"Сказки Пушкина" в театре Наций, реж. Роберт Уилсон
Тогда, если сказать по совести, самым ярким впечатлением стало выступление самого Уилсона, предварявшее показ; в коротком вводном спиче творческая уникальность выдающегося режиссера и художника проявилась куда более убедительно, чем непосредственно в зрелище, будто придуманном изначально под другой текст (и вполне конкретный: "Алису в стране чудес" Кэрролла), и потом вынужденно, механистично приспособленном к пушкинским сказкам. А потом спектакль, сокращенный по сравнению с тем, что было в первые дни, на сорок минут, зажил своей репертуарной жизнью. Восторженные критики (а недостаточно восторженных в театре Наций, как и в "Гоголь-центре", отстреливают на дальних подступах) обнаружили в "Сказках Пушкина" глубины смысла и массу стилистических планов, от аллюзий на изобразительное искусство русского модерна до ассоциаций с "Вишневым садом". Допустим, можно увидеть "покойную маму, идущую по саду" в героине эпизода "сказки о медведих", и еще легче в оформлении "Золотого петушка" разглядеть отсылки к Билибину, а в только что не лопающейся на "квадратном" туловище Новина полосатой блузе - "безбожников" с авангардистских карикатур 1920-х годов, но складно придумать, даже задним числом, какое это все отношение имеет к содержанию сказок, все-таки и для восторженных критиков оказалось мудрено.
Мне все-таки хотелось пойти снова и увидеть "окончательную" редакцию постановки, но после скромных продаж на сентябрьскую серию театр сделал гениальный с точки зрения менеджмента ход: запузырил в воскресном вечернем эфире Первого (!) канала часовой (!!) "документальный", а по сути рекламный фильм о "Сказках Пушкина", где с таким смаком расписали гениальность не только Уилсона и Миронова, но и ответственного за музыку дуэта "Coco Rosie", и прочих соавторов (не говоря уже про собственно автора-"наше все"), так что уже на следующий цикл представлений спекулянты легко продавали билеты по двадцать, по тридцать тыщ (при номинале в 12 000 на хорошие места, что само по себе немало - для сравнения: такое же место на "Гамлет/Коллаж" Лепажа, вполне сопоставимый "продукт", с участием опять-таки Миронова - "всего" 6 000 по номиналу), и я подумал, что вряд ли когда-нибудь получится сходить вторично, благо один-то раз я худо-бедно посмотрел. Однако на январской серии сначала погорели спекулянты, потому что вместо Миронова играл Сердюк, а далеко не каждый из тех, что способен отдать 20-30 тыщ за билет в театр (и не один, потому что такие по одному в театр не ходят), позволит развести себя как лоха - нафиг ему спектакль какого-то Уилсона без Миронова?! А потом одно из представлений, к тому же дневное, оказалось благотворительным, для подопечных разных фондов, которые, видимо, далеко не все поголовно дожили до счастливого мига встречи с прекрасным, а может просто поленились напоследок ехать по морозу, и оставшиеся пригласительные раздавались при входе желающим, каковых, впрочем, тоже наблюдалось немного, потому как и "маленькие любители искусства" по морозу без Миронова ехать не готовы. Мне же, наоборот, очень интересно было увидеть Дмитрия Сердюка в роли Рассказчика, помимо того, чтоб сравнить "сокращенную" и "окончательную" версию с исходной, "не вполне готовой".
Те, кто отказывался от билетов из-за отсутствия в составе Миронова - трижды идиоты: во-первых, платить такие деньги, да еще за такое мероприятие, может в принципе только идиот, но если уж платить - то, во-вторых, Сердюк как минимум не хуже Миронова, а в-третьих, положа руку на сердце, не зная заранее, в гриме никто и не заметил бы "подмены". Говорить, что Сердюк "лучше" Миронова - тоже несправедливо, да и неумно, но во всяком случае он подвижнее, пластичнее, энергичнее (да просто стройнее и моложе, чего уж там). И кроме того, Сердюк, еще со студенческих времен (я помню некоторые его дипломные спектакли и все дебюты на Малой Бронной) грешил некоторым однообразием и манерностью интонаций, с годами грозивших превратиться в преждевременный штамп, а тут этого почти нет, да и немудрено - в "Сказках Пушкина" ведь не забалуешь, там шаг вправо, шаг влево - все режиссером просчитано и его ассистентами запротоколировано; вместе с тем Сердюку удается каким-то образом и "себя показать" - для меня, видевшего, как Миронов работает в образе Рассказчика, разница против ожидания оказалась довольно значительная.
Заодно я снова подивился, как в столь статичном имидже и исключительно жестком пластическом рисунке удается проявить свою артистическую индивидуальность замечательным актрисам, особенно в "Сказке о царе Салтане": Царица (Анна Галинова), Ткачиха (Дарья Мороз), Повариха (Наталья Павленкова), сватья баба Бабариха (Ольга Лапшина) - изумительны и неповторимы в каждом жесте, в мелодике речи; кстати, еще с первого раза рефрен "лови его, лови, да дави его, дави" показался мне настолько точно схваченным и так впечатался в память, что нет-нет я его и в обиходной речи использую, пытаясь, как умею, передавать характерные интонации поварихи и Бабарихи. Дарья Мороз великолепна еще и в "Медведихе" и в "Дадоне" - с другой стороны, жалко, что я и со второго захода не посмотрел в этих образах Марианну Шульц, тоже интересно было бы сравнить. Да и чертенята в "Балде" (Строев в Савцовым) прикольные, ничего не скажешь.
В то же время, если рассматривать "Сказки Пушкина" Уилсона как некое "художественное целое", то в нынешнем виде они, по совести сказать, производят впечатление еще более удручающее, чем на прогоне, где спектакль длился на сорок минут дольше. Разрушая ритмическую основу и рифму пушкинского стиха, произвольно выдергивая и компонуя отдельные строки и даже обрывки строк, Уилсон взамен, и не в последнюю очередь из рефренов, пусть формальных, бессодержательных, все-таки выстраивал какую-то свою оригинальную структуру; при сокращении "хронометража" прежде всего именно за счет "повторов" и эта умозрительная конструкция развалилась, спектакль превратился в набор "сделай сам". Недавно (до того, как я сам сходил повторно) Лена Ханга, посмотревшая "Сказки Пушкина" осенью, с недоумением спросила меня, почему же Уилсона называют гением. Я ответил - "ну потому, что он гений". "А почему же тогда спектакль такой. " - и на этот вопрос я уже так легко не нашел, что ответить. Но действительно, в формате музейно-галерейного перформанса, где отдельные эпизоды могли бы разыгрываться параллельно в анфиладе залов, не зажатые рамками драматургической композиции, линейной последовательности и хронометража, а каждый зритель-посетитель сам, по мере вовлеченности, выбирал бы и решал, сколько ему минут и в какой очередности уделить той или иной "сказке", замысел Уилсона воплотился бы явно органичнее. В формате же "традиционного" спектакля, с тремя звонками, с рассадкой зрителя (на "благотворительном" представлении зритель еще и специфической - дети в огромном количестве, и не все из них здоровые, какие-то бабки в меховых шапках, ковыляющие с палками к выходу впотьмах прямо во время действия; впрочем, публика за 20-30 тыщ на свой лад вряд ли приличнее, полагаю) режиссерская концепция, уже и изначально сомнительная, неизбежно сбоит. Легко сказать про "Сказки Пушкина" Уилсона, что это, дескать, не Пушкин - а это, ну вот ей-богу, "не Пушкин". Но кроме того, это еще и "не Уилсон", ну не совсем Уилсон, во всяком случае. А какой-то успешный с точки зрения театрального менеджмента, но творчески ущербный (не сказать грубее) компромисс между режиссерской эстетикой, литературным материалом и ожиданиями "целевой аудитории". Ежели попросту, пользуясь выражением из на той же сцене театра Наций идущих "Гаргантюа и Пантагрюэля" Богомолова - "халтура в центре Москвы". Безусловно, халтура гения - но при этом отнюдь не гениальная халтура.
Уилсон не искал в литературном первоисточнике ни поэтического своеобразия, ни какой-либо новой содержательности, по крайней мере, содержательности подлинной, потому что даже если лишенная дворянства и дворца Старуха из "Сказки о рыбаке и рыбке" вдруг поняла, что счастлива со своим Стариком и у разбитого корыта, а овдовевшая Попадья моментально утешилась с Балдой, то эти парадоксальные финалы никак логически не вытекают из предложенного режиссерского решения, а пришиты к нему искусственно, вне связи равно и с текстом, и с контекстом. У Пушкина, коль уж разбираться всерьез, "попадья Балдой не нахвалился, поповна о Балде лишь и печалится", то есть Балда как мужчина привлекает попову дочку, а жену устраивает как работник; но у Уилсона нет этого фрагмента текста в композиции, нет и собственно поповны - а попадья до того, как исчезнуть в обнимку с Балдой за кулисами, никак не проявляет своей расположенности к Балде, оттого "развязка" получается стопроцентно надуманной.
И еще одно обстоятельство: за месяцы, прошедшие между первым и вторым посещениями постановки Уилсона, мне довелось увидеть "альтернативное" (во всех смыслах) театральное воплощение "Сказок Пушкина" - в версии Клима:
Правда, эти два опуса и по текстам пересекаются мало (общего - только "Сказка о попе. "), но главное, что в отличие от блокбастера Театра Наций, моно-спектакль Клима обходится минимальной машинерией (она сводится к обычному айфону в руках актера!), никому не известным исполнителем (Александр Синякович), практически без оформления и скромным гардеробом костюмов будто "из подбора". А впечатления - сильнейшие, на уровне если не "откровения", то настоящего, полноценного художественного открытия, чего в случае с Уилсоном, увы, не случилось. Впрочем, назвав уилсоновы "Сказки Пушкина" в сердцах после прогона "несмотрибельной херней", я, пожалуй, слегка погорячился: да нет, она более-менее смотрибельная.