Афганская война глазами солдата
Об этой войне уже забыли, но многие советологи считают, что ввод войск в Афганистан стал роковой ошибкой советского руководства, которая привела к распаду Союза Советских Социалистических Республик – крупнейшей геополитической катастрофы XX века, как назвал это Президент России Владимир Путин.
С тех пор мир изменился до неузнаваемости: не стало Советского Союза; часть бывших советских республик стали членами НАТО — военного альянса, созданного в годы «холодной войны» для вооруженного противостояния с СССР и странами восточного блока; из бывших южных республик Союза продолжается «мягкое» вытеснение русскоговорящих; между Арменией и Азербайджаном не прекращается противостояние за территорию Нагорного Карабаха; Узбекистан, Туркмения, Таджикистан стали восточными деспотиями и в своем развитии откатились в средневековье; политическое руководство Беларуси и Украины культивируют национализм, что уже повлекло к ухудшению отношений между некогда братскими республиками и послужило установлению санкционного режима в отношении ряда предприятий и граждан России со стороны Евросоюза и США.
Какие цели стояли перед ограниченным контингентом советских войск в Афганистане, кто там служил, как проходили будни наших солдат и как сложилась дальнейшая судьба участников боевых действий мы вспоминаем с участником боевых действий, ветераном Афганистана Сергеем Трубиным.
Сергей Трубин. 1984 г. Афганистан.
Сергей Афанасьевич Трубин, родился 20 апреля 1966 года в городе Камышлове Свердловской области, в многодетной семье. Детство было непростым, Сергей рано остался без отца. Воспитанием троих сыновей занималась мать, Трубина Нина Николаевна. Учился в средней школе №1, окончил СГПТУ № 16 по специальности: помощник машиниста тепловоза — электровоза.
В 1984 году был призван для прохождения срочной службы в Пограничные войска КГБ СССР. Благодаря характеру и занятиям спортом в юности попал в спортроту гарнизона. Дважды становился чемпионом Дальневосточного военного округа по самбо. Получил звание мастера спорта по самбо и дзюдо. В составе мотоманевренной группы (ММГ) ПВ КГБ СССР был направлен для дальнейшего прохождения службы в провинцию Герат Демократической республики Афганистан. Участвовал более чем в 30 боевых выходах по проводке транспортных колонн из СССР. Был дважды ранен. Награжден медалями ДРА, знаками отличия. После демобилизации вернулся в родной Камышлов, возглавил спортшколу где занимался с молодёжью Камышлова самбо, дзюдо, и атлетической гимнастикой. Чемпион Свердловской и Тюменской областей по силовому многоборью. Предприниматель, в настоящее время учредитель ООО «Камышловский хлеб».
Женат. Отец четырех дочерей.
Справка.
СССР ввёл военный контингент в Афганистан 25 декабря 1979 года. Причиной такого решения послужило острое противостояние внутри политического руководства Афганистана и около 20 просьб правительства ДРА о введение советских войск. В марте 1979 года, начался вооруженный мятеж в Герате. 3 июля 1979 года президент США Джимми Картер (президент США 1977—1981 г.) подписал директиву о помощи противникам просоветского режима в Кабуле. Под наблюдением ЦРУ начались поставки оружия для антиправительственных вооружённых формирований. На территории Пакистана в лагерях афганских беженцев, были развернуты центры подготовки вооружённых отрядов. В стране начались выступления исламской оппозиции, мятежи в армии, в правящей Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) обострилась внутрипартийная борьба, особенно после событий сентября 1979 года, когда лидер НДПА Нур Мохаммад Тараки был арестован и затем убит по приказу отстранившего его от власти Хафизуллы Амина.
При Амине в стране развернулся террор не только против исламистов, но и против членов НДПА — сторонников Тараки. Репрессии коснулись и армии, главной опоры НДПА, что вызвало массовое дезертирство и мятежи. По линии КГБ поступала информация о связях Амина в 1960-е годы с ЦРУ и о тайных контактах его эмиссаров с американскими официальными представителями после убийства Тараки. Советское руководство опасалось, что дальнейшее обострение ситуации в Афганистане приведёт к падению режима НДПА и приходу к власти враждебных СССР сил. В итоге было решено готовить свержение Амина и замену его на более лояльного к СССР лидера Бабрака Кармаля.
Было резко увеличено число советских советников (в том числе военных) в Афганистане: с 409 человек в январе до 4500 к концу июня 1979 года. С 10 декабря по личному приказанию министра обороны СССР Д. Ф. Устинова проводилось развёртывание и мобилизация частей и соединений Туркестанского и Среднеазиатского военных округов. Была поднята по сигналу «Сбор» 103-я Витебская гвардейская воздушно-десантная дивизия. 12 декабря 1979 года на заседании Политбюро было принято решение о вводе войск. Вечером 27 декабря подразделениями 103 дивизии ВДД и 345-го гвардейского парашютно-десантного полка были блокированы и взяты под контроль воинские части кабульского гарнизона, теле-радио центр, министерства безопасности и внутренних дел, советские спецподразделения взяли штурмом дворец Амина, во время штурма Амин был убит.
За период с 25 декабря 1979 года по 15 февраля 1989 года в войсках на территории Афганистана прошло военную службу около 620 тысяч военнослужащих. Кроме того, в советских войсках в этот период находилась 21 тысяча человек гражданских, на должностях рабочих и служащих. По официальной статистике, за время боевых действий на территории Афганистана попало в плен и пропало без вести 417 военнослужащих. Некоторые источники оценивают безвозвратные потери в Афганской войне (убитые, умершие от ран, болезней и в происшествиях, пропавшие без вести) в 15 031 человек.
Формировали колонны в Калайи-Нау и сопровождали до Герата, иногда уходили дальше, до окрестностей Шинданда.
РР: — Сергей, до службы что вы знали об Афганистане, о событиях, которые там происходят, с чем вам пришлось столкнуться?
С.Т: – Мы с братьями росли обычными советскими мальчишками, ходи в школу, спортивные секции. Так как отца у нас не было, рассчитывали всегда только на себя, свои силы. Мама, Трубина Нина Николаевна, работала поваром в детском саду, поэтому по утрам из дому уходила очень рано, много работала, одновременно на трех работах, уставала. Мы с братьями старались всегда помогать, все по дому делали сами. Об Афганистане до службы практически ничего не знал, информации было мало, только в программе «Служу Советскому Союзу», которую мы, мальчишки смотрели регулярно. Но там только показывали, как наши солдаты строят школы, сажают деревья, только хорошее. В 1982 году в Советскую армию призвали Олега, моего старшего брата. Сразу после учебки его отправили для прохождения службы в Афганистан, в Кундуз, это населенный пункт недалеко от советско-афганской границы. Писал, что все нормально, служит сапером, имеет награды от правительства ДРА. Мы с ним даже встретиться и поговорить не успели, меня призвали в 1984 году, а Олег только демобилизовался, домой пришел.
Что я попаду в Афганистан не думал, так как из семей, где кто-то уже участвовал в боевых действиях, в горячие точки больше не отправляли. Тем более я попал в Пограничные войска КГБ, служил на Дальнем Востоке. Но, видимо, не в моем случае. Я с детства занимался самбо, дзюдо, боксом. Сразу после призыва участвовал в гарнизонных соревнованиях и победил. Меня зачислили в спортроту. В то время в каждом гарнизоне были такие подразделения, солдаты из которых отстаивали спортивную честь своей воинской части. Дважды стал чемпионом Дальневосточного военного округа по самбо и дзюдо, получил звание мастера спорта по этим видам. Командование округа поощрило – предоставили отпуск. Выехал из округа в свой погранотряд для оформления документов, а там вместо отпуска откомандировали в Туркменскую ССР, в Кушку. Сейчас и города с таким названием нет. В Кушке уже готовились к командировке в Афганистан. Участие погранвойск в составе контингента тогда не афишировалось, поэтому мы заменили форму пограничников на общевойсковую, получили АКМ вместо АК – 74, сформировали мотоманевренную группу и своим ходом отбыли в точку дислокации под Калайи-Нау, провинции Бадгис, а в 1986 передислоцировались в Карези-Ильяз, провинции Герат. Так и служил старшиной в составе Мотоманевренной группы ПВ КГБ СССР 68-го Краснознаменного Тахта-Базарского пограничного отряда с 1984 по 1986 год.
Мать очень за меня переживала. Первое время в письмах домой писал, что служу в Монголии.
Афганистан совершенно другая культура, другая религия. Мы же советские мальчишки тогда были, религия для нас была чем-то далеким прошлым, дореволюционным, мы про христианство то ничего не знали тогда, а здесь радикальный ислам, порядки у них оставались средневековыми, особенно в кишлаках. Конечно для нас это был шок. Женщины в паранджах, неграмотное население, дети грязные, оборванные. Пустыня с нетронутыми веками пылью по колено – машина пройдет, пыль несколько дней в воздухе висит, горы, камни, дефицит воды, дневная жара, ночной холод. Ко всему этому конечно были не готовы.
РР: — Какие боевые стояли перед вашим подразделением?
С.Т.: — Мы пограничники, и основная задача была охрана границы Советсткого Союза, но, с другой стороны границы. Несли службу на постах, расположенных на вершинах гор, сопок в окрестностях Калойи-Нау, проводили боевые рейды, ставили заслоны, засады. Работали на упреждение. Благодаря этому на южных границах Союза было спокойно. Кстати, в первый же год после вывода войск из Афганистана было 250 попыток проникновения боем на территорию СССР банд различной численности. Самое нашумевшее – это нападение на погранзаставу Московского ПО. Много ребят тогда погибло и почти все были ранены и контужены. Пошли караваны из Афганистана с наркотиками. До вывода мы их перехватывали и уничтожали. В СССР о наркотиках и не знал никто.
Наша минно-розыскная собака – иногда только она могла найти итальянские пластиковые мины.
Кроме погранпостов в задачи нашей ММГ входила охрана дороги Калайи-Нау – Герат. Постоянно сопровождали автоколонны с грузами и водой из Союза. «Дорога жизни» мы ее называли. Формировали колонны в Калайи-Нау и сопровождали до Герата, иногда уходили дальше, до окрестностей Шинданда. Вперед идут саперы и прикрытие, один БТР впереди, один в середине, один замыкал колонну. Так и ходили от нескольких часов до нескольких дней. Затем возвращались на точку, день-два отдыхали и снова в сопровождение. Очень выручала наша минно-розыскная собака – иногда только она могла найти итальянские пластиковые мины. Миноискатели их не слышали, щупом не всегда достанешь, духи закапывают их глубоко, 50 — 70 см. Мина в пластиковом корпусе, в ней два с половиной или шесть килограмма взрывчатки. Обнаружить их трудно. Действие «итальянки» непредсказуемо. Она «надувная». По ней может проехать десяток машин, пока она не «надуется» и не взорвется. Непредсказуемая. Дорогу приходилось перед проводом каждой колонны заново разминировать. Духи постоянно минировали. И не только ночью. Наблюдают – отряд прошел, тут же новые выставляют.
«Итальянка». Мина в пластиковом корпусе, в ней два с половиной или шесть килограмма взрывчатки. Обнаружить их трудно.
Из зеленки часто обстреливали. Оружия у духов всякого было, винтовки «бур» английские, старые, но бьют далеко и мощные. Едешь в БТР, шумно, не слышно и не видно, что вокруг делается, вдруг раз – лучик света, раз – еще один. Пули из «бура» броню пробивают и солнце через дырки светит.
Я, когда только прибыл на точку, не верил, что ишак меня выдержит, я ведь крупный, да еще боевой нагрузкой, но ничего, возил!
В горы, на вершины где посты наши располагались, техника пройти не могла, уходили только пешком и на ишаках. Ишак маленький, ноги тонкие, но грузы тащит. Я, когда только прибыл на точку, не верил, что ишак меня выдержит, я ведь крупный, да еще с боевой нагрузкой, но ничего, возил! Выходили рано утром, вверх шли двенадцать часов, по жаре в горах. Часто обстреливали. Затем неделю толком без воды и еды, под минометным огнем на вершине и вниз, на точку. Примерно восемь часов уходило на спуск.
Вертолетчики старались не рисковать. Вылетали из-за укрытия, сбрасывали бурдюк с водой и сразу вниз уходили, за гору от обстрела.
Р.Р. – Сергей, вы сказали «толком без воды и еды». Разве вам не доставляли все необходимое, питание, воду, боеприпасы?
С.Т. – Все что могли – несли с собой, грузили на ослов и шли в горы. Но там ведь жара на солнце. Продукты нагреваются днем, а ночью холодно – остывают, и так несколько дней подряд, портятся быстро. Воды всегда дефицит. Нам ее из Союза привозили. А на точку в горы много на себе не утащишь, доставляли вертолетом. Но на вершине же все простреливалось. Мы в окопах, землянках, за камнями, нас обычно чуть больше тридцати человек, я в звании старшины – командир. Должно быть на точке 50 человек и офицер, но людей всегда не хватало. Обеспечить прикрытие вертолету для посадки и разгрузки сложно. Со стороны духов постоянно стреляют минометы, пулеметы и снайперы. Вертолетчики старались не рисковать. Вылетали из-за укрытия, сбрасывали бурдюк с водой и сразу вниз уходили, за гору от обстрела. Бурдюк разрывался от падения – сколько воды успевали набрать, так и тянули. Все бежали, кто с чем – тазиками, бутылками. Жажда всегда мучала.
Р.Р. — Засады и заслоны, вы тоже в них участвовали, для чего они проводились, какой в них был смысл?
С.Т. — Это превентивные меры. Мы предупреждали нападение со стороны боевиков. У нас, у пограничников хорошо работала разведка. Надо сказать, что наши офицеры приложили много усилий для разъяснения местным племенам цель нашего присутствия в Афганистане, некоторые банды, благодаря такой работе, перешли на сторону правительства ДРА, помогали защищать кишлаки в зоне ответственности нашего погранотряда от нападений других банд. Там же родоплеменные отношения, узбеки против таджиков, и те, и другие против пуштунов. От информаторов поступали разведданные о времени и месте прохождения караванов. Мы занимали на пути каравана позиции и ждали. Появился караван – остановили, досмотрели, если надо – задерживаем и передаем разведчикам, если оказали сопротивление – уничтожаем. Правильная тактика. Когда началась политика примирения, от нее отошли, и сразу выросли потери среди нашего состава.
Один раз банду задержали, человек тридцать, все с оружием.
Один раз банду задержали, человек тридцать, все с оружием. Взяли, а потом целый день присматривали, пока наши офицеры и разведчики с их главным разбирались. По-моему, отпустили потом.
Р.Р.- Как к вам относилось местное население?
С.Т. – Афганцы относились к нам настороженно. Это другая культура, другие традиции, религия. С кем могли – взаимодействовали. Остальных старались лишний раз не тревожить, если они нейтралитета придерживались. Для местных нормально днем торговать, продать тебе что-нибудь, а ночью идут мины ставить, в набеги или с караванами оружие везут. Не боялись они нас. Культура такая, воюют с рождения, дети уже с автоматом, стреляют быстро, метко.
Афганцы относились к нам настороженно. Это другая культура, другие традиции, религия. С кем могли – взаимодействовали.
Р.Р. — есть что-то, что наиболее запомнилось?
С.Т. — Был у нас боевой эпизод. Вышли на перехват каравана. Задачу выполнили успешно, караван остановили, боевиков разоружили, начали досмотр, а там мешки с деньгами и женщины. Я столько денег никогда больше не видел: доллары, афгани, иранские и пакистанские купюры.
Хорошо, что мы оттуда ушли. Жаль, что на таких невыгодных условиях, не оставили там свои базы, людей бросили, которые нам поверили. Много жизней бы спасли и своих граждан, и афганцев.