Все ли люди имеют возможность спасения?
Этот вопрос возникает часто тогда, когда речь заходит о спасении людей ветхозаветной или т.ск. доветхозаветной поры. Под последней мы понимаем исторический период времени, когда люди не имели возможности знать о Боге из зафиксированного в письменном виде Синайского закона, т.е. закона, данного Израильскому народу через посредство Моисея на горе Синай. Примечательно, что в это время жили не только библейские патриархи, но и многие язычники, ничего не знавшие не только о Моисее и полученном им Божественном Откровении, но и других частных откровениях, известных этим патриархам.
Мы не можем сказать того, что подобная ситуация незнания некоторыми людьми проповеди Евангелия совершенно невозможна и сегодня, когда проповедью Евангелия охвачен почти весь мир. До открытия Америки Колумбом большое число людских поколений в этом регионе ничего не знало даже о Христе. Когда Тейлор принес Евангелие в Китай, то вождь одного племени отвел его на местное кладбище и спросил: «Где вы, христиане, были раньше?» Его интересовала посмертная судьба его родителей и предков. Стало быть и сегодня могут найтись люди, находящиеся в таком же положении, в котором находились патриархи или язычники до времени появления закона Моисея или христианской эры.
Общее Откровение и «предварительная» благодать По вопросу о том, как спасались люди, до Христа и даже до Моисея, существует две точки зрения: «Спасение до Христа осуществлялось индивидуальным Особым Откровением и несло людям такое же возрождение, как и в настоящее время» и «Спасение до Христа осуществлялось средствами Общего Откровения, но в своей земной жизни люди не получали такого же возрождения, как и христиане настоящего времени». Здесь скрестили шпаги между собой кальвинизм и арминианство – два вида противоположных по своему содержанию богословия.
Поскольку некоторые богословы пытались и до сих пор пытаются усидеть сразу на двух стульях, важно поставить в качестве определителя основного водораздела между кальвинизмом и арминианством следующий вопрос: “Условно спасение или же нет, со стороны человека?” Существуют еще три дополнительных богословских тезиса, исключающих возможность средней позиции: 1. Обусловлено ли предопределение Бога Его предузнанием будущего отклика человека на универсальный спасительный призыв? 2. Ограничено ли искупление Христово или же предлагается абсолютно всем людям на условиях веры и покаяния? 3. Непреодолима ли благодать или же она может оставить человека по его же вине? Получается, что спасение зависит от воли самого человека, на которую, тем не менее, должна оказать свое влияние т.н. «предварительная» благодать.
«Общим» Откровением мы называем свидетельство о Себе Бога, явленное всем людям как в Его творении, так и в совести каждого человека (Рим. 1:19-20; 2:14-15). «Предварительной благодатью» в богословии называется благодать Божья, ведущая «всякого» грешника к покаянию и вере (Ин. 1:9; Рим. 2:4). Это – не какая-то отдельно существующая благодать, а все та же самая благодать Божья, только выполняющая подготовительную или предварительную функцию. Она лишь подводит грешника к Христу, делая возможным проявление его покаяния и веры в условиях грешного существования. В этом смысле она частично нейтрализует последствия т.н. «первородного» греха.
Одним из названий “предварительной” благодати, без воздействия которой человек не может уверовать и покаяться, является выражение «влечение Отца» (Ин. 6:44). Этот текст иногда выдвигается кальвинистами в качестве доказательства полной зависимости человеческого желания спастись от Божьей благодати. Тем не менее, этого смысл в нем требует очень важного дополнения: это «влечение Отца» имеет универсальный и непринудительный характер.
Отвергнувший это “влечение” лишается возможности спасения, но это не означает того, что оно имеет избирательный характер и скрыто от кого-либо из людей. Напротив, это “влечение” сотрудничает с волей человека, а не принуждает ее (ср. Флп. 2:12-13). Следующий стих говорит о том, что к Христу приходит только слышавший и научившийся от универсального по своему характеру “влечения Отца”, т.е. от призыва к спасению (“все будут научены Богом”). Также об этой универсальности говорит и параллельный текст Ин. 12:32. Поэтому мы не верим в принудительный смысл слова “влечение” (“притащил”), который придают ему кальвинисты. Принудительность не к лицу Библейскому Богу, поскольку, как говорится, “насильно мил не будешь”.
«Предварительная» благодать не только осуждает Кальвинисты имеют свой аналог «предварительной» благодати, которую они называют «общей». Им более удобно говорить не о подготовке к спасению, как у арминиан, а об исключительно земной по своему характеру помощи Бога (см. Мф. 5:45; Деян. 14:17), причем непременно осуждающей на погибель. Последнее требовало учение Кальвина о безусловной суверенности воли Божьей и избрании ею к спасению лишь некоторых людей: ««Одних людей Господь склоняет к послушанию, а других заставляет упорствовать в жестокосердии» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере, книга 3, глава 24, пар. 14).
Кальвин считал, что при помощи «общей» благодати Бог умышленно дразнит невозрожденных людей тем, что бы они могли иметь, если бы были Им избранны к спасению. При помощи «общей» благодати, «Бог лишает их силы Своего Духа, чтобы благодать воссияла еще ослепительнее» (там же, глава 24, пар. 2). Получается, что Бог вместо оказания помощи Адаму сперва ввел его в грех, а потом решил прославиться тем, что из этого греха его вывел. Весьма странная логика самолюбования. И все же Кальвин настаивает на своем: ««Суверенный Судья, лишая отверженных света истины и оставляя их в слепоте, пролагает тем самым путь предопределению» (там же, глава 24, пар. 12).
Еще две нижеследующие цитаты из трудов Кальвина совершенно проясняют его мнение о необходимости «общей» благодати: «Тех, кого Он сотворил для осуждения и вечной смерти, дабы они стали орудиями Его гнева и примером Его суровости, Господь, чтобы привести их к определенному им концу, либо лишает способности слышать Его Слово, либо проповедью Своего Слова ослепляет и еще более ожесточает» (там же, глава 24, пар. 12). «Бог обращается к народу, но лишь для того, чтобы люди слышали еще меньше. Он зажигает свет, но для того, чтобы совсем ослепить их. Он дает им учение, но для того, чтобы сделать еще неразумнее. Он предлагает им лекарство, но для того, чтобы они не исцелились» (там же, глава 24, пар. 13). Способа же различить, когда «Бог обращается к народу» для того, чтобы спасти его, а когда, чтобы погубить, Кальвин не знал.
Примечательно, что, по мнению Кальвина, не все из истинно возрожденных людей спасутся: ««Бог дает духа возрождения отнюдь не всем тем, с кем вступает в Завет, то есть кому Он дает Свое слово. Поэтому, будучи призваны извне, внутри они не имеют достаточно силы, чтобы неотступно следовать до конца. Это внешнее призвание без тайного действия Святого Духа есть как бы средняя милость между отвержением человеческого рода и избранием верных, которые истинно суть дети Божьи» (там же, глава 21, пар. 7). Однако, если есть «средняя милость», тогда почему нет «среднего» осуждения, уготованного для тех, кто уже согрешил, но, по Божьей милости, не устоял в грехе до конца?! Но у Кальвина есть проблема не только со «средней» милостью, но и со «временным» спасением: «Порой Он (Бог) обращается с таким призванием и к тем, кого просвещает лишь на короткое время. Но вскоре из-за их неблагодарности Бог оставляет их и повергает в еще большее ослепление» (там же, глава 24, пар. 8).
Прав ли Кальвин, говоря о том, что Бог преследует «общей» благодатью цель лишь земного откормления грешников для вечного ада? В действительности, мы не можем считать обе разновидности этих благодатей противоположными по своему воздействию на людей в вопросе спасения. Наиболее красноречиво об этом свидетельствует следующий текст Писания: «Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков» (Тит. 2:11). Этот текст очень сильно затрудняет кальвинистов. Действительно, если это – спасительная или оправдывающая благодать, тогда почему она всеобща? И, наоборот, если это – «общая» благодать, тогда почему она «спасительная»? Здесь говорится о том, что Бог имеет желание спасти всех людей, а не некоторых, как учат кальвинисты. Кроме того, Бог не может заботиться даже о земных делах тех людей, которые грешат против Его воли.
То, что «предварительная» или «общая» благодать не предназначена лишь для осуждения грешников, видно из следующих текстов Писания: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13); «Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Пет. 3:9; ср. Ис. 30:18); «Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться» (Деян. 17:30); «Сперва жителям Дамаска и Иерусалима, потом всей земле Иудейской и язычникам проповедывал, чтобы они покаялись и обратились к Богу, делая дела, достойные покаяния» (Деян. 26:20); «Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию?» (Рим. 2:4); «с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю» (2 Тим. 2:25-26); «Я дал ей время покаяться в любодеянии ее, но она не покаялась» (Откр. 2:21).
Следовательно, Божье долготерпение преследует цель спасения грешников, а не их осуждения на вечную погибель. В этом же состоит и цель Божественного не только благословения (см. Деян. 14:15-17; ср. Пс. 18:1-7), но и обличения, порицания и предостережения (см. Ин. 16:8). Цель и того, и другого одна: «дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас» (Деян. 17:27). Поэтому мысли совести язычников могут не только «осуждать», но и «оправдывать» его поведение (Рим. 2:15). Текст Рим. 3:10-13 говорит о том, что «никто не ищет Господа», однако это высказывание относится: 1) к конкретному времени жизни Давида и 2) к Израильскому народу. Да, не все люди реагируют на «Общее» Откровение правильно (см. Рим. 1:21-23), но нельзя сказать также и того, что извращают его абсолютно все из них (напр. Лк. 19:2-3; Деян. 10:1-2; 16:14). Только благодаря «общей» благодати они способны не только желать, но и творить добро (см. напр. Мф. 5:46-47; 7:9-11; Рим. 2:7, 10).
Возможно ли спасение средствами Общего Откровения? Ответить на этот вопрос – значит решить следующую дилемму. С одной стороны, если признать исключительную возможность спасения грешников в период Общего Откровения, тогда нам следует откинуть за ненадобностью Особое Откровение. В этом случае обесценивается проповедь Евангелия. С другой стороны, если спасение в этот период истории человечества возможно лишь путем Особого Откровения, то, как могли знать люди того времени все то, что знаем о своем спасении мы? В этом случае, понятие «Особое» Откровение теряет свой исключительный смысл, т.е. оно становится не нужным именно в форме новозаветного Откровения. Зачем нужно было приходить Христу, если раньше и без этого люди спасались?
Но зададимся вопросом: «Что нужно для спасения в новозаветный период?» Ответ будет таким: «вера и покаяние» (см. Мк. 1:15: Деян. 20:21). Следовательно, эти два условия должны быть выполнены людьми, живущими под Общим Откровением. Это в точности совпадает с тем, что говорит нам автор Послания к евреям о том, чем всякий человек может и должен угождать Господу: «А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает» (Евр. 11:6). Но мог ли язычник времен патриархов верить в эти две вещи: 1) в существование Бога-Творца («Он есть») и 2) в загробное воздаяние, приготовленное для его бессмертной души («ищущим Его воздает»)? (Заметьте, здесь снова появляется это же слово «ищущим»; ср. Ин. 4:13-14; 6:35). Вполне, хотя в вопросе информативности его вера опиралась лишь на частичные знания о Боге.
Как этот минимум Божественных требований к грешнику согласовать с Божественным Откровением? Вера человека возникает от проповеди Евангелия (см. Деян. 10:14). Отсюда и связь веры со знанием, т.е. с разумом. Очевидно, что Общее Откровение содержит в себе минимум спасительной информации: есть Бог и Он желает, чтобы Его искали при помощи веры и покаяния. Однако само содержание веры и покаяния в разные времена может быть наполнено различным по своей степени содержанием. При этом существует минимум того содержания Божественного Откровения и спасительного призыва, на который обязан откликнуться каждый земной человек. Этим минимумом отклика на доступный для его времени уровень Божественного призыва и может спастись грешник дохристианского времени.
Следовательно, для обретения спасения людьми, жившими до Христа и живущими ныне в условия Общего Откровения, вполне достаточно минимальных познаний о Боге, чтобы знать, во что им верить. Человек может не знать всего о способе своего спасения и между тем правильно воспользоваться тем знанием об этом, которое ему доступно. Если Бог требует от человека проявления веры, но сама эта вера зависит от степени доступности Божественного Откровения, тогда человек не виновен в том, что не мог знать о том, во что ему верить, в самом совершенном его виде. Сказанное означает, что Бог обязан вменить ему недостающую часть веры, как достаточную для спасения, поскольку он не мог проявить свою веру в сравнительно большей мере.
Данное обстоятельство относится и к вопросу покаяния, как второму условию спасения со стороны человека. Действительно, спасительным покаяние является вовсе не по той причине, что человеку известны абсолютно все его грехи. Для его прощения будет вполне достаточно его раскаяния в тех грехах, которые ему известны. И если бы в будущем Дух Святой открыл ему еще больше его грехов, то он с готовностью исповедал бы и их. Все это отнюдь не значит того, что для людей, живущих под Общим Откровением, существует возможность спасения без какого-либо познания о Боге. Но это значит, что для спасения людей этого времени им было достаточно той информации, которая была им доступна в силу исторических условий.
Кроме этого, понять, как люди спасались в ветхозаветное время, нам может помочь еще один текст Писания. Он говорит о спасении Авраама, который «не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное. Потому и вменилось ему в праведность. А впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но и в отношении к нам; вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего, Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего» (Рим. 4:20-25). Итак, если существовала возможность спасения для евреев, не имевших точного познания о пути своего спасения (в заместительной жертве Христа, даром, для всех людей), то какая-то возможность спасения должна была существовать и для язычников, хотя они знали о своем спасении еще меньше, чем евреи.
Этот текст Писания приравнивает веру Авраама к нашей вере в Иисуса Христа (ср. 1 Кор. 10:1-4; Евр. 11:23-26), хотя очевидно, что Авраам не имел того же самого Откровения, какое имеем сегодня мы. Что это значит? Это значит, что спасительной веру делает не полнота информации о способе спасения, а сам ее факт в любой мере. Иными словами, доверие Богу своей судьбы Авраамом не зависело от степени совершенства его знаний о том, во что ему следовало верить. Разумеется, вера зависит от полученных знаний, но если полноты этих знаний какой-либо человек не имел, они ему вменяются, как будто он их имел. Действительно, если бы Аврааму было известно все о новозаветном возрождении, разве он т.ск. не «продлил» бы свою веру и на эти обетования? Конечно, же продлил бы.
Данную аналогию можно перенести не только на евреев, пользовавшихся ограниченным Особым Откровением Божьим, но и на язычников, кому было доступно лишь Общее Откровение. Поскольку же, как мы довели выше, Общее Откровение не вступает в противоречие с Особым, оба эти вида Божественного Откровения следует рассматривать в одном толковательном ключе. Это значит, что аналогия со спасением евреев без полноты Божественного знания открывает нам возможность понимания спасения язычников без такой же полноты познания Бога и Его пути спасения.
Были ли возрождены спасенные периода Общего Откровения? Если спасение человека в период Общего Откровения возможно по той простой причине, что зависит лишь от правильной его реакции на минимум спасительных знаний, тогда возникает закономерный вопрос: «Тогда зачем нужно Особое Откровение?» Дело в том, что спасение средствами Общего Откровения отличается от спасения средствами Особого Откровения одним весьма важным показателем: первый случай исключает возрождение в земной жизни, так что относит спасение к будущему времени. Действительно, если бы спасенный грешник времен Ноя получал вместе с будущим спасением также и настоящие его блага, такие как: возрождение, прощение грехов и силу для ведения святой жизни, тогда надобность в проповеди Евангелия полностью бы исчезла. Но поскольку эти блага даются только новозаветным верующим, следует признать, что ветхозаветным они не были даны во время их земной жизни. Это значит, что свое спасение они получат лишь только в вечности.
У нас имеется только одно доказательство данной мысли. Это – следующий текст Писания: «Потому что и Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом, которым Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал, некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению, во дни Ноя, во время строения ковчега, в котором немногие, то есть восемь душ, спаслись от воды» (1 Пет. 3:18-20). Здесь говорится о какой-то проповеди духам умерших людей, которые «некогда» были непокорны Божьему долготерпению, но позже, как следует понимать, покаялись. Важно отметить, что раньше совершения Голгофской Жертвы эта проповедь в аду не могла состояться.
Очень важно понять также и то, что ковчег Ноя упомянут здесь Петром не случайно. Вполне вероятно, что Петр говорит не о «днях» Ноя, а о «времени» или «эпохе» Ноя, понимаемой в смысле заключенного Богом с этим праведником завета, относящегося ко всем людям. Евреи так и называли некоторых благочестивых язычников «праведниками Ноева завета». В этот термин они вкладывали понимание того, что Божье спасение распространялось не только на избранных евреев, но и на некоторых язычников, отличившихся перед Божьим народом. Вот эту аналогию Петр и использует для того, чтобы указать на возможность спасения тех людей, которые ничего не могли знать о новозаветном спасении.
Эта «проповедь» имела своей целью не предоставить умершим грешникам новую возможность спасения, а реализовать старую, земную, ветхозаветную. Им было только провозглашено, что они спасены благодаря Искупительной Жертве Христа, обрести которую они смогли путем своего раскаяния и веры, принесенных Богу еще в их земной жизни. Иными словами, судьба умерших людей решалась лишь их земными покаянием и верой, но после проповеди им спасения во Христе в аду они стали полноценными обладателями спасения, почему и были затем перенесены на небеса (см. Еф. 4:8-10).
Это свидетельствует о том, что до этого события духи умерших людей (не всех, разумеется), хотя и не могли получить полноценного возрождения, все же не были и оставлены Богом на вечную погибель. До прихода Христа в мир они не знали, что этого достаточно для спасения, поскольку жили под ветхозаветными условиями спасения, состоящими из веры, покаяния и добрых дел, чего требовал от них закон. Лишь искупительные страдания и смерть воплощенного Сына Божьего предоставила им возможность спасения лишь по вере и делам.
Важно отметить связь этого текста с параллельным: «Они дадут ответ Имеющему вскоре судить живых и мертвых. Ибо для того и мертвым было благовествуемо, чтобы они, подвергшись суду по человеку плотию, жили по Богу духом» (1 Пет. 4:5-6). Здесь четко упомянуто слово «благовествуемо», означающее, что духам умерших людей было «проповедано Евангелие», т.е. спасительная весть. Однако, совершенно исключена возможность посмертного изменения судьбы людей, поскольку второго шанса спастись в потустороннем мире Бог не предоставляет никому (см. Евр. 9:27-28). Тогда о проповеди какого спасения могла идти здесь речь? До времени Пришествия Христа и совершения Им нашего спасения на Голгофе Бог не мог применить к людям полноту Своей благодати. По этой причине на них распространялось действие закона, хотя и допущенного Богом лишь в дидактических целях.
Все сказанное позволяет нам сделать следующие предположения: 1) в аду Христос провозгласил весть спасения тем, кто во время своей земной жизни смог принести Богу свои покаяние и веру, как во время потопа, когда творить добрые дела было уже невозможно; 2) данное «благовествование» не давало этим людям спасения, а просто объявляло их спасенными, благодаря ратификации их веры и покаяния Голгофским Подвигом Христа; 3) хотя эта проповедь звучала для всех духов умерших людей, относилась она только к тем, кто проявил покаяние и веру в своем земном существовании. Данное объяснение позволяет нам понять, почему спасенные люди времен Ноева завета в своей земной жизни не могли получить настоящих даров благодати: возрождения, оправдания, освящения и «соучастие в смерти Его (Христа)». Эти дары предоставляются только заслугой Голгофского Подвига Иисуса Христа. Поэтому ветхозаветный способ спасения мог предоставить людям лишь будущие, а не настоящие блага спасения. И все же, сказанное означает, что Голгофская Искупительная Жертва была принесена Христом ради спасения всех людей, принадлежащих всем временам и поколениям.
Заключение Люди во все времена могли спастись только верой и покаянием, но качество их веры и покаяния зависело от доступного им познания Бога и пути Его спасения, которое было различным в различные периоды человеческой истории. Поскольку же даже минимальные вера и покаяние оставались спасительными, к ним могли примкнуть люди, жившие либо во время Общего Откровения, либо под частичным Особым Откровением, отличавшиеся от Новозаветного Откровения своей ограниченностью. Это значит, что в период Общего Откровения люди могли быть спасены лишь в перспективе вечной, а не настоящей их жизни на земле.
Поскольку Бог не мог освободить людей от воздействия Своего закона до времени реального (а не лишь запланированного) осуществления удовлетворения его требований Жертвой Христа, они находились под его проклятием, не позволявшим им получить полноценного спасения. Поэтому исключительный путь спасения грешников в условиях действия Общего Откровения не мог раньше и не может сейчас даровать им полноценного возрождения. А это значит, что такое спасение не исключает собою необходимости проповеди Евангелия, которое дарует грешнику всю полноту Божественных обетований не только в будущей (небесной), но и в настоящей (земной) жизни. Таким образом, мы имеем удивительную возможность сочетания двух различных идей: спасения людей в будущей жизни без проповеди Евангелия и спасения их только посредством проповеди Евангелия в настоящей жизни.