«АХ, СТУПЕНЕЙ БЫЛО МНОГО» (Фонд Марии Михайловны Шкапской ( ) в Древлехранилище Псковского музея-заповедника)
1 Седакова Татьяна Витальевна, старший научный сотрудник Псковского государственного объединенного историкоархитектурного и художественного музеязаповедника «АХ, СТУПЕНЕЙ БЫЛО МНОГО» (Фонд Марии Михайловны Шкапской ( ) в Древлехранилище Псковского музея-заповедника) В одной из анкет, отвечая на вопрос о роде занятий, М. М. Шкапская написала: «литератор». Она издала восемь поэтических сборников в 1920-е гг. и вызвала бурю эмоций. Критики называли ее стихи «физиологическими», излишне откровенными. Однако о. Павел Флоренский называл ее «подлинно христианской по душе поэтессой» и отдавал ей предпочтение в сравнении с А. Ахматовой и М. Цветаевой. М. Горький писал ей: «До Вас женщина ещё не говорила так громко и верно о своей значительности». «У нее была своя тема в поэзии тема женского естества, притом не только духовного, как у Ахматовой и ее последовательниц, а скорее материально-телесного Тема эта для русской поэзии была непривычной и просто шокирующей» 1. В 1925 г. Шкапская поэт «замолчала» навсегда. В е она была известна как автор многочисленных очерков. А потом ее забыли на долгие годы, пока не пришло для М. Шкапской время «второго рождения»: «женская тема» в поэзии снова оказалась востребованной, и сейчас ее книги, изданные при жизни автора небольшими тиражами, библиографическая редкость. 1 Сапогов В. А. «Город ласковый, старинный» (М. М. Шкапская в Пскове) // Русская провинция. Тверь, С
2 «Петербурженке и северянке, люб мне ветер с гривой седой, тот, что узкое горло Фонтанки заливает узкой водой. Знаю будут любить мои дети невский седобородый вал, оттого, что был западный ветер, когда ты меня целовал», написала Шкапская в 1921 г. Она родилась в Санкт-Петербурге в 1891 г., была старшей из пяти детей в семье мелкого чиновника Министерства земледелия Михаила Андреевского, родом из священников. Отец болел наследственным душевным заболеванием, получал грошовую пенсию. Мать немка, дочь скрипача Мариинского театра бы- 156
3 ла парализована 2. Мария с одиннадцати лет зарабатывала деньги для всей семьи: собирала для продажи старые вещи на свалке, стирала для богатых семейств, мыла полы, переписывала бумаги, позже давала уроки. Несмотря на все трудности, с отличием окончила гимназию и поступила в Петербургский психоневрологический институт, чтобы помогать больному отцу. Привычка к труду сформировала сильный характер, выносливость, жизнестойкость. Мария Андреевская рано вышла замуж за своего ровесника студента Глеба Шкапского и летние месяцы гг. вместе с мужем проводила в Пскове. Мария Михайловна и Глеб Орестович Шкапские. Чтобы заработать деньги для продолжения учебы, молодая женщина работала в промыслово-научной экспедиции по изучению Псковского водоема, организованной Департаментом земледелия и Псковским земством 3. В неопубликованной автобио- 2 Быков Д. Л. Аборт [Электронный ресурс] // Огонек // Коммерсант.ru : [сайт]. URL: (дата обращения: ). 3 Труды Промыслово-научной экспедиции по изучению Псковского водоема. Вып. 4, С. VII. 157
4 графии Мария Михайловна вспоминала: «Работа заключалась в переписи, обследовании условий жизни и труда прибрежного рыбацкого населения Псковщины кажется, самой нищей, темной из всех северных потребляющих губерний» 4. (Много лет спустя наблюдения этих летних месяцев лягут в основу очерка о жизни рыбаков.) «Западной партией» экспедиции руководил отец мужа Марии Шкапской Орест Авенирович Шкапский 5. В Пскове он, отставной статский советник, служил в Статистическом бюро при Псковской губернской земской управе 6 и активно занимался общественной деятельностью: был казначеем Общества народных университетов 7, членом правления Городской общественной библиотеки 8, секретарем правления Общества вспомоществования нуждающимся учащимся Реального училища 9. Жил О. А. Шкапский сначала на ул. Лагерной, в доме Ходкевич 10, затем на Мироносицкой или на Пароменской 11 ул., в доме Алексеева (разночтения в «Памятной книжке»). Приезжая в Псков, Мария Михайловна, вероятно, останавливалась в доме свекра. Старожилы вспоминали, что в начале 1910-х гг. она «жила на Завеличье, на Пароменской, потом переехала в центр» Сапогов В. А. «Город ласковый, старинный» (М. М. Шкапская в Пскове). Русская провинция. Тверь, С Труды Промыслово-научной экспедиции по изучению Псковского водоема (бассейн Псковского, Теплого и Чудского озер). Отдел I. : Отчет о текущих работах экспедиции. Вып. 4. Псков : Электрич. типолитография Губ. земства, С. VII. 6 Памятная книжка Псковской губернии на гг. Псков : Тип. Губ. правления, С Там же. С Там же. С Там же. С Памятная книжка Псковской губернии на гг. Псков : Тип. Губ. правления, С Памятная книжка Псковской губернии на гг. Псков : Тип. Губ. правления, С. 28 и Самойлов Н. Они достойны уважения // Псковская правда. 1968, 294 (19 дек.). 158
5 В Пскове М. Шкапская познакомилась с юной гимназисткой, тоже пишущей стихи, Надеждой Павлович, будущим поэтом, переводчиком, литературным критиком. (В «Воспоминаниях об Александре Блоке» 13 Надежда Александровна писала об этом знакомстве, о дружбе, о приеме Шкапской в Союз поэтов, о петроградских встречах в доме А. Блока, где Шкапскую звали Марусей, о том, как «Блок такой деликатный, старающийся никого не давить своим авторитетом, предостерегал М. М. Шкапскую от выступлений вместе с Гумилевым и его "цехом" и студийных занятий у него» 14.) «Первое печатанье» Шкапской связано с Псковом начала XX века. В автобиографии она писала о молодежи, объединившейся под предлогом помощи Псковской общественной библиотеке. Кружок состоял из студентов, семинаристов, рабочихнаборщиков. В день похорон Л. Н. Толстого кружковцы готовились провести демонстрацию губернатор Н. Н. Медем запретил: «разбили такую гордую, такую прекрасную мечту» (из дневника М. Шкапской) 15. И все-таки Шкапскую услышали: в ноябре 1910 г. в газете «Псковская жизнь» было напечатано стихотворение «Плачьте» (на смерть Льва Толстого): Грубо оборваны струны, недавно звучавшие, Нежным аккордом о солнце, о правде звеневшие, С мощной тоской над неправдой, над злобой рыдавшие, Болью сердечной над злобой людской трепетавшие. < > (До этого было напечатано только одно произведение М. Шкапской (Андреевской): в газете «Нарвский листок» летом 1910 г. появилась маленькая прозаическая сказка.) В 1914 г. М. Шкапская с мужем по политическим мотивам вынуждена была эмигрировать во Францию. Медицинское обра- 13 Павлович Н. А. Воспоминания об Александре Блоке / публикация З. Г. Минц и И. А. Чернова // Блоковский сборник. Тарту, С Там же. С Сапогов В. А. «Город ласковый, старинный» (М. М. Шкапская в Пскове). Русская провинция. Тверь, С
6 зование продолжать она не стала, в Тулузе поступила на филологический факультет университета, занималась в школе восточных языков, писала стихи, очерки для русских журналов, познакомилась и подружилась с И. Эренбургом. «Эта нелепая заграница, чужие французские лица», писала она в тот период. («Было грустно». Сб. «Час вечерний», с. 31.) Как часто на Монпарнасе грежу я вдумчиво об Исаакии в темной рясе, о Библиотеке публичной. Возглашаю горькие тосты со своей тоской всегдашней за Неву с Литейного моста, за задумчивую водопроводную башню и даже (тоска безмерна) за Предвариловку, что на Шпалерной. (Сб. «Час вечерний», с. 35.) Во Франции написано стихотворение «Родное»: Псков мой чудесный. Родное мое Завеличье. Улица грязная и кривые мостки. Всюду сады, а в садах щебетание птичье, И неба широкие голубые мазки. < > Выйдешь на улицу каждая баба знакома. Это ль не радость. Это тебе не Ozenne! Все это русское наше Соскучишься дома В Пушкинский дом, а не в парк Toulousaine. Поздно вернешься. Притихшее спит Завеличье. Чутко открыта душа для радостных снов. Молишься старым и новым богам без различья. Если б в Россию родную Если бы в ласковый Псков 16 (Тулуза, 7 мая 1914 г.) Воспоминание о Пскове, о колокольном звоне, крестном ходе, кустах сирени, даже о грязных улочках и кривых мостках вызывало щемящее чувство нежности: 16 Сапогов В. А. «Город ласковый, старинный» (М. М. Шкапская в Пскове). Русская провинция. Тверь, С
7 Город ласковый, старинный, Гулкий благовест и длинный, Крестный ход святой и чинный, Архиерей и благочинный. Архиерейский бас могучий, Вьется, льется, нежит, мучит, Весь соборный двор озвучив, Мчится к небу, дразнит тучи. Крестный ход рекой отсвечен, С колокольни свет замечен. Чьи-то руки, чьи-то плечи Сдвинь хоругви! Ближе свечи! Ночь, лукавая, смеется Пусть мой крестный ход пройдется. Чуть весенний зов завьется Черт в сирени шевельнется! 17 («О Пскове». Тулуза, 20 апреля 1914 г.) Эти стихи впервые опубликованы в 1993 г. преподавателем Псковского пединститута В. А. Сапоговым. Публикуя два стихотворения о Пскове («Родное» и «О Пскове») и два в Пскове написанных («Плачьте» и «Белая ночь»), он писал о М. М. Шкапской: «В ее архиве нет стихотворений, написанных после 1925 года, но много ранних, не вошедших в последующие сборники. Эти стихи еще довольно слабы и совсем не похожи на те, что Шкапская напишет в 20-е годы, но всегда интересно знать, с чего и как поэт начинается» 18. В 1916 г. М. Шкапская вернулась в Россию, публиковала стихи в журналах «Северные записки», «Вестник Европы» и других. По рекомендации А. Блока, М. Кузмина, М. Лозинского была принята в Союз поэтов. 17 Сапогов В. А. «Город ласковый, старинный» (М. М. Шкапская в Пскове). Русская провинция. Тверь, С Там же. 161
8 С сентября 1920 г. М. М. Шкапская состояла на службе в провинциальной секции (иногороднего отдела) Общества охраны памятников старины и искусства Комиссариата народного просвещения (Дворцовая наб., 30). В то же время там работал Е. М. Тихвинский, в гг. руководивший всей музейной работой в Пскове и Псковской губернии 19. С целью обследования, регистрации, постановки на учет памятников Шкапская приезжала на Псковскую землю в гг. Маршрут поездок: г. Псков, г. Остров и Островский уезд, г. Порхов и Порховский уезд. В ЦГАЛИ (СПб.) хранятся удостоверения на имя Шкапской М. М. об откомандировании в Псковскую губернию 20, протоколы заседаний иногородней секции Отдела охраны памятников старины и искусства. Из удостоверения от 28 сентября 1920 г. следует, что сотрудник Шкапская имела «при себе фотографический аппарат для производства снимков памятников старины и искусства» 21. Шкапской обследованы имение Валуево с домом, построенным по проекту архитектора Росси, с остатками картин и обстановки Екатерининской и Александровской эпохи, с вековым парком; Николаевская церковь в Острове, где из-за холодного времени года некоторые иконы не могли быть тщательно осмотрены, так как невозможно снять ризы; Елеазаровский монастырь Результат ее поездок охранная грамота Елеазаровского монастыря, фотографии, чертежи, планы, доклады. Доклады Шкапской признавались образцовыми 22, а сама она получала полномочия привлекать в уездах лиц, «способных к работе по обследованию и регистрации памятников» Кудрявцева О. А., Волкова С. А. Е. М. Тихвинский и Псковский музей // Труды Псковского музея-заповедника. Вып.1. Псков, С ГАЛИ (СПб.). Ф. 36. Д. 86. Л. 104, 181, 236, 264. По материалам С. А. Волковой и О. А. Кудрявцевой. 21 ГАЛИ (СПб.). Ф. 36. Д. 59. Л По материалам С. А. Волковой. 22 ГАЛИ (СПб.). Ф. 36. Д. 82. Л. 47. По материалам О. А. Кудрявцевой. 23 Там же. 162
9 10 мая 1926 г. в вечернем выпуске ленинградской «Красной газеты» напечатана статья специального корреспондента Шкапской «Город старины». В статье речь идет о публичных казнях на старых крепостных стенах во времена Булак-Балаховича, о бывшем кадетском корпусе, о Госмузее в Поганкиных палатах и книжном собрании музея (упоминаются греческая рукопись IX века на пергамене и автограф братьев Лихудов), о секрете «чудотворного креста», источающего слезы, изобретении священника Покровской церкви Никандра Троицкого. Шкапская едва скрывает иронию, когда говорит о «новых традициях», внесенных в стены монастырей и храмов: «В одном из них Ивановском помещается сейчас клуб завода "Пролетарий". И так неожиданно среди толстых опорных колонн пальмы и ковры в алтаре бюст Ленина и шахматные столики и т. д. В духовной семинарии общежитие пограничников, похожее больше на девий дортуар, даже с цветами между койками» 24. В 1926-м она видит 35-тысячный Псков «чистеньким, питерского вида, по улицам бегает трамвай (только вход в него почемуто с левой стороны)» 25. С 1921 по 1925 гг. Мария Шкапская выпустила пять сборников стихов: «Mater dolorosa» (1921), «Барабан Строгого Господина» (1922), «Час вечерний» (1922), «Земные ремесла» (1925), «Кровь-руда» (1925). Она говорила от лица женщины, вынашивающей и рожающей детей, защищающей их от бед «в наши кровью полные дни» («Боже мой, и присно, и ныне». Сб. «Mater dolorosa», с. 30); о непрерывности времени, о единстве всего сущего, будь то человек, камень, трава, о связи поколений, поддерживаемой женщиной; писала о горечи прерванной беременности и оплакивала своего неродившегося сына. Ее лирическая героиня так же естественна и жизнеутверждающа, как вечно плодоносящая земля, как колос, в котором вызревает семя, чтобы, попав в землю, возродиться. В Отделе рукописных и редких книг Псковского музеязаповедника хранится основанный Л. А. Твороговым в 1950-е гг. фонд М. М. Шкапской, состоящий из 43 единиц хранения. 24 Красная газета (вечерний выпуск) (10 мая). 25 Там же. 163
10 Поэтическое творчество М. Шкапской представлено пятью из восьми поэтических книг: «Mater dolorosa» (1921) 2 экз., «Час вечерний» (1922) 2 экз., поэма «Явь» (1923), «Земные ремесла» (1925), «Кровь-руда» (1925); а также стихами, опубликованными в «толстых» журналах и сборниках: «Мумия» («Северные записки», июль-август 1916 г.), «Горам» («Вестник Европы», январь 1917 г.), «Ведь были мы первые крепче и выше», «И ели впервые и первые пили» (художественный альманах «Наши дни», 1923 г.), стихами из книги «Ци-ци-ци» (литературно-художественный сборник «Недра», 1923 г.). Сборник «Mater dolorosa» («Мать скорбящая»), вышедший в 1921 г. в Петербурге в издательстве «Неопалимая Купина» тиражом 800 экз., М. Шкапская посвятила Тотику и Аттику (Валерию и Артемию), своим «крохотным сынишкам». Эпиграф из индийского поэта Рабиндраната Тагора ( ) определяет главную тему книги это несостоявшееся материнство, гибель неродившегося ребенка («Но тело, безумное тело, Родной тяготы не сносило»), тоска, опустошенность («сердце пустая барка И груз ее в море брошен»), вечная вина, память тела и души: Станут старше, взрослее дети и когда-нибудь Лелю и Ате расскажу я о старшем брате, который не жил на свете. < > («Станут старше, взрослее дети») Неживое мое дитя, В колыбель мы тебя не клали, Не ласкали ночью крестя, Губы груди моей не знали. < > («Неживое мое дитя») 164
11 В сборнике представлены стихи, записанные необычным, но характерным для Шкапской образом сплошными строками. Литературовед М. Л. Гаспаров для такого способа записи рифмованных текстов создал термин «мнимая проза». По его мнению, поэт выбирает такую форму «лишь для впечатления неторжественной, интимной, скороговорочной интонации» 26. Анализируя «мнимую прозу» Шкапской, он уточняет: сама поэтесса «признавалась, что звучание стихов ей всегда неприятно и что сочиняет стихи она только "про себя"». Так же считает филолог Н. М. Кравченко: «Стихи она [Шкапская] обычно записывала в строчку, как прозу, словно стыдясь искусственности, неприродности говорения в рифму. Ей казалось: писать стихи стыдно. » 27. В сборнике «Mater dolorosa» (33, [3] c.) 22 стихотворения, из них 12 записаны в строчку, как проза. Один из экземпляров фонда М. М. Шкапской в Древлехранилище личный экземпляр А. М. Горького, с дарственной надписью автора от 3 ноября 1921 г.: «Глубокоуважаемому Алексею Максимовичу в знак искренней благодарности за постоянное теплое и участливое отношение». Сборник «Час вечерний» Петроградского издательства «Мысль» (1922), включающий ранние стихи Шкапской гг., отпечатан в типографии 1-й Государственной фабрики «Светоч» Р.В.Ц. (Революционно-военная цензура) тиражом 1000 экземпляров. Эпиграфом к книге служат строки З. Гиппиус: «Слова, как пена Невозвратимы и ничтожны». Эпиграфы к отдельным стихам из П. Шелли, К. Бальмонта, П. Розенбаха, А. Ахматовой, М. Кузмина, А. Блока. В сборнике четыре цикла: «Час вечерний», «Когда мы остаемся сами с собой», «Сердца горестные заметы», «Bibelots» (с фр.: «изящные вещицы, безде- 26 Рифмованная проза. 5. Душа мира // Гаспаров М. Л. Русский стих начала XX века в комментариях. 2-е изд., доп. М. : Фортуна Лимитед, С Кравченко Н. М. Скелеты в шкафу [Электронный ресурс ] // Стихи.ру : [сайт]. URL: (дата обращения: ). 165
12 лушки») всего 34 стихотворения (54 с.). Открывает книгу стихотворение «Библия»: Ее на набережной Сены В ларце старуха продает, И запах воска и вербены Хранит старинный переплет. < > (Сб. «Час вечерний», с. 7.) Девять стихов книги «Час вечерний» относятся к жанру «мнимая проза». Например, «Ах, ступеней было много» с эпиграфом из А. Ахматовой: «Слава тебе, безысходная боль»: Ах, ступеней было много, длинной была дорога. Шла, ступеней не считая, падая и вставая, шла бы без стона и вздоха, но так устала, но такая была Голгофа, что силы не стало. Упала. Распялась крестом у порога моего сурового Бога. И сказалось так больно: «Господи, разве ещё не довольно!» < > (Сб. «Час вечерний», с. 23.) Тема «женской голгофы» звучит и в сборнике «Кровь-руда» (Москва : В.С.П. 28, , [2] с.). В Древлехранилище второе издание, отпечатанное в 16-й государственной типографии «Мосполиграф» в количестве 3000 экземпляров. Главлит Посвящение И. Эренбургу. 28 Всероссийский союз поэтов. 166
13 О эта женская Голгофа! Всю силу крепкую опять в дитя отдай, носи в себе, собой его питай ни отдыха тебе, ни вздоха. < > Земные правила просты и строги: рожай, потом умри. (Сб. «Кровь-руда», с. 23.) Я женщиной цвету в полях земных невзысканной, негромкой и невидной, и мой удел простой и незавидный (уделов, может быть, для нас и нет иных): поутру цвесть, дать в полдень сочный плод и сникнуть к вечеру. < > (Сб. «Кровьруда», с. 24.) Мы были, мы прошли, нас было очень много, Колосья, сникшие под режущим серпом, Каменья серые по полевым дорогам < >. (Сб. «Кровь-руда», с. 25.) Предназначенье женщины быть продолжательницей рода, звеном, что скрепляет бесконечную цепь жизни, связывает поколения, объединяет прошлое с настоящим: Детей от Прекрасной Дамы иметь никому не дано, но только она адамово заканчивает звено. И только в ней оправданье темных наших кровей, тысячелетней данью влагаемой в сыновей. И лишь по ее зарокам, гонима во имя ея в пустыне времен и сроков летит, стеная, земля. (Сб. «Кровь-руда», с. 10.) Что знаю я о бабушке немецкой, что кажет свой старинный кринолин, свой облик выцветший и полудетский со старых карточек и блекнущих картин? О русской бабушке прелестной и греховной, чьи строчки узкие в душистых billet-doux, в записочках укорных и любовных, в шкатулке кованой я ныне не найду? < > О горькая и дивная отрава! Быть одновременно и ими и собой, не спрашивать, не мудрствовать лукаво и выполнить урок посильный свой: Познав любви несказанный Эдем, Родить дитя, неведомо зачем. (Сб. «Кровь-руда», с. 20.) 167
14 Все течет от праматери Евы к отягченным вещами дням, через каждое новое чрево, приобщаясь все к новым нам. < > (Сб. «Кровь-руда», с. 14.) Перебираю родовой архив. Во мне ведь та же кровь без срыва и без смены. < > (Сб. «Кровь-руда», с. 19.) Шкапская чувствует себя звеном цепочки, объединяющей не только ее с предками, но всё человечество, всё в мире Божием. «Суровый» Бог в ее стихах предстает «веселым скотоводом», «садовником и жнецом»: Веселый Скотовод, следишь, смеясь, за нами, когда ослепшая влечется к плоти плоть, и спариваешь нас в хозяйственной заботе трудолюбивыми руками. < > (Сб. «Кровь-руда», с. 11.) Сила, которой наделена женщина древняя, темная, опасная. М. Шкапская будто ворожит: Я тебе плохая жена, Я тебе плохая слуга, Я тебе не на то дана У меня под прической рога. На лысую бы гору, В полуночную пору < >. (Сб. «Кровь-руда», с. 27.) Ой, беда мне, беда, беда, Раскипелась во мне кровь-руда. Ключа от дверей не дашь, В трубу улечу на шабаш В ступе и с пестом И след замету хвостом < >. (Сб. «Кровь-руда», с. 28.) 168
15 Пока в девушках хожу, По-колдуньи ворожу: Старому глаза отведу, Молодого с ума сведу, С ума сведу и сама сойду < >. (Сб. «Кровь-руда», с. 29.) В 1925 г. в том же издательстве вышел сборник «Земные ремесла» (Москва : В.С.П. 30, [1] с.), отпечатанный в 16-й типографии «Мосполиграфа» в количестве 3000 экз. Главлит из 16 стихотворений написаны в форме «мнимой прозы». М. Шкапская продолжает темы, заявленные в предыдущей книге. Она говорит о непрерывной связи поколений и об ощущении предков в себе, о бессмертии, заключающемся в продолжении рода, о хитром замысле Бога, придумавшего сладость любви между женщиной и мужчиной лишь для того, чтобы они продолжились в детях, об одном законе для всего на земле: человек, животное, растение все проживают свою мимолетную жизнь, чтобы оставить семя, зерно, потомство. Расчет случаен и неверен, что обо мне мой предок знал, когда, почти подобен зверю, в неолитической пещере мою праматерь покрывал. И я сама что знаю дальше о том, кто снова в свой черед из недр моих, как семя в пашне, в тысячелетья прорастет? (Сб. «Земные ремесла», с. 10.) Миллионы веков назначенных я томилась в чужих телах, нагруженных земными задачами и потом обращённых в прах. Но кончая свой век коротенький, на закате земного дня, сыновьям своим или дочери отдавали они меня. < > (Сб. «Земные ремесла», с. 7.) 169
16 Лукавый сеятель, свой урожай лелея, Ты пажити готовишь под любовь, их вовремя запашешь и засеешь и в русло нужное всегда отвесть успеешь тяжёлую бунтующую кровь. < > (Сб. «Земные ремесла», с. 19.) Ах, дети, маленькие дети, как много вас могла б иметь я вот между этих сильных ног, осуществленного бессмертья почти единственный залог < > (Сб. «Земные ремесла», с. 12.) В 1923 г. в издательстве «Круг» отдельной книгой вышла поэма М. Шкапской «Явь» о смертной казни через повешенье на людной площади, свидетельницей которой она была, о тесной ярмарочной толпе любопытных наблюдателей, сжимавшей семью молодого висельника. Было это на Петра и Павла, А потом еще три дня висел он, И ходили мимо православные Без дела и с делом. А потом крестным ходом из Царских врат вышли православные святые, «подошли к веселой качели, На синее лицо поглядели Да и пали ему в корявые ноги Прямо на пыльной дороге». («Явь», с. 26.) Он был сыном, мужем, отцом, а теперь куклой вывешен на устрашенье, на поруганье. Гражданская война, реки крови омыли Россию. Издание выпущено под общим наблюдением Д. Богомильского в 39-й типографии «Мосполиграф» в количестве 3000 экземпляров. В оформлении книги участвовали известные художники-авангардисты Ю. Анненков и Л. Бруни. Марка издательства работы Ю. Анненкова. Обложка, заставка, концовка Л. Бруни. Бумага верже, 26, [2] с. 170
17 В 20-е годы в большой квартире Шкапских на Петроградской стороне собиралась литераторы, люди искусства 29. Здесь бывали А. Ахматова, члены кружка «Серапионовы братья», критик В. Шкловский, поэты Вл. Пяст, Вс. Рождественский, Н. Тихонов и другие. У хозяйки салона «ведьмы вакханки волчицы», по выражению литературной молодежи того времени, был альбом. Сама Шкапская иногда записывала туда свои необычные сны, иногда страницы альбома превращались в дневник, но чаще их заполняли рассказы, экспромты, изречения гостей. Альбомные странички сохранили записанные Шкапской рассказы А. Ахматовой, Вл. Пяста, Н. Павлович Члены Ленинградского отдела Всероссийского союза поэтов. В первом ряду: А. П. Крайский, М. М. Шкапская, И. И. Садофьев, Г. Б. Шмерельсон. Во втором ряду: А. В. Туфанов, Ин. А. Оксёнов, Вс. А. Рождественский, Е. Г. Полонская, К. К. Вагинов. Ленинград ИМЛИ. 29 Сны и явь. Из альбома поэтессы Марии Шкапской / публ. Сергея Шумихина // Независимая газета. 2001, 197 (20 окт.). С
18 Стихи начала 1920-х гг., вошедшие в сборники «Барабан строгого господина» (Берлин : Огоньки, Нет в фонде), «Кровь-руда», «Земные ремесла» эти тоненькие книжечки, говорят о М. Шкапской как о большом поэте со своим представлением о мире, восходящим к библейским истокам, о женской жизни и сути, о любви, о материнстве. Она смела и свободна в выражении своих чувств и мыслей. Она открыла для поэзии новые темы, и оказалось, что вслух можно говорить о самом сокровенном. Она дала голос женщине, но в 1925 г. перестала писать стихи, будто дала обет молчания. То, что М. Шкапская перестала не только издавать, но и писать стихи, объясняют по-разному. Одни считают, что поэт замолчал, потому что изменилось время и он почувствовал свое несоответствие эпохе; другие связывают молчание Шкапской с личной трагедией: в 1925 г. покончил с собой человек, которого она долгие годы любила, от которого родила своего второго сына (застрелился на ее глазах) 30, Шкапская осталась жить ради детей, но стихи писать перестала. Филолог Тина Гай считает: «Жизнь пересилила поэтический дар. Она решила стать "полезной", уйдя в журналистику, в стройки пятилетки, в описание советских достижений, в писательскую рутину и мертвечину. Ушла, уже внутренне убитая и выпотрошенная, уставшая от жизни и боли, понимая, что в новой жизни ее поэзии места нет. Здесь могут выжить только фальшивые чувства. Но личная трагедия стала < > Ехали на извозчике с вокзала. АА спросила, знаю ли я, что застрелившийся инженер Бас был любовником Шкапской? Я сказал да. АА узнала об этом в Москве. См.: Лукницкий П. Н. Acumiana : встречи с Анной Ахматовой. Т. 2 : Париж : YMCA-PRESS ; М. : Русский путь, Запись от 13 марта 1926 г. 172
19 лишь поводом и спусковым крючком, убившим поэта» 31. Тайна эта останется тайной, даже дочь Светлана не знала ответа на этот вопрос. В е гг. Шкапская, работавшая разъездным корреспондентом в ленинградской «Красной газете», в «Известиях», в «Правде», писала очерки о жизни в Советском Союзе, побывала в самых разных уголках страны: в Белоруссии, Средней Азии, Узбекистане, Сибири, по предложению М. Горького работала над историей завода им. К. Маркса (создала огромный труд, который после смерти Горького стал никому не нужным). В 1936 г. М. Шкапская уехала на Дальний Восток для работы над книгой. В Москву семья Шкапских переехала в связи с переводом туда мужа радиоинженера по специальности. В годы Великой Отечественной войны Мария Михайловна работала в литгруппе Совинформбюро, написала более ста очерков, в том числе для ВОКСа (Всесоюзного общества культурных связей с заграницей, гг.), антифашистских комитетов и Радиокомитета. Коллекция отдела рукописных и редких книг включает восемь изданий очерков М. Шкапской: «Пятнадцать и одна» (1931) с дарственной надписью неизвестному лицу: «Виктории победительнице с любовью автор. Москва. 28/X 1932», «Вода и ветер» (1931), «Человек работает хорошо» (1938), «Рассказы» (1938), «Рассказы комсомольцев» (1939), «За жизнь бойца» (1941), «Семья бойца» (1942), «Это было на самом деле» (1942) на русском, английском и испанском языках. Представлены сборники, включающие очерки Шкапской наряду с произведениями других авторов: «Повести минувшего» (1937), «Женщины страны Советов» (1939), «Женщина стран социализма» (1950), «Сборник произведений для художественного чтения» (1950). 31 Гай Т. Мария Шкапская. Ведьма, вакханка, волчица [Электронный ресурс] // Блог Тины Гай : [сайт]. URL: (дата обращения: ). 173
20 Из периодических изданий в фонде представлены вечерняя «Красная газета» (1926, фрагмент) и «Литературная газета» (1947), фрагмент журнала военного времени (без названия) с очерком «Последнее слово», а также журнал «Былое» (1925, 5) с сообщением «Семинарист о событиях 14-го декабря», посвященным 100-летию восстания декабристов. Публикации о творчестве М. М. Шкапской в фонде охватывают период с 1923 по 1984 гг. В 1923 г. И. Н. Розанов упоминает книги Шкапской в «Обзоре художественной литературы за два года» 32. В 1925 г. в книге первой журнала «Красная новь», в разделе «Критика и библиография», напечатана рецензия Машбиц-Верова на сборники М. Шкапской «Земные ремесла» (М., 1925) и «Кровь-руда» (М., 1925). «Шкапская поэтесса "конца века", поэтесса вырождающегося поколения, поэтесса оскудевших людей», таково мнение критика. Детские стихи Шкапской тоже осуждались. Л. Ф. Кон в очерке о детской литературе гг. относит ее «Алешины калоши» (М. ; Л. : Радуга, 1925) к «производственным книжкам» и пишет: «все эти стихи, не говоря уж об их низком литературно-художественном уровне, в большей или меньшей степени страдают существенным недостатком: содержащийся в них скудный познавательный материал тонул в массе ненужных эпизодов и развлекательных трюков, вводимых для того, чтобы подсластить "горький корень науки"» 33. Очерки Шкапской принимались советской критикой значительно благосклоннее. Рецензии на них напечатаны в журнале 32 Литературные отклики. М., Кон Л. Ф. Советская детская литература, : очерк истории русской детской литературы. М. : Детгиз, С
21 «Молодая гвардия» (1939, 7), в издании «Комсомол в Отечественной войне» (1944). В 1984 г. в книге В. Я. Канторовича «Литература и социализм» опубликована статья о творчестве М. М. Шкапской «Размышления над книгой забытого поэта» 34. Автор отдает должное Шкапской журналистке, пытавшейся быть созвучной времени в очерках о героическом труде, о военном подвиге, но по достоинству оценивает и Шкапскую поэта со своей неповторимой лирической темой темой женщины любящей, рожающей детей, в которых возрождается ее душа Это издание завершает небольшую подборку критических материалов о творчестве М. М. Шкапской в фонде отдела рукописных и редких книг Псковского музея-заповедника. Материалы фонда М. М. Шкапской в Древлехранилище охватывают период с 1916 по 1984 год. Они представляют интерес для библиофилов, для любителей русской поэзии, для читателей, знакомящихся с творчеством Марии Шкапской на первый взгляд, противоречивым, но внутренне обоснованным фактами ее биографии и ходом российской истории. 34 Канторович В. Я. Литература и социализм : статьи, воспоминания. М. : Советский писатель, С