«Негромкие песни войны»: концерт Московского ансамбля новой музыки в НИИ
7 ноября пространство «Наука и искусство» и «Сигма» отмечают свой первый день рождения. В программе вечера — выступления дружественных музыкантов, показ архивных видео наших друзей и выставка лучших постеров НИИ. Состоится премьера новой программы МАСМ «Негромкие песни войны» — произведения шести современных композиторов с отдельными фрагментами стихотворений из цикла «Советские застольные песни» Станислава Львовского. Авторы проекта рассказали о том, что это такое.
«Негромкие песни войны» в Центре им. Мейерхольда. Исполнители: Наталья Пшеничникова (голос), Иван Бушуев (флейта), Олег Танцов (кларнет), Михаил Дубов (фортепиано), Дмитрий Власик (ударные), Глеб Хохлов (скрипка), Илья Рубинштейн (виолончель и электрогитара). Фото: Иван Ерофеев.
Поэт Станислав Львовский: «Цикл «Советские застольные песни» появился из случайного, выхваченного — не помню, откуда — ритмического обрывка, из фразы, не имевшей в содержательном смысле никакого отношения к тому, что в итоге получилось. А еще этому циклу шесть лет, — то есть, написан он, в общем, в другой стране, не говоря уже о том, что другим человеком. Так или иначе, он для меня важен, всегда был важен, и, теперь, кажется, так будет еще сколько-то, долго. Для меня важно, что именно он оказался тем локусом, в котором шесть композиторов, вооружённых очень разной оптикой, проживающих реальность в очень, насколько я понимаю, разных диапазонах и режимах ритма, обнаружили плотность смысла, не только позволившую каждому из них говорить, но и достаточную для личного, развернутого высказывания.
«Застольные советские песни»: ну, разумеется, и войны тоже, это важная часть, — но я не совсем уверен, что самая важная. Этот текст существует как разомкнутая, подвижная рамка полилога о нашей — тех, кто говорит и думает по-русски в 2015 году — идентичности. О том, как мы понимаем и воспринимаем себя самих. О счастливом отсутствии в таком понимании и окончательности, и цельности, и окончательной цельности. То есть, всего того, что отнимает у нас возможность соотнесения с Другим, — а тем самым и возможность быть самими собой. Но в то же время «Застольные советские песни» — только о нас, отдельных, непохожих на нас же. Этот текст существует и как попытка приучить беглое зрение непрерывно следить за собственной дрожащей границей, обозначающей нас, — тех, кто говорит и думает по-русски, неважно в каком году, — как законную, не имеющую права сопротивляться добычу насилия.
То есть, да, в этом смысле песни войны, других у нас нет. Те, что о войне, появятся после, когда все закончится, и мы с нашей общей памятью, наконец, сядем и обо всем спокойно поговорим».
Композитор Александр Маноцков: «Я, наверное, последний живой композитор своего поколения, который до этих пор ничего не написал для Наташи Пшеничниковой. И вот: написал! И для нее как исполнителя, и для меня как композитора эта вещь есть некое «а ведь давно хотелось что-то в этом духе». Я очень люблю английский арт-рок, он очень повлиял на меня в юности, он как бы у меня в анамнезе. И вот эта вещь это как бы результат сочетания заклинательно сформулированных Наташиных пожеланий с моей собственной природой в контексте моей любви к Gentle Giant. Писал я это с удовольствием и предвкушением. Чего и всем нам желаю на всех жизненных путях.».
товарищ, не в правде.как кочегар кочегару
тебе говорю:
стоим на краю огня.вон они,ухая,волокут колосник.
заблестят водыкак зеркало.
даже след пропадёт,товарищ.
Композитор Владимир Раннев: «Негромкие песни войны должны петь мирные люди, чтобы военным потом не пришлось петь громкие. Стихи Станислава Львовского — это предупреждение всем людям: война — это фабрика горя».
чего мы, сын,не видалив этой Турции.
сжимай, сын,игрушечнуювинтовку.
выполни волюеёземляную.
падай в траву,да стреляй.
ключ от неёпереломлен.пресуществлён.
Композитор Дмитрий Курляндский: «Во всех нас далеким отзвуком живет врожденная память войны. Стихи Станислава Львовского для меня — это очень сложное и, одновременно, прямое высказывание о невысказываемом. И цикл «Советские застольные песни» — один из ярких примеров таланта этого поэта».
то ли холодно,что темно.то ли темно,что холодно.
зольдатен,матросен, ау,битте ком.папапогиб.застрелилимаму.
одни папиросыостались.
ничего не вижусемнадцать лет уже.вообще ничего.
стою на краю огня,а не могу:потерял ботинки.
стоюпосреди поля.зажимаю руками
дыру в животе.
лезут из неётараканы,койчен шестиногиепапиросен, -
торгуютсясо служивыми.продаютсяза деньги.
холодно, говорю,темно.
а я босиком.
Композитор Алексей Сысоев: «Стихи из поэтического цикла Станислава Львовского привлекли меня своей внутренней музыкальностью, искренностью и даже интимностью высказывания, далекой как от , так и от постмодернистской отстраненности от внутреннего мира человека. Военная же тема, вопрос нашего личного участия в ее осмыслении, вопрос личного противостояния все более возрастающей агрессии мира, актуален для каждого из нас сейчас как никогда».
страшно мне, друг,и тебестрашно.
ничего не можемзабыть.всё забыли.
это нам не спеливечную память.
не про насветер на сопкахкаждую ночьслоняетсяи рыдает.
что кружилось -истлело.
нет большеКВЖД.мы теперьбестелесны.
страшно мне что-то,друг.собираются пластмассовыедетальки.
готовятсяотомстить.
Композитор Владимир Горлинский: «Способ существования человека — понимающее общение. Война — это значит невозможность услышать, катастрофичное отсутствие понимания. Моя вещь о возможности и невозможности такого общения».
наверх, товарищ,наверх.
парадпоследнего года.
море кипит, рекакипит.но мы уже далеко.наверху.
последний парад.
вот и наши тожелица на фотографияхпожелтели.
камни молчат.
высоко над ними,где зловещесверкает солнце,
мы сидимна небесной отмели.время от времени
поднимаемискорёженные
куски металла.бросаем ихв реку.
медленно, ленивобелые расходятся,золотые кругимёда и молока.
мы уже наверху.наши местазаняты
Композитор Владимир Николаев: «В этих стихах, словно сквозь пелену времени, шум грамофонных пластинок, слышатся отголоски военных лет. В одном неразрывном клубке боль и радость, праздничные застолья и скорбь по ушедшим. Образы людей, предметов, событий в стихах Львовского, возникнув, тут же причудливо преломляются — «расточаются, исчезают, теряют форму». И мне как композитору представляется чрезвычайно интересным сделать следующий шаг — переосмыслить это поэтическое послание уже посредством чистого звука — в музыкальном пространстве».
прощай, родимый.очень хочется жить,но ничего ужене помещаетсяв пейзаж.