О чем ученые говорят с девушкой на свидании
«Расскажите девушке о том, что почти все атомы ее (да и вашего) тела уже как минимум однажды побывали в недрах звезд. Именно там рождаются новые атомы в ходе реакций термоядерного синтеза. Затем они могут быть выброшены в пространство (например, при вспышке сверхновой) и, путешествуя по Вселенной, время от времени собираются вместе в виде планет и, конечно же, людей. Поэтому весьма возможно, что атомы ее и вашего тела когда-то давным-давно (в далекой-далекой галактике. ) уже составляли единое целое. Например, в виде инопланетного цветка. И вот теперь наконец встретились вновь.
Еще расскажите ей, что даже Солнце не сравнится с ней в количестве выделяемого тепла (в пересчете на единицу массы)! Действительно, колоссальное энерговыделение Солнца, в определенном смысле, обязано его гигантским размерам и массе. Но если грамм вещества Солнца в среднем излучает менее одного микроватта тепла (энергии), то для вашей спутницы это уже с десяток милливатт, что в десятки тысяч раз больше! Таковы особенности метаболизма человека. (О том, что в реальности все несколько сложнее и процессы энерговыделения в солнечном ядре на самом деле эффективнее химических реакций в нашем организме, можно не упоминать.)
Наконец, если ваш (или ее) день рождения попадает в промежуток с 30 ноября по 17 декабря, то можете блеснуть тем, что никакой вы или она не Стрелец, а самый настоящий Змееносец (хотя, даже и не знаю, лучше это звучит или хуже). Дело в том, что Солнце при своем годовом движении по эклиптике проходит не по 12, а по 13 созвездиям. И созвездие Змееносца как раз тринадцатое. Более того, название созвездия, в котором находилось Солнце в день вашего или ее рождения, вообще редко совпадает с «традиционным» знаком зодиака в силу прецессии земной оси.
А вот что точно не стоит делать, так это рассуждать о Нибиру и называть именем избранницы звезду, воспользовавшись услугами одной из многочисленных коммерческих компаний. Это просто обман, и в наши дни приличная девушка после такого на второе свидание уже не придет».
Александр Панчин, кандидат биологических наук, сотрудник Института проблем передачи информации им. А.А. Харкевича РАН, блогер и популяризатор науки:
«Расскажите партнерше про гектокотиль — мужской половой орган осьминога. Это такое видоизмененное щупальце, которое у некоторых видов осьминогов умеет отрываться и самостоятельно плавать в поисках самки, пытаясь ее оплодотворить. Из-за такого необычного свойства довольно долго это щупальце принимали за отдельный вид паразитического червя (ну а что, представьте, как он охотится!).
А еще есть плоские черви, которые дерутся на пенисах! Серьезно. Представьте ситуацию: встречаются две особи. Обе — гермафродиты, т.е. несут женские и мужские половые клетки и органы. И дальше они пытаются друг друга проткнуть пенисами, чтобы оплодотворить, при этом стараясь, чтобы их самих не оплодотворили. Дело в том, что у отца сильно меньше затрат на создание потомства, поэтому все такие червяки хотят быть папой и никто не хочет быть мамой.
Думаю, после этих рассказов партнерша будет особенно ценить то удобство и комфорт, с которым происходит секс у представителей нашего вида».
Дмитрий Кривошеев, кандидат биологических наук, молекулярный биолог:
«Главное в любви, пожалуй, верность. Можно рассказать девушке на свидании, что, оказывается, верность существует на молекулярном уровне. Две цепочки в ДНК удерживаются с помощью связей между азотистыми основаниями. И они всегда сохраняют верность друг другу: аденин связывается только с тимином, а гуанин — только с цитозином. Они никогда не изменяют друг другу!
Благодаря этому ДНК успешно справляется со своими функциями: хранением и передачей наследственной информации».
Артем Оганов, российский теоретик-кристаллограф, заведующий лабораторией в МФТИ, химик, физик, материаловед и активный популяризатор науки:
«Своей будущей жене на первом свидании я рассказывал про рыб — мы случайно оказались в аквариуме, и это было более актуальной темой, чем кристаллография.
Если бы речь пошла о кристаллографии, я бы рассказал о том, как недавние исследования предсказали образование огромного количества алмазов в недрах Нептуна и связали этот процесс с избыточным тепловым потоком с поверхности этой планеты».
Павел Константинов, старший преподаватель кафедры метеорологии и климатологии географического факультета МГУ, кандидат географических наук:
«Нам, метеорологам, в этом плане, как мне кажется, проще остальных: если даже ваше свидание происходит в не очень романтической обстановке, но оттуда виден хотя бы краешек неба — значит, все идет по плану. Ведь атлас облаков насчитывает более 150 видовых различий, и с очень многими связаны не только легенды, но и чрезвычайно пикантные события мировой истории. А недавно, пару лет назад, даже открыли новый вид — «облака апокалипсиса»!» Так что поведать всегда есть о чем.
Такие вот дела. Ну и еще.
Есть стойкое ощущение, что к обещаниям со стороны метеорологов девушки относятся как-то спокойнее. Ну, вы сами всё понимаете. »
Валерий Соболев, нейробиолог, научный сотрудник отдела исследований мозга Научного центра неврологии:
«Можно рассказать о фундаментальных основах всех самых прекрасных чувств и эмоций человека. Например, о невообразимом бульоне нейромедиаторов, которые выделяются бесчисленным количеством клеток в разных областях нашего мозга при эмоциональном переживании (по случаю 14 февраля, я, конечно, имею в виду прежде всего дофамин, серотонин, окситоцин и другие).
Мозг в такие моменты подобен сосуду, в котором смешивают много цветов, какие-то сочетания дают в разных ситуациях новые цвета, иногда давая темные невзрачные сочетания, а иногда складываясь подобно всем цветам радуги в один чистый белый цвет «сияния чистого разума».
Георгий Шахгильдян, кандидат химических наук, ведущий инженер лаборатории лазерного наноструктурирования стекла РХТУ им. Д.И. Менделеева:
«Я всегда склоняюсь к диалогу, вопросам и ответам, чтобы девушка чувствовала себя вовлеченным участником, а не объектом для вашего «фактдроппинга». Поэтому идеальной будет легкая тема об окружающих нас материалах, скажем о стекле. Наливая из стеклянной бутылки ей в стеклянный бокал немного «Киндзмараули» или «Хванчкары» и как бы размышляя вслух, скажите, что только красота нашего мира может позволить одному и тому же материалу дарить наслаждение бокалом вина и радостью здоровой жизни.
На вопрос, мол, ты о чем, стоит слегка поднять свой бокал, поиграв им на свету, словно ища в нем ответ, и сказать, что помимо таких прекрасных стекол для винных бокалов есть стекла, которые помогают лечить тяжелые болезни, такие как рак, и дарить людям жизнь.
Встретив изумленный взгляд, скажите (добавив эмоции и энтузиазм), что из специальных стекол, содержащих в себе элемент иттрий, создают маленькие стеклянные шарики, которые помещают внутрь организма для борьбы с раком. Еще больше возбуждаясь, продолжайте, говорите, что эти шарики из стекла излучают радиацию, которая изнутри разрушает ненавистные раковые клетки, как греки в троянском коне, что пробрались в Трою! Держа момент, скажите, что их подводят прямо к больному месту (например, к печени). Их нужно совсем немного (миллиграммы), они остаются в человеке, но совсем ему не мешают, так как через пару дней радиация спадет и они мирно лягут себе в тонких сосудах. И это почти такое же стекло, что и винный бокал.
А потом поднимите бокал за нашу природу, которая создает удивительную красоту во всем — «и в стекле, и в тебе».
Алексей Бобровский, доцент кафедры высокомолекулярных соединений МГУ, ведущий научный сотрудник, доктор химических наук:
«Я увлекаюсь астрономией, и это открывает большие возможности для романтических разговоров. Например, можно рассказать о том, что каждый наш атом был когда-то частью звезды. А может быть, и разных звезд! После того как первое поколение звезд умерло и превратилось в межзвездную пыль и газ, они стали постепенно собираться в огромные вращающиеся «кучи», которые нагрелись и превратились опять в звезды. Так примерно 5 млрд лет назад родились Солнце и Солнечная система. А потом мы!
А через десяток-другой миллиардов лет наша звезда Солнце состарится и превратится в огромного красного гиганта размером с земную орбиту. И тогда наши атомы снова окажутся в звезде! А затем, еще через миллиарды лет, Солнце станет белым карликом, а мы снова превратимся вначале в межзвездную пыль и газ, а потом, может быть, в звезды!»
Станислав Дробышевский, кандидат биологических наук, доцент кафедры антропологии биологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, научный редактор портала «Антропогенез.ру»:
«Можно рассказать о романтичных временах, когда люди жили как хотели, бегали по полям и лесам, ничем не парились и были счастливыми. Когда цивилизация еще не втоптала зелень в бетон и не застеклила пальмы под колпаки оранжерей, люди кочевали по необъятным просторам планеты. Они делали бусы из бивней мамонтов и рассказывали мифы о гусях, создавших сушу.
Они играли на флейтах из птичьих костей и охотились на пещерных медведей. Они загоняли табуны диких лошадей в пропасти и, не сомневаясь, метали дротики в своих врагов.
Для них не существовало границ. Они переплывали моря, продирались сквозь душные джунгли Явы и пересекали ослепляющие пустыни Австралии. В их душах жила свобода. Они не умели читать и всё помнили наизусть. Они строили дома из мамонтовых челюстей и следовали за северными оленями. Они били роговыми гарпунами лососей в прозрачных ручьях и гордились хрустальными кинжалами. Они украшали свои лица шрамами и дарили девушкам ожерелья из оленьих клыков. Их жизнь была сурова и прекрасна. Мы знаем о них благодаря науке и в нашем золотом веке тоскуем об утраченном прошлом. »
Сергей Дмитриев, молекулярный биолог, председатель Совета молодых ученых МГУ:
«Вообще-то мне кажется, что если на первом свидании речь зашла о работе, то это означает, что что-то с самого начала пошло не так — и рассчитывать на романтическое продолжение не приходится. Но если уж так хочется показать себя сведущим в последних достижениях мировой науки, то я бы «задвинул» что-нибудь вроде описания волнующих перспектив, которые открываются перед человечеством благодаря появившимся недавно революционным методам редактирования генома.
Об этом сейчас много говорят в связи со снятием запрета на геномные манипуляции с человеческими эмбрионами в Великобритании. Вполне возможно, что не за горами эра искусственного улучшения человеческой биологии, о которой раньше речь могла идти только в научно-фантастических романах. Разумеется, со всеми вытекающими отсюда последствиями — и этическими, и социальными. Вот это все как раз и можно было бы, мне кажется, обсудить с подругой — а заодно познакомиться с ее взглядами на самый широкий круг проблем и вопросов».
Для плоских червей слово "отхуярить" приобретает совсем новое значение)
хм. пойду позову девушку на свидание и расскажу ей как правильно строить архитектуру программы, что бы потом, когда ТЗ изменилось и, всё пришлось делать заново, менять надо было всё-таки не совсем всё. О*уеть романтично. Повезло, хоть, не грузчиком работаю.
после информации о плавающей письке осьминога, как то купаться в море ссыкотно будет)
Вот примерно в таком виде, наверное, всё происходит.
Я бы не доверяла обещаниям метеоролога. )
Я б сходила на такое свидание, вот правда. Это же круто, не сидеть и мычать что-то невразумительное в ответ на очередной рассказ о танчиках, например, а слушать интереснейшие рассказы из мира науки.
Мне, например, муж на первом свидании рассказывал об истории его города. Это было отлично.
Блин, если б эти ученые задвигали эти телеги более развернуто, то я б послушала! Даже если эти телеги - про пиписьки осьминогов.
поднимайте пожалуйста в топ, а то много девушек прочитает и будет неинтересно им рассказывать
Есть инфа, что у девушек центр возбуждения недалеко от участка мозга, который отвечает за слух. Не знаю, правда или нет, но это многое бы объяснило.
Мне кажется что это своего рода инструкция "Как умереть девственником"
мне кажется большинство девушек вообще ничего не поймет, если им научные факты задвигать. деградация и все такое.
Что могут знать ученые о девушках?
Королева каменного века: Дороти Гаррод и превращение археологии в профессию
Дороти Гаррод
Глубокая трещина делит историю европейской археологии на две части. С одной стороны перед нами – герои-исследователи, мужчины и женщины, романтично рисковавшие, чтобы раскопать артефакты в дальних странах, а затем отправить их в европейские музеи, вдали от тех культур, которые их произвели. Эти археологи-любители писали книги о своих приключениях, в которых смешивали впечатления об экзотических путешествиях с глубокими знаниями неевропейской древней истории (впрочем, иногда в книгах встречались и сомнительные гипотезы о прошлом).
С другой стороны мы видим учёных-археологов, путешествовавших к столь же отдалённым местам и страдавших нисколько не меньше, но относящихся к своей работе совершенно иначе. Они руководствовались не жаждой приключений и приобретений, а взвешенным любопытством.
Найти грань между любителями и профессионалами довольно сложно. Обозначилась ли она, когда в конце XIX века Флиндерс Петри разработал сравнительную методику или когда сэр Мортимер Уилер в конце 1920-х предложил систему вертикальных раскопок? На мой взгляд, это могло произойти, когда один человек объединил новые технологии с археологической грамотностью, отказавшись от сенсаций в пользу объективности — так что возврат к прежним методам работы стал уже невозможен. Имя этого человека – Дороти Энни Элизабет Гаррод (1892-1968). Перед тем как стать первой женщиной-профессором в Кембридже, она провела два десятилетия, совершая выдающиеся открытия, которые подтвердили объективную силу научного подхода к археологическим раскопкам и полевым записям.
Дороти Гаррод (в центре) вместе с коллегами — Джорджем и Эдной Вудбери (1928).
Дороти родилась в семье сэра Арчибальда Гаррода, который первым изучил, как биохимия и наследственность «переплетаются» и вызывают болезнь. Дедушка археолога – Альфред Гаррод – служил придворным врачом королевы Виктории. Таким образом Дороти росла в высоко интеллектуальной среде. Она и три её брата, казалось, были рождены для великих дел… Но тут на Европу обрушилась Первая мировая война, чтобы задушить поколение Дороти в своей холодной ярости. Два брата будущего археолога погибли на фронте, третий умер от испанки. Тогда Дороти взяла на себя священную обязанность компенсировать их потерю своими достижениями.
Перед девушкой встал вопрос: в какой сфере она применит свой ум и интеллект? Опустошённая потерей трёх братьев (кстати, есть мнение, что во время войны погиб и жених Дороти), она отправилась на Мальту, чтобы провести время с родителями и решить, чему же посвятить свою жизнь. Там, гуляя среди руин, британка заинтересовалась историей человеческого рода и, вернувшись в Великобританию в 1921 году, подала заявку на факультет антропологии Оксфордского университета. В 1922 она уже была во Франции, изучая искусство палеолита вместе с ведущим археологом в области доисторической эпохи – аббатом Анри Брёйлем. Брёйль, наставник с новаторскими для того времени взглядами, возбудил в девушке страсть к палеолиту. Дороти захотела разобраться в сложном происхождении человека, чтобы понять, как мы стали теми, кто мы есть.
Два года, которые она провела с Брёйлем, были для неё богаты не только интеллектуально, но и духовно. Гаррод, которая считала себя истинной христианкой, пришлось провести много времени, чтобы «совместить» историю древних цивилизаций с точкой зрения церкви относительно юности нашей планеты. В то время для неё здравый смысл схлестнулся с догмами и убеждениями её юности, но в конце концов учёной удалось признать, что планете намного больше лет, а человечество пережило сложнейшую эволюцию — и Гаррод смогла продолжить свою работу.
Когда она прибыла на место своих первых раскопок – в Гибралтар, не было никаких гарантий успеха. Пещера «Башня Дьявола», по мнению Брёйля, была «потенциально перспективной», однако для человека, который за три года преодолел путь от новичка до профессионального археолога, вероятность катастрофы была высока. И всё же здесь, в «Башне Дьявола», Дороти и построила свою карьеру. Она нашла череп неандертальского ребёнка, которого окрестила Авелем, тщательно реконструировала его и написала отчёт о своих выводах, ставший примером научной строгости. Дороти – вчерашний новичок – почти мгновенно стала знаменитостью в археологии. Это не только позволило ей ездить на раскопки в разные интересные места, но также и бросило в эпицентр величайшего археологического скандала XX века.
Дело Глозела (The Glozel Affair) столкнуло археологическое сообщество и французского фермера, который, вспахивая своё поле, наткнулся на комнату, заполненную артефактами эпохи Железного века. В 1927 году была создана комиссия по изучению этого места. Гаррод тоже вошла в комиссию, став в ней самым молодым представителем Великобритании. Их вывод заключался в следующем: подавляющее большинство артефактов – не что иное как современные подделки. Благодаря авторитету членов комиссии фермер, адвокат и доктор, которые настаивали на важности найденных реликвий, были разгромлены. Гаррод была уверена, что внесла свой вклад в разоблачение мошенников – и «археологическое место» было закрыто. Однако спустя несколько десятилетий с помощью спектрографического и термолюминесцентного датирования, а также датирования углеродом-14 специалисты установили, что артефакты действительно относились к IV-XIII векам н.э.
Гаррод на "Международном симпозиуме раннего человека", Филадельфия, март 1937
Тем не менее благодаря делу Глозела Гаррод превратилась из знаменитости в одного из влиятельнейших специалистов по палеолиту. В 1929 году она начала свою работу в Вади-эль-Мугхара на горе Кармель – исследование, которое продлилось полтора десятилетия и которое в результате привело к извлечению 87 тыс. каменных орудий и первого неандертальского скелета, найденного за пределами Европы. А ещё команда Дороти совершила поистине поразительное открытие пяти мужских, двух женских и трёх детских неандертальских скелетов возрастом до 80 тыс. лет. Терпеливо работая со своей группой, которая почти полностью состояла из женщин-исследователей и местных жителей, Гаррод тщательно документировала результаты раскопок и в итоге «заполнила» доисторическую хронологию важными находками, благодаря которым мы лучше знаем прошлое своего рода.
Археологическое сообщество не могло проигнорировать успех такого масштаба. Поэтому, когда в 1939 году Дороти подала заявку на должность профессора в Кембридже, ей не отказали. Кстати, этот университет считался бастионом господства мужчин и ни одной женщине прежде не удалось удостоиться профессорского звания – особенно в области археологии, где традиционно доминировали мужчины. Женщины всего мира праздновали штурм этого бастиона девушкой с безупречной репутацией – и Гаррод не оставалось ничего другого, кроме как пойти на то, за что сражалась – из блестящего руководителя экспедициями стать преподавателем университета и главой кафедры. Но такая смена деятельности не осчастливила Дороти.
Променяв независимость на престижную должность в университете, Гаррод выступила в поддержку женщин-учёных, но цена этого поступка для неё самой была велика. Она была счастлива, а её ум сиял ярче всего, когда Дороти занималась раскопками, работала с хронологией, внедряла новейшие технологии, чтобы добиться более точных результатов. Жизнь в Кембридже, наоборот, была бесконечным кругом управления отделом, ублажением хрупких эго профессоров и лицезрением того, как студенты время от времени зевают от скуки во время её не самых удачных лекций. Да, Дороти – наглядный пример того, что не каждый блестящий учёный – отличный оратор. О своей страсти к раскопкам она говорила монотонным голосом в лекционном зале.
Тем не менее Гаррод преподавала в течение 13 лет, пока в 1952 году не вышла на пенсию. Правда, за время своей профессорской деятельности она сделала перерыв во время Второй мировой войны – тогда Дороти служила в Женском вспомогательном корпусе британских ВВС в подразделении анализа фотоснимков. И да – женщина вышла на пенсию как только смогла – и лишь для того, чтобы наверстать упущенное в археологических раскопках. Она переехала во Францию и начала тесно сотрудничать с двумя другими женщинами-археологами, Жермен Анри-Мартен (Germaine Henri-Martin) и Сюзанной Кассу де Сен-Матурин (Suzanne Cassou de St. Mathurin). Их называли «три грации» – и вместе коллеги добились многого. В частности, они обнаружили искусство палеолита в гроте Рок-о-Сорсье в начале 1950-х, а ещё благодаря их усилиям была сохранена ливанская пещера Рас-эль-Кельб, которую планировали уничтожить и на её месте проложить путь к двум тоннелям в 1959 году. Каждое лето Гаррод проводила в экспедициях, а зимой жила в Париже вместе с Сен-Матурин. Во время посещения Кембриджа в 1968 году Дороти перенесла инсульт, а через несколько месяцев умерла в доме престарелых в возрасте 76 лет.
Стремление женщины к успеху появилось благодаря примеру, который подала ей семья, а также переживаниям из-за того, что она оказалась единственной выжившей из столь многообещающего поколения. Она применяла все доступные ей научные методы, чтобы построить строгие хронологии в местах раскопок по всей Европе и на Ближнем Востоке. Дороти прибегала к воздушной разведке и радиоуглеродному датированию, чтобы убедиться в достоверности полученных результатов. В то время как книги её современников сверкали экзотическими метафорами, рукописи Гаррод отличались сухостью и множеством технических подробностей. Именно Дороти показала, что археологии пора избавиться от своего «романтического прошлого». Её пример самопожертвования и отказа от любимого ремесла для того, чтобы утвердить место женщины в академической археологии – это пример вынужденной и трагической необходимости, о котором стоит помнить всем, кто идет по её стопам.