«Мертвые души». Открытые вопросы
«Литургия нечувствительно строит и создает человека, и если общество еще совершенно не распалось, если люди не дышат полною, непримиримою ненавистью между собой, то сокровенная причина тому есть система обрядов — Божественная литургия, напоминающая человеку о святой небесной любви к брату».
Николай Васильевич Гоголь (21 марта (1 апреля) 1809 года, — 21 февраля (4 марта) 1852 года), великий русский писатель
Николай Гоголь: человек, который стал великим уже при жизни
Великому писателю повезло стать классиком ещё при жизни. Его признали как интеллектуалы, так и простой народ. 1 апреля 1809 г., в церковной книге местечка Великие Сорочинцы, что в Миргородском повете Полтавской губернии, появилась запись: «У помещика Василия Яновского родился сын. Окрещён именем Николай». Впоследствии этого сына назовут «великим великорусским писателем». Не много ли величия в одной фразе? Нет, если учесть, что этого младенца мы знаем как Гоголя.
Его признавали великим ещё при жизни, что само по себе редко. Но, когда во мнении сходятся интеллектуалы и простой народ, это поистине уникально. Вот реплика современника Николая Васильевича, историка и публициста Константина Аксакова: «Гоголь — это русский Гомер!»
А вот другой случай. Гоголь, заказывая очередной головной убор, старый оставил по забывчивости в лавке. Приказчики, конечно же, примеряли «щегольскую белую пуховую шляпу». И всем она оказалась велика. — Должно, очень умный человек… Такая уж обширная голова, — судачили торговцы.— Так ещё б ему не быть умным, коли такие книги пишет! — ответили более грамотные и выставили старую шляпу Гоголя на витрину как образец того, какие люди к ним заходят.
«Переправа Николая Гоголя через Днепр». Художник Антон Иванов-Голубой. 1845 год.
Жизнь — анекдот
Да, этот случай похож на анекдот. Такими анекдотами полна жизнь Гоголя. Директор гимназии, где учился юный Никоша, Иван Орлай крайне неохотно наказывал своих подопечных. Больше десяти ударов розгой никому не назначал и даже «хворал, подписывая приговор». Однако же Гоголь, по воспоминаниям его однокашника Нестора Кукольника, «кричал при наказании так пронзительно, что по пансиону разнеслась весть, что он сошёл с ума».
Николай Гоголь на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде. 2010 год. Фото: Commons.wikimedia.org
Там же, в гимназии, Гоголь, который впоследствии претендовал на должность преподавателя истории в Петербургском университете, довольно удачно выкрутился из неловкого положения. Он рисовал под партой на протяжении всего урока и не знал, о чём идёт речь. Но, когда ему был задан вопрос: «Что последовало после смерти Александра Македонского?», ни секунды не раздумывая, логично ответил: «Похороны!» Очень хочется думать, что именно этим эпизодом мы обязаны бессмертному выражению Городничего из комедии «Ревизор»: «Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?» А то, что произошло с ним в немецком городе Кобленц, и вовсе напоминает американскую кинокомедию самой низшей категории. В гостинице, где остановился классик, было принято выставлять обувь в коридор, чтобы почистили. Но одному немцу кто-то навалил в сапоги самого натурального человеческого дерьма, и обвинили в этом Гоголя, хотя ему такой сортирный юмор претил до тошноты. Гоголь — как русский мат. Его знают, его любят, но стесняются признаться в своей любви. Спасибо Достоевскому, который сказал: «Все мы вышли из «Шинели» Гоголя». Подразумевалось, что Николай Васильевич нашёл тип маленького человека, которого полагается жалеть только за то, что он твой брат. Именно это и стало считаться главной заслугой Гоголя, а главным признаком русской литературы как таковой — поиски справедливости и запредельный гуманизм.
На самом деле Гоголь от гуманизма далёк. Тем более далёк от справедливости. Возможно, тому виной глубокое и несколько странное религиозное чувство. «Садись, Кукубенко, одесную Меня!» — скажет ему Христос». Это из «Тараса Бульбы». Казак Кукубенко, заметим, за пару страниц до этой высокодуховной сцены зверски искрошил в капусту как минимум с десяток других христиан. Правда, католиков.
Вера в Россию
Всё верно. Справедливость — это от сатаны. А от Бога — милосердие. И для Гоголя нет веры и милосердия вне России. По большому счёту, вера в Россию по Гоголю — это и есть вера в Бога. Интересно, что только он высоко и по достоинству оценил скандальные и абсолютно неполиткорректные стихи Николая Языкова «К ненашим». Кстати, они весьма современны — в них говорится о «национал-предателях» и о «пятой колонне»:
Вы, люд заносчивый и дерзкий, Вы, опрометчивый оплот Ученья школы богомерзкой, Вы все — не русский вы народ!
Разразилась буря возмущения. Языкова пинали и поносили все кому не лень. В его защиту выступил один лишь Гоголь: «Сам Бог внушил эти прекрасные и чудные стихи… Они сильнее всего, что было доселе писано на Руси!»
«Только и слышишь, что Гоголь, да Гегель, да Гомер», — писал критик Михаил Катков во время пика славы автора «Мёртвых душ». Сравнение удачное, однако, если уж оценивать по самой высшей шкале, Гоголь больше сродни Моцарту. Лёгкий и стильный автор. Сравнить его можно только с Пушкиным.
Гоголь с нами всегда и всюду. Герои Толстого и даже Достоевского иной раз кажутся архаичными, из позапрошлого века. А вот с подлецом Чичиковым ты говорил примерно вчера, когда выяснял отношения в домоуправлении по поводу переплаты за услуги ЖКХ. И там же видел забитого Акакия Акакиевича Башмачкина. И воры-чиновники у нас под боком — куда ни глянь. И пьяный хвастун Ноздрёв сидит с тобой в одной конторе.
И даже отношение к первой книге Гоголя звучит удивительно современно, особенно если учесть нынешние отношения Украины и России: «Так называемый пасичник Рудый Панько, автор «Диканьки», никакой не хохол, а глупый переодетый москаль!» Надо полагать, что вера в Россию уже тогда кое-кому казалась возмутительной.
Николай Гоголь в группе русских художников в Риме. 1845 год. Фото: Commons.wikimedia.org Константин Кудряшов Статья из газеты: Еженедельник «Аргументы и Факты» № 14 02/04/2014
Гоголь был щеголем и страдал из-за невысокого чина
160 лет назад, 4 марта 1852 г., в девятом часу утра, на святого Федота, когда деревенские бабы, выходя со двора и считая снежные заносы,… Наверное, сам Николай Гоголь мог бы написать о своей смерти что-нибудь в этом роде, такую вот уютную малороссийскую пастораль. Или завернуть покруче. Дескать, волею Божьей помре чиновник восьмого класса, коллежский асессор, урождённый Яновский, что не составило большой потери для Отечества, поскольку таковых, согласно последней ревизии чиновничьего состояния, насчитывался 4671 человек.
Жир и сопли
Нечто подобное всегда приходит на ум, как только заходит разговор о Гоголе. Как же — один из самых загадочных и мистических писателей, вся жизнь да и смерть которого окутана тайной. Даже сейчас люди, вроде бы умные и проницательные, не могут избавиться от какого-то потустороннего флёра: «Эти женские крылья двубортных волос, носик, остекленелые глаза, не то халат, не то шлафрок, затянутый на впалой груди… В чертах его лица сквозит тот ещё маньячина!» Большое спасибо школьному преподаванию литературы — мы всегда видели только такого Гоголя. Солидный мрачный тип, изображённый исключительно в тёмных, трагических, даже похоронных тонах. Весь в серьёзных раздумьях на тему «А как же Родина?». Ну и, разумеется, смех — только сквозь слёзы.
А по виду и не скажешь, что язва и ехидина, каких мало… Портрет работы Горюнова, 1835 г.
А между тем Николай Васильевич был большой щёголь и редко когда носил свою знаменитую тёмную шинель с пелериной. Вот он в период своего расцвета, только что издавший «Мёртвые души»: «Гоголь был расфранчён как никогда. Серая шляпа, голубой жилет, малиновые панталоны». А вот он за три года до смерти, уже больной, подверженный обморокам и фобиям, когда, казалось бы, не до щегольства: «Гоголь явился в ярко-жёлтых нанковых панталонах, светло-голубом жилете с золотыми пуговками, в тёмном синем фраке с большими золотыми пуговицами и в белой пуховой шляпе». Даже сейчас такие наряды назвали бы кричащими и попугайскими, а по тем временам — сплошной «эль скандаль при посторонних». Круче в плане одежды отжёг, наверное, только Маяковский со своей знаменитой жёлтой кофтой, но то уже будут другие времена. Он же, кстати, претендует на место первого эпатажника, или, если угодно, панка отечественной литературы. Однако, думается, всё-таки проигрывает в этом соревновании Гоголю. Вот кто исполнял реальный панк-рок и в литературе, и в жизни. И как же ему за это доставалось! Безмозглых болванов, которые уверены в том, что «когда фея сморкается, ребёночек рождается» и что «литература есть нечто возвышенное и возвышающее душу», Гоголь дико бесил. Подумайте сами: какой ужас, какой моветон — в этих его «Похождениях Чичикова» один сын Манилова, Алкид, жадно грызёт баранью кость, пачкает себе щёки мерзким застывающим жиром, а другой, Фемистоклюс, и вовсе за обедом роняет из носа в суп длинную зелёную соплю. Впору негодующе воскликнуть: «Кель кошмар, господа!»
Враг России?
И ведь восклицали, причём неоднократно и публично, чуть ли не заходясь в истерике. Например, писатель Николай Полевой в журнале «Русский вестник»: «Гоголь есть не что иное, как ложь, кривлянье балаганного скомороха. Он хочет учиться языку в харчевне, его восхищает всякая дрянь. Милостивый государь, вы слишком много о себе думаете. Оставьте в покое ваше «вдохновенье» да поучитесь, наконец, русскому языку!» Друг Гоголя Николай Прокопович вспоминал: «Один почтенный наставник юношества говорил, что сочинения Гоголя не должно брать в руки из опасения замараться. Всё, в них заключающееся, можно найти среди подлого народа на блошином рынке». А известный картёжник и дуэлянт Фёдор Толстой — «Американец» высказался просто и чётко: «Гоголь — враг России. Его следует в кандалах отправить в Сибирь». Враг не враг, но в своих путешествиях по Европе Гоголь издевался над иностранными пограничниками вполне в стиле современных рок-звёзд бунтарского направления. Но при этом весьма патриотично. Историк Михаил Погодин в своих путешествиях с Гоголем был свидетелем таких вот сцен: «Паспорт никому не показывал, говоря, что русскому человеку он без надобности. Станут спрашивать — примется спорить, браниться и, глядя в глаза полицейскому чиновнику, начнёт по-русски ругать на чём только свет стоит и его министерство, и его императора, и самую страну… Но таким тоном и таким голосом, что полицейский, ничего не понимая, думает слышать извинения. Преуморительные были сцены!»
Самое «преуморительное» состоит в том, что именно такие по-хорошему безумные парни, а вовсе не высокодуховные «радетели о счастии народном» умудряются сорвать банк и выбиться в прижизненные памятники самим себе. И это кажется только справедливым. Гоголю всего-навсего 34 года, а критик Михаил Катков спокойно заключает: «Россия гниёт, Запад околевает, как собака на живодёрне, но надо всем царит в непоколебимой высоте Гоголь». Писатель запросто приравнивается к целой стране — такому и Толстой мог бы позавидовать. Конечно, ему было приятно осознавать себя самым главным в русской литературе. Даже Некрасов и Гончаров представлялись ему надевшими фраки, выстроившись в ряд и приветствуя уставным полупоклоном. Но при этом он очень страдал, что, подобно многим своим же героям, не выслужил при жизни чина выше коллежского асессора и мог называться только «Ваше высокоблагородие». Всё же думается, что писатель был бы доволен сценкой, которая произошла на его похоронах в Москве. Критик Болеслав Маркевич, видя, что вся полиция поднята по тревоге, спросил у жандарма: «Кого хоронят?» И получил парадоксально верный ответ: «Его высокопревосходительство генерала Гоголя!» Константин Кудряшов Статья из газеты: Еженедельник «Аргументы и Факты» № 14 02/04/2014
История одной книги: «Мёртвые души»
Картина Ильи Репина «Самосожжение Гоголя». 1909 год. © /репродукция
24 февраля 1852 года Николай Гоголь сжёг вторую, окончательную редакцию второго тома «Мёртвых душ» — главного произведения в своей жизни (первую редакцию он также уничтожил семью годами ранее). Шёл Великий пост, писатель практически ничего не ел, а единственный человек, которому он дал прочитать свою рукопись, назвал роман «вредным» и посоветовал уничтожить ряд глав оттуда. Автор же бросил в огонь сразу всю рукопись. А наутро, осознав, что натворил, пожалел о своём порыве, но было уже поздно. Но первые несколько глав от второго тома читателям всё же знакомы. Через пару месяцев после смерти Гоголя были обнаружены его черновые рукописи, в числе которых и четыре главы ко второй книге «Мёртвых душ».
История обоих томов одной из самых известных русских книг.
Титульная страница первого издания 1842 года и титульный лист второго издания «Мёртвых душ» 1846 года по эскизу Николая Гоголя. Фото: Commons.wikimedia.org
Спасибо Александру Сергеевичу!
На самом деле сюжет «Мёртвых душ» принадлежит вовсе не Гоголю: интересную идею своему «коллеге по перу» подсказал Александр Пушкин. Во время своей кишинёвской ссылки поэт услышал «диковинную» историю: оказалось, что в одном местечке на Днестре, если судить по официальным документам, уже несколько лет никто не умирал. Никакой мистики в этом не было: имена умерших просто присваивали беглым крестьянам, которые в поисках лучшей жизни оказывались на Днестре. Вот и выходило, что город получал приток новой рабочей силы, у крестьян появлялся шанс на новую жизнь (причём полиция не могла даже вычислить беглецов), а статистика показывала отсутствие смертей. Немного видоизменив этот сюжет, Пушкин рассказал его Гоголю — произошло это, скорее всего, осенью 1831-го. А через четыре года, 7 октября 1835-го, Николай Васильевич отправил Александру Сергеевичу письмо с такими словами: «Начал писать «Мёртвых душ». Сюжет растянулся на предлинный роман и, кажется, будет сильно смешон». Главным героем у Гоголя стал авантюрист, который выдаёт себя за помещика и скупает умерших крестьян, которые в переписи ещё значатся как живые. А полученные «души» он закладывает в ломбард, стремясь разбогатеть.
Три круга Чичикова
Свою поэму (а именно так автор обозначил жанр «Мёртвых душ») Гоголь решил сделать трёхчастной — в этом произведение напоминает «Божественную комедию» Данте Алигьери. В средневековой поэме Данте герой путешествует по загробному миру: проходит все круги ада, минует чистилище и в конце концов, просветлившись, попадает в рай. У Гоголя сюжет и структура задуманы похожим образом: главный персонаж, Чичиков, путешествует по России, наблюдая за пороками помещиков, и постепенно меняется сам. Если в первом томе Чичиков предстаёт как ловкий махинатор, который способен втереться в доверие к любому человеку, то во втором он попадается на афере с чужим наследством и чуть не отправляется в тюрьму. Скорее всего, автор предполагал, что в заключительной части его герой попадёт в Сибирь вместе с ещё несколькими персонажами, и, пройдя через ряд испытаний, все вместе они станут честными людьми, образцами для подражания.
Въезд Чичикова в губернский город. Автор Александр Агин. 1847 год. Фото: www.russianlook.com
Но к написанию третьего тома Гоголь так и не приступил, а о содержании второго можно догадываться лишь по четырём уцелевшим главам. Причём записи эти рабочие и неполные, а у героев «разнятся» имена и возраст.
«Священное завещание» Пушкина
В общей сложности Гоголь писал первый том «Мёртвых душ» (тот самый, который нам сейчас так хорошо известен) шесть лет. Работа началась ещё на родине, затем продолжилась за границей (туда писатель «укатил» летом 1836-го) — кстати, первые главы писатель прочитал своему «вдохновителю» Пушкину как раз перед отъездом. Автор трудился над поэмой в Швейцарии, Франции и Италии. Затем короткими «набегами» возвращался в Россию, читал на светских вечерах в Москве и Санкт-Петербурге отрывки из рукописи и снова уезжал за рубеж. В 1837 году до Гоголя дошла потрясшая его новость: Пушкина убили на дуэли. Писатель посчитал, что теперь закончить «Мёртвые души» — это его долг: тем самым он исполнит «священное завещание» поэта, и ещё усерднее взялся за работу. К лету 1841-го книга была дописана. Автор приехал в Москву, планируя издать произведение, но столкнулся с серьёзными трудностями. Московская цензура не захотела пропускать «Мёртвые души» и собиралась запретить поэму к печати. По-видимому, цензор, которому «досталась» рукопись, помог Гоголю и предупредил его о проблеме, так что писатель успел вовремя переправить «Мёртвые души» через Виссариона Белинского (литературного критика и публициста) из Москвы в столицу — Санкт-Петербург. Заодно автор попросил Белинского и нескольких своих влиятельных столичных друзей помочь пройти цензуру. И план удался: книгу дозволили. В 1842 году произведение наконец вышло — тогда оно называлось «Похождения Чичикова, или Мёртвые души, поэма Н. Гоголя».
Иллюстрация Петра Соколова к поэме Николая Гоголя «Мёртвые души». «Приезд Чичикова к Плюшкину». 1952 год. Репродукция. Фото: РИА Новости / Озерский
Первая редакция второго тома
Невозможно сказать наверняка, когда именно автор приступил к написанию второго тома — предположительно, это произошло в 1840-м, ещё до того, как была опубликована первая часть. Известно, что Гоголь работал над рукописью снова в Европе, а в 1845 году, во время душевного кризиса, бросил все листы в печь — это был первый раз, когда он уничтожил рукопись второго тома. Тогда автор решил, что его призвание — служить Богу на литературном поприще, и пришёл к выводу, что он избран для того, чтобы создать великий шедевр. Как Гоголь писал своим друзьям, работая над «Мёртвыми душами»: «…грех, сильный грех, тяжкий грех отвлекать меня! Только одному неверующему словам моим и недоступному мыслям высоким позволительно это сделать. Труд мой велик, мой подвиг спасителен. Я умер теперь для всего мелочного».
По словам самого автора, после сожжения рукописи второго тома к нему пришло озарение. Он понял, каким на самом деле должно быть содержание книги: более возвышенным и «просветлённым». И вдохновлённый Гоголь приступил ко второй редакции.
Иллюстрации персонажей, ставшие классическими
«Теперь всё пропало». Вторая редакция второго тома
Работы Александра Агина для первого тома
Собакевич ПлюшкинРаботы Петра Боклевского для первого тома
Собакевич ПлюшкинРаботы Петра Боклевского и И. Маньковского для второго тома
Когда очередная, уже вторая рукопись второго тома был готова, литератор уговорил своего духовного учителя, ржевского протоиерея Матфея Константиновского прочитать её — священник как раз гостил в то время в Москве, в доме приятеля Гоголя. Матфей вначале отказывался, но, ознакомившись с редакцией, посоветовал уничтожить из книги несколько глав и никогда не публиковать их. Через несколько дней протоиерей уехал, а писатель практически перестал есть — причём произошло это за 5 дней до начала Великого поста.
Портрет Николая Гоголя для матери, написанный Фёдором Моллером в 1841 году, в Риме.
Согласно легенде, в ночь с 23 на 24 февраля Гоголь разбудил своего слугу Семёна, велел ему открыть печные задвижки и принести портфель, в котором хранились рукописи. На мольбы испуганного слуги писатель ответил: «Не твоё дело! Молись!» — и поджёг в камине свои тетради. Никто из ныне живущих не может знать, что тогда двигало автором: недовольство вторым томом, разочарование или психологическое напряжение. Как потом объяснял сам писатель, он уничтожил книгу по ошибке: «Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на то приготовленные, а сжег всё. Как лукавый силён — вот он к чему меня подвинул! А я было там много дельного уяснил и изложил… Думал разослать друзьям на память по тетрадке: пусть бы делали, что хотели. Теперь всё пропало».
После той роковой ночи классик прожил девять дней. Умер он в состоянии сильного истощения и без сил, но до последнего отказывался принимать еду. Разбирая его архивы, пара друзей Гоголя в присутствии московского гражданского губернатора через пару месяцев нашли черновые главы второго тома. К третьему он не успел даже приступить… Сейчас, спустя 162 года, «Мёртвые души» по-прежнему читают, а произведение считается классикой не только русской, но и всей мировой литературы.
«Мёртвые души» в десяти цитатах
«Русь, куда ж несёшься ты? Дай ответ. Не даёт ответа».
«И какой же русский не любит быстрой езды?»
«Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья».
«Полюби нас чёрненькими, а беленькими нас всякий полюбит».
«Эх, русский народец! Не любит умирать своей смертью!»
«Есть люди, имеющие страстишку нагадить ближнему, иногда вовсе без всякой причины».
«Часто сквозь видимый миру смех льются невидимые миру слёзы».
«Ноздрёв был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории».
«Весьма опасно заглядывать поглубже в дамские сердца».
«Страх прилипчивее чумы».
Иллюстрация Петра Соколова к поэме Николая Гоголя «Мёртвые души». «Чичиков у Плюшкина». 1952 год. Репродукция. Фото: РИА Новости / Озерский
Елена Меньшенина , АиФ.ru
«Похождения Чичикова или Мёртвые души».
11 июня 1842 года вышла в свет бессмертная поэма Николая Васильевича Гоголя «Мёртвые души». Если быть точными, то первое издание именовалось «Похождения Чичикова или Мёртвые души».
Между прочим, сохранились ещё экземпляры этого самого первого издания. Один из них недавно был выставлен на аукционе антикварных и букинистических книг. Этот том был подарен писателем Всеволодом Ивановым режиссёру Александру Довженко, о чём, собственно говоря, гласит дарственная надпись. Лот ушел с молотка за 350 тыс. рублей.
Расскажи, брат Пушкин, анекдот…
Безусловно, каждый уважающий себя «читатель» сегодня знает, что идею поэмы подсказал Гоголю не кто иной, как Пушкин. Это задокументировано в их переписке, от 7 октября 1835 года, а позднее, в 1847 году, Гоголь прямо напишет о факте передачи сюжета в «Авторской исповеди». Исследователи толковали это по-разному. К примеру, Юрий Манн писал о характере «подсказки» так: «Она заключается не в том, что анекдот с мёртвыми душами может быть реализован вообще, а в том, что на его основе можно создать большое произведение…». Но что же это получается? Знаковую вещь Гоголя придумал Пушкин? Конечно, нет. Дело в том, что Пушкин рассказал Гоголю анекдот, смешную, современную историю о похождениях хитрого дельца. Анекдот, не более. Пушкиным просто была дана зацепка, за которую не каждому дано ухватиться, а использовать ее именно таким образом мог только Гоголь.
Зная, сколько Гоголь переписывал, дополнял, переделывал и снова переписывал набело главы поэмы, можно представить, что осталось бы от пушкинских зарисовок. Нужно отметить, что Гоголь, видимо, на протяжении всего времени создания первого тома, хранил в себе ощущение, что должен отдать некую дань Пушкину. Дань не за сюжет или идею, а за стимул к созданию большого произведения. В «Авторской исповеди» Гоголь пишет: «Но Пушкин заставил меня взглянуть на дело серьезно. Он давно уже склонял меня приняться на большое сочинение…». Писательскую благодарность можно усмотреть уже в жанровом определении «Мёртвых душ». Гоголь назвал свое произведение поэмой. Кто-то полагал, что это лишь свойственная ему насмешка над всем и вся. Но почему бы не предположить, что поэмой «Мёртвые души» называются и потому, что если б их написал Пушкин, то это уж точно была бы поэма?
А были ли иллюстрации?
Вопреки распространенному заблуждению, в первом издании гоголевской поэмы вообще не было никаких иллюстраций. А.А. Агин создал серию рисунков к поэме, которые должны были войти в книгу, но впервые опубликованы они были только через 4 года, в 1846 году, в сборнике «Сто рисунков к поэме Н. В. Гоголя «Мёртвые души». Рисунки Агина принято считать «классическими». Возможно, это и повлияло на распространенное мнение о наличии иллюстраций в первой книге.
Впоследствии многие художники находили вдохновение в поэме Гоголя, и создавали чудесные коллекции иллюстраций к ней. Художники П.М. Боклевский, В.Е. Маковский, П.П. Соколов, Марк Шагал. Рисунки талантливы и веселы, до сих пор они украшают различные издания поэмы, выпускаемые по всему миру.
Гоголь жёг?
Магия цифр. 11 июня 1842 года вышел первый том поэмы, а 11 февраля 1852 года Гоголь сжигает том второй. Этот поступок был столь неоправдан и непонятен современникам писателя, сколь необъяснимым остается и сегодня. Человеческий ум не дремлет и придумывает новые и новые версии, которые могут если не объяснить, то пролить немного света на это происшествие.
Версия первая, официальная, заключается в том, что Гоголь действительно сжёг второй том «Мёртвых душ». Он задумал написать трилогию, о чём напрямую свидетельствуют заметки в записных книжках писателя. В ночь с 11 на 12 февраля у Гоголя случился очередной приступ его психического недуга. Разочарование в результатах собственного труда, ощущение того, что он написал что-то не так и не о том, что не достиг нужного уровня, не создал желаемых образов, заставило его бросить рукопись в огонь камина. Вероятно, что Гоголь, который мечтал во втором томе, по его же собственным словам, вывести героев более чистых, устремленных к правильным ценностям и идеалам, добродетельных, не сумев сделать этого, понял, что его теория не верна. Что нет предпосылок для таких типажей на Руси. И попытался остановить себя. Остановиться он смог лишь таким образом.
По другой теории, которая менее вероятна, но всё же имеет право на существование, Гоголь вовсе не писал второго тома. Видимо, последователи этой версии считают, что несколько лет писатель лишь изображал кропотливый труд над текстом, на самом деле ничего не создавая. Согласно ещё одной версии, Николай Васильевич, почерк которого известен, благодаря сохранившимся образцам, своей витиеватостью, просто не смог разобрать написанного им же самим. Маловероятно? Что ж… должно быть, время уже не рассудит этого спора, поэтому все версии останутся неподтвержденными. Загадки Гоголя такие загадки. Мария Молодцова
Почему Чичикову удалось приобрести мертвые души? (по поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»)
В основе поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души» лежит афера ее главного героя – бывшего чиновника Павла Ивановича Чичикова. Этот человек задумал и практически осуществил очень простое, но гениальное по своей сути мошенничество. Чичиков скупил у помещиков мертвые крестьянские души, чтобы заложить их как живые и получить за них деньги. В целях осуществления своей задумки Чичиков ездит по всей России. Мы видим, как он посещает помещиков, к каждому из них находит подход и в результате добивается своей цели – получает мертвые души. Кажется, все у этого героя подчинено его главной цели. Даже внешность Чичикова способствует тому, чтобы, с одной стороны, его особо не запоминали, а с другой – везде принимали за «своего»: «В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод». Этот герой сумел втереться в доверие к первым лицам города N. Все – и губернатор, и его жена, и прокурор, и почтмейстер – считали Павла Ивановича «любезнейшим и обходительнейшим» человеком, воплощением порядочности и такта. Да и все помещики, с которыми Чичиков свел знакомство в городе, с удовольствием приглашали его к себе в имение. Манилов, Коробочка, Собакевич, даже Плюшкин – со всеми Чичиков сумел найти общий язык, сумел выявить их слабые места и, воздействуя на них, добиться своего. Так, с Маниловым Чичиков — само благородство и воспитанность: «Умница, душенька! — сказал на это Чичиков. — Скажите, однако ж… — продолжал он, обратившись тут же с некоторым видом изумления к Маниловым, — в такие лета и уже такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности». С Коробочкой «Чичиков, несмотря на ласковый вид, говорил, однако же, с большею свободою, нежели с Маниловым, и вовсе не церемонился». С Собакевичем герой так же груб и напорист, как и его собеседник, с Плюшкиным – хитер и расчетлив. Только с Ноздревым Чичиков не смог найти общего языка. Это и немудрено – такие люди, как Ноздрев, не поддаются никакому изучению или анализу. Их отличительные черты – непредсказуемость, хаотичность, необузданная сила. В конце концов, Ноздрев, при невольной помощи Коробочки, разоблачает Чичикова в тот момент, когда тот был очень близок к цели. Герою приходится «уносить ноги» из города, на время оставив свой замысел. Но мы не сомневаемся, что он не отступится от своего «предприятия». Безусловно, типаж и характер Павла Ивановича Чичикова уникален. Хитростью, тонким знанием жизни и людей, житейской смекалкой, упорством этот герой превосходит большинство людей. Чтобы понять истоки его характера, Гоголь описывает детство своего героя, те условия, в которых он воспитывался: «Темно и скромно происхождение нашего героя». Детство Чичикова было уныло, серо и одиноко. У него не было друзей, дома Павлуша не знал тепла и ласки, а лишь одни наставления и упреки. Через некоторое время героя определили в городское училище, где он должен был существовать совершенно самостоятельно. Перед отъездом отец дал Павлу наставление: «… больше всего угождай учителям и начальникам. Коли будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь и таланту бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь». Кроме того, он наказал сыну не иметь друзей, а уж если с кем и водиться, то только с состоятельными людьми, которые могут в чем-то помочь. А главное, отец наказал Павлуше «беречь копейку». По его мнению, только деньги являются в жизни истинными друзьями. Эти слова Павел сделал своим жизненным кредо. Может быть, это были единственные слова, который отец сказал герою в теплой дружеской беседе. Именно поэтому еще, как мне кажется, Чичиков запомнил их на всю жизнь. И герой стал воплощать отцовский завет в жизнь. Он лебезил перед преподавателями, старался быть самым послушным и примерным учеником, пусть и в ущерб своим одноклассникам. Кроме того, Павлуша имел дело только с детьми богатых родителей. И – копил каждую копейку. Чичиков стремился заработать деньги всеми возможными способами, и у него это получилось. Далее герой продолжал идти к своей цели всеми доступными ему способами. Важно, что Чичиков считал возможным преступить любой моральный закон: он единственный не дал денег больному преподавателю, хотел жениться на нелюбимой девушке ради ее богатого приданого, разворовывал казенное добро и так далее. Судьба много раз разрушала планы героя, оставляла его у «разбитого корыта». Но Чичиков не сдавался. Его упорство и вера в себя вызывают невольное восхищение. И вот в голову Павлу Ивановичу приходит гениальная по своей простоте идея – обогатиться за счет мертвых душ. И он начинает осуществлять свою авантюру… Казалось бы, Чичиков — законченный мерзавец и мошенник. Но не все так просто, на мой взгляд. Для чего герой хотел накопить много денег? Его мечта – это мечта обычного человека: Павел Иванович хотел дом, семью, почет и уважение, комфорт. Он хотел всего того, чего хотят большинство людей в этом мире. Но ради достижения своей цели Чичиков был готов на все, он был готов переступить через любой моральный закон и нравственный принцип. Этого Гоголь «не мог простить» герою. Таким образом, Чичиков, благодаря складу своей натуры и принципам, выработанным в нем с детства, почти смог осуществить аферу с мертвыми душами. Несомненен большой потенциал этого героя, его мощные задатки. Жаль только, что он их направил на осуществление «неправедного» дела. Именно об этом, на мой взгляд, Гоголь печалится больше всего в отношении Чичикова.
Россия сорока миллионов
Да, он грустит во дни невзгоды, Родному голосу внемля, Что на два разные народа Распалась русская земля. Граф А.К. Толстой
В Российской империи первая (и последняя) перепись состоялась только в 1897 году. До этого считали не население, а плательщиков податей — ревизские души. Эти ревизские души включали в списки — ревизские сказки. Каждая ревизская душа считалась наличной, даже в случае смерти — до следующей ревизии. На этом и основана афера Чичикова: купить крестьян, которые умерли, никакого дохода помещику не приносят, но формально по ревизии числятся. Всего ревизий в Российской империи было 10: в 1719, 1744-1745, 1763, 1782, 1795, 1811, 1815, 1833, 1850, 1857 годах. Если Чичиков купил «мертвые души» в 1820 году, то они числились вполне даже живыми до переписи 1833 года. Чичиков вполне мог заложить эти «души» в банк и получить кругленькую сумму. В ходе ревизий учитывались только мужские души, и численность населения теперь устанавливается приблизительно, простым умножением на два. Но и число ревизских душ по V ревизии 1795 года Н.Я. Эйдельман называет 18,7 миллиона, а С.Г. Пушкарев и В.О. Ключевский — 16,7 миллиона. Даже эти «податные» души империя знала весьма приблизительно. Но ведь и ревизии не охватывали все мужское и активное население Российской империи. Кочевых инородцев включили в ревизские списки далеко не полностью: они ведь могли от переписи перекочевать. А на Севере, в Сибири и в Америке были еще инородцы «бродячие» — охотники, оленеводы, рыболовы. Был еще контингент, который не хотел быть «сосчитанным», и это не только уголовники (которых, впрочем, не худо тоже посчитать), но скажем, и старообрядцы, относившиеся к переписям агрессивно, как к попытке антихриста наложить на них диавольскую печать. Эти старались вообще никаких сведений о своем числе «антихристу» не сообщать. В ревизии не включались неподатные простолюдины: отставные солдаты, ямщики, духовенство. Все, кто не платил подушной подати, ревизиями не охватывался: дворяне, чиновники, наличный состав армии и флота. Кроме того, ревизии не проводились в Польше, Закавказье и Финляндии. Мораль? Правительство Российской империи само не знало, сколько же людей жило в России в XVIII веке. Современные ученые тоже этого не знают. Оценки колеблются от 33 до 40 миллионов, а для получения точных данных нужно не только изобрести «машину времени» и «полететь» на ней в прошлое, но и организовать в Российской империи вполне современную перепись населения… Даже численность образованного сословия, дворянства, приходится высчитывать приблизительно. Считается, что к 1795 году в Российской империи жило 36 или 38 млн человек. В шестой ревизии, перед войной, было учтено только мужское население. Да и была эта ревизия не окончена. Обычно считается, что в 1806-м в Российской империи жило 39 800 тыс[56] человек, в 1811 — 41 млн., в 1815 — 42млн[57]. Конечно, это не точные данные, а то, что называется «экспертной оценкой». Плюс-минус несколько сотен тысяч. Из всего этого населения только 5%, около 2,5 миллиона, живет в городах, коих при «матушке-Екатерине» насчитывается 610. Из этих людей не больше 50 тысяч записаны в купечество. Остальные — мещане, такие же нищие и бесправные, как и крестьянство. В Петербурге жило порядка 240-250 тысяч человек. В Москве чуть меньше — около 200-220. Деревень побольше — примерно 100 000, и получается, что в среднем в деревне живет по 300-340 человек. На юге и западе деревни побольше, с населением человек в 500, в 1000, и встречаются почаще. Север и Сибирь совсем малолюдные, глухие, там много деревень с числом жителей в 20, в 30 человек. 62% крестьян — крепостные, собственность помещиков, и получается, что наиболее типичный русский человек конца XVIII века — крепостной мужик; их порядка 57-58% всего населения. для верующего сама идея подобного парка оскорбительна. «Это ситуация из «Мертвых душ» Гоголя. Манилов говорит Чичикову: «А знаете, Павел Иванович, а хорошо бы здесь мостик перекинуть и чтобы на нем сидели купцы и торговали себе». Это профанация. Коммерческий проект, потому что это занижение самого высшего, что есть в человеческой жизни. Религия — это не то, из чего можно делать «Диснейленд». Межрелигиозный совет России выступил с идеей создать в «новой Москве», в Солнечногорском или Дмитровском районе, Парк мировых религий. На территории в 250 га предполагается построить православную церковь, синагогу, мечеть, буддийский храм, а также гостиницы, кафе, религиозные кинотеатры и магазины. В центре парка архитекторы предлагают расположить «Дом народов» в форме сплюснутого яйца, из которого выходит конструкция в виде башни, похожей на гигантский факел. В некоторых странах «религиозные диснейленды» такого образца уже существуют. Таковы, например, пишет «Коммерсант», парк «Святая Земля» в Буэнос-Айресе, который представляет собой уменьшенную копию Иерусалима, библейский комплекс Holy Land Experience во Флориде, где собрана вторая в мире – после Ватикана – коллекция религиозных древностей, а также масштабная модель Иерусалима, выставка скрижалей Мертвого моря, копия Гроба Господня и кинотеатр с подборкой христианских фильмов, и его европейский аналог – строящийся комплекс Holy Land на Майорке. В этих проектах можно усмотреть отдаленное сходство с расположенным в Подмосковье Новым Иерусалимом – тоже своего рода модели Святой земли. Разница, однако, в том, что патриарх Никон, устраивая Новый Иерусалим, рассчитывал не на туриста, пришедшего за впечатлениями и развлечениями, а на паломника, пришедшего за духовным опытом. Духовные центры в Русской Православной Церкви существуют в виде храмов и монастырей, нам не нужны дополнительные проекты, чтобы создавать и укреплять наши центры. ***