то ворчал немец. Несколько раненых шли по дороге. Ругательства, крики, стоны сливались в один общий гул. Стрельба затихла и, как потом узнал Ростов, стреляли друг в друга русские и австрийские солдаты. «Боже мой! что ж это такое? – думал Ростов. – И здесь, где всякую минуту государь может увидать их… Но нет, это, верно, только несколько мерзавцев. Это пройдет, это не то, это не может быть, – думал он. – Только поскорее, поскорее проехать их!» Мысль о поражении и бегстве не могла притти в голову Ростову. Хотя он и видел французские орудия и войска именно на Праценской горе, на той самой, где ему велено было отыскивать главнокомандующего, он не мог и не хотел верить этому.

Около деревни Праца Ростову велено было искать Кутузова и государя. Но здесь не только не было их, но не было ни одного начальника, а были разнородные толпы расстроенных войск. Он погонял уставшую уже лошадь, чтобы скорее проехать эти толпы, но чем дальше он подвигался, тем толпы становились расстроеннее. По большой дороге, на которую он выехал, толпились коляски, экипажи всех сортов, русские и австрийские солдаты, всех родов войск, раненые и нераненые. Всё это гудело и смешанно копошилось под мрачный звук летавших ядер с французских батарей, поставленных на Праценских высотах. – Где государь? где Кутузов? – спрашивал Ростов у всех, кого мог остановить, и ни от кого не мог получить ответа. Наконец, ухватив за воротник солдата, он заставил его ответить себе. – Э! брат! Уж давно все там, вперед удрали! – сказал Ростову солдат, смеясь чему то и вырываясь. Оставив этого солдата, который, очевидно, был пьян, Ростов остановил лошадь денщика или берейтора важного лица и стал расспрашивать его. Денщик объявил Ростову, что государя с час тому назад провезли во весь дух в карете по этой самой дороге, и что государь опасно ранен. – Не может быть, – сказал Ростов, – верно, другой кто. – Сам я видел, – сказал денщик с самоуверенной усмешкой. – Уж мне то пора знать государя: кажется, сколько раз в Петербурге вот так то видал. Бледный, пребледный в карете сидит. Четверню вороных как припустит, батюшки мои, мимо нас прогремел: пора, кажется, и царских лошадей и Илью Иваныча знать; кажется, с другим как с царем Илья кучер не ездит. Ростов пустил его лошадь и хотел ехать дальше. Шедший мимо раненый офицер обратился к нему. – Да вам кого нужно? – спросил офицер. – Главнокомандующего? Так убит ядром, в грудь убит при нашем полку. – Не убит, ранен, – поправил другой офицер. – Да кто? Кутузов? – спросил Ростов. – Не Кутузов, а как бишь его, – ну, да всё одно, живых не много осталось. Вон туда ступайте, вон к той деревне, там всё начальство собралось, – сказал этот офицер, указывая на деревню Гостиерадек, и прошел мимо. Ростов ехал шагом, не зная, зачем и к кому он теперь поедет. Государь ранен, сражение проиграно. Нельзя было не верить этому теперь. Ростов ехал по тому направлению, которое ему указали и по которому виднелись вдалеке башня и церковь. Куда ему было торопиться? Что ему было теперь говорить государю или Кутузову, ежели бы даже они и были живы и не ранены? – Этой дорогой, ваше благородие, поезжайте, а тут прямо убьют, – закричал ему солдат. – Тут убьют! – О! что говоришь! сказал другой. – Куда он поедет? Тут ближе. Ростов задумался и поехал именно по тому направлению, где ему говорили, что убьют. «Теперь всё равно: уж ежели государь ранен, неужели мне беречь себя?» думал он. Он въехал в то пространство, на котором более всего погибло людей, бегущих с Працена. Французы еще не занимали этого места, а русские, те, которые были живы или ранены, давно оставили его. На поле, как копны на хорошей пашне, лежало человек десять, пятнадцать убитых, раненых на каждой десятине места. Раненые сползались по два, по три вместе, и слышались неприятные, иногда притворные, как казалось Ростову, их крики и стоны. Ростов пустил лошадь рысью, чтобы не видать всех этих страдающих людей, и ему стало страшно. Он боялся не за свою жизнь, а за то мужество, которое ему нужно было и которое, он знал, не выдержит вида этих несчастных. Французы, переставшие стрелять по этому, усеянному мертвыми и ранеными, полю, потому что уже никого на нем живого не было, увидав едущего по нем адъютанта, навели на него орудие и бросили несколько ядер. Чувство этих свистящих, страшных звуков и окружающие мертвецы слились для Ростова в одно впечатление ужаса и сожаления к себе. Ему вспомнилось последнее письмо матери. «Что бы она почувствовала, – подумал он, – коль бы она видела меня теперь здесь, на этом поле и с направленными на меня орудиями». В деревне Гостиерадеке были хотя и спутанные, но в большем порядке русские войска, шедшие прочь с поля сражения. Сюда уже не доставали французские ядра, и звуки стрельбы казались далекими. Здесь все уже ясно видели и говорили, что сражение проиграно. К кому ни обращался Ростов, никто не мог сказать ему, ни где был государь, ни где был Кутузов. Одни говорили, что слух о ране государя справедлив, другие говорили, что нет, и объясняли этот ложный распространившийся слух тем, что, действительно, в карете государя проскакал назад с поля сражения бледный и испуганный обер гофмаршал граф Толстой, выехавший с другими в свите императора на поле сражения. Один офицер сказал Ростову, что за деревней, налево, он видел кого то из высшего начальства, и Ростов поехал туда, уже не надеясь найти кого нибудь, но для того только, чтобы перед самим собою очистить свою совесть. Проехав версты три и миновав последние русские войска, около огорода, окопанного канавой, Ростов увидал двух стоявших против канавы всадников. Один, с белым султаном на шляпе, показался почему то знакомым Ростову; другой, незнакомый всадник, на прекрасной рыжей лошади (лошадь эта показалась знакомою Ростову) подъехал к канаве, толкнул лошадь шпорами и, выпустив поводья, легко перепрыгнул через канаву огорода. Только земля осыпалась с насыпи от задних копыт лошади. Круто повернув лошадь, он опять назад перепрыгнул канаву и почтительно обратился к всаднику с белым султаном, очевидно, предлагая ему сделать то же. Всадник, которого фигура показалась знакома Ростову и почему то невольно приковала к себе его внимание, сделал отрицательный жест головой и рукой, и по этому жесту Ростов мгновенно узнал своего оплакиваемого, обожаемого государя. «Но это не мог быть он, один посреди этого пустого поля», подумал Ростов. В это время Александр повернул голову, и Ростов увидал так живо врезавшиеся в его памяти любимые черты. Государь был бледен, щеки его впали и глаза ввалились; но тем больше прелести, кротости было в его чертах. Ростов был счастлив, убедившись в том, что слух о ране государя был несправедлив. Он был счастлив, что видел его. Он знал, что мог, даже должен был прямо обратиться к нему и передать то, что приказано было ему передать от Долгорукова. Но как влюбленный юноша дрожит и млеет, не смея сказать того, о чем он мечтает ночи, и испуганно оглядывается, ища помощи или возможности отсрочки и бегства, когда наступила желанная минута, и он стоит наедине с ней, так и Ростов теперь, достигнув того, чего он желал больше всего на свете, не знал, как подступить к государю, и ему представлялись тысячи соображений, почему это было неудобно, неприлично и невозможно. «Как! Я как будто рад случаю воспользоваться тем, что он один и в унынии. Ему неприятно и тяжело может показаться неизвестное лицо в эту минуту печали; потом, что я могу сказать ему теперь, когда при одном взгляде на него у меня замирает сердце и пересыхает во рту?» Ни одна из тех бесчисленных речей, которые он, обращая к государю, слагал в своем воображении, не приходила ему теперь в голову. Те речи большею частию держались совсем при других условиях, те говорились большею частию в минуту побед и торжеств и преимущественно на смертном одре от полученных ран, в то время как государь благодарил его за геройские поступки, и он, умирая, высказывал ему подтвержденную на деле любовь свою. «Потом, что же я буду спрашивать государя об его приказаниях на правый фланг, когда уже теперь 4 й час вечера, и сражение проиграно? Нет, решительно я не должен подъезжать к нему. Не должен нарушать его задумчивость. Лучше умереть тысячу раз, чем получить от него дурной взгляд, дурное мнение», решил Ростов и с грустью и с отчаянием в сердце поехал прочь, беспрестанно оглядываясь на всё еще стоявшего в том же положении нерешительности государя. В то время как Ростов делал эти соображения и печально отъезжал от государя, капитан фон Толь случайно наехал на то же место и, увидав государя, прямо подъехал к нему, предложил ему свои услуги и помог перейти пешком через канаву. Государь, желая отдохнуть и чувствуя себя нездоровым, сел под яблочное дерево, и Толь остановился подле него. Ростов издалека с завистью и раскаянием видел, как фон Толь что то долго и с жаром говорил государю, как государь, видимо, заплакав, закрыл глаза рукой и пожал руку Толю. «И это я мог бы быть на его месте?» подумал про себя Ростов и, едва удерживая слезы сожаления об участи государя, в совершенном отчаянии поехал дальше, не зная, куда и зачем он теперь едет. Его отчаяние было тем сильнее, что он чувствовал, что его собственная слабость была причиной его горя. Он мог бы… не только мог бы, но он должен был подъехать к государю. И это был единственный случай показать государю свою преданность. И он не воспользовался им… «Что я наделал?» подумал он. И он повернул лошадь и поскакал назад к тому месту, где видел императора; но никого уже не было за канавой. Только ехали повозки и экипажи. От одного фурмана Ростов узнал, что Кутузовский штаб находится неподалеку в деревне, куда шли обозы. Ростов поехал за ними. Впереди его шел берейтор Кутузова, ведя лошадей в попонах. За берейтором ехала повозка, и за повозкой шел старик дворовый, в картузе, полушубке и с кривыми ногами. – Тит, а Тит! – сказал берейтор. – Чего? – рассеянно отвечал старик. – Тит! Ступай молотить. – Э, дурак, тьфу! – сердито плюнув, сказал старик. Прошло несколько времени молчаливого движения, и повторилась опять та же шутка. В пятом часу вечера сражение было проиграно на всех пунктах. Более ста орудий находилось уже во власти французов. Пржебышевский с своим корпусом положил оружие. Другие колонны, растеряв около половины людей, отступали расстроенными, перемешанными толпами. Остатки войск Ланжерона и Дохтурова, смешавшись, теснились около прудов на плотинах и берегах у деревни Аугеста. В 6 м часу только у плотины Аугеста еще слышалась жаркая канонада одних французов, выстроивших многочисленные батареи на спуске Праценских высот и бивших по нашим отступающим войскам. В арьергарде Дохтуров и другие, собирая батальоны, отстреливались от французской кавалерии, преследовавшей наших. Начинало смеркаться. На узкой плотине Аугеста, на которой столько лет мирно сиживал в колпаке старичок мельник с удочками, в то время как внук его, засучив рукава рубашки, перебирал в лейке серебряную трепещущую рыбу; на этой плотине, по которой столько лет мирно проезжали на своих парных возах, нагруженных пшеницей, в мохнатых шапках и синих куртках моравы и, запыленные мукой, с белыми возами уезжали по той же плотине, – на этой узкой плотине теперь между фурами и пушками, под лошадьми и между колес толпились обезображенные страхом смерти люди, давя друг друга, умирая, шагая через умирающих и убивая друг друга для того только, чтобы, пройдя несколько шагов, быть точно. так же убитыми. Каждые десять секунд, нагнетая воздух, шлепало ядро или разрывалась граната в средине этой густой толпы, убивая и обрызгивая кровью тех, которые стояли близко. Долохов, раненый в руку, пешком с десятком солдат своей роты (он был уже офицер) и его полковой командир, верхом, представляли из себя остатки всего полка. Влекомые толпой, они втеснились во вход к плотине и, сжатые со всех сторон, остановились, потому что впереди упала лошадь под пушкой, и толпа вытаскивала ее. Одно ядро убило кого то сзади их, другое ударилось впереди и забрызгало кровью Долохова. Толпа отчаянно надвинулась, сжалась, тронулась несколько шагов и опять остановилась. Пройти эти сто шагов, и, наверное, спасен; простоять еще две минуты, и погиб, наверное, думал каждый. Долохов, стоявший в середине толпы, рванулся к краю плотины, сбив с ног двух солдат, и сбежал на скользкий лед, покрывший пруд. – Сворачивай, – закричал он, подпрыгивая по льду, который трещал под ним, – сворачивай! – кричал он на орудие. – Держит!… Лед держал его, но гнулся и трещал, и очевидно было, что не только под орудием или толпой народа, но под ним одним он сейчас рухнется. На него смотрели и жались к берегу, не решаясь еще ступить на лед. Командир полка, стоявший верхом у въезда, поднял руку и раскрыл рот, обращаясь к Долохову. Вдруг одно из ядер так низко засвистело над толпой, что все нагнулись. Что то шлепнулось в мокрое, и генерал упал с лошадью в лужу крови. Никто не взглянул на генерала, не подумал поднять его. – Пошел на лед! пошел по льду! Пошел! вороти! аль не слышишь! Пошел! – вдруг после ядра, попавшего в генерала, послышались бесчисленные голоса, сами не зная, что и зачем кричавшие. Одно из задних орудий, вступавшее на плотину, своротило на лед. Толпы солдат с плотины стали сбегать на замерзший пруд. Под одним из передних солдат треснул лед, и одна нога ушла в воду; он хотел оправиться и провалился по пояс. Ближайшие солдаты замялись, орудийный ездовой остановил свою лошадь, но сзади всё еще слышались крики: «Пошел на лед, что стал, пошел! пошел!» И крики ужаса послышались в толпе. Солдаты, окружавшие орудие, махали на лошадей и били их, чтобы они сворачивали и подвигались. Лошади тронулись с берега. Лед, державший пеших, рухнулся огромным куском, и человек сорок, бывших на льду, бросились кто вперед, кто назад, потопляя один другого. Ядра всё так же равномерно свистели и шлепались на лед, в воду и чаще всего в толпу, покрывавшую плотину, пруды и берег.

На Праценской горе, на том самом месте, где он упал с древком знамени в руках, лежал князь Андрей Болконский, истекая кровью, и, сам не зная того, стонал тихим, жалостным и детским стоном. К вечеру он перестал стонать и совершенно затих. Он не знал, как долго продолжалось его забытье. Вдруг он опять чувствовал себя живым и страдающим от жгучей и разрывающей что то боли в голове. «Где оно, это высокое небо, которое я не знал до сих пор и увидал нынче?» было первою его мыслью. «И страдания этого я не знал также, – подумал он. – Да, я ничего, ничего не знал до сих пор. Но где я?» Он стал прислушиваться и услыхал звуки приближающегося топота лошадей и звуки голосов, говоривших по французски. Он раскрыл глаза. Над ним было опять всё то же высокое небо с еще выше поднявшимися плывущими облаками, сквозь которые виднелась синеющая бесконечность. Он не поворачивал головы и не видал тех, которые, судя по звуку копыт и голосов, подъехали к нему и остановились.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎