Говори кратко, уходи быстро, или Блог о том, как выступать в суде (часть вторая)
Однажды мне рассказали о примитивной, но очень эффективной рейдерской схеме, используемой для того, чтобы не пустить «лишних» акционеров на собрание. Охранник на входе стоит со списком и проверяет паспорта. Паспорт нежелательной персоны охранник берет и ловко прячет, после чего безапелляционным тоном требует: «Ваш паспорт!». Подобные методы используются во многих конфликтах, и адвокаты, выступающие по таким делам в суде, вынуждены играть роль то камикадзе, то эстрадных артистов.
В деле об оспаривании приватизационных торгов адвокат компании, безуспешно пытавшейся в них поучаствовать, объяснял, что организаторы торгов не заказали ему пропуск в офис по приему заявок. «Докажите!, - парировал адвокат победителя торгов. – Не может такого быть, чтобы кому-то не заказали пропуск – нам же заказали, у нас же все было в порядке!». Доказать то, чего нет, было невозможно, и победитель остался при своем.
Осенью 2007 года серьезный корпоративный конфликт разразился в «Ингосстрахе» - мажоритарные акционеры компании (структуры «Базэла» Олега Дерипаски, владевшие в общей сложности около 60% акций) сопротивлялись приходу структур чешской PPF Investments (38,46% акций). Внеочередное собрание акционеров, прошедшее без участия миноритариев, приняло решение о четырехкратном увеличении уставного капитала компании, что позволило бы размыть долю иностранцев. В суде структуры PPF заявили о том, что «Ингосстрах» не только не уведомил их о собрании, но даже не учел бюллетени, которые они изготовили самостоятельно и принесли в офис компании. В ответ на это адвокат «Ингосстраха» на полном серьезе убеждал суд, что сотрудница «Ингосстраха», получавшая почту, приняла эти бюллетени за простые бумажки, поскольку они были напечатаны на белой бумаге, а сотрудницу предупреждали, что бюллетени должны быть темно-голубыми (такой бланк утвердил инициатор собрания акционеров). Присутствовавшие в зале журналисты с трудом сдерживали смех. Судье приходилось еще труднее.
Еще курьезнее оказалась история с таинственным исполнительным листом, позволившим не учесть голоса миноритариев «Ингосстраха» уже на следующем собрании акционеров. Найти исполнительный лист не удалось: реестродержатель представил лишь акт приема-передачи, согласно которому исполнительный лист был передан на хранение самой компании. А «Ингосстрах» в суде объяснил, что исполнительный лист в компанию не поступил, поскольку по дороге документ потерял курьер. Версия подкреплялась заявлением в милицию, которая, впрочем, уголовное дело возбуждать не стала - оценить материальный ущерб от потери исполнительного листа было невозможно.
Роскошным шоу стал и процесс по делу, в котором ЮКОС оспаривал аукцион по продаже 76,79% акций ОАО «Юганскнефтегаз». 19 декабря 2004 года акции за 260,75 млрд руб. купило ООО «Байкал Финанс Групп», перешедшее через несколько дней под контроль «Роснефти». К моменту слушания этого дела в арбитражном суде Москвы ЮКОС уже успел стать банкротом, «Юганскнефтегаз» был присоединен к «Роснефти», а президент Владимир Путин заявил, что спорные акции «Роснефть» приобрела «абсолютно рыночными методами». Доказывать «рыночность методов» в суде пришлось в том числе представителям госорганов. И они это сделали. Представитель Федеральной антимонопольной службы объявила, что четыре дня, за которые «Байкал Финанс Групп» получила разрешение ведомства на участие в торгах, является достижением чиновников, содействующих развитию рынка. А налоговики объяснили, что принудительная продажа акций «Юганскнефтегаза» позволила погасить основную часть налоговых требований к ЮКОСу и тем самым спасла его от начисления пеней.
«Заинтересованность представителя СМИ»
Слушание дела об отмене решения МКАС при ТПП РФ о взыскании с «Роснефти» около $424 млн долгов «Юганскнефтегаза» в пользу люксембургской Yukos Capital S.a.r.l. (подконтрольна экс-менеджерам ЮКОСа) тоже стало спектаклем. «Роснефть» пыталась доказать факт наличия заинтересованности у двух арбитров МКАС, слушавших дело: они участвовали в научных конференциях, организованных с участием адвокатов Yukos Capital. «Роснефть» сделала акцент на том, что факт участия в этих конференциях сами арбитры не сообщили, лишив компанию возможности вовремя заявить им отвод.
Одна из этих конференций проходила в ТПП РФ и была посвящена Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров. Комизм заключался в том, что я тоже присутствовала на той конференции, общалась с ее участниками, включая тех самых арбитров, пила кофе. В общем, я имела все основания считать себя лицом, заинтересованным в исходе дела, и сочла нужным сообщить об этом суду. Прямо на заседании я написала заявление, в котором изложила все факты и просьбу учесть наличие заинтересованности у представителя СМИ. Заявление было зачитано в ходе слушаний.
История имела продолжение. Решение МКАС отменили все инстанции российских судов, но суды в Нидерландах это решение признали, и год назад «Роснефти» пришлось выплатить Yukos Capital требуемую сумму. Сейчас люксембургская компания требует еще $160 млн процентов.
Проблема заинтересованности арбитров и наличия оснований для их отвода стала обсуждаться на научных конференциях. Мнения высказывались разные, в том числе и такие, что после участия в коммерческой конференции или игры с адвокатами в теннис арбитр все-таки должен взять самоотвод по этическим мотивам. Началось обсуждение и другой проблемы: с 90-х годов сложилась практика коммерческих семинаров для юристов, на которых судьи выступали лекторами и консультантами. Это приносило судьям доход, подчас превышавший их зарплату. Но после семинаров юристы приходили в тот же президиум ВАС и спрашивали, почему судья на семинаре сказал так, а президиум решил иначе. Дело Yukos Capital, по сути, заставило начать публичное обсуждение этих проблем, поставив практику коммерческих семинаров под сомнение.
«Война войной, а обед по расписанию»
Судьи работают по принципу «война войной, а обед по расписанию». В ходе дела о банкротстве ЮКОСа, заседания по которому длились целыми днями из-за большого числа кредиторов, судья Павел Марков объявлял перерыв на 15 минут. А пока участники процесса толпились в коридоре, боясь отойти от дверей зала, судья шел в столовую и спокойно обедал хоть целый час. Потом возвращался и невозмутимо продолжал слушать дело.
Летом 2008 года арбитражный суд ХМАО по полной программе отыгрался на участниках громкого дела о взыскании с норвежской компании Telenor около $3 млрд убытков за задержку выхода ОАО «Вымпелком» (Telenor был его акционером) на украинский рынок. Ответчики заявили отвод судье, и судья спокойно сказал: «Подождите в коридоре». Ожидание казалось вечностью – представитель руководства суда, уполномоченная разрешать вопрос об отводе, появилась только спустя пару часов, в течение которых вся толпа московских адвокатов ни на шаг не отходила от зала. Заслушав заявление, судья спокойно осталась выносить мотивированное определение. Новое ожидание заняло еще около часа, а сразу после того, как отвод был отклонен, судья поспешил продолжить заседание по делу. Адвокаты взмолились об обеде. Судья широким жестом пошел навстречу, объявив перерыв на сорок минут. Этого времени едва хватило на то, чтобы поменять обратные авиабилеты на следующий рейс. В конечном итоге решение было оглашено часа в четыре утра, когда уже наступила суббота.
P.S.
С адвокатами нередко общаются журналисты: профессиональные правила требуют, чтобы специальные вопросы комментировали эксперты. Но меньше всего журналист хочет услышать от адвоката монотонный комментарий в стиле «согласно пункту такому-то инструкции такой-то, принятой на основании закона такого-то, правами и обязанностями лица являются…». Журналисту нужен краткий, понятный и желательно креативный комментарий с объяснением того, что произошло и кому чего ожидать. Поэтому хорошим экспертом, востребованным в СМИ, может стать далеко не каждый юрист, даже если он очень грамотный юрисконсульт.
У судей, я думаю, отношение к представителям сторон похожее. Ничто человеческое, включая связную литературную речь, судьям не чуждо, и слушать каждый день нудное чтение канцелярских бумаг им вряд приятно. Процесс в арбитражных судах хоть и строится на документах, но это не значит, что объемный отзыв на исковое заявление надо зачитывать полностью – его лучше представить в письменном и электронном виде, на словах изложив лишь тезисы.
Не последнюю роль играют и манеры адвоката. Агрессивный адвокат вряд ли вызовет симпатии, нудный и безликий заставит уснуть, а актер-комедиант будет выглядеть неуместно. Наиболее выигрышно смотрится адвокат, выступающий в сдержанном деловом стиле, способный при этом коротко и емко формулировать свои доводы.
А еще важнее, наверное, уметь проигрывать, сохраняя достоинство. Часто представители стороны, ожидающей решения не в свою пользу, держатся очень замкнуто, затравленно, с трудом скрывая озлобленность. Судью, процессуальных оппонентов и заодно журналистов такие адвокаты готовы разорвать в клочья немедленно, не думая о том, какое оставляют впечатление. В этом блоге я намеренно не назвала имена адвокатов, но одного адвоката не могу не вспомнить – это Ян Дасгупта, скончавшийся летом прошлого года. Он запомнился прежде всего достойной манерой держаться и уважительным отношением к другим участникам слушаний. Он вел дела ЮКОСа, проигрышные по определению, но всякий раз выступал в суде так аргументированно и четко, что правовая позиция могла казаться безупречной.