Тит Пуллон и Луций Ворен. Самые известные римские центурионы ⁠ ⁠

Многие из нас смотрели сериал "Рим", и все мы помним двух главных персонажей этого прекрасного произведения - легионера Тита Пулло и примипила Луция Ворена. Однако не все знают, что это два действительно существовавших римских солдата, а точнее два центуриона XI Клавдиева легиона, прошедшего через всю Галльскую войну под командованием Гая Юлия Цезаря.

Видимо, Пуллон и Ворен настолько сильно впечатлили Цезаря, что он решил написать об этом в своей книге "Записке о Галльской войне".

"В том легионе были два очень храбрых человека, центуриона, которые должны были получить повышение, их звали Тит Пуллон и Луций Ворен. Между собой они постоянно спорили, кто из них должен быть предпочтен при назначении на командную должность, и каждый год они продолжали соперничество за продвижение по службе со все большим ожесточением. Во время очередного боевого столкновения с племенами варваров перед фортификационными сооружениями, Пуллон, один из них, спросил, «Что же ты колеблешься, Ворен? Может быть, ты ищешь более подходящую возможность проявить свою доблесть? Именно в этот же день наши споры должны разрешиться!» . Произнося эти слова, он ринулся вдоль линии фортификаций, и обрушился на ту часть войск противника, где врагов было больше. Но и Ворен не остался под прикрытием укреплений: подтверждая свою хорошую репутацию, он последовал за Пуллоном. Немного пройдя вперед, Пуллон бросил свое метательное копье в противника, и пронзил одного из многих приближающихся врагов, и, пока пораженный враг падал замертво, остальные закрыли Пуллона своими щитами, бросая копья в его товарищей, не давая ему никакой возможности отступления. Щит Пуллона был пронзен, а метательные копья были закреплены на его поясе. Ножны меча были развернуты, и это мешало ему выхватить меч; его окружала толпа врагов и он попал в очень затруднительное положение. Его соперник Ворен пришел ему на помощь в трудную минуту. Немедленно вся толпа развернулась от Пуллона в сторону нового противника, рассчитывая пронзить его насквозь метательными копьями. Ворен энергично бросился к ним с мечом и вступил в рукопашную схватку. Убив одного врага, он ненадолго оттеснил остальных: но, двигаясь очень энергично, Ворен оступился и, угодив в небольшую яму, упал. Теперь, в свою очередь, ему приходит на помощь Пуллон; и оба, перебив множество врагов, отступили в проход между фортификациями, под самые громкие аплодисменты. Так захотела Фортуна, чтобы оба они, хотя и были соперниками и конфликтовали, стали спасителями друг для друга, и пришли друг другу на помощь в трудную минуту. И никто не смог бы сказать определено, который из этих двух является более достойным и кого следовало бы предпочесть другому."

Античность

185 постов 1.7K подписчиков

Когда Пуллон и Октавий порешали любовника вореновой жены Ниобе, я придумал скороговорку:

Не ёбнули его бы.

В сериале Тит Пулло покорил меня с первой минуты : такой харизматичный мужчина, косая сажень в плечах и этот взгляд с прищуром, мммм )

Забавно смотрел и рим и цезаря читал а вот на имена не обратил внимания. Очень занимательно

Как я хочу увидеть этих актеров в Игре Престолов.

тег копипаст из википедии)

Не ну норм конечно. Только Пулон то центурионом не был)))

После такого ляпа понятно что они так на нас вместе смотрят. Как на ауксилиев необстрелянных.

Карфаген должен быть разрушен⁠ ⁠

Меня часто спрашивают, почему мои речи против Карфагена в Сенате такие резкие. Отвечаю - я их ненавижу. Они ублюдки и выродки. Они хотят смерти нам, Риму. И пока я жив, я буду делать все, чтобы они исчезли_-------_------------Троллинг 180 lvl. Он ничего ведь своего не сказал, он просто процитировал оратора из давнего Рима, замерив «Рим» на «Россия». А главное в этой цитате не то, что там написано, ну, ублюдки там и прочее. Главное в том, что Катон всегда говорил после каждой своей речи: «Карфаген должен быть разрушен!».

И кто учил историю, знает ее на Западе, тот понял этот посыл. Привет современному Карфагену - Лондону.

Римский саркофаг⁠ ⁠

Этот римский саркофаг изготовлен в Риме из белого греческого мрамора и датируется 100-125 гг. нашей эры. На саркофаге изображены сцены из греческой мифологии, рассказывающие об Оресте.

В центре он стоит над телом своей матери Клитемнестры, а слева над телом её возлюбленного Эгисфа. Орест убил их обоих, чтобы отомстить за убийство своего отца Агамемнона после его возвращения после многолетней борьбы под Троей.

В крайней левой части три фурии (богини мщения) отдыхают на могиле Агамемнона.

В крайней правой Орест искупает убийства в дельфийском святилище Аполлона, отмеченном треногой и камнем.

На боковых стенках изображены крылатые грифоны с головами баранов.

На крышке саркофага четыре лежащие женщины символизируют времена года, расположенные в порядке справа налево: зима, весна, лето, осень, на что указывает их одежда и содержимое их корзин.

Длина саркофага 210 см.

История Рима -- Эпоха Легенд ч3⁠ ⁠

Итак, Ромул и Рем выросли и узнали тайну своего происхождения. Конечно в них взыграла горячая латинянская кровь, и они решили восстановить справедливость. Собрав отряд из своих друзей, они направились в Альба-Лонгу. Там произошла небольшая стычка и видимо, жители этого города не особо старались защищать тирана Амулия. Так или иначе, Ромул и Рем убивают этого самозваного царя и восстанавливают на престоле своего деда – Нумитора. Вот, на мой взгляд очень качественная иллюстрация довольно точно передающая вид экипировки и вооружения тех времён, т.е. восьмого века до н.э. Найдено около восьмидесяти таких круглых щитов, датируемых лишь веком позже. Сами же братья не захотели оставаться в по сути чужом для них городе и решили вернуться туда, где прошло их детство и юность и основать там новый город. В итоге они возвращаются в окрестности холма Палатин.

Но, как известно, двух царей народ не прокормит. Поэтому возник спор – кто же будет основателем и соответственно правителем будущего города. Как решить столь важный вопрос, если ты живёшь в VIII в до н.э? Правильно – обратиться к богам. В итоге братья начали «гадать». Рем гадал на холме Авентин и ему явилось шесть коршунов. Ромул же гадал на Палатине и ему явилось двенадцать коршунов, но чуть позже по времени. Теперь они стали спорить что имеет большее значение – время или количество птичек. Но в итоге побеждает-таки Ромул и ему суждено стать основателем нового города.

Итак, что любопытного мы находим в этой легенде? Ну согласитесь она чем-то напоминает легенду об Энее. Как и их мифический предок Ромул и Рем были потомками богов. Как и Эней братья были изгнаны с «родной земли» и стали своего рода скитальцами. И Эней, и Ромул были предводителями некоего отряда людей, которые ищут своё место для жизни под солнцем. И вот здесь мы опять-таки сталкиваемся с довольно любопытным моментом. Согласно древнеримской традиции, отряд Ромула и Рема состоял из всякого сброда, беглых рабов, изгоев, бандитов и прочих асоциальных элементов, собравшихся со всего полуострова. Но если бы легенда о Ромуле создавалось полностью искусственно, несомненно – римляне бы придумали себе более благородных предков. Но нет, тот факт, что их прародители были бандой всякого отребья, прочно укоренился в их истории и совершенно никем не оспаривался.

Интересно другое. Как раз в эти времена, в VIII – VII вв. до н.э. на самом деле по Италии бродили вот такие вот банды искателей приключений, искавших своё место под луной для оседлой жизни. Существовал такой обычай «священной весны». Название конечно красивое, но содержание так себе. Смысл его в том, что потомство рождённое в определённый год выселялось с территории данного поселения и отправлялось искать своё место для жительства. По большей мере это было связано с нехваткой плодородных земель, да и вообще Москва как известно не резиновая. Таким вот нехитрым способом потихоньку и колонизировалась, и заселялась Италия. Да и не только она, подобные процессы в том или ином виде в сущности происходили и в остальном мире. И вполне возможно, что именно это и произошло с соратниками Ромула и Рема.

По традиции, чтобы сделать это место родным для своих людей, Ромул вырыл яму на форуме, в которую каждый из его соратников бросил горсть земли с той местности, откуда они пришли. И таким образом уже эта земля становилась для них родной. Так же в яму помещались различные предметы из железа, бронзы, зерно и т.п. После этого над ямой возводился небольшой свод, и она закрывалась на замок. По латыни это строение называлось mundus, что означает «мир» и «вселенная». Эта конструкция сохранилась до наших дней, правда была немного сдвинута и реконструирована во время строительства арки Септимия Севера. Но данная надстройка относится уже к III в н.э. когда и строили эту арку. Вот этот мундус немного поближе.

Мундус справа от арки

Этот мундус стал отправной точкой, неким «первым кирпичом» в строительстве нового города. От него повели борозду. В плуг по традиции запрягались бык и корова. Те же кто шёл за плугом следили чтобы земля падала внутрь будущего города, так бы в него притекали богатства. Любопытно, что согласно традиции, наконечник у плуга был бронзовый, поскольку бронза считалась священным металлом. Таким образом, будущий город был окружён священной линией, которая называлась «померий» (Pomerium). Со временем померий расширялся, охватывая всё новые территории. Но первый померий охватывал только холм Палатин и назывался древнейший Рим – Roma Quadrata – Квадратный Рим, поскольку Палатин имеет форму прямоугольника. В том месте где нужно было сделать ворота, плуг поднимали и снимали бронзовый сошник. Ведь через ворота необходимо было выносить мусор, трупы и прочие нечистоты. Таким образом священная линия прерывалась и в ней образовывались разрывы для будущих ворот. Далее Ромул с сотоварищами стали строить стену. Собственно, слово «померий» по одной из версий и происходит от слова «стена». Вот в этом месте легенды и происходит трагическая её часть. Рем обиженный на своего брата, что не ему досталась честь стать основателем города, стал насмехаться над трудами строителей. Издеваясь он перепрыгнул через низенькую ещё строящуюся стену, после чего Ромул в порыве гнева убивает своего брата.

И вот мы опять сталкиваемся с серьёзнейшей проблемой. Дело в том, что легенда о Ромуле и Реме никак не вписывается представление древних римлян о чести и благородстве, на котором они были так помешаны. Братья являлись сыновьями весталки. А вот в классическом Риме согрешившую весталку казнили страшной казнью. Её фактически хоронили заживо. Поскольку любая весталка считалась личностью священной, то просто так её нельзя было казнить. Для этого вырывали специальную яму, куда её и опускали, оставив лишь немного еды, воды и небольшое освещение – лампу, отдавая суд в руки богини Весты, кому и принадлежала её служительница. Естественно через короткое время бедная девушка погибала довольно страшной смертью от духоты и жажды. С убийством Рема Ромулом всё ещё сложнее. В классическую эпоху убийцу близкого родственника казнили жуткой религиозной казнью. Его помещали в кожаный мешок вместе с нечистыми животными – обезьяной, петухом, собакой и змеёй и топили в море. Считалось что такого преступника не способны были принять не земля, ни воздух. А в легенде же, их отец-основатель убивает родного брата! Странно, противозаконно, отвратительно… но выбросить этот факт уже нельзя. Слишком сильно укоренилась эта легенда – Рим, построенный на братской крови.

А вот согласно археологической датировке поселение на холме Палатин возникло ещё в X в. до н.э. т.е. задолго до основания самого Рима 21 апреля 753 г. до н.э. Здесь же находилось древнее кладбище, которым перестали пользоваться лишь когда Рим был уже вымощен. Относительно недавно, в восьмидесятые годы прошлого века была найдена часть стены, которую датируют 730-720 гг. до н.э. Т.е очень близко к дате основания Рима. Есть предположение что в это время произошло объединение двух посёлков, расположенных на Палатине. Они-то и обнесли объединённое поселение новой стеной. Тем более что подобное мы наблюдаем и по всей центральной Италии. Жители многих поселений стали объединяться и возводить стены вокруг городов. Скорее всего ввиду возросшей опасности от соседних племён.

И последнее на сегодня. На римском форуме есть так называемый «чёрный камень» - вымостка из чёрного мрамора. Сама вымостка была сделана в I в. до н.э. Но нас гораздо больше интересует то что находится под этой плиткой. Ещё античные авторы сообщали, что под Чёрным Камнем находится могила самого Ромула. Вот обломок стелы, с четырёх сторон которой есть очень древняя латинская надпись. К сожалению стела обломана и надпись полностью не сохранилась. Составлена она методом «бустрофедона», т.е. одна строчка идёт снизу-вверх, а следующая сверху-вниз. Получается, что у одной строчки обломано начало, а у другой конец. Что означает эта надпись сказать довольно затруднительно. Существует несколько её реконструкций. Но несколько слов читаются вполне чётко. По всей видимости это был некий закон или предупреждение, угрожающее проклятьем нарушителю. Так вот обращает на себя внимание одно слово «recei» Это архаичный дательный падеж от слова «rex», т.е. «царь» - «царю». И именно это место древнеримская традиция и почитала, как могилу основателя и первого царя древнего Рима – Ромула.

Первого, но не последнего. Первого в очень длинной череде правителей, приведших Рим к великой славе, и к неизбежной гибели…

Друзья, если есть желание поддержать автора в такое смутное время, можете это сделать финансово или добрым словом. В любом случае буду всем весьма признателен 🙋‍♂

Так же не забывайте про Телегу и ВК

Ретиарий. Происхождение, соперники и отказ от использования сети⁠ ⁠

Одним из наиболее узнаваемых типов римских гладиаторов является, пожалуй, ретиарий. Все дело в его необычной экипировке, стилизованной под рыболовное снаряжение. Прочие гладиаторы, например галл, гопломах или фракиец, олицетворяли воинов, снаряжение которых основывалось на вооружении врагов Рима. Их бои на арене были призваны воплотить в глазах зрителей образ того, что могло бы произойти на поле битвы между двумя армиями. Ретиарий, с трезубцем и сетью, являлся исключением, на арене он олицетворял собой рыбака.

Бой ретиария со своим главным противником секутором фактически являлся аллегорией на рыбную ловлю. А мирмиллоны, сражавшиеся с ретиариями, поначалу даже носили на своих шлемах изображение рыбы.

О версиях происхождения ретиария

Нет однозначных сведений о том когда и как появились первые ретиарии. Распространено мнение, что они впервые приняли участие в поединках во время навмахий, часто проводившихся в правление Императора Октавиана Августа в ознаменование морских побед при Акциуме и Наулохе. Навмахиями римляне называли морские гладиаторские сражения, проводившиеся либо в естественных, либо даже в специально обустроенных искусственных водоёмах. Сражения эти отличались размахом и зрелищностью, поскольку в них порой принимали участие десятки кораблей с тысячами гладиаторов на палубах. Так же во время навмахий проводилась травля зверей. И в случае арены заполненной водой это могла быть травля морских животных. Боец, участвовавший в травле, быстро завоевал популярность среди публики и впоследствии начал выставляться в качестве соперника уже против гладиаторов.

Это могло произойти уже в 20 годах до нашей эры поскольку игры, проводившиеся в этот период в Помпеях, включали бои понтариев - Разновидность гладиаторского поединка на специально сооруженном деревянном помосте. А в таком поединке непременно принимал участие ретиарий. Примерно к этому же периоду относится кубок, найденный в Лионе. На нём изображен ретиарий с сетью, сражающийся против гладиатора с большим щитом.

Кубок из Лиона. 20-15 года до нашей эры (Музей Галло-римской цивилизации, Лион)

Впрочем, образ ретиария мог быть вдохновлён отнюдь не рыбной ловлей или травлей водных животных, а отдельным эпизодом осады Тира в 332 г. до н.э., когда защитники города бросали трезубцы и сети в нападавших. Эпизод этот был хорошо известен к середине 30-х годов до нашей эры благодаря Диодору Сицилийскому, который включил его в свою работу "Историческая библиотека".

Есть и еще одна версия происхождения ретиария. Историки Фест и Полиэн говорят, что происхождение ретиария связано с видом единоборства, служившего способом разрешения споров в седьмом веке до н.э. Впрочем, эта версия наименее вероятна, так как Фест и Полиен писали во 2 веке нашей эры, то есть через 200 лет после появления ретиария и со времен Страбона, который описывая это единоборство в 7 году до нашей эры никак не увязывает его с ретиарием.

О появлении ретиария и изменении формы шлема его соперника

Первое известное изображение ретиария датируется периодом с 20 по 15 годы до нашей эры. Это упомянутый выше кубок из Лиона. Ретиарий здесь сражается против гладиатора с большим щитом, вероятно, самнита, галла или мирмиллона. К какой бы гладиаторской категории не относился противник ретиария с изображения на кубке, именно мирмиллон быстро становится типичным оппонентом ретиария. И хотя выступающий гребень на шлеме делал его уязвимым, легко путаясь в сети ретиария, мирмиллон продолжал противостоять ретиарию на арене на протяжении первых десятилетий нашей эры.

Рельеф, начало I века н. э. Мирмиллон (слева) и ретиарий (справа). Обратите внимание на сеть в правой руке ретиария.

С течением времени шлем мирмиллона утратил выступающий гребень и острые углы, приобретя более гладкую и округлую форму. Сети стало труднее зацепиться за него, а сам гладиатор в таком шлеме стал называться murmillo contrarete. Такое название уже прямо указывало на то, что предназначением этого гладиатора было противостояние ретиарию. Слово "rete" буквально переводится с латыни как "сеть". И, помимо того, что оно послужило основой для названия типа гладиатора - ретиария, этим словом в обиходной речи предположительно мог обозначаться и сам ретиарий. Ведь сеть являлась его основным оружием и характерным атрибутом.

Шлемы найденные в гладиаторской школе в Помпеях. 79 год н. э. (Археологический музей Неаполя)

Шлемы нового типа были найдены при раскопках в Помпеях. Там же обнаружены граффити с изображениями murmillo contrarete. Это, а также многие другие источники, позволяет сделать вывод о том, что эта разновидность гладиатора появилась не позднее середины первого века нашей эры. И вместе с тем, вряд ли раньше 31 года, когда Валерий Максим в своём труде “Девять книг достопамятных высказываний и деяний” упоминает гладиаторский поединок, в котором соперником ретиария всё ещё выступает обычный мирмиллон.

Название murmillo contrarete продолжало применяться на протяжении нескольких десятилетий пока на смену ему не пришло новое - секутор. Впервые это слово употребляется в отношении murmillo contrarete у Светония в жизнеописании Калигулы, написанном в 121 году нашей эры. Слово секутор, которое можно перевести с латыни как "тот, кто следует" или "преследователь", отражало манеру боя этого гладиатора. Его тактика в противостоянии ретиарию основывалась на постоянном следовании за соперником в стремлении не позволить тому сохранять дальнюю дистанцию, на которой эффективность трезубца и сети была наибольшей. Так murmillo contrarete превратился в секутора, то-есть "преследователя". Впрочем, это никоим образом не отразилось на вооружении и снаряжении этого гладиатора. Доспех и оружие, секутора остались полностью идентичными таковым у murmillo contrarete.

Об изменении тактики и отказе от сети (?)

Перемена во внешнем облике секутора по всей видимости сказалась и на тактике ретиария. Последнему стало сложнее запутать своего соперника, набросив на него сеть, ведь на шлеме секутора теперь отсутствовали элементы, за которые она могла бы легко зацепиться. Это даёт основание полагать, что победы ретиария стали всё чаще основываться на применении трезубца. И поэтому вероятно, что со временем его роль существенно возросла. Причём настолько, что после появления у секутора гладкого шлема ретиарии начали постепенно отказываться от применения сети. Тем более, что помимо очевидного снижения её эффективности, она существенно затрудняла использование трезубца, который обретал свою наибольшую боевую ценность лишь при удержании его обеими руками. Так что если ретиарий и не отказывался от сети полностью, он стремился бросить её в соперника в первые минуты схватки, чтобы затем уже действовать исключительно трезубцем. В пользу этого говорит первое известное изображение понтариев, как раз относящееся к середине первого века - времени появления у секутора гладкого шлема. На этом изображении ретиарий не пользуется сетью. Сеть на рисунках выполненных в технике граффити очень проста для изображения. Так что изображение бойца без сети было вероятно сознательным шагом.

Понтарии. Ретиарий и мирмилло контрарете взбирающийся на помост. Граффити, Помпеи

Итак можно утверждать, что пара соперников, ретиарий и секутор, вероятнее всего появилась в начале I века нашей эры. Секутор становится идеальной парой для ретиария. И когда к середине I века нашей эры, получают распространение бои между разными типами гладиаторов, пара «ретиарий-секутор» становится особенно популярной. И таковой она остаётся вплоть до самой отмены гладиаторских игр.

Само название ретиарий происходит от латинского rete — сеть. Ретиарий в переводе с латыни, дословно означает «человек с сетью».

Неудивительно, ведь ретиарий сражался, применяя оружие, напоминавшее рыболовное снаряжение: Он имел в своём распоряжении трезубец, сеть и небольшой кинжал пугио. При этом он почти не был защищён. Вся броня его состояла из наплечника галера и защиты для левой руки - маники. Одет ретиарий был только в набедренную повязку, которую удерживал широкий пояс. Также ретиарий мог быть одет в тунику, но это уже выделяло гладиатора в отдельную подкатегорию среди ретиариев. Ни обуви, ни шлема ретиарий не носил.

Чаще всего, в качестве соперника ретиария выступал тяжело бронированный секутор. Отсутствие защитного снаряжения, ретиарию приходилось компенсировать скоростью и проворством, избегая атак оппонента и выжидая возможность нанести удар. Также он мог попытаться набросить на своего соперника сеть, сковав его движения. В случае успешного броска сети, можно было атаковать запутавшегося оппонента трезубцем. Так же, можно было попытаться опутать сетью вражеское оружие, чтобы, вырвав его из рук соперника, оставить того безоружным. В случае неточного броска, сеть можно было снова подобрать. Однако если секутор сам захватывал сеть, то ретиарий предпочитал избавиться от нее. При этом требовалось перерезать кинжалом верёвку, которой сеть была привязана к запястью.

В большей степени ретиарию приходилось полагаться на трезубец и кинжал. Трезубец длиной в человеческий рост позволял наносить быстрые колющие удары и при этом сохранять дистанцию. Кинжал был оружием, к которому ретиарий прибегал в самую последнюю очередь, например, в случае потери трезубца. Также он применялся в тех ситуациях когда противостояние сводилось к бою на короткой дистанции или борьбе.

Значение в культуре

Помимо того, что поединок ретиария и секутора символизировал поединок человека и природы, в древнеримском сознании ретиарий воспринимался как женственная противоположность мужественному, тяжело вооружённому секутору. Первый постоянно перемещался и изворачивался, в то время как второй неотвратимо преследовал.

В целом, чем меньше тела гладиатора было прикрыто бронёй, тем ниже был его статус и тем более женственным он воспринимался. В римской культуре сеть также могла трактоваться как женский символ. Легкое вооружение и броня ретиария, таким образом, делали его самым непрестижным, презираемым и женственным из типов гладиаторов. Даже стиль боя ретиария в этом контексте играл против него, так как, основанный на скорости и уклонении, он рассматривался как менее достойный по сравнению с прямым обменом ударами.

Вместе с тем, римские произведения искусства, граффити и надгробия содержат примеры отдельных ретиариев, имевших репутацию умелых воинов и любовников.

Монтанус, ретиарий. Мозаика, 130 г. н. э. (Вилла деи Квинтиллии)

И несмотря на свой низкий статус, некоторые ретиарии сделались довольно популярными в период ранней империи. Об этом, например, говорят найденные многочисленные изображения ретиариев, нацарапанные простыми людьми на стенах помещений. Римское искусство тоже уделяет достаточно много внимания ретиариям, изображая их столь же часто, как и гладиаторов других типов. Мозаика, обнаруженная в 2007 в бане в Вилла деи Квинтилии, изображает ретиария по имети Монтанус. Тот факт, что имя ретиария было записано, свидетельствует о том, что он пользовался определённой известностью. Мозаика датирована 130 г. н.э., когда дом был построен семейством Квинтиллиев. Император Коммод, сам выступавший в гладиаторских поединках в качестве секутора, приобрёл этот дом в 182 г. н.э. и пользовался им как деревенской виллой.

Шлемы позволяли и гладиаторам, и зрителям, расчеловечить бойцов. И когда гладиатор на арене должен был убить своего товарища по оружию, кого-то, с кем он, возможно, жил и тренировался, скрывающий лицо шлем позволял сделать это без лишних колебаний. Однако, голова ретиария не была закрыта. Его лицо было видно всем. Император Клавдий даже призывал убивать всех проигравших ретиариев специально, чтобы зрители могли наблюдать выражение агонии на их лицах.

Впрочем, тот факт, что зрители могли различать лица бойцов с сетью, очеловечивал их и, возможно, добавлял им симпатии у публики.

И всё же, несмотря ни на что, ретиарии жили в самых худших бараках и содержались в самых суровых условиях. Чтобы улучшить своё положение, некоторые из них даже начинали тренироваться в качестве Самнитов, другой, более престижной разновидности гладиаторов.

Retiarii tunicati

Выдержки из работ Ювенала, Сенеки и Светония указывают на то, что ретиарии, сражавшиеся в туниках могли выделяться в отдельный, ещё менее статусный подтип (retiarii tunicati), который рассматривался не как настоящие бойцы-ретиарии, а, скорее, как клоуны на арене.

Римский сатирик Ювенал писал: «Даже в заведении ланисты порядка больше, чем в твоём, ибо он отделяет презренных от достойных, отделяя носителей бесславной туники от собратьев ретиариев. В тренировочной школе, и даже в темнице, этих тварей содержат раздельно…».

Римский историк Светоний приводит такой анекдот: "Однажды группа из пяти ретиариев в туниках противостояла такому же числу секуторов, уступив почти без борьбы. Но когда им уже присудили смерть, один из них внезапно подхватил свой трезубец и перебил всех победителей." Император Калигула воспринял такую неожиданную развязку с негодованием. Вот что пишет об этом Светоний - "По поводу этого события Калигула проливал в эдикте лицемерные слезы, называя его жесточайшей бойней и проклиная всех, у которых хватило духу смотреть на подобное зрелище.” О дальнейшей судьбе пяти ретиариев в туниках история умалчивает. По всей видимости, этот поединок не являлся типичным, поскольку реальные гладиаторы не сдавались так легко. Скорее всего, подобные ретиарии в туниках могли участвовать в своего рода комических интермедиях, которыми перемежались реальные гладиаторские поединки.

Иногда ретиарий сражался сразу против двоих секуторов. Чтобы компенсировать численное превосходство соперников, он располагался на деревянном помосте и получал запас круглых камней. В этом случае гладиаторы назывались понтарии, от слова понс, что по латыни означает мост. Такой помост мог располагаться на арене заполненной водой. И возможно именно от этих боев и пошло представление о ретиарии и секуторе как об аллегории рыбака и рыбы.

К деревянному помосту с двух сторон вели наклонные доски со ступеньками. Камни располагались на помосте у ног ретиария и он мог бросать их в секуторов когда те пытались забраться на платформу. Предполагается, что бросать камни обратно в ретиария было запрещено, поскольку он, не имея щита и шлема, был слишком уязвим для такого рода атак.

Появившись на арене на закате Римской Республики, ретиарий оставался популярен на протяжении нескольких сотен лет, вплоть до самого запрета гладиаторских боёв императором Гонорием в 404 году нашей эры. И хотя на протяжении всего этого времени статус ретиария среди остальных типов гладиаторов оставался невысоким, он навсегда оставил заметный след в истории Древнего Рима.

История Рима -- Эпоха Легенд ч2⁠ ⁠

Истинным и подлинным началом Рима сами римляне считали события, связанные с легендарным троянским героем и царевичем Энеем. В 1184 г до н.э. греки захватили и сожгли Трою. Однако Эней смог спастись из горящего города. Но бежал он не сам. На плечах он вынес из войны и пожаров своего престарелого отца Анхиса. Матерью же Энея, согласно легенде, была богиня Афродита, она же римская Венера. Этот подвиг Энея был очень популярным сюжетом как в греческом, так и особенно в римском искусстве. И вот вполне возможно, что в этой легенде уже отразились реальные исторические события. Нам точно известно, что на рубеже II и I тысячелетий до н.э. в Италию переселяются племена иллирийцев, живших по другую сторону адриатического моря. Сделать это для них не составляло особых проблем, как по суше, так и по морю. В районе Лация найдено достаточно типичных иллирийских захоронений. Но самое интересное то, что согласно преданиям, мифическим предком троянцев был некий Дардан – иллириец. Да и само имя «Эней» довольно часто встречается в иллирийском регионе. Так что уже в самой этой легенде весьма вероятно отразился некий исторический процесс.

Но нам этот миф интересен вот в каком отношении. Долгое время считалось, что эта легенда зародилась где-то в III веке до н.э. когда Рим находился под обширным греческим культурным влиянием. Тем более что и другие италийские племена иногда старались найти себе какого-нибудь прародителя из греков. Мода такая была. Но уже даже здесь мы видим интересную особенность римлян. Они взяли себе прародителя из троянцев – врагов греков. Более того, это в свою очередь сыграло довольно большую роль в последующем покорении Римом Греции. Они считали это своего рода местью, за разрушение родного города их прародителя/демиурга. Кстати, многочисленные археологические находки сюжета спасения Энеем отца, свидетельствуют о том, что эта легенда была весьма древней. Намного древнее III в до н.э.

Но вернёмся к приключениям Энея. Вместе с ним так же удалось спастись и довольно внушительному числу его соотечественников. И вот, после долгих скитаний, во время которых они посетили множество стран и территорий, включая даже Карфаген, их корабли пристали к территории будущего Лация. По легенде жёнам троянцев так понравилась эта местность и так надоели скитания, что они упросили мужей навсегда остаться тут. В итоге здесь же были сожжены все корабли и их скитания закончились. Но приключения отнюдь. Эней с сотоварищами столкнулся с местным народом, который назывался аборигены, или аборигины, и которыми правил царь Латин. Позже имя этого народа станет нарицательным. Встретившись, два племени начали переговоры. Уж не знаю, что такого поведал Эней, но результатом этих переговоров стало их объединение и совместная борьба с воинственными соседями. Более того, Эней даже женился на дочери Латина – Лавинии, и по сути стал соправителем объединённых сил. Вскоре в одном из сражений Латин погиб в бою, и Эней стал править этим народом единолично. В память об своем тесте этот народ стал носить имя «латины» и именно под ним он и вошёл в историю.

Все эти события, реальные или мифические, развивались задолго до основания Рима. И конечно же не Энею выпала эта честь. Однако он основал город названный в честь его супруги, а именно Лавиний. Находился он на побережье Тирренского моря и ещё при жизни Энея стал довольно таки процветающим. Через несколько лет одно из племён, противников латинян, опасаясь возрастающего могущества этого объединённого народа, вступило в союз с этрусками и вновь начались военные действия. В одном из этих сражений и погиб легендарный Эней, до конца защищавший своих подданных. Ещё во время своего бегства из горящей Трои, Эней захватил с собой так называемые «троянские пенаты» - богов покровителей Трои. Эти пенаты он и поместил в Лавинии. Что из себя представляли эти божества доподлинно не знали уже и сами древние римляне, ибо хранились они в тайне. Скорее всего это были мраморные или деревянные статуэтки. Но мы точно знаем, что они были очень важны в религиозной жизни римлян даже спустя много поколений. Так что выражение «родные пенаты» - это не про родимый дом, а про богов покровителей города ))

Встреча троянцев и аборигенов

Эней оставил после себя сына, рождённого судя по всему ещё в Трое от первой своей троянской жены Креусы. Звали его Аксканий Юл. Сын легендарного героя не захотел жить в Лавинии. По одной из версий потому что там жила его мачеха Лавиния, с которой у него были не очень тёплые отношения, по второй в следствие того что Лавиний слишком разросся за последнее время, и там уже не хватало места всем желающим. Так или иначе Асканий уходит из этого города и основывает новый – Альба-Лонгу. Находился он у подножия альбанских гор и именно оттуда и берут своё начало уже многие прародители реальных патрицианских родов Древнего Рима. Самый известный род, по преданиям был основан самим Юлом, и носил его имя. Как вы уже наверняка догадались – это был «императорский» род Юлиев. Асканий попытался перенести в Альба-Лонгу троянские ещё пенаты. Однако по неясным причинам не смог этого сделать. В итоге они так и остались в Лавинии. И уже в исторические времена высшие должностные лица Рима дважды в год совершали туда паломничество, где осуществляли ритуалы в честь этих пенатов.

Теперь затронем немного нашу любимую археологию. В середине XX века около Лавиния был найден курган, при раскопках под которым был обнаружен т.н. «героон» - т.е. святилище в честь героя. Вот хорошая прорисовка этих раскопок и реконструкция героона. Он относится примерно к IV в до н.э. Но самое любопытное, что под ним находится ещё более древняя могила, а верхняя часть героона была судя по всему лишь её более современной реконструкцией. Следовательно, культ этого героя, который существовал в Лавинии имел очень древнюю историю. Ещё немного раньше, недалеко от этого кургана была найдена очень древняя надпись, которую можно перевести примерно следующим образом - «Лару Энею в дар». Лары, как известно, это божества в древнеримской религии. Очень популярные кстати. Существовали лары домашние, перекрёстков, городов и даже целого народа. Короче, что-то вроде поклонения духам предков.

Так вот, на основании этой надписи и раскопок героона мы можем сделать предположение, что Эней был так называемым «индигетом», т.е. человеком настолько почитаемым, что после его смерти он становился богом покровителем. Очевидно, что этот индигет и был основателем Лавиния. Эта практика нам хорошо известна ещё по греческим колониям. Когда образовывалась новая колония, её обязательно кто-то да возглавлял. Назывался этот человек по-гречески «ойкист», и конечно же это был вполне реальный человек. Но когда он умирал, на его могиле и устанавливался культ героя-основателя города. Таким образом весьма вероятно, что Эней был основателем Лавиния, который и получил впоследствии сакральное почитание. А значит можно сделать и самый главный вывод – все эти легенды об Энее, Лавинии, Латине и т.п. зародились задолго до того, как на римлян начала влиять греческая культура в эпоху поздней республики.

Лару Энею в дар

Но вернёмся к нашему повествованию. Итак, сын Энея Асканий Юл основал Альба-Лонгу и стал его первым правителем. После его смерти в нём правили ещё 13 царей. И этот период в целом особо ничем не примечателен. Последним же царём этого города стал Нумитор. И с этого момента начинается ещё один крайне важный период в римской истории. Этого Нумитора, потомка самого Энея, свергает его брат Амулий и сам становится царём. Дочь Нумитора, Рею Сильвию Амулий делает весталкой или жрицей богини Весты, которые обязаны были оставаться девственницами всю жизнь. Однако же Рея Сильвия забеременела и родила двоих близнецов. Да не простых, а весьма специфичных. Ведь согласно римской мифологии отцом этих примархов был не абы кто, а сам Марс, один из трёх самых главных богов римского пантеона. Эдакой римской «троицы». Звали этих божественных отпрысков, как вы уже наверняка догадались - Ромул и Рем.

Когда же тиран Амулий прознал о том, что у Реи Скайуокер, простите Сильвии родились-таки дети он приказал их убить. Его слуги положили детей в корзинку и отнесли их к реке Тибр, предоставив воде самой справиться с этим неприятным заданием. И вот корзинка с младенцами поплыла по течению. Тут стоит заметить, что расстояние между Альба-Лонгой и местом будущего Рима только по прямой около 25 км. А по извилинам реки и того больше. Так что путь они проделали довольно нехилый. В это время года Тибр разлился и низины между холмами пыли затоплены. В итоге колыбелька с близнецами пристала к юго-западному склону холма Палатин, на котором в последствии и будет воздвигнут Рим.

Вот тут и начинается, пожалуй, одна из самых известных легенд древнего мира – легенда о волчице. Услышав детский плач из леса выбежала волчица у которой сработал материнский инстинкт и всё такое. Короче Маугли, только парный. Волчица в этот момент была кормящей и вскормила наших божественных близняшек своим молоком. Что касается самой этой знаменитой статуи, то является она античной или же средневековой – сейчас ведутся жаркие споры в научной среде, но это отдельная и довольна интересная тема для разговора. Со скандалами, интригами и расследованиями… В общем обычная история для настоящих историков. Помимо волчицы, кстати, прилетел ещё и дятел, который кормил деток уже твёрдой пищей. Но этого пернатого персонажа легенды почему-то незаслуженно все игнорируют.

Далее, согласно легенде, детей находит местный пастух Фаустул, чьё имя означает «благословенный», и относит их своей жене Акке Ларенции. Личность абсолютно мифологическая, поскольку её имя можно перевести как «мать ларов», а лары, как уже упоминалось ранее, были самыми распространёнными божествами римского пантеона. Есть так же мнение что изначально детей нашла не волчица, а сама Акка Ларенция, которая была так сказать «женщиной лёгкого поведения», и не зря проституток в Риме позже называли «волчицами». Но так или иначе, образ волка стал очень популярным среди римлян, но никогда не являлся объектом поклонения.

Время шло. Ромул и Рем росли и стали уже довольно взрослыми юношами. И в один прекрасный день узнали-таки тайну своего происхождения. И вот тогда они решили… Впрочем об их решении и главное последствии их действий, мы и поговорим в следующем видео этого цикла.

Так же не забывайте про Телегу и ВК

Римская экономика #15. Римский экономический пазл. Финал⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко.

Наконец, настало время подвести логический итог нашего цикла. До этого мы рассматривали, как кусочки пазла, различные аспекты римской экономики. Теперь мы, наконец, соберём их вместе и посмотрим издалека, пытаясь выстроить единую картину. В этой части не будет никаких откровений, скорее, даже наоборот, много повторений сказанного ранее, но уже в общем контексте развития экономики Римской империи.

Как мы помним, римская экономика, как и экономика прочих античных государств, была преимущественно аграрной: её базисом, обеспечивавшим значительную часть товарооборота и просто выживание общества, было сельское хозяйство. 80% населения было занято в земледелии, а остальные 20% жили за счёт излишка их продукции. Первоначально все земледельцы были ориентированы на выращивание тех культур, которые нужны им самим для выживания, реализуя на рынке лишь излишки. Это накладывало значительные ограничения на рост городского населения и требовало вмешательства общины и государства для осуществления накопления зерновых запасов на случай голода, чем сразу же обуславливался высокий уровень вмешательства в экономику.

Так как земледелие само по себе было сопряжено с риском, а значительная часть римлян имела участки, дававшие лишь незначительный избыток продовольствия, то такие хозяйства испытывали проблемы в период кризисов – не обязательно неурожая, но и войны. Уязвимые к подобным шокам, они требовали либо субсидирования (как было при Империи), либо кредитования. Более обеспеченные римляне ещё в древние времена стали выдавать кредиты своим не очень удачливым соплеменникам. Проблема долгов и долговой кабалы была постоянным предметом раздражения плебса, так как кредитор мог потребовать отработки долга. Государство периодически списывало долги или замораживало их, но решением это не было.

А вот разрешение на уступку или продажу личных земельных участков стало частичным решением проблемы, но открывшим ящик пандоры. С 3 века до н.э. начался медленный, но неуклонный процесс скупки сенаторами и богатыми плебеями земельных участков по всей Италии, а позже и за её пределами. Процесс, напрямую связанный с успешными римскими войнами и появлением большого числа рабов. Ведь небольшие по размерам участки были во многом обусловлены не только недостатком земли, но и тем, что только такой участок без помощи извне могли обработать только члены одной семьи и её клиенты. Теперь же можно было купить рабов, которые смогли бы обрабатывать гораздо больше земли, что вкупе с появлением рынка земли приводит к укрупнению средних римских землевладений. Но в то же время развитие римского права приводит к альтернативному пути – сдаче земли в аренду. Арендатор приносит меньше дохода, но он и расходов никаких не требует, а это тоже плюс. В итоге в руках и так богатого нобилитета постепенно начинает скапливаться всё больше земель, которые приносили всё больше богатства, цементируя их власть.

При этом крупным землевладельцам больше не надо думать только о выживании, ведь можно выращивать то, что приносит больше денег. Благодаря притоку дешёвого зерна из Египта и Африки в Италию эта парадигма начинает всё больше доминировать в сельском хозяйстве. Рим и Италия становятся зависимы от подвоза продовольствия извне, что заставляет государство взять под контроль его поставки, обложив продовольственным налогом провинции. В то же время происходит изменение и в парадигме потребления нобилитета – показная роскошь требует всё больше дорогих и редких товаров, поставляемых из-за пределов империи. Рим всё больше подсаживается на иглу торговли с Индией, не замечая за высокими сборами от пошлин того, что торговый баланс у империи отрицательный – золото и серебро понемногу утекает из неё. Пока Рим воевал и грабил своих соседей, то награбленное с лихвой компенсировало отток, но как только активные войны прекратились, то потихоньку серебро и золото вымывалось, а добыча в рудниках не могла полностью это компенсировать.

Из-за этого постепенно количество денег в обороте уменьшалось, а следовательно снижалась собираемость налогов. Масла в огонь подливало само имперское правительство: расходы Рима были велики, особенно в периоды войн. При этом из-за того, что любое повышение налогов могло привести к недовольству правительством, повышение налогов было крайне ограничено. Поэтому, когда дебет в с кредитом переставал сходиться из-за инфляции или резкого роста трат бюджета, то Рим шёл на порчу монеты, получая из одного количества серебра чуть больше денариев, чем раньше. Но такой ход, принося прибыль в моменте, вёл к инфляции, так как торговцы рано или поздно поймут, что их дурят, и повысят цены, чтобы компенсировать потери в серебре. С учётом постоянного оттока серебра из экономики, один раз встав на тёмную сторону порчи монеты, сойти с неё империи полностью не удастся никогда. Постепенно раскручиваемая спираль инфляции приводила к ещё большей порче монеты, что ещё больше раскручивало инфляцию… замкнутый круг.

Содержание серебра в монетах

Снизить в таких условиях расходы было бы логичным шагом, но это неминуемо привело бы к катастрофическим последствиям: если снизить расходы на армию, то вторжения варваров нанесут куда больший ущерб, если снизить траты на обеспечение хлеба и зрелищ (инфраструктуру и празднования), то можно вылететь вперёд ногами из-за народного бунта, если снизить расходы на госадминистрацию, то упадёт собираемость налогов. Единственное, что можно было в таких условиях срезать — это соцподдержку земледельцев. Ещё со времен Августа государство щедро дотировало мелкое и среднее землевладение, разумно полагая, что это противовес сенатской аристократии.

Но уже к концу 1 века н.э. изменение состава сената – теперь значительная часть сенаторов были там не по праву рождения, а по императорскому назначению, — привело к изменению отношений сената и императоров от противостояния к сотрудничеству. Сельский плебс более не имел политической ценности, в отличии от плебса городского, готового поднять бунт в любой момент и по любому поводу. Более того, и экономическая роль его к этому моменту сильно изменилась: крупные землевладения – виллы и латифундии – являлись куда более стабильным и обильным источником налоговых поступлений, а потому не было ничего плохого в том, чтобы они начали ещё больше расти. Поэтому уже при Траяне начинается снижение дотаций на сельское хозяйство – по сути, империя отдала мелкое и среднее землевладение на волю рыночка. И рыночек всех порешает, но не сразу.

Рыночек смотрит на Рим перед кризисом 3 века

Каждый новый неурожай или колебание рыночной цены приводило ко всё большему росту долговой нагрузки сельского плебса и всё большему числу тех, кто уже не мог свести концы с концами и разорялся. Как и раньше, услужливые кредиторы скупали такие земли, но вместо того, чтобы выгнать на мороз незадачливого фермера и обустроить виллу с рабами, всё чаще ему предлагали договор аренды на условии ежегодных платежей. Вызвано это было как снижением предложения дешёвой рабской рабочей силы на рынке из-за перехода к преимущественно оборонительным войнам (а дорогие рабы без навыков были уже нафиг не нужны), так и тем, что арендаторы были удобным пассивным доходом. Выдавая им кредиты, латифундист мог ещё больше привязать к себе таких земледельцев, обеспечив хоть и не столь эффективную, как рабами, но стабильно приносящую прибыль обработку земли. Т.е. теперь латифундисты выступали источником субсидий, только не с целью поддержки фермеров, а с целью их закабаления и принуждения работать на него.

С этого момента процесс консолидации земли в руках латифундистов перешёл в завершающую стадию, а необратимым его сделало чрезвычайно неудачное сочетание факторов. В конце 2 века Рим столкнулся сразу с несколькими кризисами: чума («не страшнее гриппа»), прокатившаяся по всей империи и унесшая сотни тысяч жизней, похолодание климата, приведшее к масштабным неурожаям, увеличение нападений варваров из-за всё того же похолодания, а также масштабный внутренний кризис из-за пресечения династии Антонинов и гражданской войны. Из-за того, что в предыдущие годы запас прочности экономики империи был сильно снижен, постоянная инфляция и постепенное разорение мелких крестьян привели к тому, что после удара указанных напастей по империи экономика начала медленно сыпаться: мелкие хозяйства разорялись быстрее, чем их производство мог компенсировать крупный бизнес. Из-за неурожаев разорялось всё больше крестьян. Расплачиваясь за долги землёй, они привели к падению её стоимости и увеличению кредитной кабалы, из-за чего, вкупе с общим снижением урожаев, упала собираемость налогов.

Власти империи as is

При этом резко выросли бюджетные расходы. Причиной этого был рост расходов на армию. Во-первых, из-за увеличения числа набегов варваров она была значительно увеличена в численности, что потребовало увеличения финансирования. А во-вторых, Александр Север, придя к власти, обнаружил, что единственной опорой её является армия, а потому для обеспечения её лояльности приходилось ещё более увеличивать финансирование. При этом, так как налогов стало поступать меньше, а расходы выросли, то пришлось ещё сильнее портить монету, что в условиях очень сильно нездоровой экономики привело к обвальному процессу её развала и политической нестабильности. По сути, на следующие 50 лет, названные кризисом 3 века, имперская экономика почти перестанет существовать как единое целое.

Рыночек во время кризиса 3 века

Каждый регион будет выживать сам по себе, не рассчитывая на соседей. Торговля почти полностью остановится, даже подвоз жизненно важного для Италии зерна станет нерегулярным. Галопирующая инфляция вкупе с обесцениванием земли приведут к масштабному разорению земледельцев в невиданных доселе масштабах, люди будут бежать с земли просто потому, что даже обрабатывая её всеми силами, продавая продуктов столько, чтобы на остатках худо-бедно дотянуть до весны, они обнаруживали, что должны кредиторам ещё больше, чем ранее. А ещё ведь были мародёры, бандиты и собственное государство, которое ради выживания доило всех налогоплательщиков досуха.

При этом крупные латифундии оставались островками стабильности в этом несчастном мире, имея большой запас прочности. В итоге к концу кризиса от мелкого и среднего землевладения почти ничего и не осталось. Латифундисты же стали своеобразными протофеодалами, имеющими закрепощённых долгами арендаторов в качестве постоянной рабочей силы, часто привлекаемой к работам на самой латифундии. В таких условиях возникает новый социальный договор между латифундистами и императором: латифундисты поддерживают власть, пока власть помогает удерживать им у себя рабочую силу. Поэтому в рамках стабилизации империи при Диоклетиане начинают вводиться ограничения на побеги арендаторов с долгами с земли кредиторов. То есть происходит постепенное закрепощение арендаторов.

При этом меры эти были полностью обоснованы, так как в условиях развала экономики государство было заинтересовано, чтобы как можно больше земли обрабатывалось, даже если для этого приходится людей принуждать. И то же самое наблюдается и в прочих отраслях экономики. Свободный рыночек закончился тем, что всё развалилось к чертям во время кризиса, так как единого рынка империи не было, а были, скорее, связанные транспортными коридорами изолированные рынки отдельных регионов. Само по себе это множество рынков самостоятельно за волосы вытянуть себя из болота кризиса не могло, потому это сделало государство. Для обуздания инфляции были введены новые деньги с установленной долей серебра. Кроме того, по всей империи были установлены жёсткие максимальные отпускные цены для продукции и работ: таким образом удалось ценой тех, кто оказался недостаточно эффективным, привести в порядок рынок, снизить излишнее потребление и успокоить галопирующую инфляцию. Издержки бюджета от недополучения налогов и на поддержание курса серебра покрыли за счёт изъятий серебра и золота из языческих храмов при Константине. Да, сегодняшние экономисты вам сразу скажут, что госрегулирование рынка это плохо, но у Диоклетиана и Константина не было особо других вариантов, так как рыночные механизмы умерли во время кризиса 3 века.

Позже, по мере восстановления экономики, жёсткие ограничения всё больше снимались, но проблемы, выявленные кризисом 3 века, так никуда и не ушли, преследуя империю долгие годы. Только сбросив балласт из убыточных западных провинций, которые уже в 4 веке даже без варваров активно скатывались в сторону феодализма, восточная часть империи снова начала процветать: быть промежуточной точкой торговли роскошью оказалось гораздо выгоднее, чем конечной.

Цикл по римской экономике завершился. Я считаю, что хотя бы обзорно дал описание всем основным элементам экономической жизни Рима, её эволюцию, достижения и проблемы. Надеюсь, что вам было интересно и цикл позволил чуть лучше понять жизнь древних.

Что почитать на тему

Е.М. Штаерман - История крестьянства в древнем Риме

Ю.Б. Циркин - Политическая история Римской Империи

The Cambridge economic history of the Greco-Roman world

Paul Erdkamp - The grain market in the Roman empire

Alan Bowman and Andrew Wilson - The Roman Agricultural Economy

Helen Margaret Parkins – Aspects of the economic organization of the Roman household during the late Republic and the early Principate

Walter Scheidel - The Roman slave supply

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить следующие интересные циклы и прочие посты!

Римская экономика #14. Мечи на орала или как римские легионы влияли на экономику⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко.

В прошлый раз мы говорили о причинах, побуждавших римское государство вмешиваться в экономику. Сегодня же я хочу остановиться на некоторых неочевидных моментах финансовой политики Рима. Заранее отмечу, что все рассуждения этой заметки строятся на оценочных цифрах, точных данных о величине римских налоговых поступлений, госрасходов и объёма экономики нет.

Сложности с оценкой бюджета Римской империи начинаются с того, что он не был консолидирован. Доходы казны формировались из налоговых отчислений и пошлин и поступали по разным каналам в разные ведомства, разделённые вначале между императорским двором и Сенатом, а позже между различными отделами императорской канцелярии. Кроме того, как упоминалось в предыдущей части, часть доходов бюджета собиралась в натуральной форме и фактически не учитывалась в бюджете. Кроме того, у императора была личная казна, формировавшаяся из доходов с его имений (всё же самый большой землевладелец в империи). Именно на личные деньги императора содержалась его канцелярия и двор, кроме того, они выступали, как НЗ на случай кризисов.

Бюджет империи без учёта неденежных доходов и личной императорской казны оценивается примерно в 0,7-1 млрд сестерциев по времена Октавиана и в 1-1,3 млрд сестерциев в середине 2 века н.э. При оцениваемом объёме экономики (ВВП) в 10-16 млрд сестерциев, объём государственных расходов составлял примерно 10% от общего объёма экономики империи, а если учесть нефинансовые обязательства и личные владения императора, то госсектор экономики мог доходить и до 20% от общего объёма экономики. Средства госбюджета шли в основном на военные нужды – от 60 до 90%, остальное – на гражданские.

Сначала разберёмся с гражданскими тратами. Сюда входили, в первую очередь, снабжение продовольствием Рима (в дополнение к поступающему через натуральный налог), организация празднеств и городское строительство. Большая часть средств тратилась исключительно на Рим и римскую Италию, меньшая – на остальную империю. Это, с одной стороны, вызывало подъём экономической жизни Италии, с другой — удорожание жизни из-за концентрации богатств в ней. При этом стоит понимать, что не все деньги тратились исключительно на Италию. Часть доходов шла на строительство городской инфраструктуры в провинциях, в основном, в столицах, а также организацию колоний. Но всё же большая часть местного строительства шла за счёт местных же бюджетов.

Тут стоит отдельно остановиться на сельских общинах. Любое общественное строительство объектов, не относящихся к стратегическим для государства, в них было возможным лишь при привлечении частного финансирования. В основном, такого рода «благотворительностью» занимались крупные землевладельцы. Профинансировав строительство нужного общине объекта, они получали не только уважение местных жителей, но и увеличивали свою влияние в муниципальной администрации. В городских общинах всё было несколько сложнее, и тут часть средств привлекалась из налогов и сборов городских властей, часть из частных пожертвований, а часть из бюджета Империи.

Военные расходы империи были тоже неоднородны. В них входила как выплата довольствия и снабжение легионов, так и деньги на инфраструктуру. Последняя часть расходов относилась к военным, так как именно армия занималась поддержанием в порядке и строительством дорожной и портовой инфраструктуры как важных стратегических военных объектов. Так как легионы были почти все расквартированы за пределами Италии, то и деньги на армию в Италии не оседали, возвращаясь в провинции. Этот факт, на первый взгляд неважный, на самом деле чрезвычайно интересен, так как он оказывал сильное и при этом незаметное влияние.

Внимание! Всё ниженаписанное это выводы автора, сделанные на основе чтения литературы. Автор не встречал нигде высказывания подобной позиции, а потому подтвердить свои слова ссылками на авторитетов не может.

В Риме никогда не было какой-то систематической политики поддержки развития территорий. Из казны могли выделить деньги на организацию новой колонии, возведение какого-то сооружения или восстановление после бедствия, но это были разовые акции. В то же время финансы, затрачиваемые на армию, становились для пограничных провинций стабильным источником доходов, так как в большинстве своём тратились в этих же провинциях.

Это типичное времяпрепровождение легионеров в период мира. Так что, даже тратя деньги на армию, ты всё равно тратил их и на развитие экономики

Легион, встав лагерем на границе, нуждался в огромном числе припасов, причём поставки должны быть стабильными. Везти их издалека было нелогично и затратно. Поэтому вокруг легионов в пределах провинции создавались цепочки поставщиков, у которых напрямую закупались все необходимые припасы. А это огромная номенклатура товаров: продовольствие, металл, строительные материалы, готовое оружие, броня, инструменты, ткань, кожа, воск, краски и т.д. Если каких-то необходимых товаров в ближайшей округе было не достать, то интенданты могли закинуть удочки и в более дальние земли. Тем не менее, всё же большая часть денег оседала именно в ближайшей от легионных стоянок территории. Неспроста именно легионные каструмы становились потом крупными городами – бизнес тянулся к стабильному источнику дохода. Тем более, что кроме трат военного характера, легионеры активно покупали и бытовые товары, а также предметы роскоши, которые можно было подарить любовнице или отправить родным.

Таким образом, ежегодно от 5 до 8% всего объёма римской экономики перераспределялась со всей Империи в приграничные регионы, вызывая их усиленное развитие. Да, опасность приграничного положения была большой – набеги варваров были немалой проблемой. Но легионы с их деньгами позволяли со временем отыграть потери, а вот тыловым провинциям, если им не посчастливилось стать жертвами рейда, уже ничего подобного не светило. Не удивительно, что чуть ли не все самые развитые регионы Империи уже к 3 веку будут располагаться вблизи легионных стоянок. Например, территории вдоль Рейна, хотя и постоянно подвергались набегам варваров, но, по словам самих же римлян, подчас напоминали по уровню развития, скорее, Италию, нежели соседнюю Галлию.

Стоянки римских легионов в 74/79 годах н.э.

Этот фактор ещё сыграет свою роль в ходе кризиса 3 века, когда значительная часть провинций в глубине Империи подверглись масштабным атакам варваров. Пограничье, не смотря на то, что там битвы случались чуть ли не ежегодно, сумело восстановиться достаточно быстро, благодаря легионным деньгам. А вот Галлия, Испания, Греция, Сирия и прочие тыловые провки будут восстанавливаться очень долго, многие и вовсе так и не вернутся к уровню до кризиса.

При этом императоры вряд ли полностью отдавали себе отчёт о том, какую огромную экономическую роль играли легионы в жизни провинций. Легион был в первую очередь военной машиной, затраты на него должны были окупаться через успешные войны или их отсутствие из-за страха врагов. Тот факт, что легион оживлял своим присутствием экономическую жизнь региона было лишь приятным бонусом. Имперские власти никак не пользовались этим фактором, направляя его туда, куда нужно, потому что экономика в Риме всегда занимала подчинённое положение по отношению к военным вопросам.

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить последнюю часть!

Она выйдет завтра в 10:00 по МСК.

Римская экономика #13. Проблемная экономика расцвета империи и первый в истории экономический кризис⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко.

Роль государства в римской экономике уже давно не даёт покоя некоторым современным экономистам. Высокую степень участия его в экономической жизни объявляют чуть ли не причиной краха Рима, забывая, что она ничуть не больше, чем у некоторых стран сейчас. Роль государства в античной экономике была органично связана с потребностями общин: это обеспечение безопасности жизни, торговли и необходимого качества жизни - т.е. содержание армии, транспортной инфраструктуры и городской инфраструктуры.

Армия нужна для защиты территории и завоевания новой. Инфраструктура для доставки продовольствия и товаров, а также обеспечения досуга граждан (т.е. старая добрая связка хлеба и зрелищ). Госаппарат нужен, чтобы всё это не развалилось. На всё это нужны ресурсы, проще говоря, деньги, а деньги эмитирует государство. По сути, существование экономики и государства находилось в тесной связи: ослабление государства приводило к упадку экономических отношений (в частности, денежного оборота), в то время, как укрепление – к их росту.

Как уже упоминалось в прошлой части, деньгами взимались не все налоги и часть из них поступали в Рим в виде зерновых поставок. В хорошие годы бюджет Империи был профицитен, позволяя иметь излишек наличных и зерна, которые можно было тратить на увеселения и умасливания народа. Но каждый раз, когда империя сталкивалась с кризисом и срочно нужны были финансы, возникал вопрос: откуда их взять. Первое и самое очевидное решение – это ввести экстраординарный налог. Такая практика действительно была, но довольно редкая, потому что такие налоги болезненно воспринимались обществом. Поэтому они были редки, гораздо чаще правительство бралось за пересмотр ординарных налогов и введение новых, но этот метод был рассчитан на длительную перспективу.

Римляне, когда им повысили налоги

Как же тогда свести баланс? Дополнительной эмиссией денежных средств. Правда, тут стоит помнить, что количество денег в экономике Рима было ограниченно физически количеством добытого серебра и золота за вычетом ежегодной убыли от внешней торговли. Так как резко нарастить добычу невозможно, то единственный выход – это порча монеты путём снижения доли серебра в ней. Поначалу империя очень ограниченно применяла этот метод, лишь незначительно и временно снижая содержание серебра. Отрицательный торговый баланс, приводивший к вымыванию денег из экономики, постоянные войны, рост внутренних трат – всё это приводило к тому, что быстрое и лёгкое лекарство от проблем стало тяжёлым наркотиком, которым стала долбиться по вене империя, неспособная найти способа слезть с него. За первые два века существования Империи римский денарий похудел на 25%, за следующие 50 непростых лет из-за усиления давления варваров, чумы, массовых неурожаев ещё на 25% от изначального содержания серебра. А к концу кризиса 3 века некогда благородная монета денарий вместо 95% серебра имела всего 0,5%.

Проблема худеющей со временем монеты не имела для Рима никакого решения, так как запретить торговлю роскошью с востоком было невозможно – вся аристократия на ней плотно сидела и не смогла бы уже отказаться, да и немалые доходы от налогообложения этой торговли скрывали за собой проблемы, вызываемые ею. Точно так же императоры и не могли отказаться от огромных трат на армию и на увеселение плебса, а снижать расходы на госаппарат можно было лишь настолько, насколько это будет позволять сохранять эффективность администрирования и сбора налогов. А потому альтернативы порче монеты не было. Хотя тут я немного лукавлю – казни неугодных (заговорщиков мнимых или реальных) с отчуждением имущества в пользу государства могли быть немалым источником доходов для казны. Но такие экспроприации были сопряжены с политическими рисками и потому не могли быть слишком частыми.

Могли ли императоры снизить тогда траты? Нет. И затраты на армию, и затраты на инфраструктуру и увеселения были жизненно необходимы для устойчивости государства. Армия защищала границы от вторжений варваров, наносивших ущерб в случае успеха гораздо больший, нежели все затраты на её содержание. Снижать снабжение армии значило снижать её возможности к отражению варварских набегов или и вовсе могло привести к бунту. Снижать затраты на инфраструктуру тоже было чревато. Поставки зерна были ключевым залогом стабильности государства – даже слухов о том, что зерна может не хватить, чтобы пережить зиму жителям Рима, могло быть достаточно для народного бунта. Поэтому и затраты на доставку зерна, его раздачи населению полностью окупались с точки зрения властей империи. Причём за примерами далеко ходить не надо. Одна из причин убийства Калигулы его окружением было то, что император бездействовал, когда в Риме зерна осталось всего на несколько дней. Это переполнило чашу терпения и императора убили свои же. Позже зимой 51 года н.э. обожаемого толпой Клавдия преторианцы буквально отбивали от разъярённых из-за кризиса со снабжением зерном римлян. Поэтому с точки зрения римских властей затраты на бесперебойные поставки продовольствия и увеселения граждан полностью себя оправдывали.

Убийство Калигулы

Отсюда напрашивается сам собой довольно печальный вывод: структурные проблемы экономики Рима были неустранимы в условия существующей экономической модели. Государство не могло снизить расходы, не вызвав политический кризис, государство не могло повысить доходы, не вызвав политический кризис, государство не могло остановить отток золота и серебра, потому что это вызовет политический кризис, и кроме того, конкретно эта проблема была скрыта от глаз. В общем, ситуация двух стульев.

Но кроме контроля за эмиссией денег и сбора налогов (что делали вообще все государства в истории), власти империи нередко вмешивались и в частную экономическую жизнь граждан, формально ради их же блага. Речь, конечно же, о продовольственной безопасности, к которой мы возвращаемся постоянно по ходу цикла, так как она, повторюсь, была краеугольным камнем существования любого древнего государства. Римская Республика вопрос этот решала раздачами земли, но после смены парадигмы комплектования армии уже при Августе государство начало субсидирование мелкого и среднего землевладения. Хотя конечная цель была – стимулирование обработки земли, но субсидирование при Августе и его потомках ставило одной из задач недопущение разорения мелкого и среднего землевладения и укрепления сенатской землевладельческой аристократии. Субсидирование также требовалось после значительных неурожаев и бедствий, так как мелкие хозяйства имели наименьшие запасы на случай ЧП. Т.е. и в этом вопросе опять политика и экономика были тесно переплетены.

Но кроме субсидий были и нерыночные механизмы обеспечения продовольственной безопасности – создание государственных запасов продовольствия и хлебные раздачи. Этот НЗ тратился в основном в неурожайные годы, для поддержания цен на зерно на приемлемом уровне, а также для организаций празднеств. Ко временам 1 века до н.э. для поднятия рейтинга политики стали прибегать к хлебным (зерновым) раздачам для бедняков-жителей Рима. И хотя в начале раздачи эти были нерегулярны, но уже во времена Октавиана их пришлось сделать постоянными, так как далеко не все жители могли свести концы с концами, а земли для их расселения не было.

Для организации хлебных раздач существовала должность префекта анноны, который ведал заготовкой резервов зерна и их раздачей. Всего на римском вэлфэйре сидело 250 тысяч жителей города, списки которых обновлялись ежегодно. Кроме того, регулярные зерновые и продуктовые раздачи проводились в городе Риме и крупных городах Империи по религиозным праздникам. За чей же счёт был этот праздник жизни? Первоначально – за счёт всей общины, так как государство выкупало излишки зерна и складировало их. Но уже в 1 веке до н.э. платить стали провинции. Римские провинции были обложены довольно высоким натуральным налогом на их урожай: от 10 до 20% его каждый год должно было уплачиваться в натуральной форме Риму, т.е. доставаться абсолютно бесплатно. На сегодняшний день нет точных данных, платила ли Империя за перевозку этих ресурсов в Италию, но даже если платила, то конечная стоимость таких продуктов была сильно ниже рынка. Кроме того, государство имело право принудительно выкупать зерно и иную продукцию по льготным ценам: как для пополнения запасов зерна на складах, так и для снабжения легионов. Объёмы таких нерыночных операций оценить сложно, но, вероятно, они составляли не меньше десятой части всей экономики. Государство не могло отдать эту деятельность на откуп частникам, потому что её осуществление было неразрывно связано с политическим благополучием государства.

Поэтому-то Империя не могла отпустить рыночек в свободное плавание и не вмешиваться в него: любой экономический вопрос был накрепко завязан с вопросами политическими. Другое дело, что степень вмешательства римские императоры предпочитали не менять. Примером того, к чему может привести излишнее вмешательство в экономику, служит первый зафиксированный в истории финансовый кризис, полностью рукотворный и вызванный совершенно не экономическими факторами.

Кратко о том, как возник первый экономический кризис

В 32 году н.э. римскую Италию охватил неурожай. Ситуация была, мягко говоря, неприятная, в городе даже были антиправительственные выступления, так как народ считал, что император Тиберий недостаточно озаботился о снабжении города продовольствием. Тиберий считал, что причиной продовольственного кризиса в Италии стало снижение площадей, занятых зерновыми культурами из-за их неконкурентноспособности с привозным зерном и нерентабельности. Из-за неурожая многие малые землевладельцы оказались разорены. Тиберий здраво рассудил, что для избегания впредь проблем следует простимулировать италийское сельское хозяйство, но вот метод он выбрал своеобразный.

Через Сенат был проведён закон, что ростовщики должны 2/3 своих доходов инвестировать в сельское хозяйство Италии, немедленно истребовав их у должников. По логике Тиберия такое действо должно было позволить выкупить имения разорившихся или разоряющихся из-за неурожая земледельцев, и обеспечить их обработку. Кроме того, так как крупнейшими кредиторами выступали крупнейшие же владельцы земли – сенаторы, то это был удар и по их репутации и финансам, а значит и влиянию.

Но что-то пошло не так.

Сенаторы начали массово истребовать долги, выданные ранее, у ростовщиков (не самим же выдавать кредиты населению), те стали их требовать у собственных должников и так по цепочке до самого низа. И в этот момент выяснилось неприятное – в Италии для покрытия всей суммы долгов попросту не хватает наличности. Современные экономисты нередко пытаются объяснить это тем, что в Риме существовали кредитные деньги (по сути, вексельные обязательства), не обеспеченные ничем и поэтому, когда долг надо было возвращать деньгами, то всё рухнуло, так как кредитов было выдано больше, чем налички. Но в римском праве долг мог быть либо материальным предметом, либо денежной суммой, а потому ростовщик, выдавая кредит не мог выдать его нематериальным обязательством. Поэтому истинная причина кризиса, вероятно, лежит в иной плоскости. В 31 году н.э. был раскрыт крупный заговор Сеяна, после которого последовали многочисленные казни аристократов-заговорщиков и распродажа их имущества. Многие римляне приняли участие в аукционах, активно привлекая кредитные средства, в надежде, что вскоре отобьют все затраты. Деньги от продажи имущества скопились в казне и выбыли из обращения в Италии, так как правительство в 32-33 году не наращивало расходы и выручка от аукционов так и лежала в госфондах.

Так как многим кредиторам наличность потребовалась разом, а наличности на возврат всем не хватает, то начинается по цепочке кризис неплатежей. При этом самый сильный удар был нанесён по и так дышащим на ладан мелким землевладельцам, так как они могли рассчитывать на погашение кредитов с первого урожая, но по закону с них потребовали вернуть их прямо сейчас. Единственным выходом стала продажа земли, но так как таких несчастных было много, то цена земли резко упала и подчас тело долга было больше суммы, вырученной с продажи участка. Т.е. многие долги становились попросту невозвратными. При этом из-за отсутствия свободной наличности в Италии начинается постепенный обвал торговли – если в внутрииталийской торговле можно обойтись бартером, то вот торговцы из других провинций требовали живых денег, а их нет.

Тиберий своими руками создал кризис ещё более страшный, чем за год до этого. В качестве меры спасения рушащейся экономики Италии (и тут важно отметить, что кризис вообще никак не задел другие части империи, что многое говорит о интеграции их рынков), вынужден был влить в экономику Италии в качестве беспроцентных ссуд 100 миллионов сестерциев, чего хватило для погашения острой фазы кризиса. Очевидно, что ни экономического эффекта, ни политического Тиберий не получил. Причина этого в том, что император неправильно оценивал экономическую ситуацию. Кредиты, выдаваемые ростовщиками, были тоже методом стимулирования сельского хозяйства, так как именно к кредитам обращались многие землевладельцы для поддержания штанов из-за неурожая.

При этом никакие финансовые законы не могли заставить рыночно-ориентированных землевладельцев выращивать не столь выгодную пшеницу, при наличии более выгодных культур и действии госрегулирования максимальной цены зерна на рынке. Кроме того, вместо того, чтобы ссуживать деньги напрямую землевладельцам, Тиберий, ударив по сенаторам, промахнулся и вызвал обнищание мелкого землевладения и за счёт этого укрепление землевладения сенатороми. Т.е. кризис стал полным провалом, как с точки зрения целеполагания, так и понимания экономических процессов. После такого провала прочие императоры уже не пытались такими дуболомными методами вмешиваться в экономику.

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить следующие посты.

Цикл будет выходить ежедневно в 10:00 по МСК.

Римская экономика #12. Плоти нологи⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко.

Налоги – как много в этом слове. Зачем Риму нужны были деньги? Вообще, с самого зарождения общины – на оборону и общественное строительство. Обе проблемы первоначально решались без привлечения принудительных налогов: солдаты должны были сами покупать себе снаряжение и запасать провизию, а общественное строительство велось добровольно самыми знатными жителями, бравшими на себя эту задачу. В условиях почти полного отсутствия денежного обращения других вариантов в гражданской общине толком и не было. Но уже ко временам становления Республики стало ясно, что без снабжения армия много не навоюет, а Рим тогда воевал очень много.

Поэтому появился первый в истории Рима прямой налог – трибутум или военный налог. Первоначально он собирался в натуральной форме, позже и в форме денег, и шёл на питание солдат и закупку припасов, необходимых в походе. Трибутум платили, в основном, плебеи подушно в зависимости от их цензового (имущественного, насколько дорого оценивалось их имущество) класса, при этом патриции были освобождены от него. Налог не имел установленного размера и зависел каждый год от военных нужд, платился он только во время военной кампании. Трибутум был единственным прямым налогом в Римской Республике и продержался ровно до того момента, пока Рим не смог обеспечить себя доходами с провинций. После этого в 168 году до н.э. он был отменён.

Трибутум решал вполне конкретную проблему – сбора припасов на военные нужды. Но повседневная жизнь общины всё больше требовала трат на не связанные или опосредованно связанные с войной запросы. Поэтому вскоре стали появляться новые виды налогов, призванные наполнить казну города в мирное время, а позже и заместить собой трибутум. Ко времени империи таких налогов и сборов накопилось около 200 штук, но ключевыми для Италии были следующие налоги:

- налог с урожая (около 10%);

- налог с оборота в размере 1% от стоимости товаров;

- налог с торговли рабами - 4%;

- налог на освобождение рабов - 5%;

- налог на наследование - 5%;

- ввозные пошлины (от 5 до 30% в зависимости от товара).

Стоит отметить, что все эти проценты были условными, так как налоги платились не с реальных сумм, а с оценок стоимости чиновниками (магистратами). Если чиновник считал, что его обманывают и реальная стоимость выше заявленной, то взымался процент именно от оценочной суммы. Все эти налоги и сборы были косвенными и платились только с финансовых операций. Владение землёй гражданами налогами никогда не облагалось, так как считалось, что это нарушает права граждан и унижает честный труд землевладеьцев. Исключением были сборы за аренду (occupatio) общественной земли, которые платились государству в виде фиксированной суммы (или эквивалентна в продуктах) с единицы площади участка.

Все вышеописанные налоги были актуальны для граждан Рима и жителей итальянских муниципий. Но Рим не был бы Римом, если бы всё было так просто. Во-первых, даже в рамках Италии для каждого муниципия существовали свои дополнительные налоги и исключения из общих правил, что создавало в Италии множество локальных неунифицированных налоговых систем. Причём город Рим тут выделялся среди прочих тем, что его жители имели, опять же, особый налоговый режим и не платили некоторые налоги, обязательные для Италии в целом. Во-вторых, всё это не касалось провинций, где была создана совершенно отдельная и не менее запутанная налоговая система.

Когда пытаешься объяснить про римскую налоговую систему

Опять же, для всех, кому интересно, почему так вышло, отошлю к уже упоминавшимся статьям про становление провинциальной системы: 1, 2, 3. Нас же сейчас интересует, как оно функционировало. В отличие от Италии, в провинциях основой налогового режима были прямые поземельный (Tributum soli) или подушный (Tributum capitis) налоги: первый вводился для землевладельцев, второй для остальных жителей. Размер налогов зависел от размера землевладения и имущественного ценза соответственно, и … налогового режима общины. Да, в провинциях тоже налоговый режим устанавливался специальным договором с Римом – сколько общин, столько и разных сеток налогов. Ещё больше хаоса в систему вносили частные налоговые режимы для граждан Рима, живущих в провинциях, которых освобождали от части налогов, но взамен взимали другие.

А теперь представьте как это всё администрировать. Во времена Республики решали вопрос просто: в Италии сбор налогов был обязанностью местных властей, а функции сбора налогов в провинции были отданы на аутсорс публиканам. Деятельность публиканов порождала просто запредельный уровень коррупции, а потому уже Цезарю пришлось значительно ограничивать их и начинать выстраивать систему государственного сбора налогов.

Публиканы считают барыши с провинций

Естественно, что делать это без унификации системы налогообложения было невозможно. Условно, процесс унификации делился на два независимых: унификация италийского налогообложения и провинциального. В Италии, напомню, прямых подушных и поземельных налогов не было, кроме случаев аренды государственной земли, поэтому под одну гребёнку постепенно сводили разные косвенные налоги. В провинциях же постепенно унифицировались с Италией виды косвенных налогов, приводились в порядок ставки и вводились налоги, преимущественные для Италии.

Из-за огромного разнообразия налоговых режимов в 1-2 веках н.э. налоговое бремя Италии и провинций было совершенно несоразмерно. В среднем в Италии гражданин уплачивал 10-15% своего годового дохода в казну, в провинциях от 20 до 40%. Важно понимать, что это в среднем, так как из-за разнообразия налоговых ставок кто-то платил мало, кто-то много. Налоги даже во времена расцвета империи собирались как в денежной, так и в натуральной форме. Более того, ряд провинций (Сицилия, Египет, Африка) были обложены натуральным зерновым налогом, который должен был уплачиваться именно в такой форме. Всё это зерно шло на обеспечение хлебных раздач и продовольственной безопасности Рима и Италии.

На то, чтобы полностью унифицировать налоговую систему, у римлян уйдёт почти 300 лет. Преференции Италии будут отменяться постепенно, и общие для империи налоги она станет платить только ко временам Диоклетиана. К этому времени ключевым налогом станет подушная подать, которая рассчитывалась из учёта имущественного ценза. Единственным регионом, который ещё долго будет иметь множество исключений для налогов, был город Рим, но и его жителям в конце концов придётся платить налоги, как всем. Для Империи этот шаг был логичным, так как позволял и упростить сбор налогов, и обеспечить всё возрастающие расходы на армию. Но для Италии, и так разорённой кризисом 3 века, это стало тяжким ударом, а жизнь Империи в 4-5 веках вообще была не сахар.

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить следующие посты.

Цикл будет выходить ежедневно в 10:00 по МСК.

Римская экономика #11. Его величество кредит и денежная экономика без денег⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко.

Кредит – одно из величайших и в то же время недооценённых изобретений человечества. Идея дать в долг вроде бы лежит на поверхности, но проблема доверия кредитора и заёмщика является естественным тормозом в развитии такого рода отношений. Это сейчас у нас есть суд, куда можно обратиться в случае невыполнения должником взятых обязательств, а что же в древние времена?

Всё и сложно, и просто. Так как на заре цивилизации многих знакомых нам институтов не было, то на помощь приходили древнейшие существующие – институт общественной репутации и религия. Во времена Римского царства или ранней республики любая операция покупки/продажи или выдачи долга были публичными священнодействиями, где две стороны заключали контракт не просто между друг другом, но и перед богами.

Существовало две древнейшие формы таких контрактов: стипуляция (stipulatio) и манципация (от лат. manus capere — беру, отнимаю рукой). Первая была устным обязательством, где обе стороны для совершения сделки должны были произнести сакральные формулы:

Кредитор - «Centum dare Х?» — «Обязуешься (клянешься) дать (уплатить) Х?»
Должник – «Spondeo» — «Обязуюсь (клянусь)»

После произнесения данной клятвы, должник был обязан выполнить её условия из-за сакрального характера самой сделки. Завершением стипуляционного обязательства была тоже сакральная формула:

Должник: «Quod ego tibi promise, habesne acceptum?» — «То, что я тебе обещал, получил ли ты?»
Кредитор: «Habeo» - «Получил»

Что характерно, данный тип обязательства был абстрактным, т.е. заключение и завершение сделки было привязано к произнесению ключевых фраз, а не реальной передаче чего-либо. Т.е. предметом стипуляции могли быть как передача денег или предметов, так и нематериальные вещи.

«Соцкий, обещаешь ли ты написать статью на Cat_Cat» – «Обещаю» - это стипуляция, но выполнять её он не будет, так как свидетелей не было. Хотя в поздние времена сделки такого рода получили юридический характер, но лишились значительной части сакральной нагрузки, из-за чего их нарушение перестало восприниматься, как оскорбление богов. Поэтому для заключения любой такой сделки обычно привлекались свидетели, которые могли в суде доказать факт её совершения.

Манципация была более сложной формой сделки, так как в ней участвовали посредники, а сам характер был уже не абстрактным. Сама сделка состояла из трёх частей: передача вещи; взвешивание меди весовщиком на весах; произнесение ритуальных фраз (nuncupatio). На первом этапе при пяти свидетелях(!) передавался предмет сделки от одной стороны к другой. Потом оценщик пересчитывал (взвешивал) медь, которую использовали в качестве денег и наконец произносилась сакральная формула, обозначавшая завершение сделки. Уже по самой форме манципации очевидно, что она была приспособлена под куплю-продажу с уступкой прав на владение при свидетелях через гаранта (оценщик). Таким образом, с помощью манципации обязательно происходила передача прав на некую собственность, но с возможностью рассрочки на её оплату. В отличие от стипуляции, наличие свидетелей было обязательным для признания сделки законной: в случае, если Соцкий заключил со мной договор манципации на написание заметки, получил за это оговоренную плату, а заметку не написал, то если из пяти свидетелей в суд я смог привести только четырёх - сделка будет признана незаконной.

Когда понял, что для того, чтобы не возвращать долг, достаточно убить одного из свидетелей сделки

Очевидно, что манципация была довольно сложной в проведении сделкой, поэтому со временем произойдёт отказ от весовщика. А ближе к 3 веку до н.э. манципация и вовсе будет постепенно вытеснена из коммерческой сферы, будучи заменённая консенсуальным договором купли-продажи emptio-venditio, не требовавшего столь строгих правил его реализации, как манципация. Но сам характер сделки с передачей прав владения был подчас избыточен, а потому ближе ко 2 веку до н.э. появились два новых класса сделок mutuum и foenus. Оба этих типа сделки подразумевали временную передачу в пользование чего-либо с обязательством вернуть через некоторое время. Но если mutuum требовал возврат ровно того же количества, что было выдано в долг, то foenus был уже типичным кредитом под проценты.

Все эти типы сделок первое время имели одну общую особенность – они были устными и потому требовали присутствия свидетелей для банального доказательства их совершения. Совсем иное дело, когда факт долгового обязательства записывался в приходно-расходную книгу: в графу расходы вписывали сумму долга и имя должника, а в случае погашения в графу доходы – возврат средств. Запись в долговой книге могла служить доказательством для суда факта наличия сделки при подтверждении этого свидетелями. Такой тип сделок назывался transscriptio (транскрипцией), хотя по своему характеру она могла быть, как куплей-продажей, так и долгом или кредитом, но ведение её через приходно-расходную книгу переводило её в новый юридический класс операций. При этом, в отличие от стипуляции или манципации, где стороны договора были жёстко закреплены, транскрипции могли переуступаться. Например, в случае заключения со мной транскрипции на то, что Соцкий напишет заметку, я могу при свидетелях переуступить право взымания долга с Соцкого Артёму Наливайко за оговоренную нами стоимость. При этом в свою приходно-расходную книгу я впишу, что получил доход с Артёма, закрыв тем самым сделку, в то же время Артём впишет долг в свою приходно-расходную книгу и откроет новую сделку.

Транскрипция оказалась очень удобна в торговле: два контрагента вели на своих концах цепочки поставки записи приход-расход, после чего раз в некоторое время сверяли их и если находили недосдачи, то компенсировали их стороне у которой они обнаружены. Такой подход позволял вести торговлю фактически без применения денег – в книгу записывалась сумма товаров в деньгах, но обращаться в цепочке могли уже сами товары. Например, я записал в свою книгу расход в 1000 рублей за заметку Соцкого и приход 1000 рублей за свою заметку отправленную Соцкому Мы обменялись только заметками, а деньги в нашей сделке участвовали виртуально.

Уже ко временам поздней Республики до римлян дошло, что вместо приходно-расходных книг можно в качестве доказательства совершения сделки использовать небольшой документ - cautio — от лат. «обеспеченный»; или instrumentum — от лат. «доказательства, доводы», т.е. попросту долговую расписку. В долговой расписке указывалась сумма долга, кредитор и должник. Долговая расписка была в начале всего лишь свидетельством наличия долга для суда, но уже во времена империи сам факт наличия расписки становился основанием для существования сделки и платёж по ней, даже если должник ничего не получил в реальности, он должен был осуществить. Существовали два вида таких документов: chirogrpha u syngrpha (хирографы и синграфы). Синграфы составлялись в третьем лице и на них стояли подписи должника и двух свидетелей, в то время как хирограф составлялся в первом лице должником и он ставил свою подпись. Хирограф во времена империи стал основным письменным долговым документом, что было связано с уже упомянутым изменением в восприятии долгового обязательства – долг возникал по факту подписания хирографа и документ сам является источником обязательств, без необходимости подтверждения свидетелями факта сделки.

По сути, синграф и хирограф уже имеют все признаки простого векселя. Казалось бы, до переводного векселя (а точнее — векселя на предъявителя, где указана только одна сторона обязательства, а второй стороной является любой владелец векселя) остался малюсенький шаг, но его почему-то не сделали. Почему? Есть гипотеза. Причиной возникновения переводного векселя являлся недостаток ликвидности европейского средневекового рынка. Торговля предметами роскоши с Востока, на которые после крестовых походов в Европе был всё возрастающий спрос, требовала, как и во времена Рима, золота и серебра, которых было недостаточно и для внутренней и для внешней торговли. Поэтому одна и та же сумма в монетах как бы двоится – реальные деньги отправляются на восток для закупки товаров, а их виртуальная копия в виде векселя, циркулирует во внутренней торговле, обеспеченная честным словом и надеждой на барыши от будущей операции. Такой вексель мог пройти не раз по рукам, выступая обменным эквивалентом, прежде чем вернуться к своему обладателю, будучи выкупленным. У Рима, несмотря на отрицательный баланс внешней торговли, таких проблем с ликвидностью всё же не было и поэтому свободное обращение долговых расписок в качестве эквивалента денег было не нужно.

В рамках данной заметки я не стал рассматривать всё многообразие римских кредитных обязательств, а лишь ключевые вехи и элементы, позволяющие судить о его характере. Несложно заметить, что если первоначально гарантом исполнения сделки был сакральный её характер и привлечение свидетелей от общества, то позже важным стала лишь юридически верная форма совершения сделки, а свидетели стали не элементом общественного надзора, а доказательством самого факта совершения сделки. В то же время важным аспектом осталось то, что все сделки, в независимости от их типа, подразумевали под собой оборот неких ценностей (не всегда материальных) и долговые расписки были лишь свидетельством заключения сделки, но не имели характера ценной бумаги. Таким образом, с одной стороны, кредитные обязательства уже ко временам империи приобрели возможность переуступки и тем самым ограниченной торговли ими, но с другой стороны, сами долговые обязательства так и не превратились в самостоятельные ценные бумаги.

При этом нередко возникает вопрос, а неужели при необходимости перевести сумму денег римлянин вынужден был посылать её наличностью? Да, если у него нет контрагентов на месте, то вынужден. Иначе он мог осуществить сделку с помощью приходно-расходной книги, или осуществить стипуляцию или мутуум с поручительством: т.е. я выдаю по просьбе Артёма Наливайко заметку для Соцкого, и если Соцкий не вернёт эквивалентную заметку мне, то это за него должен будет сделать Артём. В любом случае, для осуществления подобных сделок необходимо было доверенное лицо на другом конце цепочки. И сам по себе перевод денег таким образом был сопряжён с рисками. Тем не менее, да, сам факт виртуальной передачи наличности имел место в Риме.

Все эти типы договоров во времена Республики были формализованы в римском праве, что станет базисом для дальнейшего развития кредитных отношений уже в средние века. Востребованность кредита экономикой была столь велика, что государство вынуждено было регулировать эту сферу: для социальной стабильности вводились ограничения предельных процентов по займам, проводились регулярные заморозки долговых обязательств (особенно в периоды кризисов) или списания долгов. При этом важно отметить, что само государство к долговым обязательствам перед гражданами не прибегало, предпочитая решать проблемы с недостатком финансов иными мерами. Вот о них мы и поговорим в следующей части.

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить следующие посты.

Цикл будет выходить ежедневно в 10:00 по МСК.

Римская экономика #10. Мир победившего малого бизнеса⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко.

Промышленное развитие Рима мифологизировано едва ли не больше, чем все остальные сферы экономики. 800 лет развития этой сферы жизни часто спрессовывают в единое целое, получая на выходе чудовищного промышленного гиганта, опередившего время на столетия. Реальность, как водится, несколько сложнее. Поэтому стоит разобраться в эволюции этой важной части римской экономики.

Начиналось всё, как водится, с малого: любой общине нужны инструменты, одежда, предметы быта и т.д. Первоначально каждое семейство изготавливало себе эти предметы само в свободное от обработки земли время. Очевидно, что рано или поздно находились те, кто делал такие предметы и лучше, и быстрее. Зачем тратить время на то, что ты можешь купить у местного гончара или кузнеца? Благодаря высвобождению ресурсов земледельцы смогут увеличить эффективность собственного труда. Но зарождающаяся ремесленная специализация позволит ещё больше увеличить эту эффективность за счёт технического прогресса: плотник может сделать лучший плуг, чем крестьянин, кузнец сделать лучший металлический наконечник для него и т.д.

Если первое время такие специалисты-ремесленники могли совмещать земледелие и ремесло (например, кузнец летом был крестьянином, а зимой, собственно, кузнецом), то со временем такое совместительство стало контрпродуктивным – услуги ремесленника нужны круглогодично, а потому лучше сосредоточиться на чём-то одном и этим заниматься. Постепенно ремесло отделится от земледелия и начнёт прогрессировать. Во-первых, уже довольно рано произойдёт разделение сельского и городского ремесла: на селе останутся мастера базового уровня, обеспечивающие повседневные нужды крестьян, в городах же станут концентрироваться мастера более высококлассные, способные делать куда более сложные вещи. Подобное разделение будет свойственно не только Риму, но и многим другим архаическим обществам.

Такое ремесло было, в основном, мелким бизнесом, где, в лучшем случае, мастер и подмастерье, часто из членов одной семьи, трудились под одной крышей. Условий для расширения было немного – ключевым ограничением было отсутствие в Риме развитого института найма рабочей силы (о чём читать тут). Поэтому в большинстве своём ремесленные мастерские представляли собой семейный бизнес. Обычно такая лавка представляла из себя двухэтажный дом, где на первом этаже размещены торговые и производственные помещения, а на втором – жилые. Производительность таких мастерских зависела от сложности изготавливаемой продукции и требовательности покупателей. Ключевой проблемой было то, что нередко изготовление вещей требовало либо знаний в нескольких видах ремесла, либо кооперации с другими ремесленниками. Например, мастер-кузнец вряд ли стал бы вытачивать сам рукоятку ножа из слоновой кости, так как это требует совсем иных навыков. Путей решения этого ограничения было несколько.

Первый – покупать у других мастеров/ заказывать им работы. В этом случае степень контроля над смежником была минимальна, а итоговая цена могла выходить довольно кусачей. Но это был самый распространённый метод, так как давал широкий выбор и гибкость. Второй – создание артели. В данном случае несколько свободных мастеров на равноправной основе создавали совместное предприятие, доходы от которого делили между собой. В данном случае отношений начальник-подчинённый быть не могло, так как все члены артели равноправные партнёры, а значит и принимать решения они должны были коллективно, что непросто. Третий – вместо того, чтобы мучиться в артели, можно найти рабов с нужной квалификацией и сделать собственными подчинёнными. Таким образом можно было организовать предприятие уже по близкой к современной манере, где есть начальник и подчинённые. Но тут вылезал неприятный момент – дешёвым рабам можно было доверить совсем уж простые вещи, а для более тонкой работы нужно покупать либо куда более дорогих рабов, либо обучать уже имеющихся и тратить на это деньги и время. Это накладывало определённые ограничения на ведение бизнеса.

Ремесленная артель

Все перечисленные методы имели место быть в римском ремесле, но при этом они не меняли её сути – царствования малого и среднего бизнеса. И хотя уже упоминавшийся фактор неразвитости рынка наёмного труда ограничивал расширение ремесленного бизнеса, но был и другой, более важный ограничивающий фактор. Обилие мелких мастерских обеспечивало необходимый уровень предложения на не очень гибком рынке. Римское общество не было обществом потребления, даже базовые для выживания предметы римляне покупали экономно и не склонны были совершать покупки вещей, которые им вообще не нужны. Отсюда спрос в большей степени зависел от численности населения в области, а не от появления на рынке ультрамодного ножа. В таких условиях крупные предприятия, направленные на массовое производство продукции, были выгодны лишь при наличии стабильного высокого спроса на продукцию в близлежащей округе и удобных путях доставки продукции.

Например, крупные рабовладельческие мануфактуры часто появлялись на виллах рядом с крупным городами, обеспечивая их строительными материалами. То же можно было наблюдать и в крупных винодельческих районах, где каждый год наблюдался высокий спрос на амфоры. При этом близость к крупным центрам стабильного потребления продукции была первостепенной в данном случае. Иная ситуация с сукноделием, где само по себе сукно удобно в перевозке, а потому его можно делать массово и перевозить на дальние дистанции. При этом и в случае с сукноделием ключевым фактором, позволявшим укрупнять производство, было наличие стабильного спроса, который позволял нивелировать издержки от увеличения плеча подвоза.

При этом логика бизнес-процессов в земледелии отлично работала и в ремесле. Аналогом вилл выступали уже упомянутые рабовладельческие мануфактуры, но были и своего рода латифундии. Открытие своей мастерской было делом недешёвым, так как нужно было купить или арендовать дом, купить инструменты, материалы. Привлечение инвестиций в нынешнем виде ещё не существовало и единственным доступным вариантом было взять взаймы у ростовщика. Но далеко не всегда такой вариант был разумным, так как дело могло пойти туго, а объявлять себя банкротом то ещё удовольствие. Поэтому богатые римляне смекнули, что можно организовать «коворкинг»: в большом помещении сдавались в аренду рабочие места с инструментами. Такой вариант позволял небогатым ремесленникам получить рабочее место, а владельцу мастерской стабильную прибыль.

Но далеко не во всех сферах существовали крупные мануфактуры. В оружейном деле, например, балом правили исключительно мелкие предприятия. Римские солдаты покупали обмундирование за свой счёт и готовы были заплатить за профессионализм и качество. Клеймо мастера тут могло значить столько же, сколько сейчас надкушенное яблоко, а значит и в погоне за количеством смысла особого не было. Причём это касалось вполне ширпотребных мечей и брони.

Кошка и какие-то мужики

Государство в регулирование ремесленной деятельности никак не лезло, только взимало налоги с оборота продукции. Даже тот факт, что без обилия оружейных мастерских легионы будут лишены значительной части снаряжения (а легионные мастерские были заточены в основном на изготовление базовых комплектов брони, которые солдаты довольно быстро меняли на снаряжение лучшего качества, и ремонт), не привлекал внимания к этой сфере, так как там, где есть спрос, всегда появляется предложение. Легионные стоянки быстро обрастали ремесленными мастерскими, и римские солдаты никогда не страдали от недостатка мастерских, способных удовлетворить их спрос.

Всё это благолепие поддерживалось высокими уровнями добычи полезных ископаемых во времена Рима. Риму несказанно повезло, что чуть ли не половина территорий Империи были очень слабо освоены и местные залежи легкодоступных для открытой добычи полезных ископаемых были не исчерпаны. Это было тем более важно, что сама Италия была бедна рудами, куда приходилось доставлять металл в виде слитков, реже кусков породы. Обилие легкодоступных месторождений приводило к тому, что в 2 веках до н.э. – 1 веке н.э. Рим не испытывал недостатка в металлах. Но постепенное истощение старых месторождений заставляло всё глубже вкапываться вглубь недр, механизировать добычу и просев руды. И тем не менее уровень добычи неуклонно снижался, а цена росла. Поиск новых месторождений был затруднён, так как толковых методов геологоразведки не было.

При этом металлы были краеугольным камнем Империи. Понятно, что золото и серебро питало собой экономику, но железо и бронза были едва ли не более важны, так как они активно применялись для создания армейской амуниции. Римская Империя времён принципата была способна поддерживать высочайшее качество доспехов и оружия. Конкуренция между мелкими мастерскими позволяла проводить позитивный отбор лучших. Казалось бы, капиталистический рай. Но, всё это благолепие рухнет буквально за половину столетия.

Кратко о причинах кризиса 3 века

Масштабные политический, экономический и военный кризисы, охватившие Империю в 3 веке н.э. привели к полному разрушению экономики. Торговля между провинциями почти перестанет существовать, потоки продукции, ранее курсировавшие по Империи, иссякнут. Обесценивание денег, галопирующая инфляция и постоянные внутренние смуты приведут к тому, что уровень потребления резко упадёт, что приведёт к массовому разорению ремесленников. Даже легионы перестали быть способными платить необходимые деньги за обмундирование. По сообщениям римских историков, ситуация была настолько плоха, что некоторые воины сражались в проржавевших доспехах ржавыми мечами, так как денег на новые у них не было.

Разорившиеся ремесленники вынуждены были как-то выживать в наступившем апокалипсисе и путей у них было немного – либо в банды, либо в армию. К концу кризиса, когда Диоклетиан и Константин таки стабилизируют империю, им придётся столкнуться с ужасной правдой – в Империи осталось слишком мало ремесленников. В то время, как ряды армии начинают значительно увеличиваться для отражения всё новых угроз – выжившая римская промышленность оказывается неспособна обеспечить армию нужным числом снаряжения. Из-за этого приходится снижать стандарты и не требовать одоспешивания некоторых категорий воинов. Но это такое себе решение – империи нужно оружие и броня, и нужно много и уже сейчас. Поэтому власти берутся за беспрецедентное вмешательство в промышленность.

Римские легионеры времён 4-5 века

И до Диоклетиана в Риме существовали единичные крупные фабрики с сотнями рабочих, но именно в поздней Империи они становятся нормой. Так как мелкий бизнес не может обеспечить сам нужные объёмы продукции, то государство берётся организовать крупные фабричные комплексы. Работники на них нанимались на пожизненные контракты и по сути были своеобразными фабричными крепостными, которые передавали свою профессию детям, имевшим те же обязательства, что и родитель. Эти комплексы были ориентированы на выпуск военной продукции, причём массовость выпуска, ставшая главным критерием для постоянно воюющей Империи, ставилась выше качества. Кроме того, для ускорения работ происходил процесс упрощения снаряжения и технологий. Всё это вместе взятое позволило наладить снабжение армии, но в то же время и значительно усложнило его, так как теперь появлялась прослойка интендантов, ведавших распределением оружия с фабрик и складов.

Крупная мастерская (фабрика) времён поздней империи

Те же процессы наблюдались и в иных отраслях, где власти концентрировали труд работников на крупных предприятиях. Напоминает СССР, не правда ли? Итог был схожий: когда государство начало сдавать позиции, то крупные и очень дорогие фабрики, где шли под секвестр бюджета, а где просто умирали сами. Да, этот процесс будет не мгновенным, но без господдержки, бравшей на себя многие издержки, они оказались совершенно не приспособлены к условиям рынка. В то же время, данные меры позволили за короткое время восстановить часть промпотенциала и дать время частному сектору восстановиться.

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить следующие посты.

Цикл будет выходить ежедневно в 10:00 по МСК.

Прощай Рим⁠ ⁠

Прожил возле Рима почти год, пришло время его покинуть. Но так и не успел глянуть туритстические места. Решил что хотя бы Колизей но должен запечетлеть.

Внутрь не зашел, очередь огромная.

Юнона-Монета⁠ ⁠

Римская богиня Юнона имела титул Монета, что в переводе с латыни означает «предостерегающая» или «советница». Возле храма Юноны на Капитолии находились мастерские, где чеканили металлические деньги. Именно поэтому мы называем их монетами, а в английском языке от этого титула произошло общее название денег — ‘money’. Кстати, первоначальное значение слова «монета» вступает в силу, когда мы подбрасываем её в поисках совета.

Колизей⁠ ⁠

Император Галлиен или “чтобы выиграть, нужно проиграть”⁠ ⁠

Автор: Дмитрий Абраменко.

Середина III века, а если быть точнее, 260 год считается наивысшей точкой кризиса Римской империи. Под ударами внешних врагов, политических и экономических проблем, до той поры единая империя фактически прекратила свое существование, распавшись на несколько вполне независимых государств. Тут можно смело утверждать, что дно пробито окончательно. А вот что если раскол империи оказался тем самым толчком, который и поможет Риму выкарабкаться? Давайте разбираться!

Для начала, совсем кратко обрисуем ситуацию к моменту описываемых событий. Империя трещала по швам. Непрерывная борьба “солдатских” императоров за власть окончательно дестабилизировала государство. “Дружелюбные” соседи не могли не воспользоваться таким положением дел. На Рим, как на раненого зверя, обрушились буквально со всех сторон. Добавьте к этому экономический коллапс, голод и эпидемии — получится ядреный коктейль из проблем, который должен был испить Валериан, пришедший к власти в 253 году от рождества Христова. Римский полководец, выходец из сенатской знати, был провозглашен императором собственными легионами, впрочем, как и все его предшественники во времена кризиса империи. Но нести такую ношу одному весьма обременительно. По этой причине Валериан принял весьма удачное решение, назначив своего сына Галлиена соправителем. Тем самым император убил сразу двух зайцев — он снял со своих плеч часть нависших проблем, а также слегка ограничил маневр для потенциальной узурпации власти. Валериан взял под свою опеку восток империи, где ситуация на тот момент казалась наиболее тревожной, а Галлиену достались западные ее части (хмм, где-то это мы уже видели — ах, да! Такое раздельное правление станет одной из ключевых особенностей поздней империи). Тем не менее, пока Валериан решал восточные проблемы, его сыну не пришлось прохлаждаться в столице — германские варвары лезли буквально со всех щелей.

Первым делом Галлиен отправился замирять границы на Дунае. Но и там август пробыл недолго — франки в союзе с алеманнами прорвались за Рейн и прошлись огнем и мечом по западным провинциям империи. Галлиен на деле оказался хорошим полководцем и у него получилось взять ситуацию под свой контроль, стабилизировав положение на германской границе. Но, пока он сдерживал варварские атаки на Рейне, алеменнам в 258 году удалось вторгнуться в самое сердце Римской империи — Италию. Но и тут Галлиен не опустил руки. Оставив рейнскую границу под управлением своего второго сына Салонина (которого заботливый дедушка Валериан предусмотрительно назначил цезарем), Галлиен на всех парах помчался на перехват алеманнов в Северную Италию. И тут удача была на стороне августа — ему удалось разбить противника под Медиоланом, отведя угрозу непосредственно от Италии. Таким образом, на протяжении длительного времени Галлиену удавалось худо-бедно сдерживать натиск варваров на западных границах. Конечно, ни о каком окончательном замирении границ не могло идти и речи. Но все могло измениться в лучшую сторону, тем более при таких властителях, которые всеми силами хотели навести порядок в государстве. Так, может быть, и произошло, если бы не одно малюсенькое “но” — в это же самое время император Валериан был вдребезги разбит персами, пленен и унизительно убит.

Весть о позорнейшем пленении императора в 260 году, как гром среди ясного неба, пронеслась по всем уголкам огромной империи, доведя политический кризис государства до своего апогея. Персы, развивая свой успех, подчинили Месопотамию и вторглись в Сирию. Варварские племена ужесточили свои набеги на Галлию и Северную Италию, а готы в это время безжалостно грабили Балканы и Малую Азию. Ситуация катастрофическая. Поэтому римские полководцы ждали решительных действий от Галлиена, теперь уже единственного правителя Римской империи. И тут август понял, что почва уходит из под его ног — он ничего не мог поделать с восточной угрозой. Та огромная римская армия, которой командовал несчастный Валериан, была разбита персами, а сам Галлиен был скован вторжением варваров на Западе. Реакция на такое “бездействие” императора не заставила себя долго ждать — по всей державе прокатилась волна мятежей и узурпаций. Одним из первых восстал галльский полководец Постум, который находился в полной уверенности, что он как никто другой подходит на роль императора в столь тяжелое время и обязательно справится с предстоящими вызовами. Избавившись от сына Галлиена, Салонина, он смог сплотить вокруг себя почти все западные владения империи — Нижнюю Германию, Галлию, Британию и часть Испании. Впрочем, подобный ход мыслей был не только у Постума. Тем временем на Востоке остаткам римской армии при поддержке пальмирского царя Одената, союзника империи, удалось остановить вторжение персов. Получилось так, что восточные командиры справились с персидской угрозой самостоятельно (ну почти). Тогда в их головах возник вполне закономерный вопрос: “А зачем нам вообще нужен такой беспомощный император?”. Результат таких рассуждений был вполне очевиден — мятеж на Востоке полководца Маркиана, победителя персов, и провозглашение его сыновей новыми августами. Что-то недостаточно головной боли для Галлиена, нужно больше мятежей! Поэтому, чтобы еще сильнее “порадовать” императора, восстали легионы на Дунае и в Македонии, а префект Египта решил поддержать Маркиана и примкнул к мятежу на Востоке. Наконец, у нас сложилась идеальная картина гражданской войны, когда большая часть империи не была подконтрольна действующему правителю. Вот теперь-то можно ставить крест на державе ромеев, но Галлиен думал иначе.

Галлиен думает (иначе)

Несмотря на несметное количество восстаний и давление внешних врагов на границы империи, Галлиен все же располагал значительной военной силой и был неплохим полководцем, что позволило ему хоть как-то маневрировать в сложившейся ситуации. Главное здесь было правильно расставить приоритеты. Первым делом Галлиен попытался наказать строптивого Постума в Галлии, но, не добившись никаких результатов, решил оставить все как есть — под напором германцев у новоявленного правителя Галльской империи не хватало сил пойти на Рим. Поэтому такое положение дел вполне устраивало Галлиена. Пускай Постум считает себя кем хочет, пока тот не имеет возможности захватить власть во всей империи, а также сдерживает наступления варваров из-за Рейна. Проблем и без него хватает. Например, восстание на Дунае, которое представляло большую угрозу власти Галлиена, как минимум, из-за своего географического расположения. По этой причине Галлиен отправил одного из лучших своих полководцев, Авреола, на подавление опасного мятежа. Впрочем, военачальнику Галлиена достаточно легко удалось стабилизировать ситуацию на Дунае. Тем не менее праздновать было еще рано — восточный узурпатор Маркиан, в отличие от Постума, имел возможность повести свои легионы на Рим, чем непременно решил воспользоваться.

Но и тут талантливый полководец Галлиена проявил себя с лучшей стороны — войско узурпатора было разбито в сражении на Балканах и власти императора напрямую уже ничего не угрожало (отличный парень, ничего не скажешь, надеюсь он не предаст своего императора). Не менее важно еще и то, что именно в этот момент подсуетился царь Пальмиры Оденат. Он прервал свой успешный персидский поход и добил приспешников Маркиана на Востоке, тем самым формально восстановив там власть императора. У Галлиена не было никакой возможности лично разбираться с восточными делами, поэтому в благодарность за поддержку император назначил Одената соправителем с титулом августа, что автоматически делало царя Пальмиры по факту независимым владыкой Востока. Галлиен с полной уверенностью пошел на такой серьезный шаг, ведь теперь вся эта борьба с неугомонными персами была отдана в чужие руки. Вскоре был усмирен и Египет, оставшийся без поддержки восточных провинций. Таким образом, к 262 году Галлиену удалось обуздать тот ужасный политический кризис, что возник после смерти его отца. Но какой ценой? Единой Римской империи больше не существовало. Но как бы то ни было император смог хоть на какое-то время вложить свой меч в ножны и заняться чем-нибудь кроме бесконечной войны.

Такая своего рода “передышка” позволила Галлиену сфокусироваться на государственных преобразованиях и реформах. Так как армия давно уже стала главной опорой императорской власти, а задобрить солдат можно было только звонкой монетой, то при Галлиене стали возводиться монетные дворы прямо в районах дислокации легионов. Это очень упрощало процесс “задобрения”. Помимо этого, всем было очевидно, что традиционная военная система империи весьма устарела — проблемы на границах и поражения от персов ярко это продемонстрировали. По этой причине Галлиен провел реорганизацию армии, увеличив роль конницы и пограничных частей. В конечно счете императором был заложен фундамент мобильной армии, что получит дальнейшее развитие в поздней империи. Но самым важным нововведением Галлиена был запрет сенатскому сословию нести военную службу. Конечно, сенат к этому времени мало что решал в политической жизни империи. Однако, в его состав входили очень богатые и могущественные люди, а их тесная связь с армейскими командирами в какой-то степени облегчала узурпацию власти — Валериан, отец Галлиена, тому пример. Данной реформой император преследовал и другую цель. Теперь во главе легионов оказались настоящие военные профессионалы, что было невероятно важно в эпоху бесконечных войн. Галлиен смог эффективно воспользоваться данным ему мирным временем, чтобы заложить основы для тех перемен, которые должны были помочь империи выжить. Но, к сожалению, затишье длилось недолго.

В 267 году готы вновь вторглись на Балканы и Малую Азию, грабя и сжигая все на своем пути. Ситуация была настолько серьезной, что Галлиену пришлось взять командование в свои руки. Тяжелым положением императора с легкостью мог воспользоваться Постум и, чтобы обезопасить Северную Италию от вторжения узурпатора, Галлиен назначил своего любимчика Авреола главнокомандующим имперской армии в регионе. Но пока император разбирался с готами, Авреол неожиданно предал Галлиена и перешел на сторону Постума. Мятежный генерал, за плечами которого было множество славных побед, решил испытать удачу и двинул свое войско на Рим. Галлиен “слегка” удивился и со словами: “Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!” бросил все и двинулся в Италию. Ему удалось разбить Авреола и запереть военачальника в Медиолане. Казалось, кризисная ситуация вот-вот разрешится, но во время осады города Галлиена настигло то, что стало обыденностью для большинства императоров до него — талантливый полководец и реформатор пал жертвой заговора своих же сторонников.

Перед римским императором в то время стояла попросту невыполнимая задача — вытащить империю из полной анархии. Но все же Галлиен сумел показать себя как человек, который смог трезво оценить всю бедственность положения и найти максимально эффективный способ выйти из такой, мягко говоря, непростой ситуации. Да, для многих современников могло показаться слабостью “бездействие” Галлиена по отношению к узурпации власти Постумом на Западе и войне с персами на Востоке. Но расчленение империи на три части имело и положительный эффект. Благодаря вынужденному разделению власти наконец удалось справиться с внешними угрозами и сконцентрироваться на внутренних проблемах государства. Галлиену не пришлось расстрачивать свои и так небольшие силы на сдерживание варваров на рейнской границе (этим занимался Постум) и предпринимать какие-то шаги по персидскому вопросу (этим занимался Оденат). Такое обстоятельство позволило Галлиену найти время на военные и политические реформы. А именно эти преобразования дали дорогу новой и энергичной военной знати, которая впоследствии завершит начатые реформы, пересоберет империю и вытащит ее из кризиса III века.

Автор: Дмитрий Абраменко.

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Римская армия - легионы покорившие мир (ч 2)⁠ ⁠

Организация постоянных легионов, размещавшихся в завоёванных провинциях

Как уже упоминалось, во время II Пунической войны (218—201 до н. э.) римская армия достигла максимальной численности и насчитывала 25 легионов. После 200 г. до н.э. она обычно состояла примерно из 8 легионов. С увеличением числа провинций количество легионов возрастало. От 2 до 4 легионов постоянно находилось в Испании, 2 в Цизальпинской Галлии, 2 в Македонии и Иллирии. В начале I в. до н.э. к числу провинций прибавились Африка, Киликия и Вифиния, а количество размещавшихся на их территории легионов достигло 14. Единственное отличие этой практики от применявшейся в эпоху империи состояло в длительности военной службы солдат. Хотя любой римский гражданин был обязан служить в армии на протяжении 20 лет, на деле срок военной службы обычно составлял максимум от 4 до 6 лет, после чего солдат старого призыва демобилизовали и заменяли новым пополнением. Дольше других служили добровольцы, решившие продолжить службу и избравшие карьеру профессиональных военных. Именно из их состава появились отряды, состоявшие при полководце, как личная охрана и особо доверенная гвардия, позже вошедшие в историю под названием эвокаты (Evocati).

C ростом милитаризма Римской республики количество легионов и соответственно ветеранов в армии возрастало. Если в начале II в. до н.э. военная служба в общей сложности охватывала примерно треть взрослого населения Республики, то к середине следующего столетия какое-то время служила уже половина всех боеспособных мужчин. Таким образом, в римской армии в ходе II–I вв. до н.э. существовала отчётливая тенденция к профессионализации. Легионы постепенно превращались в постоянные боевые единицы и в их рядах служили воины, большей частью уже имевшие опыт военных походов. Именно в этот период легионер постепенно превращается из простого ополченца, призванного на срочную военную службу, в солдата, по сути, вся жизнь которого теперь, так или иначе, вращается вокруг военного дела. Качество такой армии стремительно возрастает, что и позволило Риму окончательно занять доминирующее положение во всём средиземноморье.

Введение единообразного снабжения солдат

Римский воин эпохи Республики, как и в Царский период, должен был вооружаться на службу самостоятельно. Его снаряжение должно было соответствовать имущественному цензу. Богатые граждане служили в тяжёлой пехоте и вооружались полным доспехом, мечом и щитом, бедные носили неполный доспех или сражались в лёгкой пехоте. Во время ежегодных смотров должностные лица следили, чтобы рекрут не экономил на военном снаряжении. Если по какой-либо причине рекрут не имел возможности купить оружие или экипировку, в случае необходимости они могли быть предоставлены государством, стоимость снаряжения затем вычиталась из жалования. Обязанности по выплате стоимости вооружения тяжёлым бременем ложились на плечи малоимущих граждан. В 123 г. до н.э. Гай Гракх попытался провести закон, по которому снабжение воинов осуществлялось за государственный счёт, суть его состояла в том, чтобы дать возможность призывать в армию низы общества, не обладавших имуществом, достаточным для закупки снаряжения и, соответственно, ранее под мобилизацию не подпадавших. Однако этот закон вскоре был отменён, т.к. по мнению сенаторов был популистским и подрывал дисциплину римского войска. Однако позже подобная система вычетов из жалования стоимости солдатского снаряжения являлась обычной практикой эпохи принципата.

Увеличение численности римской армии и постепенное ухудшение благосостояния рекрутов всё чаще заставляли государство брать на себя функцию предоставления солдатам готовых партий вооружения и доспехов. Все это приводит к постепенной концентрации военного производства, а продукция оружейников значительно стандартизируется, что демонстрируется археологическими находками этого времени. Эти процессы совершенно преобразовали внешний вид солдат. Легионеры начали составлять единородную категорию тяжеловооружённой пехоты. Непрекращающиеся военные действия на территории провинций приводят к увеличению срока службы граждан, легионы фактически превращаются в постоянные гарнизоны, размещавшиеся на границе в готовности отразить нападение противника. Процент профессиональных солдат в их рядах непрерывно возрастает. Государство фактически берёт в свои руки функцию снабжения рекрутов оружием и военным снаряжением.

Кульминацией всех этих процессов в конце II - начале I вв до н.э. стал переход к профессиональной армии, увеличению сроков службы, отмене имущественного ценза при наборе и полного обеспечение солдат вооружением и экипировкой. Армия окончательно превращается из ополчения, созываемого для ведения военных кампаний, в профессиональных солдат, «мулов Мария», которые позже смогли покорить Риму значительные территории.

С отменой имущественного ценза и переходом к профессиональной армии, к рекрутам, попавшим под призыв и решившим связать свою жизнь с армией, возросли и требования. Если ранее главным условием считалось наличие оружия и экипировки, то теперь наиболее важным элементом является физическая подготовка и воинская повинность. Многие легионеры, если не большинство из них, попадали в армию по призыву и не всегда были в достаточной степени подготовлены. «Дилектус» (призыв) был необходим в связи с частыми гражданскими войнами и завоеваниями, осуществлявшимися при Августе. В армию предпочитали принимать добровольцев, но их со временем стало чрезвычайно не хватать. Таким образом призыв вошел в постоянную обычную практику набора легионов.

Предполагалось, что рекрут-легионер является римским гражданином, однако гражданские войны и завоевательная политика приводили к тому, что легионы были рассеяны по всей территории империи, что, в свою очередь, вынуждало командиров набирать рекрутов на местах. Например, в 52 г. до н.э. Юлий Цезарь набрал V легион Жаворонков из местного галльского населения, и только позднее этим солдатам были предоставлены гражданские права. Наибольшее количество римских граждан поступало в армию из Италии. С 40 г. до н.э. этот главный источник поступления новобранцев был закрыт для Марка Антония. Однако, поскольку необходимо было пополнять крупное войско, состоявшее ко времени сражения при Акциуме из 23 легионов, Антонию приходилось набирать легионеров среди местного населения Сирии, Галатии и Египта. Единственным принципиальным требованием для призывников и добровольцев при вступлении в легионы было их свободное рождение, а не римское гражданство. Гражданство же могло предоставляться или сразу при вступлении в армию, или в какой-то момент во время несения службы. Галатский XXII легион Дейотариана был сформирован не из римских граждан. Его солдаты были подданными или наемниками независимого царства Галатии, пока в 25 г. до н.э. оно не вошло в состав Римской империи.

В 23 г. н.э. император Тиберий жаловался на нехватку подходящих итальянских рекрутов, желающих служить в легионах, и выразил намерение совершить поездку по провинциям с тем, чтобы пополнить легионы новобранцами и демобилизовать отслуживших свой срок ветеранов (Тацит. «Анналы», 4, 4). Тот факт, что большое количество солдат подлежало демобилизации, говорит о том, что они были набраны в ходе крупномасштабного призыва более 20 лет назад. Подобным образом и в 65 г. н.э. острая необходимость в пополнении иллирийских легионов после проведения демобилизации привлекла внимание императора Нерона. Это также говорит о том, что эти ветераны были в массовом порядке призваны на службу 25 лет назад, и их срок службы был продлен. Если давно основанные подразделения пополнялись за счет добровольцев, это могло означать, что ежегодно будет демобилизовано минимальное количество солдат. В относительно мирные времена, когда боевые потери были незначительны, легион численностью в 5 000 солдат все же терял в год до 4% легионеров, прослуживших более 25 лет, и около 1,5% увольнялись со службы по инвалидности. Следовательно, ежегодно для поддержания полного состава легиону требовалось пополнение примерно из 280 новобранцев. Необходимость набора большого количества рекрутов всегда была тяжелой административной задачей. Серьезные затруднения возникали каждые 20—25 лет, когда приходилось единовременно пополнять большую часть легионов.

Политика Тиберия обнаруживает и тот факт, что Италия уже перестала быть основным источником набора солдат в римскую армию. Если те легионы, которые располагались на западе, продолжали пополняться из Италии (при неизбежном увеличении количества новобранцев из провинций), то легионы на востоке, и особенно в Египте, изначально всегда набирались в провинциях. В одном из документов времен Августа перечислены имена и происхождение 36 легионеров из III легиона Киренаика и XXII легиона Дейотариана. Из этих солдат 20 были выходцами из Малой Азии, 7 из Египта, 2 из Сирии, 2 из Нарбоннской Галлии, 2 «кастрис» («рожденные в военном лагере»), 1 из Киренаики, 1 с Кипра и лишь один легионер был родом из Италии. Возможно, только три солдата из этого списка были изначально римскими гражданами. Большинство рекрутов были выходцами из Малой Азии. Им было предоставлено римское гражданство, а в списке указаны их римские имена. Два этих легиона принимали новобранцев и из Египта. Но самое интересное происхождение было указано у двух легионеров, заявивших, что они рождены «кастрис» — в лагере. Они были сыновьями солдат, и их присутствие говорит о том, что, несмотря на официальный запрет на браки, у легионеров все же могли появляться сыновья, которых с готовностью принимали на службу.

Запись новобранцев в армию

«Тот факт, что римляне сумели завоевать весь мир, можно объяснить только их военной подготовкой, лагерной дисциплиной и военной практикой».

(Вегеций. «О военном деле», 1, 1)

В течение четырех изнурительных месяцев набранных в легионы рекрутов ежедневно тренировали. Подготовка начиналась с отработки военного шага, «поскольку ничто не должно было соблюдаться на марше или в сражении так тщательно, как сохранение строя всеми солдатами» (Вегеций. «О военном деле», 1, 9). От новобранцев требовалось, чтобы за пять часов они могли проходить обычным шагом 29 км и ускоренным шагом — 35 км, притом, что на себе им приходилось нести снаряжение весом в 20,5 кг. Такая ноша давалась им только для тренировок. В дальнейшем только один вес их оружия и доспехов мог быть значительно больше. Центурионы и обучающие офицеры часто использовали палки, чтобы подгонять слишком медлительных легионеров. Вот почему на изображениях мы довольно часто можем наблюдать римского центуриона с палкой в руках.

Когда рекрут уже мог передвигаться на марше с требуемой скоростью и различать команды, подаваемые с помощью горнов и знамен, начинались бесконечные маневры по отработке этих навыков. Отрабатывались различные построения: каре, клин, круг и «тестудо» («черепаха» — мобильное построение, в котором группа солдат была полностью закрыта со всех сторон щитами).

Их учили преодолевать препятствия при наступлении и отступлении, менять строй и замещать те или иные подразделения в ходе боя. Новобранцев учили также рассеивать боевую линию, поскольку этот навык мог пригодиться в бою (Плутарх. «Антоний», 45).

В тренировках с оружием использовались изготовленные из дерева и прутьев мечи, дротики и щиты, вес которых иногда вдвое превышал вес настоящего оружия. Приемы с оружием отрабатывались на тренировочных столбах высотой 180 см. Главное внимание инструкторы уделяли отработке умения эффективно прикрываться щитом и наносить мечом колющие, а не рубящие удары, поскольку этим способом противнику можно было нанести более глубокие раны. Тренировки с оружием могли проводиться два раза в день.

По возможности, новобранцев также старались обучить плаванию, чтобы в ходе наступления реки не были для них непреодолимым препятствием. Новобранцев также обучали стрельбе из лука, метанию пращи и верховой езде, чтобы они могли обращаться с любым оружием. Тренировки продолжались и после того, как новобранец становился регулярным солдатом. Ежемесячно солдаты могли совершать по три марш-броска с полной выкладкой. В конце каждого марш-броска солдатам приходилось возводить укрепленный лагерь, обнесенный рвом и земляным валом. Все это, вместе с упорядоченной внутренней структурой подразделений, являлось основой римской военной практики (Вегеций. «О военном деле», 1, 8—28; 2, 5, 23—24). Подготовка римских солдат перед военной кампанией и ежедневная отработка приемов по владению оружием, по мере их приближения к зоне боевых действий, имели решающее значение. При этом необходимо учитывать, что в мирное время многие подразделения были не доукомплектованы и их численность не соответствовала стандарту. Большинству солдат приходилось выполнять разнообразные обязанности по всей провинции, комплектуя гарнизоны и выполняя функции полиции («стационарии»), принимая участие в возведении различных построек, собирая налоги или выполняя поручения провинциальной администрации. Только в тех случаях, когда легиону предстояло принять участие в крупномасштабных боевых действиях, большая часть личного состава собиралась вместе и структурные подразделения начинали отрабатывать приемы, которые им предстояло выполнять в ходе сражения. (Иосиф Флавий. «Иудейская война», 3, 81).

В I в. до н.э. при Цезаре и Помпее и еще до сражения при Акции, постоянная служба в легионах продолжалась 6 лет, но Август значительно увеличил этот срок. Это было связано с большим количеством легионов, которые были в подчинении у военачальника. В период гражданских войн, число легионов выросло до 50, в большинстве своем это были наспех набранные и слабо подготовленные легионы, которые не обладали своей штатной численностью. Август распустил большинство легионов противника, снизив таким образом численность легионов до 28. В 14 г. до н.э. огромная часть территории Италии была реквизирована для размещения на этих землях легионеров-ветеранов гражданской войны. Это стало причиной нарастающего недовольства со стороны граждан, изгнанных с этих земель и обреченных на нищету (Дион Кассий. «Римская история», 54, 25, 4—5). Из-за слишком большого количества ветеранов был издан указ, согласно которому эти солдаты должны были вступать в новые легионы, созданные после сражения при Акциуме в 30 г. до н.э. и служить в них по 16 лет. До этого указа Августа в Ранней Республике уже были случаи, когда солдат задерживали на более длительный срок службы. Обычно самый большой срок службы в легионах во II — III вв. до н.э. достигал 16 лет. В 13 г. до н.э. эта ситуация была формализована: теперь легионерам предстояло служить в течение 16 лет и по окончании этого срока получать крупную денежную премию, чтобы избежать разногласий, связанных с земельными наделами (Дион Кассий. «Римская история», 54, 25, 5—6). Однако, прослужив 16 лет, солдат должен был провести еще четыре года в корпусе ветеранов легиона — «вексиллум ветеранорум» (Тацит. «Анналы», 1, 36).

К 5—6 гг. н.э. Август увеличил срок службы до 20 лет, но при этом и «премия милитаре» (выплата при демобилизации) также была увеличена до 12 тыс. сестерций (3 тыс. динариев) (Дио Кассий. «Римская История», 55, 23, 1). Обширные завоевания в Центральной Европе, начиная с 16 г. до н.э., приводили к тому, что солдат задерживали на службе значительно дольше установленных сроков. Легионерам приходилось служить более 20 лет, что являлось основной причиной мятежей в 14 г. н.э.:

«Поседевшие солдаты, многие из которых были лишены какой-либо конечности после ранения, разменяли третий или четвертый десяток своей службы. Даже после демобилизации их служба не заканчивалась, и они оставались под знаменами (т.е. в «вексилла ветеранорум»), продолжая переносить тяготы и лишения воинской службы, но только под другим названием» (Тацит. «Анналы», 1, 17).

К середине I в. н.э. легионерам был установлен срок службы 25 лет, а военная служба ветеранов стала постепенно сокращаться. Некоторым легионерам приходилось служить 26 лет, потому что демобилизация происходила раз в два года и выпадала на «четные» года.

В 14 г. н.э. годовое жалование легионера составляло 900 сестерций (225 динариев). Демобилизационная выплата составляла около 12 тыс. сестерций (3 тыс. динариев). Офицеры получали полуторную или двойную оплату («сескуипликари» и «дупликари»). Из жалования удерживалась стоимость снаряжения, одежды, еды, похоронных услуг. Кроме того, определенная сумма поступала в «полковой сберегательный банк», надзор за которым осуществлял «сигнифер» (Вегеций. «О военном деле», 2, 20). Размер жалования не повышался до правления императора Домициана (81—96 гг. н.э.), притом, что жалование, даже после вычетов, практически никогда не выплачивалось полностью (Alston, 1994). Демобилизационные выплаты также не всегда выплачивались, и солдат могли обмануть, наделив их участками земли плохого качества. «[Фермы], которыми их наделяли, часто были просто болотами или каменистыми горными склонами» (Тацит. «Анналы», 1, 17).

В следующем видео мы продолжим детальный разбор истории римской армии и начнём с того как в ней осуществлялось командование. Не пропустите.
📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎