Без какого-либо общественного обсуждения доску Маннергейму готовятся торжественно открыть днем 16 июня

Мемориальная доска финскому маршалу Карлу Маннергейму — союзнику Гитлера во Второй Мировой войне и главнокомандующему финскими войсками, участвовавшими в войне против СССР — уже висит на стене дома по улице Захарьевской, 22,

Доска укрыта покрывалом в ожидании официальной церемонии открытия, которая состоится днем 16 июня. По данным СМИ, на открытие приедет глава администрации президента Сергей Иванов.

Подходы к месту проведения церемонии уже частично перекрыты, а припаркованные вблизи места церемонии автомобили эвакуируют без какого-либо предупреждения их владельцев.

Это не процесс. Это полный издец. Уже много лет не хожу на эти рисованные выборы, на следующие схожу обязательно, чтобы напротив всех этих фамилий клятвопреступников и просто ублюдков написать слово "пидарасы".

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Если ничего не путаю, то табличка на фасаде здания Военной Академии МТО.

Спасибо, что не на Кремле.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Не всё так однозначно, если это правда:

"Маннергейм, Сталин и Гитлер

Во время тайных переговоров СССР и Финляндии о выходе последней из войны, Сталин через дипломатов передал финскому правительству условие: "Мы примем только такое соглашение, за которым будет стоять маршал Маннергейм". Когда Херте Куусинен было поручено составить список главных финских военных преступников, она составила. В этом списке был и Маннергейм. Сталин Маннергейма вычеркнул красным карандашом и написал: "Не трогать". Откуда у Сталина было такое расположение к человеку, чья страна была союзником нацистской Германии? Должно быть, дело в том, КАК Маннергейм помогал Гитлеру. Делал он это со свойственной себе оригинальностью. Он отказывается подчинить финскую армию немецкому командованию, но и не соглашается брать под свое начало немецкие части. В начале 1942 года, в ответ на очередные вопросы генералов Вермахта о судьбе финского фронта Маннергейм отрубил: «Я не буду больше наступать». Гитлер понимает, что делать ставку на Маннергейма бесполезно и находит себе послушного союзника - генерала Талвела. На тот момент главной немецкой задачей было взятие острова Сухо. Нужно было высадить десант на Сухо и прочно закрепиться. Тогда немцы смогли бы полностью контролировать перевозки по Ладоге, и по льду, и по воде. Ленинград бы остался без поставок и умер. Запретить генералу Талвела провести операцию Маннегрейм не может, но он находит свои методы. Неожиданно финны заболевают непонятным тяжким недугом – перестает действовать ранее работавшая, как часы техника, куда-то пропадает финская исполнительность. Германские моряки удивляются: в срок ничего не делается. Гитлер срочно приезжает на юбилей Маннергейма и забрасывает его дорогими подарками: шикарный «Мерседес-770», 3 военных вездехода, орден Германского орла с большим золотым крестом. Самым главным подарком был собственный портрет рейхсканцлера, написанный художником Труппе. Маннергейм продает дорогой «Мерседес» в Швецию, вездеходы отдает армии, а крест и портрет забрасывает подальше, с глаз долой. Для него встреча с Гитлером – дипломатический ритуал, не больше. Немцы так и не взяли остров Сухо: Маннергейм успел предупредить советское командование, а выбранные им методы, замедлившие наступление немцев, дали свои плоды."

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

в задницу неоднозначность - Маннергейм замыкал кльцо вокруг Ленинграда, каждый трепящийся про "неоднозначность" - либо идиот предатель, либо провокатор на ЗП.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Как бы соглашусь. Эти поцелуи в жопу гейропы зашли слишком далеко.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Сегодня в «СПб» будут ставить памятный знак Маннергейму. На нём тысячи и тысячи жертв Ленинградской блокады. Безумие власти. Кощунунство сродни украинскому.

* * * Ни для кого не секрет, что с северного направления блокаду Ленинграда держали финские войска под командованием Карла Густава Маннергейма.

- 12 сентября 1940 года в Хельсинки было подписано соглашение о транзите немецких войск через территорию Финляндии.- 21 сентября 1940 года в финский порт Вааса на побережье Ботнического залива пришли первые немецкие транспорты с войсками и оружием.

После несколько встреч представителей Германии и Финляндии, 25-28 мая 1941 года в Зальцбурге и Цоссене в присутствии начальника Генштаба Финской армии генерала Эрика Хейнрикса, начальника оперативного отдела полковника Куста Тапола и еще трёх представителей финляндских ВС, с одной стороны, и фельдмаршала Кейтеля, генералов Йодля и Гальдера с немецкой стороны, произошло окончательное согласование планов совместных операций, сроков мобилизации и начала наступления. Финским войскам надлежало перейти к активным действиям через 14 дней после начала немецкого вторжения - так свидетельствует Франц Гальдер, участник этих событий. (Т.е., если отсчитывать от 22 июня, то 6 июля.)

- 5 июня 1941 г. состоялась беседа Маннергейма с генералом Талвела, получившим назначение командовать VI корпусом, на которой Маннергеймом была поставлена задача наступать на ленинградском направлении. В своих мемуарах Талвела пишет:«Маршал объявил мне, когда я прибыл к нему, что Германия на днях совершит нападение на Советский Союз… что немцы не просят нас ни о чем другом, кроме как нанести сильнейший удар в направлении Ленинграда. Он объявил о создании специальной группы для осуществления этого удара и предложил мне ею командовать, спросив, желаю ли я этого. Я поднялся молниеносно со стула и заявил: «Да это же величайший момент в моей жизни»».

- 17 июня 1941 года Финляндия официально вышла из Лиги Наций. 18 июня начала всеобщую мобилизацию.

- 21 июня в 16:15 финны высадили 5-тысячный десант на демилитаризованные согласно Женевской конвенции 1921 года Аландские острова, арестовав сотрудников советского консульства. В 22:59 финские подводные лодки совместно с ВМС Германии осуществили минирование территориальных вод СССР в Финском заливе.

- 22 июня фашистская Германия напала на Советский Союз. Утром того же дня на Ладожском озере приземлились два финских гидросамолёта, и высадившиеся с них диверсанты попытались взорвать шлюзы Беломоро-Балтийского канала. Тогда же вылетевшие из Кенигсберга немецкие бомбардировщики сбросили у советского побережья очередную партию мин и приземлились на финские аэродромы.

- 25 июня 41-го советская авиация нанесла удар по 18 финским аэродромам, уничтожив 41 немецкий самолёт и 3 финских. * Финны представили себя жертвой нападения и начали свою, как они утверждали, «оборонительную войну», с двукратным - 475 тысяч против 240 тысяч - численным перевесом над советскими войсками Северного фронта.

О реальных же целях финнов можно судить по высказываниям официальных лиц Финляндии. * * * После речи премьер-министра Рангеля на закрытом парламентском заседании, где произошедшая бомбардировка изображалась так, что Советский Союз предпринял «нападение» с целью ни много ни мало «ликвидировать финский народ», выступил представитель партии фашистского толка «Патриотическое народное движение» Салмиала со словами:«Нам необходимо объединить теперь вместе все финские племена, — сказал он, — нам нужно осуществить идею создания Великой Финляндии и добиться того, чтобы передвинуть границы (из зала парламента:«Куда?»), — туда, где проходит самая прямая линия от Белого моря до Ладожского озера».

Накануне вторжения на территорию СССР в финские подразделения поступил приказ

главнокомандующего Маннергейма, в котором с немного большим, чем у Салмиалы, пафосом озвучивались цели Финляндии в войне против Советского Союза:

"Во время освободительной войны 1918 года я сказал карелам Финляндии и Востока, что не вложу меч в ножны, пока Финляндия и Восточная Карелия не будут свободны. Я поклялся в этом именем крестьянской армии, полностью доверяя самоотверженности наших мужчин и самопожертвованию женщин.

Двадцать три года Северная Карелия и Олония ожидали исполнения этого обещания, полтора года после героической Зимней войны финляндская Карелия, опустошённая, ожидала восхода зари.

Солдаты! Эта земная твердь, на которую вы ступите, орошена кровью и страданиями родственных народов, это святая земля. Я верю, что наша победа освободит Карелию, ваши действия принесут Финляндии большое счастливое будущее … Борьба немецких братьев по оружию рядом с нашими солдатами-освободителями на севере еще больше укрепит давнее и прочное боевое братство»".

Заметим: Маннергейм озвучил «давнее и прочное братство» с фашистами.

Чуть позже и доказал «братство» на деле - в подписанном Маннергеймом секретном приказе от 8 июля 1941 г. об обращении к военнопленным и жителям оккупированных территорий говорится:

"Взяв в плен советских военнослужащих, сразу же отделять командный состав от рядовых, а также карел от русских. . Русское население задерживать и отправлять в концлагеря. Русскоговорящие лица финского и карельского происхождения, желающие присоединиться к карельскому населению, к русским не причисляются"

Этим Маннергейм, руководствуясь своей волей и методом фашистов, подписал смертный приговор десяткам тысяч русских.

* * *Сбудься чаяния маршала Финляндии и высших кругов её, жителей будущей «Великой Финляндии» ждала бы такая участь:

- бывший министр иностранных дел и будущий премьер А. Хакцель предлагал после разгрома СССР«переселить из внутренней России тверских карел, также как и мордву, черемисов и других, принадлежащих к финским соплеменникам», к границам Финляндии, т. е. на невские берега. Надо было «разместить их вместо русских» в качестве «дружественных соседей».

Вопрос перемещения «недружественного» населения уже заранее начали согласовывать с Германией. В Берлин из МИДа Финляндии были направлены сведения с «картой окрестностей Петербурга и территории Ингерманландии».

Финский посол в Берлине, бывший премьер-министр Финляндии Т. Кивимяки развивал также и идею насильственного изменения христианской веры у населения приграничных с будущей Финляндией районов России. Он считал, что православие не удовлетворяет задачам безопасности страны на востоке, тогда как «лютеранская вера формирует из народа политически надежных и укрепляющих общество людей».

Он же 24 июня 1941 г., после вручения Г. Герингу финской награды - Железного креста с цепью – в телеграмме президенту Финляндии сообщил:

«Мы можем теперь взять что захотим, также и Петербург, который, как и Москву, лучше уничтожить… Россию надо разбить на небольшие государства».

С этой телеграммой на следующий день были ознакомлены маршал Маннергейм, премьер-министр Финляндии Рангель и министр иностранных дел Виттинг.

Ни у кого она вопросов не вызвала.

Тот же Кивимяки, 26 сентября, в письме главе МИДа Финляндии Виттингу, говорил, что«определение важнейшей цели Финляндии представляется как нельзя более актуальной и безотлагательной в плане того, чтобы взять Петербург».«. добиваться официально от Германии, чтобы Петербург полностью и окончательно уничтожить, поскольку он является постоянно притягательной силой для русского населения».

Из разъяснения о позиции военного руководства генштаба финской армии по штурму Ленинграда в МИД Финляндии:«Наступление на петербургские укрепления, имеющиеся между границей и Петербургом, потребуют, вероятно, много жертв, поскольку сильно защищены, и не лучше ли брать егос юга или же вообще, не заставить ли капитулировать жителей города с помощью голода» .

11 сентября 1941 года президент Финляндии Ристо Хейкки Рюти - немецкому послу: «Ленинград надо ликвидировать, как крупный город». * * *

После вторжения финны понесли неожиданные для них потери - к 5 сентября они составляли 20 тыс.

человек; многие думали, что, дойдя до старых границ, финская армия остановится и закрепится, далее не пойдёт. Всё это деморализовало солдат, начались саботаж и дезертирство.

После безуспешных попыток прорвать оборону 23-й армии на Карельском перешейке среди финских солдат стало открыто проявляться нежелание идти вперёд. В ответ на распоряжение 12 сентября пересечь старую границу, отказались идти вперед 200 человек 48-го пехотного полка 18-й дивизии, значительное число солдат 27-го и 57-го пехотных полков. Под влиянием понесенных потерь в августовско-сентябрьских боях моральный дух солдат сильно упал.

Немецкое наступление с юга города захлебнулось, штурм Ленинграда силами одних финнов грозило огромными потерями, и под угрозой большого количества жертв, а также ставшего проявляться недовольства со стороны финских солдат, Маннергейм отдал приказ закрепиться на достигнутом рубеже. Дезертирство и отказы выполнять приказ заставили ставку Маннергейма даже проводить «просветительскую работу» в действующей армии.

Финны пошли в обход Ладожского озера и 6 сентября вышли к реке Свирь. Но и на свирском участке положение в войсках оставляло желать лучшего - возросли дезертирство и уход солдат в так называемую «лесную гвардию» - антивоенно-настроенные отряды и группы покинувших фронт военнослужащих.

В августе из частей Карельской армии дезертировало 135 человек, в сентябре - 210, а в октябре - 445.С Солдаты ряда частей 5-й и 17-й пехотных дивизий также воспротивились продолжению наступления, особенно В 61-м полку 17-й пехотной дивизии - приказ о форсировании реки Свирь отказались выполнить сотни солдат, начались и выступления с протестом -. таких на фронте было зарегистрировано в 1941 г. более трех с половиной тысяч. Поэтому Маннергейм решил действовать силами 163-й немецкой пехотной дивизии, а финны лишь поддерживали её артиллерией. Попытка ввести в бой часть 11-й финской пехотной дивизии привела к дезертирству из её рядов.

Поэтому, а так же из-за советских контратак, Маннергейм был вынужден перейти к обороне и на свирском участке.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Это да. Мифы, они и есть мифы. Скопированные из жижки персонажа с вымышленным именем.

А о реальности вы готовы написать? Или только мифы будете транслировать?

И да. Сталин, в отличие от вас, знал реалии. И общался с Маннергеймом. И не считал его военным преступником. Но вам что в лоб, что по лбу.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

да да да. накаленные антисоветчики только способны рассказывать правду, а не мифы.

особенно здесь "Бил терпеливо ручкой нагана по голове" лошица дала ответ на запрос? Вы там ей, Павелцв, хоть объясните, что ручка это что то иное, а у нагана - рукоятка, ога.

Так шо там про мифы, ась, антисоветчик?

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

Самое большое твоё "достижение" - умение не отвечать на вопрос, а задавать в ответ три своих. Чисто еврейское достижение. При этом в упор не видеть те материалы, которые идут в разрез с твоими "знаниями". При этом умение цинично ковыряться в дерьме, попутно широким махом разбрасывая его на окружающих.

Но ладно. Я добрый. Вот тебе правда. Настоящая, а не выдуманная вещими олегами.

Неизвестная экспедиция полковника Маннергейма

С именем Маннергейма у всех, кто изучал историю СССР, связано понятие «Линия Маннергейма». Старшее поколение, возможно вспомнит, что именно под руководством барона Маннергейма в 1918 году военной силой была подавлена революция в Финляндии. И не так уж много россиян знает, что Карл Густав Эмиль Маннергейм, швед по национальности, выходец из голландского рода Маархайм, был в течение почти тридцати лет офицером русской армии. Дослужившийся до чина генерал-лейтенанта выпускник Николаевского кавалерийского училища был участником русско-японской и первой мировой войн. Из 124 наград, в том числе и высших, разных стран, Маннергейм больше всего ценил скромный крест ордена Св. Георгия 4-й степени, которого был удостоен за личную храбрость в 1914 году.

Но совсем мало кто знает, что Карл Маннергейм был выдающимся путешественником. Николай Пржевальский, Михаил Певцов, Всеволод Роборовский, Петр Козлов — в этот ряд русских офицеров, в разные годы возглавлявших военно-географические экспедиции в Центральную Азию и Китай, по праву должен быть включен полковник Карл Маннергейм, совершивший в 1906-1908 годах экспедицию из Средней в Центральную Азию: от Самарканда до Пекина, верхом на лошадях.

В истории русских путешествий это была поистине «пропавшая экспедиция». До революции на отчете о ней, написанном Маннергеймом, стоял гриф «Не подлежит оглашению», а после революции имя Маннергейма, если и упоминалось, то только в «контрреволюционном» и «антисоветском» контекстах.

«Весной в 1906 году, вскоре после моего возвращения с театра войны, мне было предложено начальником Генерального Штаба совершить поездку из Русского Туркестана через Западный Китай. вплоть до Пекина», — такими словами Карл Карлович Маннергейм (так он звался в России) начинает свой отчет о «поездке», изданный в 1909 году. Описывая подготовку экспедиции, К. Маннергейм «не огласил» ее подоплеку. А заключалась она в том, что генерал Палицын, предложивший полковнику Маннергейму «совершить поездку» по северным провинциям Китая, граничащим с Россией, преследовал цель получить военно-политические сведения. И сделать это предполагал, включив русского офицера, способного получить такие сведения, в состав экспедиции известного французского синолога Поля Пеллио. Однако тот поставил условия, которые русский Генеральный Штаб счел унизительными, — и по высочайшему повелению была снаряжена самостоятельная экспедиция. «После некоторых колебаний, вызванных недостаточным знакомством с Центральной Азией и Китаем», полковник Маннергейм все же «решил воспользоваться заманчивым предложением».

Цель экспедиции барона Маннергейма была напрямую связана с неудачами России в недавней войне с Японией. Пройдя по провинциям Застенного Китая, полковник Маннергейм должен был ознакомиться с подготовкой обороны страны, обучением войск, выяснить, насколько реформы центрального правительства Китая отразились на его северных провинциях, какова интенсивность их колонизации китайцами, как относится коренное население этих мест к России и насколько в этих местах заметно японское влияние. Было поручено также исследование пути к городам Кашгару, Ланьчжоу и далее — Пекину «в смысле изучения условий движения наших кавалерийских отрядов».

Военно-географическими целями экспедиции были — описание пути из Кашгара в Уч-Турфан, а также военно-статистическое описание оазиса Аксу и пути из него в Кульджу. Требовалось, кроме того, исследовать долину реки Юлдуза. Последним пунктом обширного экспедиционного задания была «разведка подготовки г. Ланьчжоу в смысле военной базы».

К тому же Маннергейм имел поручение Финно-угорского общества собрать, по возможности, археологические и этнографические коллекции для создававшегося в Гельсингфорсе Национального музея Финляндии.

И все эти задачи ставились не перед многочисленной экспедицией, которую полковник Маннергейм только возглавляет, а собственно перед ним, поскольку в составе экспедиции, кроме ее начальника, были два конвойных казака да несколько «наемных людей» из местных жителей, включая переводчика.

Особенностью снаряжения экспедиции был фотоаппарат «Кодак» с двумя тысячами стеклянных пластинок и запасом химикатов для их обработки. Фотографом был все тот же начальник экспедиции полковник Маннергейм.

Сопровождать экспедицию должны были казаки 2-го Уральского казачьего полка, квартировавшего в Самарканде, — Игнатий Юнусов и Шакир Рахимжанов. «На выбор казаков было командиром полка обращено самое серьезное внимание, последний из них был магометанином и оба говорили по-киргизски. Они сидели на прекрасных конях с щегольскою седловкою. Снаряжение одеждою и оружием было безукоризненно, даже богато», — писал о своих спутниках полковник Маннергейм. Забегая вперед, скажем, что ни одному из них не удалось дойти до Пекина: после первого горного перехода в Кашгар Юнусов был отправлен обратно в полк, а в Кульдже, где закончился первый этап путешествия, серьезно заболевший Рахимжанов был заменен казаком 2-го Сибирского казачьего полка Луканиным. Ему хотя и довелось проделать путь до Пекина, но — на конечном этапе без экспедиции, по железной дороге, что было сделано по совету английского врача, осмотревшего казака, «сильно ослабленного от продолжительного путешествия».

Из Самарканда Маннергейм с двумя казаками выехал через Андижан в Ош. Здесь было заготовлено необходимое снаряжение, по соседству, на ярмарке в Узгене куплены вьючные лошади — и 29 июля 1906 года экспедиция полковника Маннергейма тронулась в далекий путь.

Первым пунктом стал Кашгар — главный город одноименной области, входящей в китайскую провинцию Синцзянь. Экспедиция, преодолев Талдынский перевал, прибыла в него 17 августа. По каким-то причинам Маннергейм в своем отчете 1909 года не упомянул, что путь от Андижана до Кашгара проделали вместе с экспедицией Поля Пеллио. В Кашгаре Маннергейму предстояло «крещение китайскою фамилиею». Вот как он сам рассказывает об этом. «Иностранцы обычно поступают следующим образом. Ставят первым один из немногочисленных иероглифов, употребляемых китайцами в виде фамилий. При этом выбирают такой, который фонетически более всего соответствует первому слогу данной фамилии. К нему прибавляются два других, составляющих вместе с первым красивое изречение. Мне была дана очень распространенная среди китайских мусульман фамилия Ма (конь) и к ней добавлено «да-хан», что вместе значит: «Конь, проскакавший через звезды».

Кстати, конем, проскакавшим вместе со своим всадником от Кашгара до Пекина, стал рыжий киргизский мерин Филипп.

Из Кашгара Маннергейм предпринял «экскурсию» в Хотан через Яркенд по участку знаменитого Шелкового пути. К этому его вынудили упорные слухи о появлении японцев в Китайском Туркестане. В пути Маннергейм жестоко простудился, вслед за ним заболел сопровождавший его переводчик — и в результате в Кашгар, откуда 29 сентября началась «экскурсия», путешественники вернулись только 21 декабря 1906 года. Но поездка в Хотан не была бесполезной, хотя Маннергейм и убедился в беспочвенности слухов о японцах. Ему удалось собрать обширную коллекцию древностей, раскопанных местными жителями, в том числе старинные манускрипты. Кроме того, он выяснил, какие племена населяют этот и соседний районы Кашгарии, и составил описание местных ремесел. Собрал Маннергейм также сведения о черных и белых нефритах — священных камнях этих мест.

Из Кашгара путь экспедиции лежал по горам Тянь-Шаня на северо-восток, в долину реки Или, к Кульдже. Через перевал Гульджат-Даван экспедиция достигла Уч-Турфана и двинулась далее по реке Таушкан-Дарья от ее выхода из гор до впадения в Оркенд-Дарью, протекающую в песках на севере пустыни Такламакан. Этот нелегкий участок пути экспедиция закончила в оазисе Аксу.

Маннергейм скупо пишет о трудностях, которые приходилось преодолевать. Но само описание пути и сопутствующих событий свидетельствует о том, каким тяжелым подчас оказывалось путешествие. Вот, например, как они добирались из Аксу в Кульджу через горные хребты Хан-Тенгри и Музарт.

«18 марта (1907 г.) мы перевалили через ледник Туф-Мус. Выступив еще в сумерки в 6 часов 20 минут утра, мы достигли поверхности ледника после четырехчасового утомительного подъема. Дорога идет по почти отвесному ледяному склону. После 4-5 часового движения по льду открывается с севера узкое ущелье с глубоким снегом и еловыми лесами. Только в 11-м часу вечера после безостановочного движения с 6 часов 20 минут достигли мы сарая. Вьюки пришли только в 1 час ночи. Переход был особенно тяжелым, потому что Рахимжанов во время подъема заболел лихорадкой. У него оказалась температура в 40 о . Вдобавок ко всему его лошадь поскользнулась и упала в трещину, из которой ее с трудом вытащили.

Остановиться, кроме сарая, было негде, да и топлива не было с собою. На этом переходе я насчитал более 30 конских трупов на снегу, другими словами, павших в течение зимы».

31 марта 1907 года в Кульдже закончился первый этап экспедиции. Здесь Маннергейм провел почти месяц, часто выезжая на археологические раскопки вместе с секретарем русского консульства А.А.Дьяковым, археологом-любителем. В Кульдже Маннергейм занимался также антропометрическими измерениями жителей, среди которых насчитывалось более двенадцати национальностей. Здесь, к огорчению Маннергейма, сменилось ставшее привычным имя Ма-Дахан — в паспорте, прибывшем из Пекина, он назывался «Ма-ну-э-хэй-му» («Несуразное для уха китайца», — заметил Маннергейм).

22 апреля 1907 года экспедиция полковника Маннергейма выступила из Кульджи «в сопровождении каравана из 1 казака, 5 наемных людей и 16 лошадей». Она спустилась на юг и вышла в долину реки Юлдуз, «втиснутой между громадными горными массивами». По этой долине — участку Шелкового пути — экспедиция двинулась к оазису Карашар: «Ни одного ровного места нет, только камень всевозможных размеров, или же карнизы, где лошади высоко над рекою двигаются по обнаженной, скользкой скале». В Карашаре Маннергейм предпринял очередные археологические раскопки и направился в Урумчи — административный центр провинции Синцзянь, куда прибыл 15 июля 1907 года.

После месяца, проведенного в Урумчи, экспедиция направилась в Гучен — один из оживленных торговых центров Синцзяня, а оттуда по вьючной дороге через горы — в Турфан. «На шестой день . мы после утомительного перехода по раскаленным солнцем камням достигли Турфана». Здесь Маннергейму удалось пополнить археологическую коллекцию уникальным приобретением: он купил фрагменты манускриптов тысячелетней давности, найденные в песках местными жителями.

Из Турфана, снова по участку Шелкового пути, экспедиция направилась в оазис Хами. «Переход через перевал, называемый «Тянь-Шань-даван», был необычайно труден. Нам пришлось в течение 2-х суток лопатами очищать дорогу на расстоянии около 4 верст. Снег имел до 2 аршин глубины». В Хами Маннергейм встретился с представителями малой народности, называемой желтыми уйгурами, о чем позднее написал этнографическую работу, изданную в 1911 году в Гельсингфорсе.

17 ноября 1907 года вблизи Цзяюйгуаня экспедиция прошла через ворота Великой Китайской стены. На следующий день она вступила в Сучжоу — один из трех больших городов провинции Ганьсу. Дальнейший путь проходил по провинциям Внутреннего Китая. Новый, 1908 год Маннергейм встретил в городе Лянчжоу, третьем по населению в провинции Ганьсу. Отсюда экспедиция выступила в Ланьчжоу — главный город провинции, лежавший на берегу Желтой реки (Хуанхэ), и пришла туда 17 января. Здесь по инструкции Генерального Штаба полковник Маннергейм должен был провести «разведку подготовки г. Лань-чжоу в смысле военной базы». Это было выполнено, однако работа, как писал в отчете Маннергейм, «сильно затянулась вследствие инфлюэнцы эпидемического характера, которой поочередно переболели все мои люди. Мне самому пришлось слечь три раза, и мы вышли оттуда 4 марта только наполовину здоровыми».

В конце мая экспедиция прибыла в Тайюань, главный город провинции Шаньси, печально известный поголовным избиением христианских миссионеров во время Боксерского восстания 1900-1901 годов. Здесь китайские власти, по словам Маннергейма, «употребили всевозможные усилия к тому, чтобы побудить меня отказаться от задуманных поездок в северную часть провинции к Далай-ламе в Утай-шань и к северному изгибу Желтой реки». Однако обе «задуманные поездки» предписывались инструкцией Генерального Штаба. Первая предпринималась для «выяснения роли Далай-ламы в движении областей или местных племен к самостоятельности», а вторая — для «ознакомления с китайской колонизацией в полосе среднего течения Желтой реки». И 8 июня 1908 года, несмотря на неудовольствие китайских властей, Маннергейм со спутниками все же выступил на север, предварительно отправив из Тайюаня по железной дороге в Пекин ослабевшего казака Луканина.

«После двух переходов. мы дошли до святыни монголов, знаменитого буддийского монастыря Утай-Шань. Живописно расположенная на небольшом холме, окруженном горами, группа кумирен, золоченых каланчей и белых «субурган» — башен, представляла чудную картину со своими золотисто-желтыми и бирюзовыми черепичными крышами, которые сверкали на солнце среди окружающей зелени».

В то время в монастыре находился Далай-лама 13-й, вынужденный покинуть священную для буддистов Лхасу из-за военных действий англичан в Тибете. Маннергейм встретился с Далай-ламой, как он сам пишет, во время «особой для меня назначенной аудиенции», которая состоялась безо всяких промедлений, благодаря исключительному расположению Далай-ламы к России.

«Во время моего приема он сидел на золоченом кресле, поставленном на возвышении из досок против окна в конце небольшой приемной комнатки. По обеим сторонам этого возвышения стояли два широкоплечих тибетца средних лет с угрюмыми лицами темно-бронзового цвета.

Далай-лама с видимым интересом расспрашивал о Государе Императоре, России, нынешней силе армии и т.д. По его указанию, почти сейчас после ответа на мой поклон, был доставлен ему кусок белой шелковой материи, т.н. «хатан», который он торжественно, собственноручно передал мне с просьбой от его имени по приезде моем в Санкт-Петербург представить Государю Императору».

12 июля 1908 года Маннергейм достиг, наконец, Пекина — «с рыжим Филиппом, юным переводчиком Чжао и славным китайцем-поваром из Ланьчжоу, жаждавшим повидать Пекин». Он был радушно принят в Российской дипломатической миссии, поселившись в которой, в течение шести недель занимался подготовкой отчета. «Внутри ограды миссии» Маннергейм нашел то, «чего недоставало почти за все время продолжительного путешествия — приятных собеседников». Среди них он особую признательность выражал русскому военному агенту в Пекине, давшему ценные советы по редакции отчета. Этим военным агентом был полковник Лавр Георгиевич Корнилов — будущий командующий Добровольческой армией во время гражданской войны в России.

«Выехав из Пекина во Владивосток через Японию, где я провел 8 дней, я вернулся по железной дороге в Санкт-Петербург, куда прибыл 25 сентября (1908) после 27 месячного путешествия», — так заканчивает отчет полковник Маннергейм.

Каковы же оказались результаты 27-месячной экспедиции? Маннергейм нанес на карту 3087 км пути («в смысле изучения условий для движения наших кавалерийских отрядов», — как гласила инструкция Генерального Штаба). А вот как Маннергейм говорит об условиях, в каких приходилось это делать.

«Я наносил свою дорогу при помощи обыкновенной карманной буссоли, пользуясь для этого разграфленной записной книжкой, которая удобнее планшета для маршрутной съемки верхом и имеет то преимущество, что менее обращает на себя внимание».

К тому же им было составлено военно-географическое описание пути Кашгар — Уч-Турфан, исследована река Таушкан-Дарья от ее выхода из гор до впадения в Оркенд-Дарью («в смысле оборонительной линии»). Он составил планы двадцати китайских гарнизонных городов и дал обширное описание города Ланьчжоу («разведка подготовки Ланьчжоу в смысле военной базы»). Полковник Маннергейм все задания Генерального Штаба выполнил. А как путешественник образованный, пунктуальный, с широким кругом научных интересов, Маннергейм собрал множество материалов научного характера, составил фонетический словарь языков народностей, проживающих в северных провинциях Китая. Будучи любителем в вопросах науки, сам он недооценивал собранные им коллекции. Однако со временем их объективная ценность становилась все более очевидной. В 1937 году, когда на английском языке был издан полный текст дневника путешествия, весь 2-й том этого издания составили статьи ученых разных стран, написанные на основе собранных Маннергеймом коллекций. Лишь недавно началось изучение около двух тысяч фрагментов древних китайских манускриптов, найденных в песках Турфана и привезенных Маннергеймом. Остается неопубликованным редкое собрание китайских зарисовок из Ланьчжоу, содержащее 420 персонажей разных религий.

И еще Маннергейм сделал в экспедиции более 1,5 тысячи снимков. Фотография не была, в отличие от охоты и верховой езды, его страстью. Тем не менее он показал себя прекрасным фотографом. Публикуемые нами впервые в российской печати его фотографии подтверждают это.

Итак, пантеон выдающихся российских путешественников, многие из которых были иностранцами по происхождению и истинными россиянами по жизни, должен, наконец, пополниться именем Карла Маннергейма, совершившего для России беспримерное двухлетнее путешествие. И не его вина, что до сих пор это путешествие, оцененное всем миром, остается у нас практически неизвестным. Несомненно, время всему дает справедливую оценку.

В советское время о маршале Маннергейме говорили, как о «реакционном государственном деятеле Финляндии». О нем было принято упоминать, в основном, лишь в связи с линией обороны, носившей его имя во время советско-финской войны. А между тем связь Маннергейма с Россией ограничивается не только Зимней войной. В самой Финляндии отношении к его личности неоднозначное. Носитель презрительной клички «росси» (т.е. русский) и национальный герой, памятник которому потомки воздвигли в центре Хельсинки, — это один и тот же человек.

Барон Карл Густав Эмиль Маннергейм родился 4 июня 1867 г. близ города Турку в Финляндии, которая тогда входила в состав Российской империи (Великое Финское княжество). Его родным языком был шведский, Карл Густав происходил из старинного рода, уходящего корнями в Голландию и отчасти Германию. В XVII в. его предки перебрались в Швецию, их фамилия Мархейн стала звучать как Маннергейм, а затем переехали в Финляндию. Шведский род Маннергеймов дал Скандинавии много государственных деятелей, ученых, полководцев

Семья Маннергеймов занимала довольно заметное положение в обществе. Отец Густава Карл Роберт окончил университет Гельсингфорса, коллекционировал произведения искусства, имел музыкальную подготовку, пел в национальной опере, писал стихи, занимался переводами, так как владел несколькими языками. Мать будущего маршала Хелен фон Юлин была дочерью крупного финского магната. Однако барон, любивший жить на широкую ногу, сумел растранжирить и свое наследство, и приданное жены. После 18 лет брака он сбежал в Париж с любовницей, оставив жену и семерых детей без средств к существованию. Не выдержав этого, Хелен через год умерла от сердечного приступа, детей взяли на воспитание родственники.

Густава было решено отправить учиться в дешевый кадетский корпус недалеко от Выборга, но вскоре он был из него исключен за неподчинение дисциплине. Родственники хотели подыскать ему другое занятие, но неожиданно Густав переменился и вопреки всему решил сделать военную карьеру, избрав для этого Николаевскую кавалерийскую школу в Петербурге. В 1887 г. зачислен в кавалерию офицером, в 1889 г. закончил училище в чине поручика. В своих воспоминаниях Маннергейм с уважением вспоминает своих педагогов в кавалерийском училище, особенно генерала Алексеева (во время Первой мировой войны – заместитель верховного главнокомандующего). В Петербурге подружился с великим князем Николаем Александровичем, будущим императором Николаем II, что благотворно повлияло на его дальнейшую карьеру. Два года Маннергейм прослужил в «черных драгунах» (15-й Александрийский драгунский полк, дислоцированный в Западной Польше), а затем был зачислен в кавалегардский полк, почетным командиром которого была сама императрица. К императрице Марии Федоровне, датчанке по происхождению, Маннергейм относился с особым уважением. Впоследствии, уже после революции во время своего путешествия по Европе барон посетил с визитом императрицу, чтобы выразить свое почтение (Мария Федоровна провела свои последние годы жизни в Дании). Во время коронации Николая II и Александры Федоровны Маннергейм стоял в почетном карауле.

В 1802 г. Густав женился на дочери русского генерала Анастасии Араповой, но этот брак не был счастливым, в 1901 г. они расстались, а официально развелись только в 1919 г. Жена с двумя дочерьми поселилась в Париже. Старшая, Анастасия, перешла в католичество и перед Первой мировой войной постриглась в монахини. Почти 20 лет она провела в монастыре кармелиток в Англии, но, в конце концов, отказалась от монастырской жизни. Младшая, Софи, переедет в 18-м году к нему, собираясь остаться насовсем, но жизнь в Хельсинки ей пришлась не по душе. Она вернется во Францию, но будет регулярно переписываться с отцом и иногда бывать у него в гостях.

Во время русско-японской войны, куда Маннергейм отправился добровольцем, отличился в боях на территории Манчжурии. Войну закончил в звании майора. В начале марта 1906 года Маннергейм, дослужившийся до полковника, получил от Генштаба России поручение выехать в научную и разведывательную экспедицию по Центральной Азии. Главная цель экспедиции состояла в том, чтобы выяснить результаты политики реформ, проводившейся в Китае после разгрома боксерского восстания, ее влияние на граничившие с Россией области. Предстояло, кроме того, начертить карты дорог, по которым отряд будет продвигаться, изучить их возможное военное значение. Военная рекогносцировка и шпионская деятельность камуфлировались под научную работу. Предполагалось полностью сохранить в тайне принадлежность Маннергейма к русской армии, представив его шведским поданным, который принимает участие в крупной исследовательской экспедиции французов. Проделав верхом путь протяженностью 3 тыс. км, до самого Пекина, лжеученый в тяжелейших условиях не только выполнил задание, но и увлекся научной деятельностью. В Пекине Маннергейму довелось встретиться с генералом Корниловым, в то время работавшем в Китае военным атташе. По случайному совпадению именно Корнилов двумя годами ранее в Ташкенте отправлял Маннергейма в экспедицию. С ним Маннергейму доведется встретиться и позднее, в 1917 г., в то время барон также будет в числе генералов, не принявших революцию. Надо сказать, что Маннергейм был знаком не только с Корниловым, но практически со всеми лидерами Белого движения.

В свой дневник о путешествии по Азии Маннергейм заносил то, что он видел и чувствовал, наблюдал и переживал непосредственно, не опираясь на предрассудки и шаблоны. Его наблюдения, записки, карты, фотографии (а их было сделано более полутора тысяч), измерения, скопированные наскальные рисунки, собранные старинные рукописи, книги сделали бы честь любому исследователю, потому что в них содержались сведения по географии, истории, этнографии, антропологии, культуре и другим наукам. Например, отрывок текста на одном из древних североиранских наречий обошел все университеты европейских стран, а буддийский текст, написанный квадратным монгольским письмом XIII — середины XVI вв., так и остался уникальным.

Маннергейм пытался учить китайский. Кроме переводчика он нанял еще одного китайца, чтобы иметь возможность тренироваться в языке (кроме родного шведского Маннергейм владел английским, французским, русским, финским и немецким). Из Пекина Маннергейм выезжал всего раз на встречу с Далай-ламой, который жил в Китае на правах пленника под постоянным присмотром. «Далай-лама показался мне живым и умным человеком, сильным духовно и физически», — писал барон. Его святейшество сразу же поинтересовался, не привез ли Маннергейм ему какого-нибудь послания, вероятно, он ждал известий от царя или правительства России. Но у барона не было с собой ничего, даже подарка для далай-ламы, и он отдал свой пистолет (в воспоминаниях Маннергейм, комментируя этот эпизод записал: «Времена такие, что даже святому человеку чаще требуется пистолет, чем молитва»). В своих мемуарах барон, испытывавший симпатию к Далай-ламе, впоследствии с удовлетворением отмечал, что тому удалось вернуться в Тибет и, воспользовавшись ослаблением великих держав, создать независимое государство.

Доклад об этой экспедиции Маннергейм представил лично царю, которого очень заинтересовали приключения барона. Аудиенция, данная в Царскосельском дворце, длилась вместо запланированных 20 минут 1 ч 20. В награду Маннергейм получил чин генерал-майора и полк под Варшавой. Он очень гордился своей научной работой, и отчет о ней окончательно оформил в 1940 г.

Во время Первой мировой войны Маннергейм стал командиром элитной 12-й кавалерийской дивизии, а через три года уже командовал армейским корпусом и был произведен в генерал-лейтенанты. Он был награжден почти всеми российскими орденами. В своем поведении Маннергейм был истинным аристократом. Его аристократизм проявлялся и в манере держаться («осанка выражает состояние души», говаривал он), и его внимательном отношении к подчиненным: он помнил имена и фамилии многих рядовых, откуда они родом, есть ли семья и т.д. Интересно, что на фронте Маннергейм и генерал Деникин, будущий лидер Добровольческой армии командовали соседними дивизиями. В начале 1917 г. Маннергейм находился в отпуске. Приехав в Петербург, он попал в самый водоворот революционных событий. Отношение Маннергейма к революции было враждебным, а падение монархии стало страшным ударом. Присягать Временному правительству он отказался, потому что уже присягнул на верность царю и Отечеству (и сохранил ее до конца: невзирая ни на какие перемены, всегда держал на своем столе портрет Николая II). Октябрьский переворот стал для Маннергейма личной трагедией, он принимает решение покинуть Россию.

В Финляндии также все было неспокойно. В стране к тому времени уже образовались две противостоящие друг другу военные группировки: с одной стороны — хорошо обученные добровольные отряды самообороны «шюцкор», сформированные активистами буржуазных партий на случай вооруженной борьбы с российскими оккупационными войсками. Шюцкор и составил позднее костяк Белой армии. С другой — разрозненные отряды рабочих, созданные после февральской революции и зачастую проходившие военную подготовку при помощи русских большевиков: они постепенно объединились в Красную гвардию. Третьей, и весьма значительной, военной силой были российские солдаты и матросы Балтийского флота, еще находившиеся в Финляндии.

Маннергейм принял на себя командование частями, противостоящими Красной Армии и финской Красной гвардии. На основе шюцкора были сформированы вооруженные силы, в состав которых вошли также добровольцы из России и Швеции, оружие пришло из Германии. Помощь Маннергейм получил также от немецкого генерала графа фон дер Гольца, который с февраля 1918 г. командовал 12-й германской дивизией (Восточная морская дивизия). Дивизия генерала фон дер Гольца первоначально дислоцировалась в Прибалтике, воюя там против Красной Армии. Совместными усилиями белофинны и германский экспедиционный корпус генерала фон дер Гольца заставили отряды Красной Гвардии отступить сперва к городу Выборгу (где они проиграли бой 24 апреля), а затем на территорию Советской России. в середине мая Маннергейм принимал парад победы: гражданская война была окончена и разоруженные русские войска покинули страну. В декабре 1918 г. Карл Маннергейм был провозглашен регентом Финляндии.

Потери белых оказались сравнительно не велики — около 5 тысяч человек. Красных же финнов погибло более 20 тысяч; из них лишь несколько тысяч — в боях; остальные были казнены или умерли от голода и болезней в концлагерях. Причем казнили и бросали в лагеря военнопленных и женщин, и детей, что вызвало возмущение в Европе. До сих пор не ясно, в какой степени Маннергейм причастен к этой «кровавой бане», как до сих пор финны называют то время. Известно, что он пытался остановить бессмысленное кровопролитие, но ситуация, как почти всегда бывает в обстановке войны, во многих районах вышла из-под контроля. К тому же в конце мая 1918 года он ушел в отставку и какое-то время не мог влиять на ход событий.

Отношение к Маннергейму после 18-го года было двойственным: многие считали его виновником белого террора и гибели десятков тысяч пленных. А с другой стороны — благодарные сограждане в 1919 году собрали сотни тысяч подписей и 7,5 миллиона марок в дар Маннергейму — освободителю отечества. Известно, что Маннергейм предлагал военное сотрудничество руководству Белого движения в России и даже наступление на красный Петроград. Но ни Верховный правитель России адмирал Колчак, ни главнокомандующий вооруженными силами юга России генерал Деникин на такое сотрудничество с Финляндией не пошли. Причина состояла в том, что они оба выступали за единую и неделимую Россию.

17 июня 1919 года была провозглашена Республика Финляндия. В том же месяце генерал Маннергейм добровольно ушел с поста регента Финляндии в отставку. Но он продолжал оставаться одним из самых видных политических деятелей страны, сохранив огромное личное влияние на ее вооруженные силы. В 1931 г., когда маршалу Маннергейму было уже за 60 лет, правительство страны вновь вернуло его к активной государственной деятельности. Его назначили председателем Совета обороны государства, которому предстояло решать военные вопросы в условиях обострения отношений Финляндии со своим соседом – Советским Союзом. В течение восьми лет (строительство первых укреплений было начато еще в 1927 г.) Карл Маннергейм руководил строительством мощной фортификационной линии на Карельском перешейке, которая вошла в военную историю, как «линия Маннергейма». В ее строительстве участвовали немецкие, английские, французские и бельгийские инженеры-фортификаторы. Общая протяженность линии составляла 135 километров, а ее глубина – 95 километров. Всего было 220 километров сплошных проволочных заграждений, 200 – лесных завалов и 80- привотанковых надолбов.

В 1939 бывший генерал российской императорской армии в звании маршала Финляндии становится главнокомандующим армией Финляндской республики. Уже с лета 1938 года Москва требовала в аренду четыре самых крупных острова в Финском заливе; Маннергейм считал, что острова нужно отдать, поскольку их оборона все равно не возможна. Правительство тогда даже не стало рассматривать этот вопрос. А через год Молотов и Риббентроп заключили договор о ненападении. В нем существовал секретный протокол, отдававший прибалтийские государства и Финляндию на милость СССР. После раздела Польши требования возросли — теперь русские хотели кроме островов часть Карельского перешейка и военно-морскую базу в Ханко в обмен на территории в Восточной Карелии. 26 ноября происходит так называемый «инцидент в Майнила»: обстрел приграничной деревни, находящийся на советской территории. Советский Союз обвинил в этом Финляндию, хотя позднее стало ясно, что выстрелы были произведены с советской стороны. 28 ноября СССР денонсирует договор с Финляндией 1932 года о ненападении, 29-го следует разрыв дипломатических отношений,. создается коммунистическое марионеточное правительство Финляндии во главе с Отто Вилле Кууиненом; 3 декабря советская сторона заключает договор о дружбе и взаимной помощи с этим «народным правительством». И когда СССР исключают из Лиги Наций это дает повод заявить, что СССР оказывает помощь «законному правительству, избранному трудовым народом».

Советско-финская война началась бомбардировкой финской столицы Хельсинки и города Виипури (современного Выборга). Со стороны СССР в войне участвовал примерно один миллион военнослужащих. Помимо сухопутных войск боевые действия вел Балтийский флот. Маннергейм же располагал армией в 300 тысяч человек, из которых лишь 50 тысяч относились к регулярным, кадровым войскам. В воевавшей против Красной Армии финской армии оказалось немало добровольцев из скандинавских и других европейских государств. Оборонительная тактика Маннергейма на Карельском перешейке оказалась действенной. Укрепления протяженностью почти в 150 км представляли собой почти непрерывную цепь траншей и блиндажей, защищенных противотанковыми рвами, каменными глыбами и колючей проволокой. Второй ряд укреплений строился уже перед войной в лихорадочной спешке. В общем-то, их мощь была преувеличена советской пропагандой, поскольку наступление захлебнулось. Сам маршал любил говорить: «»Линия Маннергейма » — это финские солдаты». Еще одним страшным врагом русских оказалась стужа. Соотношение людских потерь в этой войне оказалось поразительным: оно составило примерно 1:5, т.е. на одного финна приходилось 5 красноармейцев (финны потеряли 23 тыс. павшими в бою и пропавшими без вести).

К февралю человеческие и технические ресурсы финнов истощились. 21 февраля, бросив в бой 27 армейских дивизий с танками и артиллерией советские войска прорвали финскую оборону на 12-километровом участке. 12 марта 1940 г. маленькая Финляндия капитулировала, чтобы не допустить продвижение советских войск в глубь ее территории. По условиям мирного договора между СССР и Финляндской Республикой государственная граница на Карельском перешейке отодвинулась от Ленинграда за линию городов Выборг и Сортавала, 10% страны отошло к Советскому Союзу и, оттуда в глубь страны хлынуло 400 000 беженцев, которым нужно было дать приют и работу. Но все же моральная победа была на стороне финнов – весь мир заговорил о мужестве и храбрости маленького народа, который не удалось покорить.

Комментируя течение Зимней войны, Маннергейм писал о своем противнике: «Русский пехотинец был храбрым, упорным и нетребовательным, но безынициативным. В отличии своего финского противника, он — массовый боец, который вдалеке от командования и без связи со своими товарищами не способен действовать самостоятельно. Поэтому, особенно в начале войны, русские прибегали к массовым атакам, которые иногда кончались тем, что, встреченные огнем нескольких хорошо замаскированных пулеметов, нападающие были скошены все до единого… Несмотря на это, наступление продолжали волнами, следовавшими одна за другой, с теми же результатами. Случалось, что русские в боях начала декабря шли с песнями плотными рядами — и даже держась за руки — на минные поля финнов, не обращая внимания на взрывы и точный огонь обороняющихся.». Вместе с тем, отмечая храбрость русских солдат, Маннергейм говорит и о бездарности советского командования.

После короткого перемирия к 1941 г. стало ясно, что участия в конфликте между Германией и СССР избежать невозможно и что сближение с Германией — единственная возможность сохранить суверенитет Финляндии. 22 июня германская авиация нанесла удары по СССР с территории Финляндии. Финны вступили в войну только 25-ого, подчеркивая, что она является оборонительной, отдельной от Германии. Большинство финнов действительно сражалось за восстановление справедливости, т.е. восстановления прежних границ. Финляндия выступала как пассивный сторонник Германии в войне против СССР. Гитлер требовал от Маннергейма, чтобы он вел полномасштабную войну против СССР, но тот захватил лишь Выборг и Петрозаводск. Маршал приказал не обстреливать Ленинград и «дорогу жизни» через Ладожское озеро. Несмотря на угрозы Германии прекратить поставки зерна и оружия, Маннергейм отказался продолжать наступление и идти к Ленинграду. Далее он всячески настаивал на выходе Финляндии из войны. В августе 1944 г. маршал К. Маннергейм стал президентом Финляндии и сразу же разорвал военный пакт с Германией. 19 сентября 1944 г. был подписан договор о перемирии между Финляндией и СССР.

В 1946 г. К. Маннергейм ушел в отставку. Освободившись от государственных обязанностей, Маннергейм смог больше внимания уделять своему здоровью. В сентябре 1947 г. ему сделали в Стокгольме операцию. Последние годы прожил в Лозанне, на берегу Женевского озера. Здесь работал над мемуарами, К началу 1951 г. монументальный двухтомник был в основном готов к опубликованию. 19 января 1951 г. 83-летний маршал тяжело заболел. Обострилась язва желудка. Слабо улыбаясь, он сказал врачу; «Во многих войнах я воевал… но теперь, думаю, я проиграю эту последнюю битву». 27 января 1951 г. он скончался. Похороны состоялись 4 февраля при большом стечении народа. Маннергейма похоронили на кладбище Хиэтаниеми рядом с его бывшими соратниками, солдатами, павшими в войнах.

В одном из интервью известный русский писатель, ветеран Великой Отечественной войны Виктор Астафьев упомянул, что, как-то разговаривая, со знакомыми из Финляндии о большой разнице в уровне жизни россиян и финнов, те в ответ сказали: «У нас же белая гвардия победила!». Разница весьма очевидна. Как и очевидно то, что своим сегодняшним процветанием Финляндия во многом обязана человеку трижды, отстаивавшему ее независимость – маршалу Маннергейму.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎

Без какого-либо общественного обсуждения доску Маннергейму готовятся торжественно открыть днем 16 июня

Комментарии

Сегодня в «СПб» будут ставить памятный знак Маннергейму. На нём тысячи и тысячи жертв Ленинградской блокады. Безумие власти. Кощунунство сродни украинскому.

Неизвестная экспедиция полковника Маннергейма