Мария Абашова: «Это балет: стоит мне оступиться, через меня перешагнут и пойдут дальше»
Если рэп — это новая поэзия, то что такое «Не выходи из комнаты», как не рэп‑хит нобелевского лауреата. Прима-балерина Театра Бориса Эйфмана и этуаль «Инстаграма» Мария Абашова доказывает это утверждение танцем. Когда в инстаграме @abashova_maria мы видим бесконечно прекрасные ноги и па Марии, грации, мы немедленно выходим из комнаты и начинаем бегать, отжимаясь.
Юбка, гольфы, ремень, бант, повязанный как шарф, — Prada (Prada)
Юбка, ремень, гольфы и туфли Prada (Prada), боди Lovely Eva (Lovely Eva), кольцо и аксессуары на поясе To be woman (To be woman shop)
Прима, мама и кумир «Инстаграма» — это целых три полноценные женщины. Ну минимум две. Как это у тебя одной так получается?
Наверное, из-за того, что все самые важные вещи со мной происходят случайно. Вот балет, например: я была очень хилым, болезненным ребенком. Сейчас меня бы наверняка не взяли с теми природными, а не наработанными данными в балетную школу, которую открыл Борис Яковлевич, — я вижу, как туда отбирают учеников и какие невероятные врожденные сверхспособности ищут. А моя детская медкарта была толщиной с «Войну и мир», маме, высококлассному программисту, из-за постоянных больничных дочери приходилось каждую неделю брать отгулы за свой счет. То подозрение на туберкулез, то подвывих шейных позвонков, да и просто слабый иммунитет. В итоге ей проще было бросить работу и заниматься только дочерью, а вся семья жила на скромную зарплату папы, инженера-механика.
Серьезные проблемы с позвоночником врач рекомендовал решать гимнастикой, и меня отправили в секцию в родном Львове — просто чтобы наработать мышечный корсет. Но неожиданно я сразу стала демонстрировать успехи: через два месяца заняла первое место в соревнованиях в детском разряде, и закрутилось: третий разряд, второй, первый, кандидат в мастера спорта. На этом этапе мой тренер по хореографии сказала, что мне бы лучше заняться балетом. Мама была очень удивлена и возражала: как же она пойдет в балет, если она деревянная, невыразительная, улыбнуться не может — а я и правда не могла. Вообще-то мама и сама в детстве мечтала танцевать, но не смогла, так как ее родители-военные постоянно переезжали. Поэтому шанс реализовать в ребенке свои амбиции она не стала упускать.
В тринадцать лет меня взяли в Львовский национальный академический театр оперы и балета — это был 1996 год, беспокойный для постсоветского пространства период, балерины уходили из театра, танцевать было некому. Год я совершенствовала классическое мастерство и в четырнадцать — сенсация! — стала танцевать серьезные роли в «Баядерке» и «Лебедином озере». В пятнадцать лет выиграла конкурс талантов «Артек» в Крыму, его председателем был экс-худрук Большого театра Юрий Григорович. А балетмейстер Людмила Семеняка позвала меня учиться в Москву — платно, так как я гражданка Украины. Для моей семьи это было дорого, и пришлось отказаться. Зато Балетная академия Санкт-Пельтена в Австрии предложила мне грант. Никто из знакомых не верил, что родители меня отпустят, подтрунивали, что Маша и под венец с мамой за ручку пойдет. Но значимость европейского образования перевесила: это был реальный шанс вырваться из Львова.
Топ и гольфы Prada (Prada), юбка Alice and Olivia , туфли Balenciaga (все — ДЛТ), боди Lovely Eva (Lovely Eva)
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора и кончается счетчиком. А если войдет живая милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Юбка Jacquemus (ДЛТ), кроссовки Raf Simons , очки Saint Laurent (все — ДЛТ), боди Lovely Eva (Lovely Eva), клипсы и колье на поясе — винтаж («Пиф Паф Supershop»), ремень Prada (Prada)
Как гимнастка, за один год отработавшая всю классику и доучившаяся в классической консерватории, попала в современный балет?
В консерватории мы не ограничивались классикой: директор возил нас на конкурсы, чтобы прославлять школу, и умудрялся «сдавать в аренду»: приглашал труппу современного танца из Донецка и прикреплял нас к ней, учиться модерну и гастролировать по Европе. Подозреваю, так он на нас зарабатывал, но позже мне это оказалось на руку, очень пригодилось у Эйфмана, хотя цели попасть в труппу Бориса Яковлевича я себе не ставила, даже не знала о ее существовании. В восемнадцать лет я думала либо оставаться в европейском театре, либо вообще бросить балет — по привычке попросила совета у мамы, но она сказала, что, раз я теперь совершеннолетняя, мне и решать.
У меня был план Б: уйти в модельный бизнес, потому что с ростом 179 сантиметров артисткам светит разве что играть злую королеву-мать и Зарему в «Бахчисарайском фонтане», и то если у тебя есть прыжок. Но директор консерватории спутал мне карты (смеется) и буквально обманом заманил на спектакль к Эйфману. Когда я собиралась в Петербург, даже туфли балетные не взяла, не планировала проходить никаких смотров, тем более оставаться. И вот я увидела «Красную Жизель» — это было настолько сложно, необычно и интересно, что заворожило: в классическом балете партнер поднимает солистку трясущимися руками, но так, чтобы не перенапрячься, да и вообще лучше просто хорошо рядом станцует. А у Эйфмана раз поддержка, два, три. Совершенно другие танцы. А еще, когда я впервые зашла в класс к Эйфману, увидела девушку ростом с меня, а потом еще одну и еще — чувствовала себя, как динозавр, который вдруг встретил других динозавров и стал очень счастливым. Я поняла, что в этом театре я больше не буду «дылдой» и «каланчой», а смогу добиться успеха. Кстати, эту покорившую меня «Красную Жизель» мне удалось исполнить только три года назад, когда спектакль переработали и вернули.