«Колоссальное горе, накрывшее нашу страну» Миллионы солдат сражались за Родину. Их хоронят до сих пор
«Никто не забыт, ничто не забыто», «война не закончена, пока не похоронен последний солдат» — эти фразы всем нам хорошо известны с детства. Однако даже спустя более чем 70 лет после победы в Великой Отечественной мы точно не знаем ни количества погибших, ни числа пропавших без вести, непогребенных и забытых защитников Родины. Почему так случилось и как это положение дел на протяжении многих лет пытаются исправить добровольцы российского поискового движения, «Ленте.ру» рассказал историк-архивист, кандидат исторических наук, редактор журнала «Военная археология» Сергей Садовников.
Впервые интервью с Сергеем Садовниковым о судьбе погибших и пропавших без вести советских солдат было опубликовано в апреле 2018 года. «Лента.ру» публикует его повторно.
Цена победы
«Лента.ру»: По официальным данным Минобороны, военные потери СССР в Великой Отечественной войне составили 8,6 миллиона человек. Известно ли, сколько из них не захоронены надлежащим образом? Знаем ли мы число пропавших без вести?
Садовников: На мой взгляд, реальные военные потери намного больше — возможно, даже почти вдвое. Что касается количества бойцов и командиров, погибших во время Великой Отечественной войны и не захороненных надлежащим образом, то об этом даже сейчас вряд ли кто достоверно скажет, так как незахороненные не были учтены никакими органами. Если говорить о количестве пропавших без вести — здесь большой разлет в числах.
Но есть же какая-то официальная статистика?
В январе 2009 года тогдашний президент России Дмитрий Медведев сказал, что до сих пор числятся пропавшими без вести более 2,4 миллиона человек и неизвестны имена 6 миллионов воинов из 9,5 миллиона, находящихся в примерно 47 тысячах зарегистрированных братских могил на территории нашей страны и за рубежом. Но уже в изданном в следующем, 2010 году, справочнике «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь» количество пропавших без вести определялось как 1 миллион 783,3 тысячи человек.
Советский солдат Алеша (фамилия неизвестна). Погиб под Погостьем (Ленинградская область) в 1942 году
Фото: фотокорреспондент 311-й стрелковой дивизии Д.Ф. Онохин
Но все эти данные никак нельзя считать окончательными, обоснованными и достоверными. Многие независимые исследователи (и я в целом с ними согласен) считают, что реальное число пропавших без вести военнослужащих значительно выше официальной — от 3 миллионов до 4,5 миллиона человек.
Почему вы считаете, что государство дает заниженные данные?
Вопрос связан с ценою победы. Основная проблема, по моему мнению, в том, что примерно каждый второй военнослужащий Красной армии, не вернувшийся с войны, до сих пор числится пропавшим без вести. Об этом свидетельствует и анализ региональных Книг Памяти. Вот соотношение пропавших без вести к общему числу военных потерь среди призванных, например: в Москве — 49,5 процента, в Московской области — 52,1 процента, в Костромской области — более 45 процентов, в Тульской области — 50,04 процента, в Курской области — 43,37 процента. Мне не хотелось бы сейчас углубляться в статистику, потому что это отдельная тема, но мы должны осознать масштаб цены, которую наш народ заплатил за победу в той войне.
Почему же у нас во время Великой Отечественной войны было такое колоссальное количество пропавших без вести?
На то было много причин. Во-первых, стремительные темпы наступления вермахта в 1941-1942 годах. Во-вторых, крупномасштабный, ожесточенный и затяжной характер боевых действий в течение всей войны на огромной территории. В-третьих, отсутствие надежных средств опознания погибших бойцов Красной армии, так как в ноябре 1942 года отменили медальоны, которые заменили красноармейскими книжками, введенными только в октябре 1941 года. Кстати, это решение существенно повысило процент пропавших без вести.
Даже к началу Великой Отечественной не все бойцы Красной армии в приграничных военных округах были обеспечены медальонами, а в дальнейшем их производство и выдача часто были проблематичными. Да и сохранность бумажного вкладыша в агрессивной среде была ненадежной. Сами красноармейцы зачастую относились к медальонам небрежно. Вот некоторые из причин, не позволявших систематически и достоверно учитывать потери личного состава в боевой обстановке.
В списках не значились
Я читал, что в послевоенное время существовала практика, когда погибших намеренно объявляли пропавшими без вести, чтобы не платить их семьям пособия по потере кормильца. Известно ли вам что-либо об этом?
Мне об этом ничего не известно, никаких документов на сей счет я нигде не встречал. Но семьи миллионов без вести пропавших действительно в военные и послевоенные голодные годы долго испытывали нужду и страдания, причем не только материальные и физические. Они вели розыски, переписку с официальными инстанциями и десятилетиями получали ответ: «Ваш муж (отец, сын, брат) — пропал без вести». Поэтому для родственников солдат, не вернувшихся с войны, такая формулировка на долгое время становилась клеймом, под которым скрывалось подозрение о сдаче в плен и переходе на службу к немцам.
«Я убит подо Ржевом». Вахта Памяти 2017
Межрегиональная Вахта Памяти-2017 в Смоленской области с участием сводного отряда ОПО АЭС России
Вот вам пример. В 1991 году мы нашли и опознали останки красноармейца Михаила Романовича Демакова, 1913 года рождения, уроженца села Осетры Даровского района Кировской области, пропавшего без вести в августе 1942 года. В ответ на наше сообщение я вскоре получил письмо от его сына Геннадия Михайловича Демакова, родившегося 23 июня 1941 года: «Все эти годы я чувствовал себя неловко. Вспоминал отца только в День Победы. Но запись "пропал без вести" не давала мне покоя. Вы сняли тень с моей души… Жили мы тяжело, с большим трудом выжили. Ели траву, а за лишнюю клеверную головку я, например, не раз получал по мягкому месту… Мама так и не выходила замуж, хотя предлагали, из-за нас не пошла». И таких писем у нас — множество. Для родственников очень важна моральная реабилитация честного имени павшего воина.
Почему пропавшие без вести были приравнены по статусу к погибшим только в 1991 году?
В ходе перестройки, в 1988 году многочисленные разрозненные поисковые отряды наконец-то объединились во Всесоюзный координационный Совет поисковых отрядов. В дальнейшем, для увековечения памяти павших в боях за Родину возникла идея к предстоящему 50-летию Победы составить Всесоюзную Книгу Памяти, состоящую из аналогичных региональных книг Памяти. Когда стали собирать соответствующие сведения, выяснилось то, о чем я уже говорил, — во многих местах страны почти половина всех погибших на войне числилась пропавшими без вести. Возник вопрос: что с ними делать? Каких-либо правовых оснований включать их в книги Памяти не имелось, но не замечать пропавших без вести тоже было нельзя — слишком много их оказалось.
Поэтому в феврале 1991 года президент СССР Михаил Горбачев издал указ, которым предписывалось занести «в книги Памяти всех без вести пропавших советских граждан, за исключением лиц, в отношении которых имеются убедительные доказательства их сотрудничества с противником». А уже спустя месяц председатель Верховного Совета РСФСР Борис Ельцин подписал постановление, которое всех погибших в плену или пропавших без вести граждан России (за исключением изменников и коллаборационистов) приравняло по статусу к погибшим «при выполнении конституционной обязанности по защите Отечества».
Правда ли, что после войны многие места боевых действий, где остались лежать наши незахороненные солдаты, перепахивали и засаживали деревьями? Я читал, что в «Долине смерти» под Мясным Бором при строительстве линии электропередач «бульдозеры сгребали песок с останками по обе стороны просеки, а трактористы сеяли ельник, проезжая прямо по костям и перемалывая их».
К сожалению, для меня и многих моих товарищей по поисковому движению это знакомая ситуация. Мы часто сталкивались с тем, что одни участки территорий, где во время войны шли интенсивные бои, оказывались засеянными елками и соснами, а другие — наоборот, распаханными сельхозтехникой. В 1960-е годы в районе Мясного Бора в лесах прорубали просеки для ЛЭП между Ленинградом и Новгородом, и потом поисковики находили там амуницию, фрагменты вооружения и много солдатских останков.
То есть ЛЭП тянули прямо по солдатским костям?
Возможно, предварительно там проводили разминирование территории, но на этом все и заканчивалось. Ведь после войны даже очистка бывших полей сражений от боеприпасов и минных полей для нашей страны была очень большой проблемой.
Но неужели никому не приходило в голову после разминирования и перед распашкой полей и строительством ЛЭП просто по-людски похоронить лежащих там наших мертвых солдат?
Вы не забывайте, что там полегла 2-я Ударная армия, которую перед ее разгромом принял под командование печально известный генерал Власов. Тень его предательства легла клеймом на всех ее бойцов, в том числе и погибших. Поэтому кому после войны была нужда хоронить «власовцев»?
Не осталось имен
Такое наплевательское отношение к памяти павших воинов было только в районе Мясного Бора?
К сожалению, подобный вандализм был нередким явлением. Множество останков погибших в 1941-1942 годах оказалось на дне водохранилищ, построенных после войны на стыке Московской и Смоленской областей. И когда сейчас из них периодически спускают воду, регулируя ее уровень, то волной, размывающей берег, оголяются останки воинов и предметы снаряжения.
Однако и в то время находились энтузиасты, которые на свой страх и риск пытались что-то сделать: находили места гибели бойцов и офицеров Красной армии, собирали уцелевшие медальоны, документы, награды павших и приносили их в местные военкоматы, вели переписку с родственниками опознанных воинов. Собственно, из таких разрозненных групп следопытов постепенно в дальнейшем и сформировалось поисковое движение.
Как в военкоматах поступали с этими находками?
По-разному. Тут вступал в силу человеческий фактор. Одни чиновники относились к своей работе добросовестно и отправляли письма родным солдат, чьи останки находили следопыты. Другие недовольно отмахивались от них, а найденные в лесах артефакты могли годами без надобности пылиться в шкафах и подвалах военкоматов. Сколько ценных свидетельств о судьбах тысяч наших павших бойцов было навсегда утеряно в результате такого бездушного отношения, даже трудно представить!
Фото: А. Поликашин / РИА Новости
Массовым перезахоронением погибших воинов по всей стране впервые занялись только в конце 1950-х годов?
Нет, эта работа началась с 1946 года с принятием соответствующего постановления Совнаркома. Но еще во время войны и сразу после нее обязанность по очистке территории от трупов людей и животных, павших во время боевых действий, была возложена на местные Советы, местное население. Но оно с такой задачей часто просто не справлялось — физически не хватало людей, которые могли бы этим заниматься.
Это правда, что многие ответственные лица к работе по переносу останков погибших воинов относились формально? Я слышал, что зачастую вместо реального их перезахоронения на новых мемориалах там просто записывали на плитах фамилии этих красноармейцев, а их прежние могилы ликвидировали.
Это еще одна тяжелейшая проблема, которая очень мешает деятельности современных поисковиков. Первая массовая кампания по укрупнению и переносу захоронений растянулась на долгие годы — примерно до середины 1970-х годов. Она проходила всплесками, усиливаясь или затухая в зависимости от приближения очередного юбилея Победы. И нередко все это проходило небрежно и формально. Допустим, нашли возле какой-то деревни полузаброшенное воинское захоронение, в котором, например, было погребено 20 бойцов. Одного-двух-трех перенесли, а остальных забрать поленились, не успевали, либо тела еще были неразложившиеся (как сами местные жители рассказывали), да так на прежнем месте и оставили — только землю разровняли.
Но на новом мемориале, торжественно открытом где-нибудь в райцентре, в числе прочих на мраморе выбивали имена всех двадцати. Это в случае, если после боя их хоронили однополчане и именной список личного состава сохранился в архиве Министерства обороны, а после войны был получен местным военкоматом для учета и увековечения. Если же хоронили после боев местные жители или противник, стягивая тела павших советских воинов в воронки, силосные и картофельные ямы, погреба домов, блиндажи, траншеи и так далее, то единственный шанс — это возможное обнаружение каких-либо документов исключительно при переносе (эксгумации) в послевоенные годы.
При этом из-за аврала или элементарной лени на новых памятниках нередко оставляли лишь фамилии и инициалы погибших, без указания имен и отчеств. Иногда по невнимательности в них допускались искажения и ошибки. К тому же, еще со времен войны имелись специальные предписания — «на могилах, в которых погребено более 8-10 человек, надписи делать только на 4-5 человек с добавлением и "другие"». И вот теперь из-за этой, мягко говоря, безалаберности, поисковикам для установления личности павших воинов приходится распутывать такие клубки и цепочки, какие иному детективу не снились.