Эксмо // книжки // CURRENT: Андрей Кодреску. КРОВАВАЯ ГРАФИНЯ
Венгерская графиня Эржбета Батори (1560-1613) была красива, хорошо образована и чрезвычайно богата. Она была сильной женщиной в столетие сильных женщин. При ее дворе гостили художники, ученые, поэты и музыканты - а также ведьмы, астрологи, алхимики и отравители. Ее воспевали в стихах и изображали на картинах. Ее любили, и ею восторгались. Но еще она обладала сложной, измученной, извращенной натурой. И, возможно, была самой страшной убийцей в истории Европы, уничтожившей 650 девственниц - чтобы искупаться в их крови и обрести вечную молодость.
Прямой наследник графини Дрейк Батори-Керештур - венгерский эмигрант, которого преследуют воспоминания о Венгрии его юности, откуда ему пришлось бежать во время Венгерской революции 1956 года. После краха коммунизма он вернулся на родину, чтобы вспомнить молодость, но столкнулся с ужасающим, вездесущим присутствием своей прародительницы. Возвратившись в Соединенные Штаты, он признается нью-йорскому мировому судье в отвратительном преступлении.
"Кровавая графиня" Андрея Кодреску - необычный нео-готический роман о двух эпохах и двух людях, которые были не в ладу со своим временем.
Американский поэт, романист, сценарист, культуролог и редактор Андрей Кодреску родился в Трансильвании, Румыния, в 1946 г. С 1966 г. живет в США. Вместе с Алленом Гинзбергом участвовал в литературной жизни Ист-Виллидж, редактировал онлайновый "журнал о книгах и идеях" "Изысканный труп", был комментатором Национального общественного радио. Автор шести книг художественной прозы, одиннадцати поэтических сборников и четырнадцати публицистических книг. Преподает в Университете штата Луизиана в Батон-Руже, живет в Новом Орлеане.
Веб-сайт автора: http://www.codrescu.com/ ПРЕССА И КОЛЛЕГИ О РОМАНЕ
"Кровавая графиня" - история, чудесно и точно воссозданная весьма осведомленным автором. Захватывающе!- Уильям С. Берроуз
От "Кровавой Графини" заледенеет ваша плазма и застынет ваш гуляш, она золотым ножичком размешает ваши ночные кошмары.- Том Роббинс
Необычное художественное произведение. "Кровавая графиня" гипнотизирует, эта книга лирична - в ней концентрируется поэтическая мощь великих народных сказок и игривая чрезмерность постмодернизма.- San Francisco Chronicle Book Review
Прекрасно написано и тщательно изучено. Высокая готическая драма.- Entertainment Weekly
"Кровавая графиня" - стильное развлечение, которое начинается на первой же странице. Андрей Кодреску болезненно и чутко осознает возобновляющиеся в истории паттерны зла и абсолютную их власть.- Time
Самая существенная работа о политическом манипулировании со времен "1984" Оруэлла. Кодреску счищает слои с важнейших исторических событий и обнажает отвратительное. "Кровавая графиня" - редчайшее произведение - новый серьезный американский роман, который действительно о чем-то повествует.- San Jose Mercury News
Блистательная книга, много чего объясняющая о власти, политике и одерживости.- St. Petersburg Times
Стиль Кодреску богат. сюжет напряжен и приводит в ужас. Чарующая книга.- The Bellingham Herald
Сочная и безудержная история, переполненная сентиментальностью, ужасом и, как это ни удивительно, юмором. Кодреску блестяще сопоставляет сагу об Эржбете Батори с современностью.- Williamette Week
Галлюцинаторная реконструкция кровавых деяний Эржбеты читается как сказка братьев Гримм под редакцией маркиза де Сада. Этот пугающий роман - авторское личное видение неуничтожимости зла.- The Boston Sunday Globe
Страницы за страницами неумолимой жестокости. Читатели потянутся к этой книге.- Booklist
Две истории лихорадочно сливаются в конце: общественная, политическая, интеллектуальная и религиозная история Европы и неуловимые нити мифа и волшебства. Трудно сопротивляться этому кровавому кошмару, подкрепленному историческими исследованиями.- Publisher's Weekly
Народное поверье, что по ночам звезды спускаются с небес, чтобы совокупиться с волчицами. Мальчик, которого сексуально возбуждает "железная дева". Роскошь и варварство XVI века, идеи Мартина Лютера и идеалы пост-коммунистического общества - великолепно мрачный роман, вдохновленный всей жизнью Эржбеты Батори.- Amazon.com
Патологический триллер. кошмарная готическая сказка о крови, сексе и насилии, она одновременно чарует и вызывает тошноту. Однако написано великолепно. Рекомендуется всем, кого не отпугивает жестокость истории и привлекает мастерство изложения.- Library Journal
"Кровавая графиня" прекрасна и отвратительна в том, как здесь изображается извращенное насилие под тонким флером придворной учтивости.- The Miami Herald Андрей Кодреску. КРОВАВАЯ ГРАФИНЯ (фрагмент)Перевод с английского Валерия Нугатова aka nougatov
Вступительное слово
Эржбета Батори (1560-1613), получившая прозвище Кровавая Графиня, была реальным человеком. Большая часть ее жизни пришлась на вторую половину XVI столетия. По слухам, она замучила и зверски убила 650 девственниц, чтобы искупаться в их крови. Несмотря на расследование ее предполагаемых злодеяний в начале XVII столетия, ее так и не осудили, но, тем не менее, приговорили к пожизненному заключению в замурованной комнате ее замка в Чахтице (ныне в Словацкой Республике).
Она прожила пять лет в этой замурованной комнате, отвергая обвинения священников и проповедников, находившихся по ту сторону вечно запертой двери. Пока они пытались заставить ее сознаться в своих преступлениях, графиня рассуждала о несостоятельности их вероисповеданий. В ту эпоху протестантская религия Мартина Лютера(1) с трудом уживалась с католической церковью. Полем битвы была душа каждого человека. Эржбета, воспитанная католическим монахом и обученная протестантскими наставниками, обладала особенно сложной и упрямой душой, которая приковывала к себе все внимание духовенства.
Подробности жизни Эржбеты Батори, как они представлены в этой книге, взяты из исторических документов Венгерского государственного архива.
Современный персонаж Дрейк Батори-Керештур - потомок Кровавой Графини. Он американец венгерского происхождения, который вернулся в Будапешт после краха коммунизма. Приехав туда писать репортажи для одной газеты и поисков архивных документов, относящихся к его печально известной прародительнице, Дрейк оказался замешан в убийстве молодой девушки. Ему удалось избежать судебного преследования в Венгрии, но, возвратившись в Соединенные Штаты, он сам отправился к прокурору федерального судебного округа Нью-Йорка. Его первоначальные показания, не подтвержденные свидетелями, легли в основу рассказанной здесь истории.
В последний день шестнадцатого столетия венгерская графиня Эржбета Батори, удрученная необратимым ходом времени, обозленная изменой своей плоти и безмерно опечаленная уходом собственной юности, приказала служанкам разбить во дворце на вершине холма в Будапеште все зеркала.
Напуганные девушки сняли со стен тяжелые рамы и вынесли их на холод. Некоторые плакали, сами не зная почему и подозревая, что причуды хозяйки приняли еще более мрачный оборот. Выйдя на середину двора, они осторожно разложили зеркала на снегу. В них отразилось хмурое свинцовое небо, но в тот миг показалось, что даже оно сбежало, оставив отшлифованные поверхности темными.
Встав наверху возле окна, Эржбета жестом велела служанкам начать. Наблюдая за толпой женщин в черном, что лопатами разбивали стекла под бесшумно падающим снегом, Эржбета чувствовала, как изнутри поднимается холодное пламя. Они были похожи на ворон - ее служанки, усердно хоронившие тщету ее плоти. Когда все осколки растворились в свежем покрывале снега, она дала обет воздвигнуть на этом месте памятник - какой-нибудь могучий и холодный монумент, знаменующий кончину ее бренной красы.
Она смотрела, как уничтожают ее дорогую коллекцию зеркал, и надеялась, что виденное ими тоже будет уничтожено. Они наблюдали, как из молодой девушки она превратилась в женщину, - были свидетелями расцвета ее плоти. Видели ее заботу о сосуде собственного тела, ее пристальное внимание к его контурам, ее прилежную радость от роста кожи, которую она изучала, точь-в-точь как исследователь изучает карту. Они также лицезрели безудержность и неистовство ее любовных забав, которыми она гордилась, как всякий художник. Видели, как она примеряла выражения лица и принимала позы для официальных приемов и тайных свиданий. Ее зеркала хранили отброшенные образы ее причуд, отвергнутые жесты и неудавшиеся облики. Они также наблюдали ее уныние, ее поверженную женскую сущность, ее умытую слезами слабость. Видели ее унижение в лапах демонов, когда она оставалась одна с рогатыми и крылатыми тварями, и никто не мог ей помочь. Ни одной живой душе не представала она поверженной, но зеркала созерцали все. И теперь они тоже должны быть разрушены, хоть и сделаны из стекла, ибо они это видели.
Эржбета не позволит им наблюдать за тем, как стареет.
Она пыталась остановить ход времени, но зеркала и умения ее подвели. Само время оказалось врагом, сам его уход тьмой, обрекающей все и вся на разложение и смерть. Как однажды сказал ее друг Эндре, ее обуяла гордыня Люциферова. На своем пути к звездам, в своей медлительности и своем равнодушии, она презирала естество. Своим девизом она сделала contra naturam(2), поместив его на своей гербовой бумаге. Эти зеркала видели борьбу не менее яростную, нежели столкновение окружавших ее армий. Ее победы были кратки и чреваты опасностью, а вражда нескончаема. Но если ее муж и его войска знали, с кем сражаются, то ее враг всегда был неуловим и в то же время вездесущ.
Но Эржбета Батори не теряла надежды. Эндре де Керештур, ее друг детства, стал великим магом. Он робко, но твердо пообещал ей, что с помощью своего магического искусства одолеет ради нее время. Он еще не овладел до конца формулой, но был близок к успеху. Если она умрет до завершения его трудов, он обещал в будущем воскресить ее в прекрасном теле. Возможно, это случится в далеком будущем, даже в другом столетии, но свое обещание он сдержит. Эржбета ему верила. Ее эпоха была исполнена скорбей. Ей так хотелось родиться вновь прекрасной в ином столетии.
Густой снег, падавший с самого обеда и затем весь вечер, ничуть не поднял ей настроение. Эта белизна казалась ей саваном, накрывавшим ее молодость. В стрельчатое окно спальни наблюдала она, как однообразные хлопья кружились над куполами и шпилями королевской столицы. Мало-помалу погребали они ее столетие - столетие, когда она была молода и полна жизни. Невесомые кристаллы, которые в детстве она встречала радостными криками, теперь казались гвоздями гроба. Пока графиня пристально смотрела на снег, ей почудился оскаленный призрак - худая, как скелет, женщина с разбитым карманным зеркалом в руке. Эржбета не отпрянула от видения. Когда костлявая фигура приблизилась, она узнала в ней себя: так насмехался над нею шаловливо кружившийся снег.
Чтобы успокоиться, она могла бы повернуться к венецианскому зеркалу от пола до потолка, но его больше не было. Взамен она продолжала смотреть на образ собственной смерти, зная, что он правдив. Зеркала изжили свою способность льстить.
В тот вечер она с величайшим тщанием подобрала себе черные одежды для полночной мессы.
В Церкви Святой Марии в Будапеште Илона Харси, которой недавно исполнилось пятнадцать, пела так красиво, что монахи-августинцы плакали.
Венгерские аристократы, присутствовавшие на службе, осыпали бледную девушку похвалами. Некоторые сняли с рук и шей украшения и в знак благодарности преподнесли их церкви.
Илона скромно стояла посреди этой бури обожания со склоненной головой, мысленно благодаря Святую Деву за вдохновение, которое вознесло ее голос до ангельских высот. В своей белой сорочке она казалась совсем бесплотной - легким белым облачком в ничем не омраченном небе. Ее голос был соткан из чистейшей, невесомой субстанции: к нему еще не пристал земной прах. Девушка зажмурилась, и по нежной коже ее щек покатились две слезинки.
Пфальцграф Венгрии Турзо и его племянница Эржбета Батори, внимательно смотревшие с первого ряда, очевидно, тоже были очарованы.
Вельможа переборол сильное желание встать с места, подойти к девушке, обхватить ее лицо ладонями и выпить эти хрустальные слезы. Несомненно, то была амброзия - своего рода святая вода, которая исцелила бы усталость у него в костях и хоть на краткий миг сняла бы с его плеч тяжелую государственную мантию, а также бремя забот о необузданной племяннице Эржбете. Столетие, что скоро завершится, было исполнено борьбы и скорби. Хитростью и жестокостью занял он самое высокое положение в стране, но войне и религиозным сварам не видно конца, и он устал.
Графиню Батори тоже подмывало прикоснуться к божественному инструменту ангелов, с девическим стыдом стоявшему перед преклоняющейся толпой. Но, в отличие от дяди-пфальцграфа, графине не требовалось подавлять свои желания. Чистота девушки была подобна родниковой воде, способной утолить ее жажду.
В тот день графиня похоронила свою тщету, и в ее душе пробудилась свобода.
Дядя мягко упрекнул ее за "вдовью одежду", и она рассмеялась ему в лицо. Ее муж, знаменитый воин Ференц Надашди, лежал при смерти в Керештурском замке. Хотя еще и не вдова, Эржбета давно уже носила траур. Для нее Ференц умер больше десяти лет назад. Присутствие его гниющего тела на смертном одре не могло помешать ее вдовству.
- В любом случае, дорогой дядюшка, - шепнула она пфальцграфу, - сегодня я оплакиваю собственную кончину. Я сама себе вдова.
По тому, как сощурил он глаза под кустистыми бровями, которых страшилось столько людей, было ясно, что пфальцграф не понял. И это ее обрадовало.
Земля перед церковью был устелена шелковыми пальто знати - чтобы не пришлось Илоне идти босиком по снегу.
После выступления девушки барон Эстерхази написал ее родителям: "Ее чистый голос - один из лучших в Европе, я не слыхал ничего подобного даже в оперных театрах Италии".
Конечно, письмо дошло слишком поздно, и его слова не принесли родителям утешения.
Платье для Илоны сшили монахи-августинцы, жившие напротив Церкви Святой Марии. Аббат Тероний наставлял их "шить платье целомудренно, мысленно благодаря ангельскую Илону Харси, чей голос был послан с небес".
И чей голос теперь, несомненно, вернулся на небеса, хоть ее тело, облаченное в прекрасное платье, лежало в могиле.
Уже через два часа после удивительного выступления Илоны к дому девушки подъехала элегантная карета с гербом Батори, и посыльный доставил ей надушенную записку и подарок - золотой медальон в оправе из драгоценных камней. В записке Илону Харси просили явиться в тот же вечер в дом графини Батори для частного выступления. Посыльный ждал ответа.
Отец и мать Илоны, Гепи и Олира Харси, были скромными издольщиками и мелкопоместными дворянами из Керештурского края, принадлежавшего графине Батори. Они также были частью богатого имущества Батори, несмотря на то, что получили от венгерского Парламента некоторые вольности - в целом игнорируемые и краткосрочные.
Отказаться они не могли. Страшась до глубины души, родители попрощались с дочерью. Наслышавшись всяких ужасов о графине, они опасались за здоровье своего хрупкого ребенка, чей чудодейственный голос восторжествовал над слабым организмом, склонным к лихорадке и быстрому утомлению.
Илона села в карету - все еще в белой сорочке, укутав плечи горностаевым мехом, полученным в дар от одного аристократа.
Снегопад прекратился, и было ужасно холодно - говорят, в такую стужу плодятся волчьи звезды. Крестьяне верили, что в подобные морозные вечера звезды спускаются с неба и спариваются с волками. А затем их потомство темными зимними ночами наводит на людей страх.
Всю краткую поездку во дворец Батори Илона молилась Деве Марии. Она просила свою светлую заступницу, наделившую ее голос такой силой на Мессе, помочь снискать расположение могущественной графини. Она видела, как ее мольба вылетела на облачке изо рта и рассеялась в морозной ночи. Девушка смотрела, как черные лошади тоже выдыхают клубы пара. Она окинула взглядом свою жизнь, но там ничего не придавало ей сил. Самые радостные воспоминания были связаны с теми мгновеньями, когда ее голос воспарял, славя Господа. В детстве она изведала мало радости: очень часто болела и не могла играть с другими детьми. Любовь была ей незнакома. В церкви она поймала на себе пылкий взгляд какого-то юноши, но ощутила такой стыд, что всею душой отдалась пению.
Эржбета Батори приняла певицу в розовой гостиной - зале, обитой палисандровым деревом и устеленной дорогими восточными коврами. В мраморном камине ревел огонь, и в комнате было невыносимо жарко у самого пламени, но холодно уже в нескольких шагах от него.
Графиня лежала рядом с камином на турецком диване, одетая лишь в черный шелковый халат. В руке она держала золотой мундштук турецкого кальяна, в котором тлел шарик золотистого гашиша.
Она слегка приподнялась на подушках, которые быстро поправили две служанки, стоявшие за спиной госпожи. Лица их озаряли красные языки пламени, подчеркивая круги под глазами и общую усталость.
Графиня жестом подозвала Илону к себе. Увидев знаменитую Эржбету Батори, девушка задрожала. Она не могла оторвать взгляд от белой руки с длинными черными ногтями, сжимавшей золотой мундштук.
Реверанс вышел у нее неуклюжим.
- Пой, дитя мое, - велела Эржбета. Она откинулась на подушки, и полы ее халата распахнулись. Свободной рукой она погладила внутреннюю сторону белого бедра, не отводя глаз от девушки. Затем вдохнула дым из кальяна.
Илона открыла рот, однако не раздалось ни звука.
- Не бойся, - подбодрила ее графиня. - Спой мне, как ангел, что пел нам давеча.
Девушка вновь попыталась запеть, но страх сковал ее голосовые связки, и она не проронила ни звука. Единственное, что видела, - черные ногти графини, медленно, гипнотически скользившие по белой плоти бедра.
Графиня поднялась с дивана - спокойствие сошло с ее лица. Черты исказила ярость. Она встала перед девушкой и сначала дала ей пощечину, а затем расцарапала ногтями щеку. Но коже выступила кровь. Потом она сорвала с девушки белую сорочку.
Служанки, которые молча подошли и встали у певицы за спиной, сорвали с нее остатки скудного одеяния. Теперь она стояла пред Эржбетой нагая, со склоненной головой: волосы рассыпались по худым плечам волосами, а из глаз струились слезы. Бледные опалы сосков выступали над ее маленькими, мокрыми от слез грудями. Несмотря на худые мальчишеские бедра, лобок заметно выдавался и был покрыт пышными, мягкими, темными кудрями.
Графиня неистово сдернула с себя халат и тоже осталась голой. Ее полные груди, мясистые бедра и обвисшая кожа на животе словно бросали вызов стоявшей перед нею тщедушной фигурке.
Схватив девушку за подбородок, она резко задрала ей голову.
- Взгляни, как выглядит женщина! - крикнула она.
Графиня укусила девушку за соски - сначала один, потом другой, до крови. Погладила Илоне шею вдоль всей длины и затем нежно сжала ее, надеясь услышать те чистые ноты, что довели всех до слез. Где же они? Она сдавила сильнее, ожидая, что ангельские звуки непроизвольно вырвутся из глубин девичьей души. Однако не послышалось ничего - даже испуганного вскрика.
Девушка лишилась чувств. Планы Эржбеты вновь расстроила безымянная сила, всегда отнимавшая у нее то, чего ей по-настоящему хотелось. Графиня узнала эту силу с привычной горечью. Прикрыв собственную наготу горностаем певицы, Эржбета поволокла бесчувственную девушку на улицу, и служанки последовали за ней.
Снегопад кончился, и в небе ярко заблестели звезды. Щербатая луна заливала двор тусклым светом. Температура резко упала. Стоял лютый мороз. Дрожа от стужи, женщины помогли затащить певицу на небольшой пригорок, где были зарыты осколки Эржбетиных зеркал.
Графиня крепко прижимала к себе все еще бесчувственную девушку, ощущая, как тепло покидает тело певицы и проникает в ее собственное. Резкий холод, пронзаемый далекими звездами, звенел собственной музыкой, издавая безутешный, тонкий вой, который Эржбета помнила с детства. Девочкой она часто стояла у окна своего замка, прислушиваясь к тому, как студеный ветер рассекал безбрежную ночь венгерской puszta(3). В замке ярко пылал огонь, но она не чувствовала тепла, хоть и могла представить себе во всех подробностях, будто на гравюре, свирепое спаривание звезд в людском облике с волчицами. Она слышала их крики и призывала звезды к себе. Те ее игнорировали, возможно, потому, что для ледяных звезд она была недостаточно горячей.
Теперь Эржбета чувствовала скудное тепло девушки, но было слишком поздно им наслаждаться, и его не хватило, чтобы раздуть огонек воспоминания, вспыхнувший в ее душе.
Ее лучшая служанка Дарвулия принесла из дома ведро воды. Девушки держали Илону прямо, а Эржбета вылила воду на ее бледную фигурку. Вода быстро превратилась в лед, и певица тотчас замерзла.
Женщины застыли на миг, глядя на эту живую статую. Ледяное лезвие, острое, как осколок венецианского зеркала, выпирало дугой между ног девушки. Над этим лезвием сверкал хрусталиками лобок. Ее пупок тоже был наполнен кристаллами - искристой гроздью крохотных драгоценностей.
- Красота, - холодно сказала Эржбета, - как легко цепляешься ты за покорных!
Как раз в эту минуту поднялся ветер, но если кто-то и услышал ее слова, то не подал виду.
Девичьи бедра Илоны покрылись равномерным слоем льда. Ее талия оделась в гладкий стеклянный чехол. Груди были закованы в два ледяных колокола, под которыми, подобно языкам, виднелись медного цвета соски. Ниже подбородка стекающая вода образовала тесно сросшиеся сосульки, похожие на чахлую бородку.
Лишь голубые глаза Илоны остались под своим прозрачным покрывалом невинно открытыми. Они смотрели сквозь Эржбету - графиня не видела куда, однако она устояла перед искушением обернуться. Там всегда висело ее зеркало.
Она вздрогнула и отправилась обратно в дом.
Женщины с благодарностью пошли вслед за ней с этого жуткого холода.
Из окна спальни Эржбета смотрела на ледяную статую, высившуюся над ее разбитыми зеркалами. Мысли проносились в голове, подобно мелким осколкам, отражая сотни человеческих лиц, в основном - лица девушек, которых она знала, любила и в ком разочаровалась. Подобно залитой лунным светом ледяной фигурке на улице, все они сперва купались в ангельских лучах, но лишались их, когда те были ей всего нужнее.
Как только первые лучи солнца озарили заснеженную столицу королевства, Эржбета приказала слугам всех разбудить и уложить вещи перед долгой поездкой в Керештур.
К девяти утра дом Батори в Будапеште обезлюдел.
1 Мартин Лютер (1483-1546) - деятель Реформации в Германии, начало которой положило его выступление (1517) в Виттенберге с 95 тезисами, отвергавшими основные догматы католицизма. Основатель лютеранства. Перевел на немецкий язык Библию, утвердив нормы общенемецкого литературного языка. - Здесь и далее примечания переводчика.2 Зд.: противоестественность (лат.).3 Степь (венг.).