Романтические шаблоны и реализм с ошибками на картинах Айвазовского
«Романтизм ранних произведений Айвазовского органически сложился под влиянием той среды и обстановки , в какой с детства он жил и творчески развивался» , — писал биограф художника и многолетний директор Феодосийской картинной галереи им. Айвазовского Николай Барсамов.
Пересматривая картины Айвазовского , внимательный зритель без особого труда опознает темы , идеи , образы , характерные для романтического направления в искусстве. Мы назвали их романтическими паттернами ( от английского pattern — образец , шаблон , система). Паттерн — популярные термин , который используют многие научные-технические дисциплины; в дисциплинах гуманитарных им обозначают повторяющиеся элементы в природе и культуре.
Итак , паттерны — повторяющиеся визуально-смысловые компоненты в живописи Айвазовского. И принадлежат они именно романтическому ( а не реалистическому) дискурсу.
Паттерн № 1: Человек – маленькая песчинка перед лицом природной стихии
Паттерн № 2: «Пусть сильнее грянет буря. »
Художники-реалисты во второй половине жизни Айвазовского будут упрекать его в неправдоподобии и увлечении внешними эффектами , ведь для реалиста подобные живописные преувеличения — дурной тон. Но Айвазовский , напомним , не реалист — он художник романтического склада и романтического направления. А у романтика диапазон допустимых гипербол гораздо шире , чем у реалиста. Это прекрасно формулировал еще Достоевский:
« В его буре есть упоение , есть та вечная красота , которая поражает зрителя в живой , настоящей буре. И этого свойства таланта г-на Айвазовского нельзя назвать односторонностью уже и потому , что буря сама по себе бесконечно разнообразна. Заметим только , что , может быть , в изображении бесконечного разнообразия бури никакой эффект не может казаться преувеличенным , и не потому ли зритель не замечает излишних эффектов в бурях г-на Айвазовского? »
Паттерн № 3: «Когда деревья были большими»
Паттерн № 4: «Всепожирающее пламя»
Паттерн № 5: «Им овладело беспокойство, охота к перемене мест…»
Паттерн № 6: Экзотика далеких стран
Паттерн № 7. «Сквозь волнистые туманы пробирается луна…»
Паттерн № 8: «Белеет парус одинокий в тумане моря голубом…»
Одиночество — основа самоощущения художника или поэта-романтика. Но характерной романтической неприкаянности , нередко переходящей в демонизм , Айвазовский чужд. По складу характера он — почти антипод романтического героя. «Не пьёт , не интересуется политикой , и либо вообще не имеет любовницы , либо не распространяется на этот счёт» , — так Юлия Андреева , написавшая биографию художника , резюмирует мнения окружающих о молодом Айвазовском. Но и у Айвазовского , человека в целом общительного , открытого и заботящегося об общественном благе ( никто не сделала для Феодосии столько , сколько он) случались эпизоды чисто романтической отрешённости. Его близкий друг , рано умерший художник Василий Штернберг вспоминал об одной мистической истории. Однажды во время их пенсионерской поездки в Италии Айвазовский и Штенберг ушли из дому застветло , чтобы писать рассвет над водой. Штернберг скоро ушёл , а Айвазовский убедил друга , что хочет посмотреть на залив при разном освещении , но не вернулся домой ни к вечеру , ни ночью. На следующее утро встревоженный Штернберг примчался к заливу и застал Айвазовского сидящим в той же позе , в какой оставил его сутки назад.
«Айвазовский не чувствовал себя уставшим и , похоже , плохо осознавал , что произошло, — сообщает биограф. - Он был точно окаменевшим , какое-то время Айвазовский словно не видел ничего вокруг , не узнавал приятеля и был как бы не в себе. Самое странное , что он не мог объяснить , что с ним произошло. Не ведал , что провел на берегу всю ночь , он не желал есть , и Штернберг чуть ли не силой заставил его выпить молока из прихваченной с собой бутылки. В этой истории было что-то необъяснимо-мистическое , казалось , что не прибеги Штернберг на берег , Айвазовский так и остался бы сидеть , глазея на море , или морские обитатели , загипнотизированные его взглядом , забрали бы его к себе. После этого случая Штернберг принялся тихо опекать своего странного приятеля , то и дело вспоминая , как тот чуть было не оставил его , сгинув где-то на просторах любимого им моря».
Паттерн № 9: Притягательность катастрофы
Катастрофы страшат обывателя , а художником-реалистом воспринимаются как неправильное состояние мира , которое искусство призвано , по возможности , исправить. Но романтик в ситуации катастрофы — как рыба в воде. Он её зачастую нарочно ищет и , что симптоматично , находит.
Отсюда у старших современников Айвазовского — желание лезть под пули ( ехать на Кавказ и искать дуэлей , как Лермонтов) или воевать за свободу греков ( как Байрон), а у самого Айвазовского — бесстрашие писать морские бои , находясь под бомбардировками в осаждённом Севастополе. «Всё , все , что гибелью грозит , для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья» , как объяснено у Пушкина в «Пире во время чумы».
Самой масштабной реализацией излюбленного романтизмом паттерна катастрофы в творчестве Айвазовского стал его знаменитый « Всемирный потоп» ( 246.5×319 см). В этой картине просматриваются и другие романтические идеи: люди-песчинки ( паттерн № 1) сотнями гибнут в объятиях страшной бури ( паттерн № 2).
Айвазовский в поисках реализма«Я должен признаться с сожалением , что слишком рано перестал изучать природу с должною , реальною строгостью , и , конечно , этому я обязан теми недостатками и погрешностями против безусловной художественной правды , за которые мои критики совершенно основательно меня осуждают. Этого недостатка не выкупает та искренность , с которою я передаю мои впечатления , и та техника , которую я приобрёл пятидесятилетнею неустанною работою», — так самокритично и трезво писал о себе Айвазовский.
Но какие же это « недостатки» и «погрешности против истины»?
В книге Александра Лозового « Ошибки великих мастеров. Закат реализма» приводятся любопытные наблюдения , касающиеся неточностей Айвазовского в изображении природы. Процитируем несколько наблюдений.