«Вся жизнь на бегу». Эта история заставит вас задуматься…
Случалось ли вам наблюдать вечно занятых, всю жизнь куда-то спешащих людей? А может, вы и сами к ним принадлежите? Тысяча дел, все горит в руках, земля уходит из-под ног… Наш сегодняшний рассказ именно о таких людях. И о том, как печально может закончиться подобная спешка.
Я недавно узнала, что моя дальняя родственница – двоюродная тетка, которая, впрочем, была мне порой ближе, чем родители – покончила с собой. Новость восприняла спокойно лишь потому, что несколько месяцев назад общалась с ней, и она мне излила душу. Ее слова заставили меня пересмотреть свою жизнь… Нас с братом родители всегда отправляли к тетке Оле в деревню. Это был рай – чистый, красивый домик, куча цветов, рядом озеро, тетка, которая кормила нас всякими вкусностями на убой. Пироги, пирожки, кулебяки, запеканки, каша в казане из русской печи, домашний хлеб, парное молоко и еще множество иных вкусных вещей. В саду всегда были фрукты – яблоки разных сортов, малина, смородина, крыжовник и т.п. Из приносимых нами из леса даров – ягод и грибов, тетя Оля делал поистине великолепные блюда. И все у нее было ухоженное, чистое, домашнее. Она работала медсестрой и сколько она обходила пешком, даже представить страшно – все окружающие деревни были под ее неусыпным контролем. Кому укол сделать, кому чем-то иным помочь. Ее знали все. Она успевала все. Я пыталась раз проследить за ее дневным распорядком. Утром подоить корову, приготовить завтрак, убрать в доме, на работу, в обед обратно, чтобы накормить всех, снова что-то убрать, почистить, помыть, покопаться в саду, покопать в огороде, куры, гуси, всех покормить, выгнать, загнать, скосить травы, печь, тесто постоянно месила, что-то все время резала, штопала, протирала, мыла, постоянно срывалась на вызовы, иногда даже среди ночи. Это была какая-то вселенская круговерть, ни минуты без остановки. Мне иногда казалось, что она даже ночью не спит. Потому что к тому времени, как просыпались мы – обязательно в печи булькало топленое молоко, какой-то пирог издавал умопомрачительные запахи, куры уже гуляли, корова была отправлена на пастбище, цветы в саду подвязаны, стояла миска со свежесобранными ягодами, гуси гуськом тащились к речке, молы вымыты, а сама тетка уже бегала где-то, кого-то лечила. К вечеру, набегавшись, мы получали очередную вкуснятину – пирог, кружку молока, свежий хлеб, чистую, накрахмаленную постель, мылись в натопленной бане или полоскались в нагретой и заваренной с ромашкой миске с теплой водой. Она все делала бегом. Все спорилось, крутилось, все быстро, бегом-бегом-бегом. Я никогда не могла понять эту круговерть, мне было одновременно и интересно и страшно – как она может все это делать вот так, сразу. Ее мужу дяде Коле, все говорили, что ему повезло, он соглашался и улыбался. Прошли годы, мы уже выросли, свои заботы, к тетке не ездили уже давно. Потом, как гром среди ясного неба – звонок дяди Коли, приезжай, пожалуйста, у нас беда. Я приехала. Оказалось, тетя Оля сломала шейку бедра и теперь лежала дома. По приезду я сразу отметила запустение в саду, огороде и доме. Все обветшало, стало грязным, заросло бурьяном – ни коровы, ни гусей, почерневшие яблони, заросшие травой цветы, не скопанный огород, в доме не пахнет пирогами, даже накрахмаленные занавески на окнах пожелтели и пожухли.
Дядя Коля вертелся, как мог, но я постоянно слышала одну его фразу – я целый день мотаюсь, но оно все рушится, без нее никак, без нее никак. А она серая, маленькая, лежала и тихо плакала. Когда я подошла, она схватила меня за руку, притянула к себе и сказала: детка, не беги, не беги никогда, потому, что когда не сможешь бежать, не сможешь и жить. Я всегда бегом, а теперь я уже умерла – моя душа рвется что-то сделать, я не могу сидеть даже, а тут приходится лежать. Это страшная пытка. Не бегай, я тебя прошу, все это бесполезно. Я побыла у них неделю, помогла, чем смогла. И все это время я видела нечеловеческую муку в глазах тети. Она видела, как я месила тесто и порывалась встать, она постоянно куда-то рвалась, плакала, проклинала свою болезнь, причитала, что все запущено, что все рушится. Правда она все еще надеялась, что вот как встанет, как приведет все это в нормальный вид. Но не суждено. Она встала, начала потихоньку ходить, но ни о каком беге речи уже не было. Промучилась она ровно месяц, сказала однажды мужу – не побегаю я больше, все, остановка, это не жизнь. Он ее утешил, как мог, ушел утром по делам, а она повесилась в сарае. Я приехала на похороны, увидела еще более запущенный дом и поняла, что все, куда она положила свою жизнь, все свои силы, все равно рассыпется, пропадет, умрет. Столько усилий, целая жизнь усилий и что? Ничего. Все прахом. Так смысл так бегать и убиваться, ничего в этой жизни не видя, кроме постоянной круговерти вокруг одних и тех же дел. В тот же год я осуществила свою мечту – бросила все и поехала в путешествие, о котором давно мечтала. И которое все откладывала из-за постоянных дел, которые я теперь называю, дела тети Оли – вечные, рутинные, но по итогу никому не нужные…