Александр Колесников: «Поэзия существует ни для кого и ни для чего. »
— Александр, какими дорогами раньше ходил? С какими ощущениями?
— Отец работал на ГАЗе, собирал «Чайки», мама работала в Госбанке. Я второй ребёнок в семье, сестра старше меня на год с небольшим.
Детство помню хорошо, но не фактологически, а эмоционально: что интересовало, какие книжки читал, что нравилось. С этим же связано самое яркое ощущение: несовпадение того, что прочитывалось в книгах, с тем, что было у меня в действительности. Читал про детство советских детей у Рыбакова в «Кортике» или в «Сто лет тому вперёд» Болычева, смотрел экранизации этих произведений и не понимал, почему у меня нет ничего подобного. Не то, чтобы приключений не хватало, а скорей духа советского детства не было. В середине 80-х, когда снималась «Гостья из будущего», — этот дух был, а в середине-конце 90-х уже нет.
Книги, наверное, и стали моими главными университетами тогда. Всю свою любознательность направлял не наружу, а внутрь себя. Поэтому, наверное, меня считали очень спокойным подростком.
— Какие отношения у тебя с родным городом?
— Последнее время я часто смотрю фотографии старого города и понимаю, что тот Нижний мне ближе и нравится несказанно больше. А вообще, Нижний для меня — это, прежде всего, индустриальный город.
Во-первых, я вырос в шаговой доступности от автозавода, летом по ночам очень хорошо слышны все заводские шумы: и как вагоны разгружают, и как станки стучат. Я к этим звукам настолько привык, что без них мне порой бывает трудно заснуть. Во-вторых, Нижний для меня совершенно двуязычный город, и это двуязычие исходит из самой его архитектоники, деления на «верх» и «низ». В одном из моих текстов есть образ города, сшитого мостами, будто белыми нитками. Это как раз о Нижнем. Мне кажется, что две части города до сих пор отторгают друг друга. Люблю приводить пример: мне, чтобы добраться с верхней части до дома, каждый день приходится преодолевать своего рода зону отчуждения из заводских построек, гаражей, пустырей. Отчуждённый город, существующий, словно сам по себе — важный для меня образ.
Что касается любимых мест — нравится сворачивать в неожиданных местах во время прогулок по хорошо знакомым маршрутам, тем самым заново открывая для себя город. Недавно с друзьями гуляли по старой окской набережной, где разрушенная куйбышевская водокачка, башкировский мукомольный завод, уже заброшенный, Черниговская улица. Смотришь потом на фотографии, как это было, понимаешь, сколько всего мы потеряли. Люблю архитектуру родного Автозавода — серый бусыгинский дом, радиусный дом на Молодёжном. Если приглядеться — много интересного есть.
— Как для человека пишущего, для тебя написание стихов — это потребность? Или что-то другое?
— У меня как, наверное, и у любого автора, сложные взаимоотношения с собственными текстами и с процессом их написания. Я бы не сказал, что это именно потребность. Скорее стремление, не всегда явная внутренняя интенция, которая требует воплощения. Я хорошо помню, как написал первое стихотворение. Мне было десять или одиннадцать лет, в школе мы проходили «Памятник» Пушкина, и учительница говорила нам, что «Памятники» Пушкина и Горация — наиболее значительные произведения в этом своего рода поджанре. Она даже цитировала нам Exegimonumentum на латыни. Практически в тот же вечер я пришел домой и написал свой «Памятник». Не знаю зачем, просто я должен был его написать и написал. Естественно, наивный и детский, но амбиции у меня тогда были. Так всё и началось, так и продолжается. В какой-то момент появляется стремление к написанию текста, несколько дней он может вынашиваться в голове, а потом воплощается на бумаге.
Вообще, я очень ленивый автор и редко переписываю тексты, поэтому у меня много «проходных» стихов. Наверное, следует быть более трудолюбивым и внимательным. Практически нет черновиков, хотя есть блокнот, куда скапливаются обрывки из двух-трех поэтических фраз, которые ещё не стали самостоятельными текстами. Многие никогда и не станут. У меня нет стремления непременно «запихнуть» понравившуюся придуманную фразу в текст.
Все «потолки» у меня впереди— Чему служит поэзия? Что думаешь об этом?
— Не помню, кто из моих любимых писателей, кажется Кортасар, писал, что поэзия — это нарушение нормального состояния сознания. Мне очень нравится это определение. Здесь, конечно, не идёт речи о сумасшествии или других отклонениях в психике поэта. Просто поэзия даёт мне, как читателю, возможность изменить точку зрения, пройтись в чужих башмаках. Это очень важно и для поэта тоже, но для читателя — в первую очередь. Вообще, если мы станем чаще пытаться смотреть на мир чужими глазами, пытаясь разглядеть чужую точку зрения, то мы приблизимся немного и к пониманию друг друга, и к пониманию того, что происходит вокруг нас.
Поэт для меня — это человек, заново изобретающий мир и живущий в этом мире. Сам процесс творения даёт ему жизненную энергию. Ещё раз процитирую Кортасара, который в одном из стихотворений пишет: «Я выдумал тебя — я существую». В этом вся суть поэзии. Она существует ни для кого и ни для чего, а в первую очередь для самого поэта.
— Готов отнести себя к какому-либо поколению? И хочешь ли ты такой ярлык для себя навешивать?
— Наверное, меня можно отнести к поколению молодых нижегородских поэтов. Ощущаю ли я себя частью этого поколения? Да, безусловно, хотя, если говорить о поэтике, о какой-то школе нижегородской поэзии, то для меня очевидно, что мы все слишком разные. И я не испытываю никаких проблем в связи с этим. Нас объединяет то, что мы пришли в поэтическую жизнь Нижнего Новгорода примерно в одно время.
Для меня не стоит задача «сделать в литературе что-то», равно как не стоит задача написать поболе хороших или плохих стихов. Нравится писать, мне нравится участвовать в фестивалях, нравится общаться с нижегородскими авторами, но целью всего этого никак не является стремление «внести свой вклад в литературу» или что-то такое. Мои амбиции стали намного скромнее по сравнению с теми, что были во времена самых первых опытов.
— Есть «стихи-потолки», которые тебе потом трудно превзойти?
— Наверное, у меня есть более удачные и менее удачные тексты. Я примерно представляю, какие именно. Сложность в том, что мне не всегда самому нравятся те тексты, которые, что называется, удаются. Думаю, я все еще нахожусь в процессе поиска, и поиска, прежде всего, собственного стиля. Буду надеяться, что все «потолки» у меня впереди.
— Кино и музыка сегодня поэзию не вытесняют? Или на каждый вид искусства имеется своя полка?
— Нет, не считаю, что вытесняют. Во-первых, сейчас большую роль играет идея синтеза различных видов искусств. Поэзия вполне может сосуществовать в этом контексте и с музыкой, и с кино, и с другими видами искусства. Больше того, в Нижнем Новгороде есть некоторое количество авторов, которые работают на этом поле. Мешает ли что-то молодым литераторам? Не думаю. У нас достаточно благоприятная почва для появления новых авторов. Этому в немалой степени способствует культуртрегерская деятельность Евгения Прощина. Очень надеюсь на то, что начиная с осени у нас не будет дефицита в поэзии, поэтических мероприятиях.
— Что с литературной генеалогией? Какие авторы и книги тебя сформировали?
— Субъективно я не ощущаю какого-то явного влияния со стороны тех или иных поэтов или писателей. Объективно говоря, такое влияние, несомненно, существует. Есть авторы, которые повлияли на становление моей личности, влияние которых наверняка отразилось и на моём творчестве.
Есть писатели, которые мне просто очень нравятся. В первых рядах я, конечно, назову уже упомянутого мною Хулио Кортасара и Германа Гессе. Люблю «проклятых поэтов», в первую очередь, — Верлена. Импонирует поэтика битников: Алена Гинзберга, Филиппа Уэйлена. Стараюсь следить и за новыми именами. Из недавно открытых — стихи Чарльза Симича и Генри Коула, хотя они-то, наверное, ещё не успели на меня как следует повлиять. Из отечественных классиков нравится творчество Валерия Брюсова и Леонида Андреева. Наверное, много на меня влияет современная отечественная поэзия, среди которой выделю стихи Елены Фанайловой, Шамшада Абдуллаева, Константина Шавловского, Евгения Прощина. Люблю прозу Захара Прилепина, Евгения Водолазкина и Евгения Алёхина.
— В твоем случае, что нужно для написания хорошего поэтического текста?
— Наверное, в первую очередь, терпение. Для меня важно «выносить» текст прежде чем его написать, надо постараться не растерять в процессе ничего важного.
ПОДТЕКСТПоэт. Родился в 1988 году в городе Горьком. Учился в НГТУ им. Р. Алексеева, окончил филологический факультет ННГУ им. Н.И. Лобачевского. Участник фестивалей «Стрелка» (Нижний Новгород), «Речет» (Нижний Новгород), «Московский фестиваль университетской поэзии» (Москва), «АВАНТ-Волга».