Молодые политики — о России и Владимире Путине The Village поговорил с молодыми представителями разных политических сил о положении дел в стране и поисках альтернативы
В российской политике практически не появляется новых лиц: в парламенте много лет заседают так называемые «думские старцы», ключевые посты в правительстве занимают всем давно известные личности, президент Владимир Путин находится у власти 16 лет, и за это время в стране успело подрасти целое поколение. The Village поговорил с молодыми политиками, которые не видели никакой другой власти, о том, как они оценивают ситуацию в России и каким видят наше будущее.
Кирилл Гончаров, 24 года
член московского городского отделения партии «Яблоко»
В «Яблоко» я пришёл в 2009 году, после выборов в Мосгордуму. Тогда на одном из участков, где голосовал лидер Сергей Митрохин с супругой, по итогам подсчёта бюллетеней не оказалось ни одного голоса за партию. Меня это сильно возмутило: я по наивности и в силу возраста верил в то, что выборы у нас честные, что у «Единой России» нет конкурентов по объективным причинам. В тот момент мне захотелось выразить свою солидарность с «Яблоком», поэтому я пошёл и записался в молодёжное отделение партии.
Надо понимать, в какой ситуации мы оказались: я пошёл в школу при Путине, окончил школу при Путине, я просто не осознавал, что возможна альтернатива. Тогда я ничего не знал о политических правилах игры и о том, что альтернативе просто неоткуда взяться. Поэтому мой приход в «Яблоко», вероятно, и был попыткой эту альтернативу найти. Я почему-то всегда понимал, что ЛДПР и КПРФ, к примеру, являются частью системы, и мне было обидно, что остальных пытаются вытеснить из легального политического пространства. Когда я вступил в партию, некоторые родственники удивились, начали спрашивать, зачем мне это нужно, — сами они не проявляли гражданской или политической активности. Только мама начиная с 1996 года голосовала за «Яблоко», но, как мне казалось, относилась к этому формально.
Поначалу моё членство в партии никак не проявлялось. Я учился в Государственном университете управления и только агитировал своих знакомых вступать в «Яблоко». Кстати, многие преподаватели в вузе смотрели на все это скептически и пытались меня переубедить. То, чем я занимаюсь, им казалось угрозой стабильности. Это приводило меня в ступор, потому что главная цель образования — научить человека мыслить самостоятельно, а тут пытаются навязать какую-то одну точку зрения. Моя активная работа в партии началась после того, как мы с ребятами провели акцию у Останкинской телебашни в годовщину разгона НТВ. Мы взяли бейсбольную биту и разбили ею телевизор — получилось зрелищно, о нас написала пресса, а после этого нам позвонил Сергей Митрохин и предложил более активно участвовать в партийной работе.
В скором времени в стране всё начнёт меняться: люди устали от фейков, от зашкаливающего уровня пропаганды, которая обеспечивает высокие рейтинги действующей власти
Я возглавлял молодёжное крыло «Яблока» в течение двух лет, выстраивал его работу практически с нуля, и наша численность увеличилась до ста человек только в Москве. Сейчас я вхожу в городское отделение партии, в 2014 году участвовал в выборах в Мосгордуму и набрал 23 % голосов. Это был хороший опыт для меня: я встречался с избирателями, проводил агитацию, разбирался с проблемами точечной застройки и парковок. Сейчас я иду на выборы в Госдуму по своему родному Нагатинскому округу. Для меня важно, чтобы «Яблоко» сформировало фракцию в нижней палате, это позволит изменить политический климат в стране. Несмотря на то что большинство у «Единой России», мы сможем находить союзников в других партиях. Если там люди почувствуют, что в парламенте есть депутаты со свободными убеждениями, им проще будет выражать своё мнение. Таким образом, мы можем спасти адекватных людей из «Единой» и «Справедливой» России.
Я верю в то, что шансы пройти в Госдуму у нас есть. Хотя за всё время моего членства в партии «Яблоко» ни разу не попадало в парламент, и иногда из-за этого опускались руки. Но в России невозможно не быть романтиком: без этого не получится заниматься ни бизнесом, ни политикой, останется один путь — в эмиграцию. Об этом, кстати, я задумывался после событий на Болотной площади в мае 2012 года. Меня увезли оттуда в автозаке как раз в тот момент, когда я взял мегафон и стал призывать людей не поддаваться на провокации. Через какое-то время ко мне домой пришли: я посмотрел в глазок и увидел, что на лестничной клетке стоят сотрудник полиции и два человека в чёрных куртках с борсетками — так обычно выглядят люди из ФСБ. Дверь я им не открыл, и они пошли к соседям — узнавать, чем я занимаюсь. Когда эти люди ушли, я собрал вещи и на несколько дней уехал, больше ко мне не приходили. После того как началось «болотное дело», я опасался, что оно затронет и меня. Именно тогда я стал задумываться об эмиграции, но всё-таки решил остаться в России.
В скором времени в стране всё начнёт меняться: люди устали от фейков, от зашкаливающего уровня пропаганды, которая обеспечивает высокие рейтинги действующей власти. Если каждый день говорить по телевизору, что Путин — наше всё, что без него страна развалится, народ будет верить именно в это. Но в какой-то момент пелена спадёт. Сейчас люди становятся политически зрелыми, наше поколение уже не замкнуто, мы можем путешествовать, пользоваться интернетом и узнавать, что происходит в мире. И наша задача — вернуть ту свободу, которую страна получила в 90-е и от которой так легко отказались наши родители. При этом я противник революционных сценариев, единственный инструмент для изменений — это выборы. Лет через десять у нас обязательно будет другой президент, который не станет врать и воровать. У Владимира Путина было достаточно времени, чтобы проявить себя, чтобы создать альтернативные источники экономического роста в стране, но этого так и не произошло. Кто-то поддерживает Путина, потому что видит в нём государственника, кто-то — потому что он жёстко ведёт себя на международной арене. Но если мы спросим людей о его программе, они не смогут ничего ответить. Потому что он, к сожалению, остался чиновником без системы ценностей, взглядов и идеологии. Для меня примером в политике является Григорий Явлинский. Это человек демократического склада, человек чести. Именно его я бы хотел видеть президентом.
Кем я могу стать лет через десять, пока не знаю. Когда я учился в вузе, даже представить не мог, что буду заниматься политикой. На одном занятии нам как-то раздали листки бумаги и попросили написать, кем мы себя видим в будущем. Почти все мои однокурсники сообщили, что хотят работать в «Газпроме» или администрации президента, а я написал что-то из серии «Окончу университет и буду путешествовать». На самом деле мне всегда хотелось заниматься тем, что приносит практическую пользу людям. Сейчас политика вошла в мою жизнь. Вообще, убеждения человека сильно влияют на характер, на его восприятие действительности. Когда я, например, иду на встречу с девушкой и она начинает говорить, что без Путина Россия развалится, я ментально уже не могу её воспринимать. Со мной, видимо, тяжело, потому что я тоже являюсь носителем определённых ценностей и уже не разделяю работу и личную жизнь.
Дарья Сорокина, 26 лет
муниципальный депутат района Братеево, член партии «Справедливая Россия»
В политику я попала совершенно случайно: мой отчим оказывает юридическую помощь «Справедливой России», и в 2012 году партия предложила ему поучаствовать в выборах. Сам он не захотел и предложил мне. Я всегда отличалась активностью, в студенчестве (по первому образованию я социолог) была волонтёром фондов «Старость в радость» и «Волонтёры в помощь детям-сиротам». На тот момент я не очень разбиралась в политике, но всё равно решила попробовать. Мама дала денег на листовки и плакаты, друзья слепили мне сайт, я сама ходила и занималась агитацией. У меня были серьёзные конкуренты: директора школ, главврачи больниц, ребята из «Молодой гвардии». И, ко всеобщему удивлению, из 12 депутатов я заняла третье место по количеству голосов.
Эйфория закончилась с началом работы: все депутаты в нашем совете — единороссы, а я одна оказалась залётная. Они не пускали меня ни в одну комиссию, мешали работать. Первый год я провела в судах, но они тоже были на стороне «Единой России». Поняв, что в Москве мне не выиграть, я прописалась в Самаре и подала иски уже там — суд встал на мою сторону, и меня допустили к работе во всех комиссиях. После этого отношение ко мне изменилось. Сейчас у нас нет конфликтов, хотя зачастую я голосую против, а они за, то есть решение остаётся за ними.
На муниципальном уровне приходится решать проблемы в масштабах района — в основном по благоустройству или парковкам. Хотя у меня была одна крупная история — я успела посудиться с правительством Москвы. Жители нашего района выступили против названия станции метро «Алма-Атинская», собрали 7 тысяч подписей и потребовали переименовать её в «Братеево». Судебное решение вынесли не в нашу пользу, у Москвы было соглашение с Казахстаном, и выиграть там было нереально. Но зато именно тогда правительство Москвы выпустило регламент, согласно которому в будущем подобные решения должны согласовываться с жителями.
В течение какого-то времени я оставалась беспартийной, но по некоторым вопросам за помощью приходилось обращаться в «Справедливую Россию», и через четыре месяца они предложили мне стать членом партии. В тот момент создавалось молодёжное крыло «Справедливая сила», и я вошла в его президиум. Мне дали работу куратора всех регионов, и это стало серьёзным толчком в личном и политическом развитии. На меня обратили внимание потому, что молодых в политике очень мало, тем более инициативных и энергичных. А в тот период, когда по стране прокатилась волна митингов, нужны были активисты. Я была на Болотной площади в мае 2012 года, меня оттуда в автозаке увезли, и спасла только корочка муниципального депутата: когда я её показала, меня практически сразу же отпустили. Во время тех митингов «Справедливая Россия» поддерживала протестные настроения, у меня появились оппозиционно настроенные знакомые, с которыми, правда, после российско-украинского конфликта я общаться перестала.