По страницам журнала ДЖиХ. Страница 46 из 75
Вопросы задавать можно только после регистрации. Войдите или зарегистрируйтесь, пожалуйста.
А днем мы хариуса ели, местные показали как это делается: Потрошится хариус, просто кишки наружу и все.. Посыпается солью и в полиэтиленовый мешок, выкладывается на солнцепек.
Пятиминутка у нас называли, но ряпушка вкусней
И меня хариусом угощали. Вкусно очень. В Коми, в Ижме. И еще очень понравились там котлеты из тайменя. Кто- то про командировки интересовался. Так кое-что и здесь есть из очерков. Я очень люблю север, в одноклассниках еще кое-что выложила. По Сылве поплавать не случилось, зато пару раз прошла (на плоскодонке) по Чусовой. Вот где красота! Сейчас-то уже отъездилась. Знакомые ездят на заграничные курорты. А я не жалею, что с ними не выбраться. Я такие красоты видела в наших пределах, что им и не снилось. Все-таки лучше и разнообразнее нашей природы нет, наверное. Сейчас лучший отдых - забраться в "северные" темы одноклассников и листать фотографии знакомых мест - Хибины, Урал, Белое море, Якутия. Вот немного Саше завидую, Чукотку не увидела. А он обещал написать расказ, давно уже ждем. Зато видела Якутск, Мирный, Нерюнгри и тех самых якутских коров, про которых здесь спорили и небылицы рассказывали.
Вот немного Саше завидую, Чукотку не увидела. А он обещал написать расказ, давно уже ждем. Зато видела Якутск, Мирный, Нерюнгри и тех самых якутских коров, про которых здесь спорили и небылицы рассказывали.
Лучше не видеть , шучу. Да, сколько времени прошло как уехал, а тянет туда, рыбалка, охота, грибы, ягода, не передать. А природа, красота. Коровы у нас по тундре ходили, как и якутская лошадь. Во с кем проблем нет, снегу по пояс,мороз за 40, а лошадка сама себе пропитание добывает. В Якутии тоже бывал, по зимнику ходил , это Вам не по автобану ездить.
Так рассказ-то все же будет?
Так рассказ-то все же будет?
Для тех, кто в журнале в одном из прошлогодних номеров не увидел приглашение к разговору, размещаю заметку здесь. Предлагаю рассказать для публикации на такую тему. РАССПРОСИТЬ БЫ ДЕДОВ или укор недомыслию молодости Теперь, в мои годы, приступив к воспоминаниям и оглянувшись в своё прошлое, я ощутил горькое сожаление о том, что из-за занятости и повседневной суеты, а признаться по совести, и из-за подросткового нигилизма и непризнания авторитета взрослых, недостаточно интересовался окружающим меня миром. Я воспринимал его, как данность, любовался им и порхал в нём, как беззаботная птичка. Сейчас мне пришла на ум одна из идей модного в 60-е годы финского писателя Ларни, приведенная в его повести «Четвёртый позвонок». Он описывает, как малыш с гордостью шагает рядом с отцом, сжимая в кулачке его палец. Всем своим видом он даёт понять окружающим, какой его отец сильный, красивый и умный – лучше всех! С возрастом его восхищение отцом ослабевает, он уже не держится за его палец. А в пятнадцать лет он стесняется отца, боится как бы и другие мальчишки не узнали, что его отец - отсталый тип, ничего не понимает в жизни, и с ним просто не о чем разговаривать. В тридцать лет, сам уже став родителем, он начинает понимать своего отца и, больше того, открывать в нём хорошего парня и надёжного друга, с которым можно душевно поговорить, даже о сокровенном. Прав Ларни, такова, к сожалению, естественная возрастная метаморфоза сознания. Плохо только, когда подростковый нигилизм в отношении старших, застревает в головах у некоторых индивидов до зрелости или даже до самой старости. Тогда-то они и остаются пустыми «иванами, непомнящими родства». Так вот, в своё время и я, от явного недостатка внимания к родным людям, да и, скорее, к самому себе, совершенно недостаточно беседовал и редко о чём-либо расспрашивал своих дедушек, бабушек, даже отца с матерью, не говоря уже о других близких и дальних родственниках. Я мог бы попросить дедушку Сергея рассказать о подробностях старой жизни на селе, о порядках и обычаях, бытовавших в его время; о его отце и предках; о его службе в царской армии и, в частности, в Туркестане; о Германской войне; о первой в истории войн газовой атаке, унёсшей множество жизней русских солдат, которую немцы предприняли на соседнем участке фронта. О применении этого поистине нечеловеческого оружия массового уничтожения дед только упомянул однажды. У многих моих дружков не было отцов, а я ни разу не спросил никого, почему их нет. Я даже не могу с твердой уверенностью сказать об участии моих дедов в Гражданской войне. Они оба говорили, что были в Красной Армии, но тогда так говорить вынуждены были все. С дедушкой Иваном я вообще не разговаривал, если не считать обмен обычными приветствиями. По известным причинам, в то время сами они не могли более подробно рассказывать мальчишке об особенностях событий, происходивших при коллективизации, о раскулачивании, арестах и высылке людей. За такие разговоры тогда можно было получить немалый срок лагерей. Сожалею очень, что я сам не вёл никаких записей, хотя в то время такой эпистолярный жанр, как ведение личных дневников, был еще обычным делом для многих мальчишек и девчонок. В памяти сохранились только картинки редких разговоров, отрывки подслушанных бесед взрослых и мои личные впечатления и наблюдения. Поэтому даже эти небольшие картинки той прошлой жизни приходится теперь восстанавливать исключительно по памяти. Сейчас только понимаю, какой багаж интереснейшего опыта, настоящей человеческой (не книжной) истории, остался невостребованным и скрытым от нас навсегда в ушедших поколениях наших предков. Иван Тринченко Кстати. Уважаемые читатели, расспрашивайте дедов и бабушек, мам и пап об их жизни. О том, что узнаете, если захотите, расскажите другим нашим читателям.