Одесский сказочник Чуковский изобрел "телефон" для двоечников
В июле 1901 года в газете "Одесские новости" появился скромный обзор новейших литературных новинок за подписью Н. К. Именно так с небольшой статьи в скандальной одесской газете начался путь знаменитого писателя — "дедушки" Чуковского.
НЕЗАКОННОРОЖДЕННЫЙ. Николай Корнейчуков, именно таким было настоящее имя литератора, родился в Питере в семье украинской прачки. Через три года после рождения младшего сына — в семье уже была дочь Мария — Екатерина Осиповна Корнейчукова переезжает в Одессу. Ехала она не наобум, а вслед за своим избранником — богатым наследником капиталов крупного одесского купца Эммануилом Левенсоном. Но будущий Чуковский так и остался на всю жизнь сиротой при живом отце, а клеймо незаконнорожденного висело на нем тяжким ярмом все детство. Дело в том, что богатые иудейские семьи в имперской России к концу XIX века стали настоящими кланами. За чистотой клана строго следили — ведь любой "чужак" мог претендовать на семейные накопления, которые делались десятилетиями. В аналогичную ситуацию, к слову, попал и будущий классик советской литературы Исаак Бабель — ему пришлось попросту выкрасть свою будущую жену из богатой семьи киевского купца. Всю последующую жизнь Корней Иванович Чуковский подписывался то Степановичем, то Васильевичем. По закону царской России о незаконнорожденных, ребенок не мог претендовать на гражданские права и полноценное образование, а общественное мнение попросту отвергало отпрысков из неполных семей. Но Эммануил Левенсон все-таки подкидывал деньжат своим незаконным детям: благодаря им его дочь Мария, старшая сестра Чуковского, все-таки окончила гимназию, а вот Чуковский, увы, не успел.
ИЗГНАННИК. По закону о "кухаркиных детях" Чуковского выгнали из второй гимназии на Успенской сразу после 5-го класса. По этому закону, вступившему в силу в конце XIX века, "низкорожденные дети и инородцы" не имели права на обучение в общеобразовательных заведениях империи. Поэтому будущему классику пришлось продолжить обучение самостоятельно. Самообразованием Чуковский занимался довольно своеобразно: взяв самоучители по французскому и английскому языкам, выходил на Воронцовский мол и часами загорал, читая книги. Позднее из-за самообразования Чуковского было несколько казусов.
ГАЗЕТЧИК. Профессия журналиста в одесских газетах начала века была достаточно востребованной. Дело в том, что в гимназиях и университетах России преподавали делопроизводство. По канонам этого достаточно скучного предмета письменное изложение становилось похожим на засушенный сухарь. Некоторые обороты тогдашнего делопроизводства стали классикой и дошли до наших дней. Люди, которые могли писать живым языком, ценились на вес золота, а платили им по тем временам хорошие деньги. За статью на всю газетную полосу некоторые одесские издания платили до 30 рублей. Для сравнения средняя зарплата квалифицированного рабочего и подпоручика царской армии тогда составляла 40—45 рублей. Так будущий классик решил свои материальные проблемы и смог жениться.
"ТХЕ ТАБЛЕ". В газете Чуковский оказался единственным журналистом, кто мог переводить зарубежные статьи. Это и стало причиной его служебной командировки в качестве собственного корреспондента в столицу империи Питер, а потом и в Лондон. Но сойдя на берега Туманного Альбиона, Чуковский с ужасом обнаружил, что англичане не понимают его речи. Оказалось, что он говорил слова без учета транскрипции и правил грамматики английского языка. Слово "стол" он произносил как "тхе табле", а слово лицо — как "тхе фасе". Несмотря на это, вскоре Чуковский говорил на языке Шекспира, как на своем родном. В Лондоне Чуковский познакомился с Черчиллем и будущим королем Георгом Пятым. К слову, когда, побывав вновь в Лондоне на склоне жизни, он увидел памятник королю на одной из улиц, то с радостными воплями стал рассказывать сопровождавшим его англичанам, что при жизни "Жоржик" был повыше и "покрасивше".
ЧУКОККАЛА. С 1916 года и до конца жизни Чуковский обосновался в поселке Куоккала под Петроградом. Многочисленная семья Чуковских слыла гостеприимством и помогала многим российским писателям и поэтам. В усадьбе были гостями Есенин и Блок, Бабель и Мандельштам, а семье отставного анархиста Кропоткина Корней Чуковский долго помогал деньгами. Знакомство с выдающимися людьми столетия позволила Чуковскому зашифровать почти всех своих знакомых в сказочных персонажах своих стихов. Почти все произведения "дедушки" Чуковского созданы с двойным, а то и тройным дном — многие современники не верили утверждениям Чуковского о том, что знаменитый "Тараканище" не имел в виду Иосифа Сталина. Уж больно сходны были обликами кровавый тиран и коварный усатый таракан. Да и методы устранения оппонентов до удивления схожи. Еще при жизни Корней Чуковский был осыпан премиями и щедротами советской власти, но, судя по своим дневникам, так и не примирился с тем, что на его глазах были уничтожены все его друзья из знаменитой одесской плеяды и другие русские классики.
СНОТВОРНЫЕ СКАЗКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ ХРУЩЕВАЧуковский славился своими резкими высказываниями в адрес известных писателей и поэтов, а его рецензии порой вызывали гнев. Однажды, после очередной колкой статьи, Чуковского вызвал на дуэль известный писатель начала ХХ века Арцыбашев. Чуковский с легкостью принял вызов, сказав при этом, что, как правило, все русские писатели по традиции заканчивали жизнь от дуэльной пули. Друзьям с трудом удалось отговорить противников от дуэли, но до конца своей литературной карьеры Арцыбашев не упускал случая ужалить Чуковского, называя того "крокодилом из Куоккалы", на что, впрочем, Чуковский не обижался. А вот другого писателя — Леонида Андреева — высказывание Чуковского о том, что "Андреев пишет, как шваброй по забору", наоборот, заинтересовало. Андреев даже пригласил того пожить в своем доме и дружил потом с Чуковским долгие годы.
В тридцатые годы Чуковский стал объектом травли левых советских литературных объединений. Его "Муху-цокотуху" называли гимном кулачеству и мещанству, а знаменитую книгу, которую он написал, наблюдая за своими детьми, — "От двух до пяти" — назвали "ложью и клеветой на советских детей". Много позже советские детские педагоги оценят его стихи как "классическую детскую литературу", а психологи признают, что алгоритм его поэзии помогает детям развивать память и образное мышление. В день своего 75-летия Чуковского наградили советским орденом, а прикалывавший к его пиджаку награду Никита Хрущев рассказал Корнею Ивановичу, что под сказки "дедушки" засыпают его дети.
КАК ЧУКОВСКИЙ ИЗОБРЕЛ "ТЕЛЕФОН"В гимназии Чуковский блистал врожденной грамотностью. Диктанты он писал без единой ошибки. Однажды одноклассники попросили его помочь им в написании особо трудного контрольного диктанта. Так как двоечников было много, а Чуковский один, юному гению пришлось изобрести классный "телефон". Он связал свою правую ногу веревкой с ногами несколько неучей и рассказал им об условной кодировке знаков препинания: один рывок — точка, два — запятая, три — вопросительный знак. Но изобретенная система связи дала неожиданный сбой — Чуковский писал все-таки медленней, чем одноклассники, поэтому все его "маяки" о знаках препинания пришлись на совершенно неожиданные места в диктантах одноклассников. "Благодарность" одноклассников была адекватной: избитый после обнародования оценок за "телефонный" диктант, Чуковский пришел в школу только через несколько дней. Изобретенный Чуковским "телефон", несмотря на изгнание юного рационализатора из гимназии, использовался затем поколениями гимназистов и дошел с небольшими усовершенствованиями до наших дней. О изобретении впоследствии вспоминали на знаменитых "чукоккальских" вечерах его друзья, его описывали в эпиграммах, а эпизод с ним вошел в знаменитую повесть Корнея Чуковского "Серебряный герб".