Сергей Маврин: «Можно выйти за хлебом, а вернуться с татуировкой»
В Саратове выступил легендарный гитарист Сергей Маврин. За плечами у Сергея – работа в таких прославленных коллективах, как «Ария», «Черный кофе», «Кипелов», а сейчас – и в собственном проекте «Маврин». Однако в Саратов музыкант приехал с презентацией своего третьего инструментального альбома. Это – еще одна грань его деятельности. Авторские музыкальные композиции перемежались с ответами на вопросы из зала, самые интересные из которых мы и предлагаем вашему вниманию.
О тяжелых временах
- Тяжелые времена для металла, рока были в начале 90-х годов, я неоднократно рассказывал про это, как непосредственный свидетель того, что рейтинг рок-музыки был практически нулевой. С 95-го пошло какое-то возрождение, и до сих пор все, в общем-то, стабильно. А почему такие вопросы возникают – слишком много стало исполнителей, коллективов; гораздо больше, чем во времена моей юности. Становится тесно, но все равно это не повод унывать. Множество молодых исполнителей: с приходом интернета возможности расширились. В 70-е, 80-е, 90-е ТВ и радио могли решать судьбы коллективов. Сегодня тот же Youtube не ставит штампов «формат» или «неформат», там все равны. Единственное – надо быть более изобретательным. Просто наступили другие времена.
Повторюсь, сейчас очень много всего. В Москве проходит три концерта в день – допустим, Metallica, Slipknot и фестиваль с участием не менее крупных звезд, и везде, как сейчас принято говорить, sold-out. В такой ситуации говорить о том, что металл мертв, по-моему, не совсем правильно.
Об альбоме
- Хочу напомнить, что этот небольшой тур я посвятил выходу своего третьего студийного инструментального альбома, который называется «Белое солнце». Он начинался примерно два года назад, когда я задумался об инструментальном альбоме и достаточно быстро написал и записал первое произведение. Так получилось, что в прошлом году у нас в коллективе сменился вокалист, и нам нужно было срочно представить нового, записав с ним хотя бы несколько песен. И последним треком в макси-сингл я как раз вставил вот эту инструментальную вещь под названием «Альтаир». В альбом она, кстати, не вошла – разошлись у нее дорожки с остальными пьесами, но они будут встречаться на концертах.
О саундтреках
Хотя, например, «Фортуна» была изначально сделана как саундтрек, если можно так сказать, к моей программе на радиостанции «Юность» - «Железный занавес», которую я вел восемь лет. Там я очень много разговаривал, а на радио надо было говорить под какую-то музыку. И я сам себе писал саундтреки, под которые начитывал текст. Чуть позже, когда я окончательно созрел для записи первого инструментального альбома, естественно, это было первое, о чем я вспомнил.
О работе на радио
- С некоторых пор я не отслеживаю ничего и музыку вообще практически не слушаю. Это связано с работой на радио – в этот период я еще играл в двух коллективах – у Валерия Кипелова и в своей группе. Это был один из самых активных периодов, и вся музыка мира лилась через мои уши. Я слушал очень много и нашей музыки, и зарубежной, я давал клич в эфир, чтобы мне присылали записи.
В 2008 году передачу закрыли. Какое-то время я пытался еще вести ее сам в интернете, но не получал должного удовольствия от этого и в следующем году я программу заморозил. Может быть, когда-то она возродится. Но в тот момент явственно ощутил, что не могу больше слушать музыку. Я с удовольствием ее играю, сочиняю и получаю от этого колоссальное удовольствие, но слушать – нет. В машине у меня – либо тишина, либо легкий джаз 50-х годов, причем очень тихо. Мне своей музыки много – мы очень громко репетируем.
Хотя был период, когда я очень много слушал – и детство, и те же 90-е. Не стоит из-за этого переживать.
О татуировках
- Татуировок у меня достаточно много, я их коллекционирую с 91-го года, если не ошибаюсь (смеется). В те годы мы все в группе хотели сделать татуировки, но не было таких возможностей, как сейчас – сейчас можно выйти за хлебом и вернуться с татуировкой. За границей не хватало времени. Но как-то мы все же нашли человека и решили поставить эксперимент на мне. Выбора тогда тоже особого не было – никаких каталогов. Первая татуировка с тех пор уже заросла другими.
В первую очередь это очень удобный концертный костюм – его можно стирать, не снимая с себя. Я увлекся, мне все очень понравилось. В последние годы приходилось кое-что подправлять, потому что краска выцветает, хотя мне все делали очень хорошие мастера.
Когда заходит разговор о тату. прежде чем делать, нужно много раз подумать. Могут измениться времена, вкусы. Сделать очень недолго – несколько часов, а через некоторое время могут появиться совершенно другие увлечения в жизни, другая позиция.
Я достаточно просто к этому отношусь. Мои татуировки не означают ровным счетом ничего – раньше ведь был очень модным этот вопрос (наверное, он тоже связан с достаточно мощным уголовным прошлым нашей страны), но сейчас он звучит все реже и реже.
О гитарной технике «мавринг»
- Как я уже говорил, во время работы на радио я слушал очень много музыки, но отмечал, что ничего нового не нахожу. Играют все качественно, но очень много самоповторов. Больше всего претензий было к себе: казалось, что я достиг какого-то потолка, надо двигаться дальше, а я не знал, как это сделать. Возможно, именно такие размышления привели к достаточно спонтанному решению. Я просто сидел на студии, случайно провел по гитаре правой рукой (левая была занята), услышал звук. Думаю: «Как так?». Подошел к зеркалу, представил, как это могло бы выглядеть – визуализация мне понравилась, и я принял решение.
На следующий день я засел за разработку этой техники. Состояние работы с нуля радовало меня больше всего, я в одночасье превратился в начинающего гитариста, у которого проснулся интерес, и начал заниматься по 4-5 часов в день.
Эта школа уникальна тем, что я действительно разрабатывал ее полностью сам, все приемы. Она применима и на акустической гитаре, причем без каких-либо дополнительных приспособлений – очень много заблуждений, что нужны какие-то специальные примочки, струны – ничего подобного.
Чуть позже мне прислали ссылки на похожие школы – я их просмотрел и понял, что они похожи визуально, но играется все-таки по-другому. Но от старой школы я тоже не отказался – я их совмещаю.
О коллекции гитар
- Гитар у меня 16. Никогда не планировал собирать такое большое количество, мне всегда было достаточно одного инструмента, и больше двух у меня никогда не было. Но когда я начал заниматься сольным проектом, вошел во вкус. Гитары все разные, уникальные своим почерком, звуком, и именно поэтому они оставались у меня. Есть достаточно редкие инструменты – некоторые фирмы уже даже не существуют. Все они рабочие – собирать гитары для того, чтобы они просто висели на стене и собирали пыль, мне никогда не было интересно.
Я рассматриваю свою коллекцию как краски. Я подбираю звук для определенных частей композиций в студии, а на сцене обхожусь одним инструментом. Хотелось бы возить больше – может быть, когда-нибудь времена позволят это делать.
Любимой гитарной фирмы у меня нет. Лет 35 назад я бы, наверное, сказал «Fender» - мы тогда бредили «фендерами» и «гибсонами», а их было не достать. Мне очень нравятся старые инструменты, желательно 70-х годов, максимум 80-х. Их не сравнить с новыми – нужно ждать 20-25 лет, пока новый «стратокастер» зазвучит, а у меня нет такого времени. Но каждый, наверное, выбирает для себя. Я, например, недавно открыл для себя польскую гитарную фирму «Mayones», она существует уже более 30 лет и выпускает великолепные гитары и бас-гитары.
О предыдущем вокалисте
- Артем Стыров ушел из-за состояния голосовых связок. Я тоже виноват – нужно было еще до этого отправить его на реабилитацию. Если бы мы шли вместе дальше, мы бы «похоронили» друг друга. На сцене он уже не справлялся и знал об этом, тем не менее, мы продолжали играть концерты, и доходило уже до того, что приходилось в процессе менять программу и заменять какие-то вещи на инструментальные. Это ни в коем случае не в упрек ему – я должен был, как руководитель, принять решение раньше.
Но не все потеряно – сейчас у него нагрузка спала, и есть все возможности реабилитироваться.
О пении
- Я освоил многое в музыке, но петь так и не могу. Был период, когда я запел – это было в армии, но там это было вынужденно. Я там был руководителем ансамбля (у меня даже командир роты играл на ритм-гитаре). Благодаря этому я не забрасывал гитару, и в руках у меня был не только автомат: 50% времени – АКМ, 50% - гитара. Мы ездили по гастролям, играли на каких-то свадьбах – в общем, не совсем обычная служба у меня была.
И вот оставалось служить полгода, и у нас в ансамбле закончились вокалисты. Петь было некому, и 100%-я отдача времени автомату Калашникова улыбалась мне в полный рост: нет вокалиста – нет ансамбля, инструментал там никому не нужен. И я запел сам. Причем получалось достаточно неплохо, остались какие-то армейские записи, одна из них блуждает по сети – там я с большим трудом узнал свой голос. Сейчас уже, наверное, поздно развивать голос.
О вдохновении
- Я не черпаю вдохновения ни из книг, ни из фильмов. Как ни странно, негатив, который происходит вокруг и которого очень много, тоже вдохновляет: я не закрываю на него глаза, хотя так, возможно, было бы удобнее. Я реалист, но не пессимист. Но мне почему-то легче работается, когда мне плохо. Не знаю, почему так получается.