Недоспасова Т.А. Ноев ковчег (христианские рассказы для детей)
Наступил день памяти святой равноапостольной Ольги. В этот день Оля надела своё самое нарядное платье и пошла с мамой к литургии. В церкви её все поздравляли, а после причастия мама дала ей пять рублей и разрешила купить то, что она захочет.
Из церкви мама пошла домой, а Оля направилась вдоль по набережной, чтобы что-нибудь купить.
Стояло лето. На набережной было много отдыхающих. На лотках продавали мороженое, сладости и газированную воду. Оля встала в очередь за мороженым, но пока стояла, стала думать о том, что мороженое так быстро съешь, и ничего не останется.
- Куплю-ка я себе изюм в шоколаде! Его можно будет надолго растянуть.
Оля вышла из очереди и пошла дальше.
Навстречу ей шла девочка с огромным воздушным шаром. Оля очень любила воздушные шары.
- Да, лучше купить шар.
Но у столика с шарами висела афиша: новое представление в цирке.
- Цирк! Вот куда я хочу попасть! Это стоит и мороженого, и шаров.
Оля закрыла глаза и представила, как замечательно побывать в цирке.
- Сегодня конечно гости, но можно купить билеты и сходить завтра с соседкой Валей.
Оля в раздумье пошла дальше и тут увидела у скамейки старого музыканта. Он был в сером потёртом и заплатанном костюме. На его шее висел галстук, но такой старый, что скорее походил на тряпочку. Оля совсем уже было ушла с набережной, как вдруг услышала позади себя скорбные звуки флейты — это заиграл музыкант. Флейта пела печально и трогательно. Оля остановилась и прислушалась.
Музыкант играл, а флейта рассказывала о нищете и одиночестве. Казалось, флейта плакала и в своём плаче говорила о том, что переживал старый музыкант.
У Оли выступили слёзы на глазах.
- Бедненький, ведь ему нечего есть, — подумала Оля, и ей стало так жаль его, что она готова была остановить всех прохожих и попросить их помочь несчастному.
И тут она вспомнила о своих пяти рублях.
- Ничего, обойдусь без цирка, мороженого и шаров, лишь бы ему помочь.
Оля твёрдым шагом направилась к музыканту. Она подошла к его потёртой шляпе и положила туда свои деньги. Потом подняла глаза на музыканта и увидела столько признательности в его взгляде, что невольно произнесла:
- Да поможет вам Бог.
Теперь она бежала домой с такой радостью в сердце, какую никогда в жизни не испытывала.
Когда Оля зашла в квартиру, мама сразу заметила радость дочки и спросила:
- Ну, что ты купила, Оленька?
Оля немного растерялась, а потом ответила:
- Мама, я отдала деньги нищему музыканту.
Молодец, доченька. Ведь давая деньги нищим, ты подаёшь Самому Христу.
- Мама, я никогда в жизни не испытывала такой радости, как сегодня.
- Видишь, ты отдала своё земное достояние, и Господь воздал тебе небесной радостью. Такая же, но несравнимо большая радость ожидает праведников на небесах.
Оля улыбнулась и прошла в комнату. Там уже собрались первые гости. Пришла соседка Валя и подарила Оле воздушный шар. Когда же вернулся с работы отец, то вручил ей два билета в цирк — для неё и для Вали.
- Да, — подумала Оля, — если бы я купила шар или билеты в цирк, то они были бы у меня лишними. А теперь как раз столько, сколько нужно.
В следующее воскресенье Оля с Валей пошли в церковь. У входа она встретила старого музыканта. Он улыбнулся и сказал:
- В тот день твоими молитвами Господь действительно помог мне. Мне предложили очень хорошую работу.
- Да что я, ведь тогда был день памяти святой княгини Ольги, она и помогла вам.
Они зашли в храм и поставили две свечки у иконы святой Ольги, просветительницы Русской земли.
Сказка о воробье и ромашке
Жил на свете одинокий воробей. Он порхал, с ветки на ветку, весело чирикал с синичками и голубями, но всё же оставался очень одиноким.
Наступала осень. Все птицы собирались в стаи, летели на юг, и воробью становилось всё тоскливее. Улетали лебеди, утки, голуби. Они дружно галдели, созывая друг друга, слетались в огромные стаи, каркали над поляной и летели в тёплые края.
А одинокий воробей остался чирикать на поляне. И ему бы совсем стало грустно, если бы не одна белая ромашка. Каждое утро она с восходом солнца поднимала свою головку, раскрывала лепестки и целый день смотрела на солнышко. Когда же наступал вечер, она сворачивала лепестки и засыпала до следующего утра. Воробью было радостно от чувства, что он не один на поляне, и когда ему становилось грустно, он летел к белой ромашке, садился рядом с ней и начинал вслед за ней глядеть на солнышко. А когда ромашка закрывала свои лепестки, то и воробей летел устраиваться на ночлег.
Так и жили вдвоём на поляне воробей и ромашка.
Но вот наступили холода. Осыпались листья с деревьев, шёл дождь, и ромашка стала реже смотреть на солнце. Воробей очень боялся, что она замёрзнет, и принёс ей в клюве камышиного пуха. Но ромашка чахла.
Однажды утром воробей проснулся от холода, поглядел на землю и увидел снег. Он слетел к ромашке, но та вся съёжилась от холода, опустила головку на камышиный пух и покоричневела.
Жалобно зачирикал воробей. На всей поляне он остался совершенно одиноким. Не с кем было вместе вставать и смотреть на солнце, не с кем было разделить свою грусть.
Жил на свете воробей тоненькие ножки, Он чирикал меж ветвей и клевал он крошки. И была у воробья добрая подружка, Вместе солнышко встречать было им так нужно. Замела бела метель стёжки и дорожки И попрятала зверей в норки и берложки. Наклонилась до земли милая ромашка, Солнце спряталось вдали, потонув в овражке.
Долго плакал воробей о погибшей ромашке. Он обложил её пухом, насыпал холмик и каждый день летал на её могилку плакать о своём одиночестве.
Так прошла вся зима. И вот зазвенела весенняя капель. Стало ярче пригревать солнышко. А из-за холмика, в котором лежала умершая ромашка, пробился зелёный бутончик.
Слетались птицы на поляну, вернулись с юга утки, но воробей всё грустил о своей погибшей подруге. Ему было одиноко и среди птиц, и с травками.
Он только сидел у могилки и плакал о белой ромашке.
Большая слеза скатилась с его клюва и попала прямо на зелёный бутон. И вот, о чудо! Бутон раскрылся, и на воробья взглянула его ромашка.
- Чирик! Так значит ты не умерла?! Чик-чик!
- Нет, но согретая теплом твоей любви, камышиного пуха и твоих слёз, я перенесла холодную зиму. И вот я снова на поляне, ведь смерть бессильна там, где царит любовь.