Граф Николай Игнатьев, Русский рыцарь Балкан…
В 1878 году был заключен Сан-Стефанский мир, завершивший Русско-турецкую войну 1877−78 гг., которую Российская Империя вела за освобождение братьев-славян от османского ига. 19 февраля (3 марта) 1878 г. в местечке Сан-Стефано (западный пригород Константинополя, с 1926 г. Стамбула) был заключён предварительный мирный договор между Российской и Османской империями, завершивший русско-турецкую войну 1877-1878 гг. По завершению русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Россия завоевала почти всю европейскую часть Османской империи. Из-за вмешательства западных держав не был лишь взят столичный город Константинополь. Потерпев полный разгром в войне, турецкое правительство обратилось к России с просьбой о перемирии. 19 февраля (3 марта) 1878 г. в Сан-Стефано на основе заключённого 19 (31) января в Адрианополе прелиминарного договора, между Россией и Портой был подписан мирный договор. Договор состоял из преамбулы и 29 статей. С российской стороны договор подписали бывший русский посол в Константинополе граф Н. П. Игнатьев и начальник дипломатической канцелярии главнокомандующего русской армии на Балканах и будущий посол А. И. Нелидов. С турецкой — министр иностранных дел Савфет-паша и посол в Германии Саадуллах-паша. Сан-Стефанский мир имел огромное значение для освобождения балканских народов от османского ига. Согласно договору Сербия, Черногория и Румыния получали независимость, их территории значительно расширялись. Болгария становилась автономией в составе Османской империи, получив право на своё правительство, армию; связь с Турцией ограничивалась уплатой дани. Турецкие войска выводились из Болгарии, русские оставались в ней на 2 года. Боснии и Герцеговине предоставлялась автономия в рамках Османской империи. К России отходили Батум, Ардаган, Каре, Баязет и Южная Бессарабия, отторгнутая от неё по Парижскому мирному договору 1856 г. (кроме островов в дельте Дуная). Турция обязывалась выплатить России 310 млн. руб. контрибуции, создать в Эпире, Фессалии и Албании управление по типу введённого в 1868 г. на Крите и осуществить реформы в Турецкой Армении. Условия договора вызвали негативную реакцию западноевропейских государств, опасавшихся чрезвычайно возросшего влияния России на Балканах. Австро-Венгрия и Англия заявили, что он нарушает условия Парижского мира. Опасаясь угрозы новой войны, к которой Россия не была готова, российское правительство было вынуждено пойти на пересмотр договора на международном конгрессе в Берлине, где Сан-Стефанский договор был заменён невыгодным для России и Балканских стран Берлинским трактатом.
Лит.: Беляев Н. И. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. М., 1956; Виноградов В. И. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. и освобождение Болгарии. М., 1978; Генов Ц. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. и подвиг освободителей. София, 1979.
В марте 2015 года болгарский народ отметил 137-летие своего освобождения от пятивекового османского ига. И это событие стало действительно судьбоносным и историческим для болгарского народа. Но вместе с болгарским народом этот праздник является памятным днëм как для русского, так и украинского народов.
Дело не только в том, что в составе воинов-освободителей были украинцы, русские, белорусы. Этот факт общеизвестен. Но у той далёкой войны есть одна интересная особенность. Мост из прошлого позволяет не только «вернуться» на поля сражений под Плевной, на легендарную Шипку, но и увидеть тесную взаимосвязь этих событий с украинской глубинкой XIX столетия.
Имя этой особенности – небольшое украинское село Винничины – Круподеринцы, «духовная ставка», как называл ее император Российский Александр II. А человек, о котором пойдет рассказ и для которого село Круподеринцы стало второй родиной и землей вечного упокоения, называл его «моим милым украинским раем».
И называл его так в далеком 1877-м году не ради красивого словца, а по зову сердца и души. Этим человеком был выдающийся дипломат своего времени, прекрасный хозяйственник и успешный государственный деятель, национальный герой Болгарии, патриот России и почитатель традиций милой его сердцу Украины – граф, генерал от инфантерии, генерал-адъютант свиты Его Императорского Величества Николай Павлович Игнатьев.
Николай Игнатьев
Н.П.Игнатьев родился 17 (30) января 1832 года в Санкт-Петербурге. Первым по списку закончил Пажеский корпус, а затем Академию Генерального штаба, получив при окончании ее большую серебряную медаль. Во время Крымской войны граф Игнатьев находился в составе гарнизона крепости Дюнемюнде, осуществлявшего охрану прибалтийского побережья от высадки английского десанта. После войны он был назначен военным агентом (атташе) в Лондоне. Будучи также военным экспертом, он участвовал в определении новой границы на юге России после отторжения от нее Южной Бессарабии. По настоянию Игнатьева удалось оставить за Россией территории, населенные русскими и болгарами.
Уже в начале 1860-х годов граф Игнатьев сформировался как дипломат, поддерживающий принципы так называемой «национальной» внешней политики. Он со сторонниками требовал активизации и самостоятельности действий России на международной арене, возрождения ее внешнеполитического могущества. Эти идеи разделяли многие видные государственные деятели России.
Вторая половина XIX столетия характеризовалась бурной политической жизнью в Балканском регионе, что было связано с усилением национально-освободительных процессов и стремлением балканских народов к политической независимости. Образование княжества Румынии, создание Балканского союза, восстание греческого населения острова Крит, движение за независимость болгарской церкви, восстания в Боснии и Герцеговине, в Болгарии как раз и пришлись на этот период.
Именно Н.П.Игнатьеву, как российскому послу в Турции, пришлось вести сложные дипломатические переговоры в связи с этими событиями. Он неоднократно выступал в поддержку требований борющихся за свою независимость балканских народов. Крупной дипломатической победой Игнатьева явилось решение Константинопольской конференции послов европейских держав, которая потребовала от Порты предоставления автономии христианским провинциям Османской империи. Однако отказ султана принять это требование предопределил объявление Россией войны Турции.
Победы русского оружия на Балканах предопределили исход русско-турецкой войны. Проект текста мирного договора с Турцией готовил граф Игнатьев. Составленный им проект был обсужден и одобрен на совещании у царя, а впоследствии лег в основу Сан-Стефанского мирного договора.
И хотя Берлинский конгресс пересмотрел и урезал ряд важных решений, принятых ранее, все же его участники вынуждены были согласиться с образованием на Балканах независимых Сербии, Черногории и Румынии, а также Болгарского княжества, так называемой Северной Болгарии. Южная Болгария, она же Восточная Румелия, получила административную автономию. В 1885 году обе части разделенной страны воссоединились.
В Болгарии свято хранят память о графе Н.П.Игнатьеве. Его именем названа одна из центральных улиц Софии. Практически в каждом окружном центре срединной Болгарии одна из центральных улиц носит его имя. А пять поселков имеют непосредственное название – Игнатиево (по-болгарски). На протяжении всей своей дипломатической и общественной деятельности Игнатьев неизменно отстаивал интересы болгарского и других славянских народов.
Он последовательно выступал за автономию славянских провинций Османской империи, за независимость Сербского и Черногорского княжеств, содействовал созданию самостоятельной болгарской церкви, независимой от греческой константинопольской патриархии.
Именно ему обязаны жизнью болгарские и сербские переселенцы, когда после неудачного апрельского восстания 1876 года тысячи семей по его личному прошению на имя Александра II получили возможность спастись на украинских землях и создать там свои поселения, а со временем и целые национальные колонии. С тех пор во многих районах Одесской, Запорожской, ныне несчастных Донецкой и Луганской областей находятся поселки и села, где живут или жили болгарские семьи, где продолжаются или продолжались традиции южнославянских братских народов.
Невозможно сейчас даже перечислить некоторую их часть, но практически все северное украинское Приазовье – это земли, населенные болгарскими переселенцами. Их культура и язык не остались забытыми. Ныне в городе Приморск Запорожской области действует (и вполне успешно) Приморский болгарский колледж. И все это стало возможным благодаря деятельности только одного человека – Николая Павловича Игнатьева.
Говоря об историческом наследии, которое он оставил после себя в Болгарии, Румынии, России и, конечно же, в Украине, следует вспомнить и о хозяйственной деятельности графа Игнатьева. Далеко не всем известно, что значительный период своей государственной службы Николай Павлович посвятил, говоря современным языком, экономическому блоку.
Речь идет о периоде его службы в должности Нижегородского губернатора, особенно о периоде, когда проводились в Нижнем Новгороде всероссийские и международные ярмарки – главные ярмарки страны того времени. Зная колоссальные организаторские способности Игнатьева, император именно его направил на трудную, но столь важную должность.
Успешно проявив себя как организатор рыночных преобразований на нижегородской земле, граф Николай Павлович Игнатьев, стал впоследствии министром внутренних дел Российской империи.
Да и украинский период его хозяйствования, после вынужденной, но неоправданной отставки, оставил значительный след в истории.
Сегодня в Украине далеко не многим известно о том, что у истоков развития сахарной промышленности, особенно на Подолье (Винницкая и южная часть Житомирской областей до сих пор негласно носят титул «Сахарного Донбасса») стоял Николай Павлович Игнатьев. Именно он строил в этих местах заводы по производству сахара. Достаточно вспомнить заводы в городе Погребище и в селе Скоморошки, которые работают до сих пор.
Да и сам Николай Павлович Игнатьев не сторонний человек для Украины. Он – потомок древнего черниговского боярского рода семьи Федора Бяконта, чей внук Игнатий Бяконт и основал род Игнатьевых. Поэтому вполне закономерным представляется и то, что он навсегда и остался в милой его сердцу Украине.
Он был одним из выдающихся дипломатов второй половины XIX века.
С его именем связаны многие яркие страницы истории мировой внешней политики, в том числе установление дипломатических и торговых отношений с Бухарой, заключение Пекинского договора с Китаем, в результате которого Приморье стало российским, Сан-Стефанского договора, провозгласившего независимость Сербии, Черногории и Румынии, и создание Болгарского автономного княжества.
С 1882 года граф Игнатьев занимал почетную должность члена Государственного Совета. Умер Николай Павлович 20 июня (3 июля) 1908 года в своем любимом имении Круподеринцы, где и был похоронен.
Ныне Круподеринцы – крохотное село Погребещанского района Винницкой области. Согласно последней переписи населения от 2001 года, в нëм проживало всего 433 человека.
Круподеринцы стали известны благодаря князьям Жевусским со второй половины 1830-х годов. В 1835 году граф Жевусский продал село врачу С.Я.Плятцеру. Тогда село насчитывало 60 дворов, в которых проживало 676 жителей [1].
Считается, что в начале 1890-х годов поместье купил граф Николай Павлович Игнатьев. Однако правнук Николая Павловича, Майкл, свидетельствует, что когда его дед приехал в имение в начале 1879 года после отставки от дипломатической службы, там «..был лишь небольшой украинский дом, выбеленный известью, в три этажа, с тремя флигелями, построенный еще Николаем Игнатьевым в шестидесятые годы… Неподалеку от усадьбы стояла церковь, крошечная кирпичная копия Святой Софии» [2; с. 144-145].
Кроме того, ещё в письме к жене от 28 мая 1877 года, Н.П.Игнатьев писал: «Устраивай Круподерницы, чтобы сделать пребывание для всех приятным…» [3; с. 111].
В 1895 году по проекту А.Н.Померанцева, здесь была построена кирпичная церковь-усыпальница; в 1896 году — четырехэтажная мельница на реке Рось.
В церкви в 1908 году был похоронен Н. П. Игнатьев; в 1914 году — его дочь, Екатерина, погибшая в Первую Мировую войну, 17 ноября 1914 года; в 1917 году — его жена, Екатерина Леонидовна. В глубине церковного двора был возведён памятный крест на массивной каменной глыбе, по сторонам которой — четыре старинных корабельных якоря — памятник лейтенанту В.Игнатьеву и другим морякам, погибшим в Цусимском сражении, установленный матерью и вдовой лейтенанта к 10-летию битвы.
После Октябрьского переворота 1917 года Игнатьевы, в основном (кто смог), эмигрировали, а в имении разместилась коммуна; в 1920—1924 годах в имении находилась педагогическая школа; с 1928 года организован детский дом (до 1959 года). Бесценный архив Н. П. Игнатьева — несколько огромных кованых сундуков — по распоряжению председателя Совнаркома Украины, болгарина Христиана Раковского, чтившего память графа Игнатьева, в Круподеринцы приехала специальная комиссия, которая погрузила всё в вагон и отправила в Москву.
В московском архиве сейчас хранится около семи тысяч страниц документов.
Церковь-мавзолей Рождества Богородицы в Круподеринцах построена в 1895 году графом Н.Игнатьевым в качестве родовой усыпальницы. При проектировании храма архитектор А.Померанцев избрал в качестве образца кафедральный собор Святого Александра Невского в столице Болгарии Софии, где Игнатьева почитают как автора Сан-Стефанского договора, возродившего болгарскую государственность.
По архитектурному стилю, размерам и убранству церковь в Круподеринцах не имела себе равных в округе. Сама история храма началась с 1905 года, когда граф Николай Игнатьев заказал возвести храм на могиле своего сына, погибшего при Цусиме 15 мая 1905 года на крейсере «Александр Третий». В этом же бою погиб и племянник Игнатьева, Зуров, сын его родной сестры.
После смерти Игнатьева в 1908 году он сам был похоронен в нижней части мавзолея, а через 9 лет там же почила и его жена.
В 1920-х годах у большевиков была задумка – взорвать храм и разобрать его на кирпичи, но местный житель, участвовавший ранее в строительстве, уговорил власти не делать этого – он объяснил, что в раствор для прочности по старинному рецепту мешали яичные желтки, теперь кирпичи разъединить будет невозможно, поэтому при взрыве они разлетятся в щебень. Благодаря его заступничеству храм выстоял до наших дней.
В 1944 году в храме Рождества Богородицы были возобновлены богослужения. Ныне в глубине церковного двора возвышается памятный крест на массивной каменной глыбе, по сторонам которой четыре старинных корабельных якоря. Это – памятник лейтенанту В.Игнатьеву и другим морякам, погибшим в Цусимском сражении 1905 года, установленный матерью Екатериной Леонидовной Голициной-Игнатьевой и вдовой лейтенанта к 10-летию битвы.
28 октября 2008 года в честь 130-летия независимости Болгарии архиепископ Винницкий и Могилев-Подольский Симеон освятил Престол храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Круподеринцы Погребищанского района. После освящения на новом Престоле была совершена первая Божественная литургия, которую возглавил архиепископ Тульчинский и Брацлавский Ионафан. Оба архиерея поздравили прихожан храма и его настоятеля протоиерея Сергия Выговского с радостным и торжественным событием в истории прихода.
Новый Престол, который был установлен взамен ветхого, был пожертвован сыном настоятеля храма села Круподеринцы протоиереем Сергием Выговским-младшим, настоятелем храма в честь Сретения Господня в городе Виннице. Оба священника приложили много усилий для возрождения некогда закрытого и опустошенного прекрасного храма, который является памятником истории и архитектуры и тесно связан с именем одного из выдающихся военных дипломатов Российской империи графа Николая Игнатьева.
Среди многих гостей, которые прибыли 28 октября 2008 года в Круподеринцы, была и правнучка знаменитого графа Игнатьева Александра Николавна Столповская. В одном из своих недавних интервью Дмитрию Гордону она вспоминала о Круподеринцах: «….Летом детей отвозили в Круподеринцы… Их неудержимо притягивал кабинет прадеда и особенно специальный «болгарский» шкаф, где он держал розовое масло, болгарские вышивки, ткани… Папа рассказывал про черновики Сан-Стефанского договора, сохраняемые в доме как реликвии, про болгарскую песню «Шумит Марица», которую распевали внуки…» [4; с. 4]
«….С отцом мы ездили туда дважды. Первый раз — в 1968-м. Тогда старики его узнавали: «Барчук! Барчук!». Приглашали в дома, общались… Увы, село сейчас умирает: в школе, которая размещается в уцелевшем крыле прадедовского дома, всего один класс. Правда, директор там молодой, энергичный…» [4; с. 5].
«….Сохранились старинные фотографии и портрет молодой Екатерины Леонидовны — говорят, кисти Репина. Когда Круподеринцы разграбили, его (портрет — О.З.) подобрала крестница Владимира Игнатьева, младшего из сыновей Николая Павловича, погибшего в Цусимском сражении. Перед смертью эта женщина попросила родственников передать реликвию мне…» [4; с. 6].
«….Церковь, в честь Рождества Пресвятой Богородицы, где венчались моя сестра Наталья Никитина, живущая в Котовске Одесской области, и племянница Ольга, занесена в реестр памятников архитектуры. Она хорошо сохранилась, вот только самый большой колокол в 30-е годы XX века был снят с колокольни… Очень хотелось бы вернуть его. Мы пытались привлечь к этому делу общественность, обращались за поддержкой к представителю Президента в Конституционном суде и ЦИК Марине Ставнийчук. Она же родом из райцентра Погребище (ее отец был последним секретарем Погребищенского райкома партии). Правда, землячка никакого интереса ни к Игнатьеву, ни к Круподеринцам не проявила.
Действительно, ну зачем Украине чужой граф, когда своих гетманов перебор?!» [4; с. 8].
1.Колесник В. Відомі поляки в історії Вінниччини: Біографічний словник. /В.Колесник/ – Вінниця: ВМГО «Розвиток». 2007.
2. Они строили Россию. Игнатьевы // Альманах «Другие берега». — 2008. — № 23.
3.Хевролина В. М. Российский дипломат граф Н.П. Игнатьев: личность, программа, тактика // Труды Института российской истории. Вып. 6 / Российская академия наук, Институт российской истории; отв. ред. А.Н.Сахаров. М., 2006.
4.Правнучка выдающегося дипломата Н.Игнатьева Александра Игнатьева-Столповская: «По поручению прадеда полковник Шамиль купил в стамбульских трущобах рабыню-болгарку и доставил ее английскому лорду» // «Бульвар Гордона» — № 10 (150), 11 марта 2008 года.
Портрет графа предположительно кисти И.Е. Репина
Памятный знак дипломату в Докторском саду (София)
Памятник Н.П. Игнатьеву в Варне
Памятник Александру II на площади Народного собрания (София)
Конная статуя Игнатьева на памятнике Александру II
Заброшенное семинарское здание
Русский рыцарь Балкан
Болгария отмечает 140-летие Русско-турецкой войны (1877 – 1878 гг.), начавшейся 12 (24 – по нов. ст.) апреля 1877 г., итогом которой стало освобождение страны от пятивекового османского господства. Народная память болгар хранит воспоминания о той войне как подвиге русских во имя болгарской свободы. В нашей стране после революции 1917 года эта освободительная война замалчивалась, Российская империя называлась «мировым жандармом» и «тюрьмой народов». Сегодня мы стремимся вновь обрести историческую память…
В Болгарии установлено свыше 400 памятников, связанных с Россией. Многие улицы, города и сёла названы в честь русских общественных деятелей и полководцев, героев Русско-турецкой войны. Особенно актуально вспомнить сегодня о русском дипломате графе Николае Павловиче Игнатьеве, который был творцом Сан-Стефанского договора, вернувшего Болгарии государственность. В этом году ему исполнилось бы 185 лет.
Граф Николай Павлович Игнатьев (1832–1908) исключительно популярен в Болгарии. В этой стране его почитают, может, и чуть меньше, чем святого, но куда больше, чем национального героя.
Его именем названы города, села, школы и улицы. В городе Старая Загора еще в 1880 г., сразу после освобождения страны от турок, одна из центральных улиц получила имя Игнатьева. Ему ставят памятники, посвящают спектакли и фотодокументальные выставки, его труды активно издаются.
17 января 2017 г. при поддержке форума «Болгария–Россия» был создан инициативный комитет по строительству большого памятника графу в центре Софии. В состав комитета вошли писатели, профессора, общественные деятели – цвет софийской научной и культурной элиты. Планируется включить в него и российских представителей. Почему же Игнатьев является кумиром болгар?
Этот человек входит в список 100 великих дипломатов, оставивших самый заметный след в истории человечества. С его именем связаны многие яркие страницы, в том числе установление дипломатических и торговых отношений с Бухарой, заключение Пекинского договора с Китаем, в результате которого Приморье без всякого кровопролития стало российским. Будучи в 1864 – 1877 гг. послом в Османской империи, Николай Павлович оказал неоценимые услуги славянским православным народам, в особенности болгарскому, боровшемуся за свою независимость от турецкого ига. Он заботился о болгарских переселенцах, в разное время устраивавшихся в Бессарабии. Добился открытия в Белграде «Болгарского военного училища», где овладевали военным делом революционеры Васил Левский, Михаил Греков.
В построенной графом константинопольской больнице св. Николая (руководимой его супругой Екатериной Леонидовной) бесплатно лечились преимущественно болгары. При его самом активном участии была создана Болгарская церковь, независимая от греческого Константинопольского патриархата, а на Константинопольской конференции (1876 – 1877 гг.) представители великих держав впервые признали право Болгарии на самостоятельность.
19 февраля (3 марта) 1878 г. в Сан-Стефано Игнатьев подписал предварительный договор, завершивший Русско-турецкую войну 1877–1878 гг., по которому Сербия, Черногория и Румыния получили независимость. Болгария, включавшая Македонию, становилась автономным княжеством. Несмотря на то, что Берлинский конгресс, состоявшийся позднее в том же году, значительно урезал территорию Болгарии, Игнатьев по-прежнему оставался в глазах болгарского народа его другом, освободителем и защитником. Возглавив в 1888 г. Петербургское славянское благотворительное общество, он по-отечески заботился о болгарской учащейся молодежи в России.
Визит Н.П. Игнатьева в Болгарию в сентябре 1902 г. на торжества по случаю 25-летия Шипкинской эпопеи прошел для него с большим успехом. Никогда и никому здесь не оказывали такого восторженного приема. Его встречали огромные толпы, осыпали цветами.
В Софию он въехал под живой аркой-пирамидой, образованной ополченцами и «юнаками», в его честь организовали фейерверки и даже факельное шествие. Николай Павлович приветствовал воодушевленных жителей столицы с балкончика дома русского дипломатического агентства (ныне тут Дом Москвы). Со слезами на глазах он восклицал: «Мой идеал – свободная Болгария. Мое сердце принадлежит болгарам!».
В том же 1902 году общинный совет города Варна избрал Игнатьева почетным гражданином города и принял решение воздвигнуть ему памятник. Бронзовый бюст был создан скульптором Жеко Спиридоновым и установлен в центре города в 1906 г., еще при жизни графа. Рядом с постаментом находится плита, кратко сообщающая о его заслугах в освобождении Болгарии. Варна более других городов обязана своей свободой графу Н.П. Игнатьеву, поскольку он позволил себе без согласия Александра II (оно пришло позднее) включить в Сан-Стефанский мирный договор условия, по которым турецкие войска не только освобождали крепости в Варне и Шумене, но и разрушали их.
Болгарский журнал «Славянски глас» свидетельствует, что в 1902 г. софийский окружной совет принял решение воздвигнуть бюст Игнатьеву на улице, названной его именем. Но тогда эта идея не осуществилась. Только в январе 2008 года, в канун 130-летия освобождения Болгарии и в рамках визита президента России Владимира Путина в Болгарию, по инициативе форума «Болгария–Россия» в Докторском саду, на углу улиц Шипка и Сан-Стефано, был установлен памятный знак дипломату. С одной стороны монумента находится барельеф, изображающий подписание Игнатьевым Сан-Стефанского договора, с другой – изображение русского солдата и болгарского ополченца. В праздничной церемонии открытия памятного знака принял участие министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Ежегодно в День российского дипломата русские дипломаты возлагают к нему цветы.
Игнатьев представлен и на другом софийском памятнике – Александру II, воздвигнутом на площади Народного собрания в 1907 г. С четырех сторон пьедестала, на котором установлена конная статуя Царя-Освободителя, расположены скульптуры, изображающие русскую освободительную армию, болгарское ополчение и главных героев войны. Среди них выделяется фигура Игнатьева, сидящего на коне. Ниже конной статуи – бронзовый медальон, на котором изображен момент подписания Сан-Стефанского договора.
В Софии есть длинная красивая улица, названная в честь графа еще в начале XX века. А на пересечении улицы Игнатьева с улицей 6 сентября находится школа № 6 имени графа Игнатьева. В мае 1912 года вдова графа Екатерина Леонидовна подарила этой школе написанный с натуры портрет своего мужа, предположительно принадлежащий кисти великого Ильи Репина. Он и по сей день украшает школу. День подписания Сан-Стефанского договора и праздник патрона школы, 3 марта, ежегодно отмечается в этом учебном заведении. Потомки Игнатьева охотно делились с болгарами фотоснимками и семейными реликвиями. Так, внук Николая Павловича Николай Алексеевич Игнатьев подарил личную печать деда в виде двух рук, скрепленных в рукопожатии. Сейчас она представлена в выставочном зале Памятника свободы Национального музея «Шипка-Бузлуджа». В Национальном историческом музее столицы хранятся и другие личные вещи графа, подаренные его потомками (часы, трость и др.).
Софийский храм Покрова Богородицы также связан с Николаем Игнатьевым. После освобождения Болгарии от турок известная болгарская патриотка и меценат Йорданка Филаретова купила в Константинополе иконостас церкви при Николаевской больнице, построенной в османской столице четой Игнатьевых. В начале XX в. этот иконостас оказался в храме Покрова Богородицы.
В нем привлекают внимание две иконы: Св. Николая Чудотворца и Св. Великомученицы Екатерины – небесных покровителей Игнатьева и его супруги. В их ликах есть поразительное сходство с графом и его женой. Известно, что иконы были выполнены мастерами Пантелеймоновского монастыря на Афоне. Возможно, они написали их в знак уважения, любви и благодарности к Игнатьеву, который активно защищал на Афоне русских иноков, будучи послом в Турции.
А признательная Болгария называла в честь Игнатьева села. Так, в 15 километрах от города Пловдив находится село с удивительным названием – Граф Игнатьево.
Здесь в сентябре 1902 года крестьяне остановили карету графа, ехавшего в Пловдив после шипкинских торжеств. Николай Павлович вышел, ответил на приветствия и спросил, как называется их село. «Чоллук», – ответил кмэт (мэр села). Граф поморщился, услышав турецкое название. Тогда жители попросили дать согласие, чтобы село носило его имя.
Игнатьев с удовольствием такое согласие дал.
С 2007 по 2015 год, два четырехлетних срока подряд, его мэром был военный авиаинженер Иван Семерджиев, уроженец этого села. Он родился 25 июля 1961 г. До 8-го класса учился здесь в школе имени графа Игнатьева, затем получил гимназическое образование в электротехникуме в Пловдиве. В 1985 г. он окончил Высшее военно-воздушное училище имени Георгия Бенковского. Его служба проходила на болгарской авиационной базе «Граф Игнатьево», находящейся совсем недалеко от села. Сегодня американцы арендуют ее для проведения учений. В 2000 – 2009 гг. начальником базы был генерал Румен Радев, который 19 января 2017 г. официально вступил в должность нового президента Болгарии, и в своей речи в Народном собрании обозначил дружеское отношение к России. Возглавляя базу, Радев подружился с Семерджиевым и перед выборами обещал сделать его ближайшим членом своей команды.
В 2007 г. Семерджиев был избран мэром родного села. Будучи очень энергичным человеком, он активно взялся за благоустройство. Ему удалось поднять жизненный уровень людей, вернуть их в село. В здании мэрии, на входе в рабочий кабинет мэра, висит портрет графа Н.П. Игнатьева. Это копия с «репинского» портрета, подаренная селу софийской школой № 6. Бывший мэр обожает Россию и Игнатьева, и всячески старается напоминать о великом дипломате своим соотечественникам. Семерджиев обновил барельеф графа, установленный в 1978 г. на стене сельского Дома культуры. Теперь его постоянно подсвечивают специальной лампочкой, под ним можно поставить цветы. Перед входом в класс сельской школы обращает на себя внимание и уникальное школьное знамя, на котором изображен граф – патрон школы.
На втором этаже Дома культуры Иван Семерджиев открыл постоянно действующий краеведческий музей, где жизни и деятельности Игнатьева уделено основное внимание. В основе экспозиции, посвященной графу, лежит фотодокументальная выставка болгарской журналистки Калины Каневой, появившаяся здесь в 2008 г. в связи с презентацией книги Калины «Рыцарь Балкан» о графе Игнатьеве и его потомках. Ее выход в свет, поиск спонсора – большая заслуга Семерджиева. На презентации присутствовал нынешний президент Радев, с большим уважением относящийся к фигуре русского дипломата. Бывший мэр часто бывает гидом в этом музее, водит по нему экскурсионные группы приезжающих русских и служащих на авиабазе американцев. Он часто рассказывает об Игнатьеве молодым болгарам, и они слушают его с большим интересом.
По его словам, болгарские дети ненавидят историю как школьный предмет, поскольку учебник истории очень скучный и скудный. Так, в нем сказано, что «в 1878 году был подписан Сан-Стефанский договор», а кем и при каких обстоятельствах – нет подробных сведений.
Село празднично, хлебом и солью неоднократно встречало потомков своего патрона. В 1913 г. сюда приезжала и дочь графа Игнатьева Екатерина Николаевна, работавшая сестрой милосердия на 1-й Балканской войне 1912–1913 гг. В молодости у нее завязался роман с великим князем Михаилом Михайловичем, но царь Александр III не дал согласия на брак, и она посвятила себя спасению чужих жизней. В сельской церкви Вознесения Господня стоят подаренные графиней старинные канделябры с надписью: «В память раба Божия Николая Павловича Игнатьева». От ее пребывания в Болгарии остался еще один след – волнующий автограф в Книге Памяти храма Рождества Христова на Шипкенском перевале, хранящейся в здании администрации музея Шипка-Бузлуджа: «Неизгладимое впечатление произвел на меня шипкинский храм с его золотыми главами среди Балкан, там, где пало столько славных мучеников-борцов за высокую идею: освобождение от тяжелого векового ига братьев-болгар… Пусть не умрет память о моем незабвенном отце – создателе этого храма-памятника!».
Храм Рождества Христова был воздвигнут в 1902 г. по инициативе и активном участии графа Игнатьева и матери генерала М.Д. Скобелева Ольги Николаевны на добровольные пожертвования русского народа. В крипте храма упокоены останки героев Шипки, на стенах установлены мемориальные плиты с названиями войсковых частей, участвовавших в шипкинских боях, а также именами офицеров, павших при обороне перевала. Николай Павлович, будучи председателем строительного комитета, приложил немало усилий, чтобы преодолеть препятствия и поставить этот памятник.
Игнатьев мечтал создать не только храм, но и семинарию при нем для болгарского юношества, а также Шипкинский музей. Для семинарии был построен целый комплекс зданий, но открыта она не была. Музей был создан в самом храме, а не в отдельном корпусе, как хотел граф. В 1934 г. советское правительство подарило храм и постройки вокруг него «болгарскому народу». С тех пор он находился в ведении разных министерств и имел статус исторического памятника культуры общенационального значения. При всех политических режимах ежедневно утром и вечером в нем служились панихиды в память о погибших.
С начала 1920-х гг. в комплексе семинарских зданий размещались приют для русских инвалидов-эмигрантов и приют Российского общества Красного Креста. В коммунистические времена в нем располагался санаторий для шахтеров. В настоящее время комплекс принадлежит Болгарской церкви и находится в заброшенном состоянии…
Инициативный комитет делает всё для того, чтобы привести в порядок русское кладбище и установить мемориальные плиты с упоминанием русских беженцев, живших близ шипкинского храма и на прилегающих территориях.
В истории российской, да и всей европейской международной политики Игнатьев был, пожалуй, единственным крупным дипломатом, который с большим сочувствием и уважением относился к угнетенным христианским народам балканских провинций Османской империи, в особенности к болгарскому населению, и максимально стремился защитить его интересы. Поэтому и память о нем в Болгарии жива до сих пор.
Специально для «Столетия», Михаил Горинов
«Пробил час…»
Разрушая русскую православную цивилизацию, большевики с первых дней своей власти создавали превратный образ Российской империи как «цитадели деспотизма», «мирового жандарма» и «тюрьмы народов», в истории которой они априори не допускали ничего положительного.
Могла ли богоборческая власть почитать героев Освободительной (русско-турецкой) войны 1877-1878 гг., импульсом которой был религиозный фактор? К слову сказать, этот фактор оказался вымаранным и из истории Крымской войны, и Первой мировой. История Освободительной войны была обречена на замалчивание и фальсификацию, потому что она – яркое свидетельство того, как русский народ сплотился в единый духовный монолит вокруг своего царя и последовал евангельскому завету: «Больше сия любви никто не имеет, кто душу положит за други своя».
Борьба с христианским русским духом велась с помощью всеобъемлющей мировоззренческой реформации всех сторон жизни русских людей. Церковь была подвергнута гонениям, сравнимым с временами первых веков христианства. Уничтожался русский уклад жизни, традиционное христианское воспитание, из государственного преподавания изгонялось изучение русской истории. Труды одних дореволюционных историков были запрещены, другие объявлены «буржуазным хламом» и «шарлатанством».
А между тем в истории нашего Отечества много славных героических страниц, которыми можно и должно гордиться и нам, и нашим потомкам.
Одно из таких событий – Освободительная война 1877 – 1878 гг., уникальная в мировой истории. И неслучайно, среди огромного количества освободительных войн, только она носит такое название.
140 лет назад Россия начала войну за освобождение единоверцев, православных болгар, которым грозило истребление или поголовная исламизация.
Когда-то имена героев Освободительной войны и рассказы об их подвигах были у всех на устах в России – их поминали на церковных службах, в их честь воздвигали храмы и памятники, им посвящали стихи и песни. «Всякая высшая и единящая мысль и всякое верное единящее всех чувство – есть величайшее счастье в жизни наций. Это счастье посетило нас», – писал Ф.М. Достоевский.
В дореволюционной российской историографии не было разночтений в трактовке причин, характера боевых действий и значения этой войны. Для всех все было предельно ясно. Все знали, что после бесплодных попыток мирным путем заставить Османскую империю изменить положение подвластных ей славянских народов, 12/24 апреля 1877 г. Александр II подписал манифест об объявлении Турции войны, в котором говорилось: «Христиане Болгарии! Вы переживаете ныне дни для вас приснопамятные. Пробил час освобождения вашего от бесправного мусульманского гнета». Война стала кульминацией политики России, которая последовательно отстаивала идею независимости славянских народов, в то время как в планы европейских держав это не входило. Они не только проявляли поразительное равнодушие к фактам массовых убийств и истязаний десятков тысяч славян, но и считали правомерными действия Османской империи, жестоко подавлявшей восстания доведенных до отчаяния покоренных народов.
По многочисленным свидетельствам современников, «никогда никакая война не возбудила такого всеобщего на Руси сочувствия и одушевления, не вызвала столько жертвоприношений любви, не заслужила в такой полной мере названия «народной». И.С. Аксакову вторит Ф.М. Достоевский:
«Это сам народ поднялся на войну, с царем во главе. Когда раздалось царское слово, народ хлынул в церкви, и это по всей земле русской. Когда читали манифест, народ крестился, и все поздравляли друг друга с войной. Мы это сами видели своими глазами, слышали…».
Эта война и стала называться Освободительной, потому что русский народ совершил подвиг самопожертвования, кровью своей воскресив к жизни братьев по вере и вернув Болгарию из небытия на политическую карту мира. Именно поэтому в Болгарии около 450 (!) памятников, посвященных героям Освободительной войны, улицы болгарских городов и сел носят имена русских освободителей. В болгарских церквях ежедневно возносится молитва за Царя-освободителя и всех павших за освобождение Болгарии. Во многих болгарских семьях из поколения в поколение как дорогая семейная реликвия передаются русские монеты чеканки 1877 г., в которых просверливали отверстие и носили вместе с нательным крестиком.
Об этой войне написано множество исторических исследований, а в нашем обществе о ней известно до обидного мало. И дело не только в том, что ореол славы «героев былых времен» с годами утрачивает свою яркость. Очень показательно, что памятники, воздвигнутые в честь Освободительной войны, советская власть практически полностью уничтожает одними из первых. Были снесены все воинские мемориалы, посвященные этой войне, разрушены все памятники легендарному «белому генералу» М.Д. Скобелеву; более того, осквернена его могила в родовом имении в Рязанской губернии. Часовня-памятник гренадерам – героям Плевны (на фото) в Москве, построенная на народные деньги, была разорена и превращена в общественный туалет (!). В Петербурге уничтожена Колонна Славы, сооруженная из 140 трофейных турецких пушек, захваченных в боях при освобождении Болгарии. Это было практическим воплощением курса победившей в октябре 1917 г. партии большевиков на слом традиционного тысячелетнего кода русского народа, его государственных и духовных опор, на уничтожение России как исторического государства. 12 апреля 1918 г. за подписью Ленина, Сталина и Луначарского выходит Декрет об уничтожении памятников, воздвигнутых «в честь царей и их слуг». Нетрудно догадаться, что под это определение подпадали все российские памятники – свидетельства торжества русского духа.
История как учебная дисциплина вернулась в советскую школу только во второй половине 30-х годов. В 1934 году были восстановлены исторические факультеты в университетах Москвы и Ленинграда. 15 мая 1934 г. было принято Постановление Совмина и ЦК ВКП (б) о необходимости подготовить к июню 1935 г. советские учебники истории, причем перед авторами была поставлена задача историю любой (!) эпохи показать в свете борьбы рабочего класса за пролетарскую диктатуру и социализм во всем мире. Предписывалось также обосновать роль царской России как тюрьмы народов, подчеркнуть колониальную и контрреволюционную роль русского царизма во внешней политике, а также его зависимость от западноевропейского империализма. Обязательные к исполнению инструкции были одобрены лично Сталиным. А пока писались «правильные» учебники, широко использовалась «Русская история в самом сжатом очерке», написанная М.Н. Покровским, руководителем Института Красной профессуры и архивной службы, которая удостоилась похвалы самого Ленина. В ней нет даже упоминания об освобождении Болгарии, а самой Освободительной войне отведена одна фраза о том, что Россия вступила в нее для обеспечения более широкого экспорта своего зерна, чему препятствовала Турция. Это было отражением популярной тогда концепции, согласно которой стержнем русской истории было движение торгового капитала.
Со временем советская историография отказалась от самых вульгарных марксистских выкладок, но основная тенденция в изображении политики Российской империи сохранялась – она рисовалась как агрессивная, захватническая и империалистическая. Методологическим руководством советской историографии на долгие годы стало указание Ленина о том, что основным объективным содержанием войны 1877 – 1878 гг. «были буржуазно-национальные движения или «судороги» освобождающегося от разных видов феодализма буржуазного общества» (Полн. собр. соч. т. 26. С 144). Историю Освободительной войны превратили в иллюстрацию того, как «царизм гнал» бедных русских солдат в далекую Болгарию ради осуществления своих имперских планов. Отметим, что нет ни одного документа, свидетельствующего о стремлении России к территориальным захватам.
Несмотря на то, что во всех военных академиях мира изучался уникальный военный опыт российских военачальников в ходе балканской кампании, в России их имена были под запретом, поскольку многие были вынуждены покинуть Россию, и закончили свои дни в эмиграции.
С середины 50-х годов стали вводиться в оборот архивные документы, и советская историография несколько изменила свой взгляд на Освободительную войну. Империалистические устремления России по-прежнему сомнению не подвергались, но признавалось, что «объективно (надо понимать, вопреки субъективному желанию, т.е. не хотели, но так уж получилось – О.Р.) результатом войны стало освобождение Болгарии». В энциклопедическом словаре издания 1980 г. читаем, что война была «начата Россией для укрепления своего влияния на Балканах, и она способствовала освобождению народов Балканского полуострова от османского ига». Но все было как раз наоборот!
Россия начала войну с целью освобождения Болгарии и именно это способствовало укреплению ее авторитета и влияния на Балканах, даже несмотря на то, что европейские державы на Берлинском конгрессе заставили пересмотреть условия Сан-Стефанского мирного договора.
Благодаря расширению источниковедческой базы и развитию сотрудничества с болгарскими историками изучение истории Освободительной войны продвигалось, но шло оно не вглубь, а в сторону расширения круга исследуемых вопросов. Весь поднятый корпус материалов складывался в удивительную картину: Александр II, оказывается, вовсе и не хотел вступать в войну, но был вынужден это сделать под давлением народа. У русского царя и в аристократической среде освободительная война якобы не снискала симпатий, а российское крестьянство считало борьбу с турками своим кровным делом, читай, из классовой солидарности. Соответственно, «все прогрессивные последствия политики России по отношению к угнетенным народам Османской империи не были связаны с субъективными устремлениями монарха, а произошли вопреки им». Такая трактовка с небольшими изменениями дожила вплоть до начала 90-х годов, когда исчезли жесткие рамки коммунистической цензуры, стали доступны многие документы спецхрана, в том числе дневники Ф.М. Достоевского, православная литература. Заметьте: то, что свободно можно было прочитать в годы так называемой «самодержавной тирании», нам запретили читать руководители коммунистической партии, которые, видимо, не напрасно опасались, как бы Ф.М. Достоевский не развеял насаждаемое с 1917 г. негативное представление о Российской империи…
По выражению видного русского историка А.Н. Боханова, «православная оптика» обладает особой формой мировосприятия, совершенно отличной от позитивистско-материалистических лекал, утвердившихся в историческом сознании.
Через призму «православной оптики» Освободительная война приобрела новое измерение и то содержание, которое открывалось православному сознанию русских людей, совершивших беспримерный освободительный поход. Если еще недавно советская историография не употребляла лишний раз имени Государя, предпочитая писать безлико: «Россия стремилась, Россия решила, царизм рассчитывал», то теперь читатели узнали, что внешняя политика России разрабатывалась и проводилась не абстрактным субъектом. Именно царствующий монарх Александр II был творцом внешнеполитической стратегии и тактики Российской империи. Появились работы, где открыто утверждалось, что именно нравственный императив был главным в его балканской политике.
Сохранились документы, свидетельствующие, что император пытался избежать войны и мирным путем принудить турецкие власти изменить положение подвластных христиан. Он не ради красного словца называл своих солдат «дети мои». Государь действительно по-отечески относился к ним, он понимал, что начать войну в условиях еще не законченной военной реформы и перевооружения, когда турецкая армия превосходит российскую и по количеству, и по качеству вооружения, означает послать многих из них на верную смерть. Понимал он и то, что события на Балканах достигли критической точки, и результат промедления будет один – спасать будет некого.
Почувствовав поддержку своего народа, который жаждал отдать долг единоверцам, сыгравшим важную роль в распространении кириллицы и христианства на Руси, был готов пострадать за веру, Александр II начал войну, которую русские люди считали войной «за истину, за святое дело».
Вдохновляющим примером для воинов было личное присутствие на фронте царя, который был убежден, что и его сын «как будущий император, не может не участвовать в походе», и отправил на фронт будущего Александра III, чьи боевые заслуги были отмечены орденом св. Владимира I степени и орденом св. Георгия II степени.
В войне участвовали все великие князья, фрейлины императрицы в качестве сестер милосердия, блеск русского офицерства, цвет русской нации, в том числе – сын А.С. Пушкина, родственник М.Ю. Лермонтова, светила российской медицины: Н.И. Пирогов, Н.В. Склифосовский, С.П. Боткин, В.М. Бехтерев; художники В.В. Верещагин, В.Д. Поленов, К.Е. Маковский, писатели В.И. Немирович-Данченко, В.М. Гаршин, В.А. Гиляровский. Навеки покрыли свои имена славой русские военачальники М.Д. Скобелев, Ф.Ф. Радецкий, И.В. Гурко, Н.Г. Столетов, Э.И. Тотлебен и многие другие.
Как это ни парадоксально, не многочисленные труды наших историков, а поездки в Болгарию и общение с болгарами способствовали расширению знаний об Освободительной войне у наших соотечественников. Увиденные воочию храмы-памятники, многочисленные памятники Царю-освободителю, военачальникам и воинам Российской императорской армии, имена русских героев, запечатленные в названиях болгарских улиц и площадей, пробуждали гораздо больший интерес к отечественной истории, чем наши школьные учебники с их описанием развития производительных сил и производственных отношений. Когда стоишь у памятника Свободы на Шипке, где и летом тебя сбивает с ног пронизывающий ветер, и пытаешься представить, как небольшой отряд русских солдат и болгарских ополченцев под руководством генерала Н.Г. Столетова четыре месяца героически держал здесь оборону, отбивая атаки многочисленного корпуса Сулейман-паши, как в молитвах благодарили Бога за победу: «Не нам, не нам, но имени Твоему … » – сердце русского человека не может не преисполниться гордостью за своих соотечественников. Щемит сердце.
В российской и европейской печати Шипку называли «Фермопилами новейшего времени». Здесь рождаются совсем иные мысли и чувства, нежели когда читаешь про «судороги буржуазного общества».
Стереотипы секулярного сознания оказались устойчивыми. И сегодня одни исследователи делают акцент на «филантропических» мотивах российской политики, другие ищут факты ее завоевательных намерений. Распространение получил вывод о том, что в ходе войны Россия боролась за свои государственные и национальные интересы, которые объективно совпадали с интересами болгар и других порабощенных народов, и таким образом обеспечила их этническое спасение.
Особо выделяется группа авторов, которая объявляет фантомом, мифом все рассуждения о единстве веры, славянском братстве, называет мифологемой представления о России как центре славяно-православного мира и ее предназначении покровительствовать и защищать славян, о чем в России, дескать, ничего толком и не знали. Они полагают, что « навязчивое покровительство», «истеричная газетно-церковная агитация», деятельность Славянских комитетов, – все это мешало «рациональному восприятию действительности», «прагматическому подходу» российских правящих кругов. Подобные секулярные штампы родились не сегодня.
В свое время мудрый Ф.М. Достоевский, с тревогой отмечавший отход известной части русской интеллигенции от Церкви, не мог не ответить «эволюционистам» и «прогрессистам», которые призывали «не придавать широко развернувшемуся движению в защиту славян вероисповедный характер». «Но что же делать с историей и с живой жизнью: надо или не надо придавать, оно само собою так выходит. Сообразите: турок режет славянина за то, что тот, будучи христианином, райей, осмеливается домогаться с ним равноправия. Перейди болгарин в магометанство – и турок тотчас же перестанет мучить его… Следственно, если болгаре терпят такие лютые муки, то уж, конечно, за свое христианство…».
Достоевский пытался достучаться до «русских европейцев», разъяснял, что православие было не только религиозной ценностью русского народа, но и его политическим мировоззрением, которое предопределяло особое восприятие мира и иной, чем у европейцев, тип государственности и культуры. «В Европе выгода – у нас жертва», – писал Достоевский. «Братство во Христе» в этом мировоззрении – первичная и основополагающая категория бытия, отодвигающая на второй план кровные узы и геополитические союзы.
Русский народ в массе своей не знал, что такое Болгария и какие они, болгары, но понимал, что «безбожные агаряне» убивают братьев во Христе, и те умирают с именем России на устах. Эту народную «православную историософию» разделял и император Александр II, и подавляющее большинство его подданных.
4 января нынешнего года – это день освобождения Софии – к памятнику Царю-Освободителю в центре болгарской столицы кто-то принес свежие цветы, а рядом на снегу написали: «Спасибо, Россия!». Они явно не читали про «фантомы» и «мифологемы».
Решетникова Ольга Николаевна – кандидат исторических наук. Специально для «Столетия»
Комментарии
Виждате: щом има спор — значи боли, щом боли- значи връзката още е жива. Така че всичко е наред.