«Написано в Мексике», век XVIII
В Лос-Анджелесе эту выставку уже видели, как и в Мехико, откуда прибыли многие экспонаты. В Нью-Йорке она открылась несколько дней назад. Трудно отделаться от мысли, как важна она сейчас, когда Мексику рисуют как поставщика наркотиков и убийц, преступное гнездо, от которого надо побыстрее и покруче отделиться.
Мигуэль Кабрера. «Дочь испанца и мориски, альбиноска»
То, что страна веками имела более развитую и богатую культуру, чем ее северный сосед, при этом забывается или намеренно игнорируется. И даже достижения прославленных мексиканских «муралистов» XX века - Ороско, Риверы и их соратников – кажутся «явившимися ниоткуда». Вот почему выставка «Написано в Мексике, 1700-1790», проходящая в Музее Метрополитен по 22 июля, как и ранее открытая «Золотые королевства: роскошь и наследие древних Америк» (Golden Kingdoms, по 28 мая), – не только радость для любителя хорошей живописи и поклонника истории, но и своевременное напоминание.
В XVIII веке мексиканские художники рядом со своими именами на обороте картины выводили Pinxit Mexici (по-латыни - «Написано в Мексике»), гордясь своей растущей значимостью, самобытностью, мастерством. И впрямь, XVIII век был для мексиканской живописи золотым. Постоянная нужда в украшении новых и старых храмов, монастырей, библиотек, частных резиденций растущего «состоятельного сословия» привела к расцвету изобразительного искусства и рождению собственного мексиканского стиля. 110 картин (некоторые впервые вывезены из Мексики, многие тщательно отреставрированы) рассказывают об этом.
Началось все раньше, в XVI веке, когда в Мексику переехали вместе с тысячами других искателей лучшей жизни некоторые европейские художники. Работы было много. Возникли мастерские. Наследники продолжали семейное ремесло, но, рожденные на мексиканской почве, они уже следовали не только европейским канонам, но и вкусам местных клиентов, тому, что видели вокруг. Кульминацией этих тенденций и стал век XVIII - время роскоши и артистической свободы, появления нескольких местных школ живописи, первых мексиканских художественных академий и целой группы первоклассных живописцев.
В первой же секции выставки – «Выдающиеся мастера» - мы знакомимся с некоторыми. Это братья Хуан и Николас Родригез, чья академия родилась в Мехико около 1722 года, Хуан Родригез Суарез (позже вы увидите его удивительно современный по стилю автопортрет 1719 года), Антонио де Торрес с его темными и страстными религиозными картинами. Еще одно имя - возможно, самый блистательный мексиканский художник XVIII века, представитель следующего поколения – Мигуэль Кабрера.
Разумеется, на выставке доминирует религиозная живопись, в первую очередь огромные, многофигурные композиции, создававшиеся для гигантских церковных базилик и монастырских залов, своего рода рассказы в образах, где главное - способность к легко «читаемому» и в то же время экспрессивному и трогательному повествованию. Любопытная деталь: поскольку создание резного, украшенного скульптурами золоченого алтаря – центрального украшения в храме, было делом долгим и дорогостоящим, церкви прибегали к живописным «обманкам» - картина содержала и причудливо-роскошную алтарную «раму», и включенные в него изображения (один такое пример на тему жития Девы Марии есть и на выставке).
Но есть и очаровательные и информативные картины местной жизни: от «vendute» - городских или сельских видов от колоритных индейских свадебных празднеств и не менее колоритных ширм с изображением «галантных празднеств» местной знати. Тут же - насколько «casta». Это портреты расово смешанных семей, каких было много в Мексике, как, например, «Дочь испанца и мориски, альбиноска» Мигуэля Кабреры. Морисками звали в Мексике мулатов, а дети-альбиносы вызывали повышенный интерес.
А какие портреты! За каждым – своя история. Вот гордая, пышно разодетая, подбоченившаяся Донья Хуана Мария Ромеро. Ей есть чем гордиться: к 34 годам она родила 13 детей! К тому же она явно принадлежит к семье богатой и знатной, о чем сообщает семейный герб и обилие драгоценностей, перьев и прочих украшений в ее наряде. Вот юная красавица с еще более длинным именем на типичном портрете, какой писался в честь ухода девушки в конвент, где знатная наследница получала солидное и благонравное образование, готовившее ее к браку (закрытый веер – знак того, что свадьба близко). Одна из обязательных деталей – подробная надпись: имена девушки и ее родителей, год и место ее рождения, дата поступления в конвент. В Новой Испании аристократическое происхождение, богопочитание, богатство, титул ценились особенно высоко и их знаки обязательно фигурировали в портретах.
В конце – картины-аллегории, наставления, религиозная живопись для «личного употребления» - от физиологически точного изображения «Сердца Иисуса» в окружении ангельских головок на маленькой картине Кабреры до нагрудных медальонов-картин, которыми монахини украшали свою одежду. Истовая религиозность и бурное воображение, слияние фольклора с католицизмом рождали работы невероятной изобретательности и оригинальности.