К барьеру: история дуэлей в викторианской Англии
Викторианские путешественники, садясь на лондонский поезд в Вейбридже, совсем не удивлялись, встречая здесь джентльменов с этюдниками. В середине XIX века живописный городок Сюррей был популярным местом среди столичных художников. Но одним майским днём 1852 года, к удивлению пассажиров, внутри этюдников оказались пистолеты.
Не менее шокировали и личности дуэлянтов: два кандидата в парламент от Кентберри, полковник Ромилли и Хон Джи Смайт. Оба соперника не пострадали, но ехали в удручающей тишине. В самый кульминационный момент дуэли из кустов выпорхнул фазан, сбив им наводку и изрядно подпортив настроение.
Тем не менее, Ромилли и Смайт пустились в словесные пляски, как только вернулись в Лондон. Фактически, стоило им сойти с поезда, как они сообщили всем газетам о своей стычке. Эта новость явно озадачила британцев за завтраком и по дороге на работу — ведь на протяжении десяти лет эта же газета заявляла, что с дуэлями покончено.
Испорченная репутация
Честь всегда играла важную роль на дуэли. Именно этим поединок на мечах или пистолетах отличался от обычного убийства — он мог восстановить оскорбленную честь. Ещё задолго до поединка Ромилли и Смита средневековые законодатели добавили словесные оскорбления в кодексы, запрещающие физическое насилие и убийство. Таким образом, они ясно дали понять: уничтожение репутации равносильно лишению жизни.
На средневековых судах споры нередко решались при помощи боя один на один — к примеру, в форме рыцарского поединка. В начале Нового времени идея защиты собственной чести — в отличие от сражения за лорда — получила популярность среди аристократов. Так появились дуэли.
В XVIII веке меркантильные представители британского среднего класса присвоили себе многие традиционные привилегии аристократов — в том числе и дуэли. Со времен Георгианской эпохи, которую считают периодом расцвета дуэлей в Британии, и сформировался знакомый нам традиционный образ дуэлянта, который в парике и сюртуке защищает честь дамы.
Иллюстрация дуэли двух персонажей из романа Чарльза Диккенса "Посмертные записки Пиквикского клуба", опубликованного впервые между 1836 и 1837 гг.
Хотя многие гражданские и военные законы классифицировали дуэль как убийство, в те времена это мало кого волновало. В действительности существовал один набор правил для джентльменов и другой — для рабочего люда. Возражения о том, что это занятие антихристианское, решительно отвергались. Известная фраза дуэлянта из юмористического рассказа 1749 года Тома Джонса звучит следующим образом: «Я люблю свою религию, но свою честь я люблю больше».
И лишь когда наполеоновские войны подошли к концу и в Британии воцарились антивоенные настроения, кампании по запрету дуэлей стали набирать популярность. На мнение общественности значительно повлияли несколько шокирующих инцидентов — в частности, дуэль между герцогом Веллингтоном (занимавшим должность премьер-министра) и графом Уинчилси из-за Билля об эмансипации католиков в 1829 году. Впрочем, никто из них не пострадал.
Наиболее активно против дуэльной практики выступали члены так называемой «Ассоциации по прекращению дуэлей». Эта организация получила широкую поддержку общества, и уже в 1844 году её участники праздновали принятие новых законов об окончании дуэльной практики в Британии.
Однако дуэли продолжали жить. Десять лет спустя после конфликта Кентерберийских кандидатов и почти спустя 20 лет после того, как агитаторы положили конец дуэлям в Британии, ирландский депутат Дэниел О’Донохью вызвал на поединок сэра Роберта Пила — сына известного государственного деятеля и дуэлянта — после того, как Пил назвал его предателем. Но, видимо, Пил не разделял отцовскую любовь к дуэлям, поэтому вызов О’Донохью не принял.
Той же весной 1862 года нация пристально следила за делом капитана Робертсона, который попал под военный суд из-за того, что отказался сражаться на дуэли. Его братья-офицеры не особо обрадовались, когда до них дошли слухи, что Робертсон связался с «падшей» женщиной. Они выгнали его из полка за то, что он не смог ничего противопоставить своему обвинителю.
Герцог Веллингтон и граф Уинчилси на дуэли в Баттерси парк. 1829 год.
Поступали регулярные сообщения о неудачных поединках, что означало, что нелегальные дуэли по-прежнему проводились. К примеру, в 1860 году об одном из таких инцидентов узнала жена бристольского хирурга и сообщила о нём непосредственно в магистратуру. Обыватели были крайне обеспокоены возрождением дуэлей в Британии, многие считали, что потенциальных дуэлянтов следовало наказывать крупными штрафами и каторжными работами. В противном случае жизнь любого человека могла однажды оказаться в руках любого «глупца, негодяя или бандита».
Так почему же дуэли не исчезли? Ответ прост: мотивация осталась прежней. Викторианские джентльмены нуждались в защите собственной репутации; они по-прежнему чувствовали ответственность за честь своих женщин, которые не могли защитить себя сами. Впрочем, случаи женских дуэлей также известны.
Умереть из вежливости
Вместо того чтобы вызывать обидчика на поединок, можно было опубликовать жалобу в газетах, которая могла привести к искам о клевете, либо обратиться непосредственно в суд. Обе процедуры были довольно неприятными, и в процессе могло вскрыться немало семейных секретов.
Из-за предполагаемой безнаказанности клеветников разочарованный люд полагал, что с отменой дуэлей не следует торопиться. Важны были не столько сами дуэли, сколько их влияние на британское общество. По иронии судьбы, сторонники дуэлей считали, что дуэль делает людей более вежливыми; они полагали, что без дуэлей молодое поколение станет менее «джентльменским».
Тем не менее, это юное поколение превратило смертельную практику в шутку. В 1864 году кембриджский студент, который подвергался издевательствам, испытал это на своей шкуре, когда ему предложили вызвать своего главного мучителя на дуэль. Фарс был разыгран самым серьёзным образом, и лишь после того, как соперники выстрелили друг в друга холостыми патронами, студент понял, что над ним снова поглумились.
В 1855 году молодой офицер из 6-го Иннискиллингского драгунского полка также попытался отомстить своим обидчикам, прибегнув к дуэли. Он утверждал, что его лошади стоимостью 80 фунтов стерлингов оторвали хвост. Его жалобы не произвели впечатление на старого сержанта, который арестовал его на пути к месту дуэли.
Ещё одна проблема с запретом дуэлей заключалась в том, что поединки все еще происходили в других странах, и британцы участвовали во многих дуэлях за границей, как по делу, так и ради удовольствия. Многие молодые люди жаждали увидеть континентальные достопримечательности, такие как балы Mabille на Елисейских полях, куда каждую неделю приходили парижане полюбоваться на фонтаны с подсветкой, 30 000 газовых ламп и энергичных танцоров. Путешественников обязательно предупреждали об опасности дуэлей с местными жителями. Однако британцам не нравилось, если их юноши отказывались принять вызов, брошенный иностранцем. После Крымской войны (1853-56 гг.) и Индийского восстания (1857-58 гг.) произошло несколько попыток французского вторжения, которые побудили многих людей присоединиться к вооруженным силам. В таких обстоятельствах боевой настрой, присущий дуэлям, вновь проявил себя.
И проявился он не только у солдат. В 1853 году британский посол в Испании лорд Хоуден исполнил роль секунданта. И речь шла не о политике, а о вечернем платье жены американского посла. На вечеринке в Мадриде её сын услышал шутку французского герцога о том, что платье было настолько устаревшим, что его носила ещё герцогиня XV века Мария Бургундская. Во время шквала перебранок и встречных вызовов посол Великобритании стоял позади своего американского друга. То, что Хауден не подвергся резкой критике, несмотря на слухи о том, что он почти сражался с австрийским послом, говорит о том, что британцы не любят, когда их представители выглядят трусами, особенно в кругу континентальных соперников.
Мы слишком долго верили викторианским утверждениям, что в 1840-х годах они запретили дуэли. Образ дуэли на рассвете не соответствует нашему представлению о викторианцах как о первых британцах, которые обменивались романтическими идеями личной чести ради практической выгоды общественного порядка. Однако отсутствие привлекательной альтернативы в сочетании с аристократическими хулиганами и иностранными искушениями вновь вдохнули жизнь в эту практику в XIX веке.
И лишь серьёзные социальные перемены XX-го века — конец аристократического господства и послевоенное неприятие насилия — привели к тому, что дуэли действительно остались в прошлом.
Как провести викторианскую дуэль
1) Найдите врага
В обычной ссоре найти противника сложно. Бросьте вызов не тому человеку, и он передаст дело своему адвокату. (Так произошло с полковником Ламли в 1868 году.) Вместо дуэли вас могут публично высмеять в суде, как современного Дон Кихота с сомнительным здравомыслием. Аристократический противник, особенно связанный с армией или политикой, намного подходящий соперник.
2) Выберите оружие
Если вы опытный фехтовальщик или безрассудный юноша, как сын американского посла в Испании, вы можете выбрать для дуэли короткие мечи. Но чаще всего используются пистолеты.
Вам достанется оружие с ударно-кремниевым замком, которыми снабжались дуэльные пистолеты, используемые с начала XVIII века. Чувствительные курки и нарезные стволы для повышения точности не особо приветствуются.
3) Найдите друга
Разница между поединком и дракой заключается в процедуре. Поэтому так необходим хороший секундант. Он потребует для вас извинений, а затем бросит вызов. На дуэли секундант будет измерять заранее согласованные 10-15 шагов, заряжать ваш пистолет и, если вам повезёт, уговорит другого секунданта зарядить ствол шарами из глины. Но не забудьте прихватить с собой хирурга.
4) Выберите место
Главные признаки хорошего места для дуэли: ровная поверхность, открытое пространство, относительная безлюдность и доступность. Многие травянистые земли Англии выглядят заманчивыми, как узнал граф Кардиган, когда его арестовал мельник после поединка на Уимблдоне в 1840 году. Пустынный бельгийский пляж — ваш лучший выбор.
5) Бегите с места дуэли
Если ваш противник получил смертельную рану, есть вероятность избежать британского законодательства. В 1845 году лейтенант Хоуки бежал с пляжа Саутси во Францию после смертельного ранения своего противника в дуэли, но в конечном итоге предпочёл вернуться в лапы правосудия, а не провести жизнь в изгнании. Также вы можете просто молчать о произошедшем, но если вдруг поддадитесь искушению и начнёте хвастаться, как были на волоске от смерти, знайте — вы не один такой.
Лига историков9.1K постов 38.4K подписчик
Правила сообществаДля авторов
- уважение к читателю и открытость
- регулярность и качество публикаций
- умение учить и учиться
- бездумный конвейер копипасты
- публикации на неисторическую тему / недостоверной исторической информации
- простановка тега [моё] на компиляционных постах
- неполные посты со ссылками на сторонний ресурс / рекламные посты
- видео без текстового сопровождения/конспекта (кроме лекций от профессионалов)
Для читателей
- дискуссии на тему постов
- уважение к труду автора
- личные оскорбления и провокации
- неподкрепленные фактами утверждения
где все комменты?
Карфаген должен быть разрушен
Меня часто спрашивают, почему мои речи против Карфагена в Сенате такие резкие. Отвечаю - я их ненавижу. Они ублюдки и выродки. Они хотят смерти нам, Риму. И пока я жив, я буду делать все, чтобы они исчезли_-------_------------Троллинг 180 lvl. Он ничего ведь своего не сказал, он просто процитировал оратора из давнего Рима, замерив «Рим» на «Россия». А главное в этой цитате не то, что там написано, ну, ублюдки там и прочее. Главное в том, что Катон всегда говорил после каждой своей речи: «Карфаген должен быть разрушен!».
И кто учил историю, знает ее на Западе, тот понял этот посыл. Привет современному Карфагену - Лондону.
Водяная мельница, и не только
Вчера удалось попасть в интереснейшее (с исторической точки зрения) место в котором на большом участке земли толково перемешали различные эпохи Великобритании.
Зажиточные дома викторианской Англии соседствуют с фермерскими домишками средних веков. Аккуратно собраны различные технические приспособления и механизмы, которые вполне можно использовать прямо сейчас. Музей называется "The Weald & Downland Living Museum"
Я сделал кучу атмосферных фотографий. Как снаружи:
Так и внутри этих приятных домишек.
Там, очень много любопытного, но я до сих пор нахожусь под впечатлением работы водяной мельницы.
Они мельницу 17 века аккуратненько разобрали, привезли, и запустили на новом месте.
Самые старые части этой мельницы датируются 17 веком, и мельница использовалась до 1930-х годов.
Внутри этой мельницы, два пожилых работника этого музея реально мелят муку. Мой восторг не описать словами, я бегал и снимал работу этой мельницы на видео.
Получилось, так себе, тем более, пока я бегал, они успели перемолоть муку, ну хоть бумажные пакеты с мукой удалось заснять.
Но самое удивительное, что в 30 метрах от мельницы, они пекут хлеб из этой мелко перемолотой муки, и продают его всем желающим.
Мы купили один хлебец, потом распробывали, и купили еще пять, чтобы дома поесть. Хлебушек оказался вкуснейшим хотя рецепт чрезвычайно прост- вода, мука, дрожи.
Конечно, там много еще интересного, но не буду больше тратить вашего пикабушного времени, засуну напоследок фотографию добродушной курицы, этих товарищей там огромное количество, они (куры) принимают активное участие в создании пасторальной атмосферы этого замечательного места.
Бомбей 19 века
Фотографии Бомбея середины 19 века. Сегодня Бомбей известен как Мумбаи – один из крупнейших городов Индии.
Вид на статую королевы Виктории работы скульптора Мэттью Ноубла, сидящую под богато украшенным мраморным балдахином. Также видны шесть человек, смотрящих на статую. Четверо местных мужчин одеты в типичные одежды и головные уборы парсов.
Вид на базар Борат – улицу с многоэтажными домами и прилавками.
Вид на Эльфинстонский круг – комплекс изогнутых многоэтажных зданий с видом на круглый парк. Также виден человек, ухаживающий за лошадью, запряжённой в повозку возле одного из зданий.
Ратуша Бомбея и район Коттон-Грин до строительства Эльфинстонского круга.
Вид на пещеры Элефанты – архитектурно-карстовый комплекс вблизи Мумбаи.
В пещере Элефанты. Вырезанные в скале индуистские божества.
Вид на залив Бэк.
Улица Бомбея. На улице стоят мужчины и мальчики в длинных белых одеждах. Некоторые несут кувшины с водой на шестах. На заднем плане видна одноместная телега, запряжённая двумя волами.
Дома местных жителей в форте Бомбея. Вид на улицу с многоэтажными домами. Некоторые дома имеют крытые балконы на верхних этажах. На переднем плане возле кирпичного колодца сидит ребёнок. Силуэты мужчин возле колодца смазаны, как и силуэты остальных людей на улице.
Базар Бхенди в Бомбее. Вид на оживлённую городскую улицу-рынок с многоэтажными домами и прилавками. На улице большое количество людей, воловьи повозки и конки – предшественники трамваев.
Легенды о мировом правительстве. Реформы Тюдоров, начало восхода
В 1485 году в битве при Босуорте пал последний король из Йоркской ветви династии Плантагенетов Ричард III. Он сражался отважно, пытаясь личным участием переломить ход битвы, но не смог и погиб. Династия потомков нормандского герцога Вильгельма Завоевателя и анжуйских графов из дома Гатинэ, правившая Англией три с лишним столетия, прервалась. На престол Англии, под именем Генриха VII вступил Генрих Тюдор, имевший совсем ничтожные права на корону, но видимо бывший удобным для группировки, которая на протяжении уже нескольких поколений искусно двигала фигуры на шахматной доске под название Англия.
Генрих VII Тюдор
Отец Генриха, Эдмунд, был сыном валлийского военачальника Оуэна Тюдора и Екатерины Валуа, вдовы Генриха V. Неизвестно был ли их брак освящен церковью, но Генрих VI, сын Екатерины и короля Генриха V даровал своему единоутробному брату титул графа Ричмонда, специально для него созданный. Эдмунд Ричмонд женился на Маргарите Бофорт, внучке внебрачного сына Джона Гонта, основателя дома Ланкастер. Из этого мы видим, что Генрих был потомком незаконнорожденных детей по обеим линиям, то есть ублюдком в квадрате, и в глазах родовитых аристократов не имел законных прав на трон. Но самые знатные и могущественные лорды, могущие воспротивится коронации Тюдора были истреблены во время войны Роз, а их наследники или были слишком малы и не имели влияния, либо, под угрозой. были вынуждены признать нового короля.
Первым шагом нового короля была конфискация имущества лордов, сражавшихся против него на стороне Ричарда III и объявление их изменниками. Затем он женился на племяннице убитого короля - Елизавете Йоркской, но короновал ее только после рождения первого сына, которого он назвал Артуром, в честь легендарного кельтского короля. Еще в те далекие времена некоторые деятели понимали силу пропаганды и красивой сказки и вовсю этим пользовались. почти так-же эффективно, как и в наше время. Эмблемой нового королевского дома была выбрана красно-белая роза, объединившая цвета Йорков и Ланкастеров.
По некоторым источникам заключенных в Тауэре племянников Ричарда III убили именно при Тюдоре, но это лишь одна из версий.
В царствование Генриха VII укреплялась королевская власть, экономика. Под эгидой английской короны было совершено плавание итальянского моряка Джованни Кабото (Джона Кабота) к берегам Америки, и что немаловажно был привлечен известный итальянский историк Полидор для написания истории Англии (так историю и переделывали). Также был создан специальный институт суда над аристократами, так называемая Звездная палата, превратившийся в дальнейшем в инструмент террора.
Старший сын короля - Артур умер раньше отца, едва успев жениться на Екатерине Арагонской, и после смерти Генриха VII ему унаследовал второй сын, скандально известный Генрих VIII.
Генрих VIII Тюдор
В первую очередь, когда люди слышат о Генрихе VIII, сразу вспоминают о том, что у него было шесть жен. Этот факт описан в художественных произведениях, про это в основном рассказывается в кинематографе, но это лишь отвлекает от действительно важных событий, повлиявших на мировую историю, которые произошли в его царствование.
Генрих воевал с Францией, но без особых успехов. На тот момент французская армия стала ничуть не слабее английской, а никаких новинок, вроде великолепных лучников начала Столетней войны, которые решали исход сражений, Генрих и его соратники не придумали. На полях сражений был справедливый баланс, более многолюдная и богатая Франция при равных технических решениях в области вооружений, как правило отбивалась от островного соседа, если тот действовал без союзников.
Примечательно, что в этот период англичане воевали без какого либо смысла, лишь бы нагадить Франции, активно поддерживали основного конкурента французских королей - императора Священной Римской империи Максимилиана. Уже тогда закладывались основы английской геополитической стратегии, которая активно используется и в наше время. Всегда с союзниками против сильных геополитических конкурентов.
Используя порочную натуру короля его подтолкнули к разрыву с папским престолом. Под предлогом отказа Папы римского аннулировать первый брак короля со вдовой старшего брата Екатериной Арагонской. были совершены репрессии в отношении английского духовенства. Епископы были обвинены в измене, под предлогом обращения за правосудием к Папе, а не к королю. Был назначен новый архиепископ Кентерберийский, расторгший брак короля. Многие аббатства были распущены, их имуществом завладели люди короля и его советников. А король получил свой приз. Анну Болейн, и в 1534 году провозгласил себя главой английской церкви. На территории Англии наконец-то последователи и преемники уже забытых тамплиеров сбросили церковное ярмо, мешавшее им действовать активнее.
Многие достойные люди воспротивились реформам, в том числе бывший соратник короля и Лорд-канцлер Томас Мор, известный мыслитель и философ, автор произведения "Утопия", а также духовник бабки Генриха епископ Джон Фишер. Все были казнены за измену через обезглавливание. Начиная с 1535 и по 1539 годы все аббатства были ликвидированы. Ненадолго, под влиянием пятой жены, красавицы Екатерины Говард, король вновь повернулся в сторону католической церкви, но против королевы было сфабриковано обвинение в неверности. Бывший ранее женихом Екатерины Френсис Дерем, и ее родич Томас Калпепер под пытками дали признание о близости с ней. Советникам короля не нужен был возврат к католичеству, могущий затормозить их планы, и в результате королева Екатерина, кстати кузина Анны Болейн, второй жены Генриха, была обезглавлена вместе с Калпепером, а Дерем подвергся жесточайшей казни через повешение, потрошение и четвертование.
Интересно, что согласно некоторым источникам Генрих был не разгневан, а опечален, и со слезами просил Екатерину о подтверждении ее помолвки с Деремом до их брака, чтобы аннулировать брак и сохранить ей жизнь, но ничего у него не вышло, католичка Говард была опасна для реформаторов.
Еще одной важной реформой, принятой в царствование этого "достойного" монарха было "огораживание". Пахотные земли изымались у крестьян, для выпаса овец, необходимых для производства сукна. Оставшиеся крестьянам клочки земель обносились оградами, отсюда и название реформы, поспособствовавшей обнищанию сотен тысяч человек. По закону "о бродяжничестве" в царствование Генриха были казнены до семидесяти тысяч бедолаг, лишившихся своих земель и средств к существованию.
"Ваши овцы. Обычно такие тихие, питающиеся так скудно, ныне, как говорят, стали такими прожорливыми и неукротимыми, что поедают даже людей, опустошают и разоряют поля, дома, города", писал Томас Мор.
Реформы, произведенные в правление Генриха VIII были первым шагом к возникновению жестокого английского капитализма, распространившегося в дальнейшем на полмира. Потомки создателей этих свершений и в наше время продолжают безудержную экспансию, прикрываясь маской либеральных, евроатлантических и прочих лживых ценностей, а на деле стремящиеся к бесконтрольной власти, используя свой главный инструмент - деньги, а также шантаж и военную силу.
Последние годы одержимого страстями короля были мучительны для его бренного тела. Он ужасно разжирел, страдал подагрой. а одна из старых ран гноилась и не заживала. Он умер в 1547 году 55 лет от роду в горячечном бреду, последними его словами были: "Монахи, монахи, монахи. "
Этому несчастному "королю-реформатору", со страстной силой желавшему простого человеческого счастья для себя: любимую жену и наследников, но ставшему орудием в искусных руках своих советников, наследовал его сын от третьей жены Джейн Сеймур - девятилетний Эдуард VI.
Эдуард VI Тюдор
Эдуард рос крепким мальчиком, по большинству источников он отличался хорошим здоровьем, отец в нем души не чаял и юный принц рос в роскоши и получил хорошее образование. Именно он был персонажем известного произведения Марка Твена "Принц и нищий", которое хоть и является вымыслом автора, но неплохо отображает нравы и обычаи, царящие в Англии той эпохи. Задолго до смерти Генрих назначил душеприказчиков, которые должны быть советом при Эдуарде до достижения им совершеннолетия. Среди душеприказчиков были склоки. по некоторым сведениям королем Генрихом смогли манипулировать в целях преимущества для реформаторов перед консерваторами. Епископу Винчестерскому было отказано в доступе к королю, а герцог Норфолк был обвинен в измене, лишен владений и заточен в Тауэре буквально накануне смерти короля Генриха. Кружок реформаторов возглавлял камергер и хранитель печати сэр Энтони Денни, непонятно откуда взявшийся представитель мелкопоместного дворянства.
Сэр Энтони Денни
Совет стремился к реформам не только в области религии, но главным образом к реформам экономики и государственного устройства. Демоны дорвались до власти, но юного короля прежде всего интересовало развитие церковной реформы. Ему казалось чрезвычайно важным, чтобы народ Англии мог молиться на родном языке. Была издана "Книга общих молитв" содержащая все молитвенники и литургии. У короля возникали споры со старшей сестрой Марией, не желавшей принимать реформы, будучи ревностной католичкой. Результатом его правления было значительное укрепление Реформации в Англии, но видимо Эдуард затормаживал развитие других, более важных реформ и поэтому скоропостижно скончался и 1553 году, будучи шестнадцати лет от роду от туберкулеза или удушья, почти как Генрих V за 120 лет до него - молодой и полный сил. Советники убедили его перед смертью передать корону дальней родственнице, правнучке Генриха VII леди Джейн Грей, в обход сестер Марии и Елизаветы. но Мария спутала их карты.
Леди Джейн Грей была выбрана в наследницы именно под влиянием советников-реформаторов, не желающих допустить к престолу католичку Марию, дочь Генриха VIII и его первой супруги Екатерины Арагонской. которая могла повернуть вспять их реформы. Через три дня после смерти Эдуарда VI тайный совет провозгласил королевой леди Джейн, но к тому моменту Мария уже ускользнула с верными сторонниками в свои владения в Восточной Англии, где оперативно начала собирать войско. Разослала письма ко всем потенциальным союзникам, и лорды откликнулись. Король умер 6 июля, а уже к 12 июля в резиденции Марии Кеннингхолл собрались около 6000 бойцов, затем они переместились в хорошо укрепленный Фрамлинген, готовясь отразить нападение лорда Джона Дадли, свекра Джейн Грей. Нападение не состоялось, Дадли удалось собрать не более 3000 воинов, хотя и хорошо подготовленных, но не готовых сражаться с войском Марии, которое к тому времени уже насчитывало около 10000 человек. Дадли развернул свое войско , Тайный совет низложил Джейн Грей, Мария 24 июля двинулась на Лондон.
Леди Джейн Грей
3 августа 1553 года Мария торжественно вступила в Лондон, где и была коронована. Это была первая коронованная королева Англии.
Интересный факт : принцесса Елизавета, будущая Елизавета I прибыла в Лондон с войском в 2000 человек на несколько дней раньше, чем Мария, но уже после низложения леди Джейн. Откуда у нее взялось такое количество сторонников неизвестно. Но побыв пару дней в столице она с отрядом численностью около 1000 человек выехала навстречу сестре. Наиболее убедительная версия предполагает. что реформаторы сочли более удобным кандидатом Елизавету, но испугались, сама же принцесса не решала ничего.
Принцесса Елизавета Тюдор, будущая Елизавета I
Несколько заговорщиков из группы Дадли были казнены, леди Джейн и ее супруг Гилфорд Дадли - заточены, Мария надела корону, но спустя полгода произошел чрезвычайно опасный мятеж, названный мятежом Уайатта, по имени одного из предводителей. Восставшие одержали в течение месяца несколько побед, Лондон был под угрозой, но им не удалось одержать верх, они были отброшены правительственными войсками , а лидеры арестованы. Во время военных действий Мария арестовала Елизавету, ведь по многим источникам мятеж был начат с целью посадить на престол более удобную протестантку Елизавету.
Почерк один и тот же, как только появляется неудобный английскому закулисью правитель он либо умирает от яда, как возможно Генрих V, либо происходят мятежи, в результате которых он теряет трон, как Ричард II или Ричард III. Все было отработано еще свыше двухсот лет назад еще с Эдуардом II.
Мария приказала казнить заговорщиков и Джейн Грей с ее супругом. Всего после мятежа в Лондоне казнили менее 100 человек из более, чем 600 осужденных, что свидетельствует о гуманизме Марии, совсем не заслужившей данное ей, уже во время царствования Елизаветы, прозвища "Кровавая".
Мария вышла замуж за своего дальнего родственника, испанского инфанта Филиппа, но брак был бездетен, и после смерти Марии, умершей в ноябре 1558 года, во время эпидемии неизвестной прежде лихорадки, королевой стала Елизавета.
Интересно, что по некоторым сведениям королева была близка к выздоровлению, но потом ее состояние вдруг резко ухудшилось (яд?) и она скончалась. Также незадолго до смерти она она отрешила своего испанского супруга от прав на Англию и благословила Елизавету на царствование.
Популистские английские историки незаслуженно очернили эту королеву, которая будучи глубоко религиозной пыталась возродить католичество в Англии и обратить Реформацию вспять.
Культурпросвет, или Фестиваль 40ых
Здравствуйте друзья товарищи. В связи с возникшим энным количеством подписчиков, и как мне показалось, не предвзятым интересом со стороны уважаемых пикабутян, на тему житья за бугром, и множеством вопросов с этим связаных, хочу поделиться своим опытом связаным с фестивалем 40ых в Великобритании, и так сказать ударить, культурпросветом в массы.
Пожалуйста задавайте как можно больше вопросов, и давайте работать над обратной связью.
Ну что-ж поехали, дальше многа букаф.
1940s Weekend, тематический выходной в стиле 40ых, или фестиваль сороковых, в Великобритании достаточно популярная вещь. Смысл довольно таки прост: организуеться один полный выходной.т.е. суббота, воскресенье, в уездном городке, или деревне N, и веселье пошло. Вообще тематические выходные достаточно распространненая вещь, есть в духе стимпанка, 60ых, фэнтези и пр. Здесь же мы будем говорить только про суровое и тревожное военное время.
ГЛАВНАЯ УЛИЦА Main Street.
Ну что-ж а вот и место проведения фестиваля - Хаворт (Haworth). Естественно есть множество других городов и весей, организующих сие действо, но будем молвить сказ о том кто сердцу мил.
Хаворт - маленькая деревушка,городок в глубине Зап. Йоркшира, лежит в лощине между холмами, и на удивление примечательна несколькими достопремичательностями. Это одна из деревень на пути которой до сих пор ходит самый настоящий паровоз ( любителям trainspotting привет), родной дом систер Бронте, популярные писательницы начала 19го века, и тема нашего разговора конечно. На удивление, в Хаворт на момент проведения фестиваля, сЪежается огромное количество народу со всей страны, и с заграницы, что буквально заполоняет улочки деревеньки.
Толпы людей, во множестве своем либо в военной, либо в гражданке времен 40ых, танцуют под тематическую музыку, общаются, естественно выпивают, многие до состояния не стояния, веселье льется рекой. Атракционы для детей, игры, и самое главное - Реконструкторы, очень много Рекострукторов!!
"Наши" немецкие "друзья"
Британские ТА, навроде народной милиции/ополчения
Бравые гвардейцы-десантники, янки. Ну уж очень популярны, буквально на каждом углу.
Ну а теперь самое интересное, и увы на сегодняшний день не без политики.
Бойцы РККА, и ваш покорный слуга. с замалеванной рожицей, стесняюсь однако.
Это фото с далекого 2018го. Каждый год, я встречался на улочках Хаворта с этим мужиком. Каждый раз мы издалека ловили друг друга взглядом, и с воплями Comrade, лезли обниматься, и фоткаться. Не разу не видел его трезвым, и каждый раз он удивлялся что я не пью, хотя настойчиво пытался меня затянуть в круг кутежа. Отличный мужик, увы, в этом году ни его, ни многих других я не встретил.
Откровенно говоря, Русские, а по другому РККА или Сов.Армию тут никто не называет, никогда не были шибко популярны. В лучший год за исключением меня, я видел разве что от силы 5 человек в полной форме, и мелькающие тут и там красноармейские пилотки. В этом году все иначе.
Немцы не уверены, хотят ли они сдаваться сейчас, или надо еще вдарить по шнапсу.
Не сказать что я бы нервничал, был готов к какому либо конфликту однако, но все же, я не намерен хоть как-то отказываться от своей и мировой истории. А еще, пока у меня дома, в Латвии вся советская символика вообще запрещена, я считаю своим долгом не только учить своего сына истории, но и обьяснять местным что для нас значит СССР, День Победы, и наша память. Пользоваться свободой слова, для агитации и пропаганды пока это можно. Да не большой, но все же.
Для любителей скандалов, сразу спойлер, никто не с кем не поругался, меня не обижали, да и вообще попробовали бы. Когда вечером мы уже покидали мероприятие, одна тетя далеко не первой свежести, и в состоянии а-ля песни Ленинграда "Мне бы в Него", крикнула, аз ты русский ублюдок. На что я пожелал ей доброго вечера, чем вызвал волну насмешек в сторону тетеньки, и она ретировалась в неизвестном направлении.
Во всех остальных случаях люди много интересовались, задавали вопросы, часто просили сфотографироваться, избегали политики, и всячески шутили, сглаживая углы. Больше всех меня подкалывали немцы, в духе того, что братан, в этом году Русские обошли по непопулярности Фашиков. Что не могло их не радовать, ведь в каждом местном пабе висит табличка в этом духе
Что согласитесь не может не напрягать, когда нужно затарится напитками. Шутка конечно.
К счастью я встретил еще одного нашего бойца. Молодой парень, англичанин, сразу приметив меня, приветливо замахал рукой. После вопроса, вы русский, мы с ним зависли почти на 2 часа разговоров, обмена опыта и т.д. Рассказал что для него история важней политической повестки, и не мало меня удивил свой жаждой до всего Советского. Он что называеться, сделал мой день.
Побольше бы таких как он, может бы мы могли бы больше понимать друг друга, и избегать недопонимания. Ну и конечно он дал моему сыну напугать немчуру из ППШ. Куда ж без этого.
Немного подводя итоги, хочу сказать, что я безумно рад что после всех карантинов, это мероприятие вернулось в мою жизнь.Это отличный повод увидеть историю своими глазами, прочувствовать насколько это возможно. К сожалению из моих друзей знакомых не много кому интересны такие мероприятия, но я рад что могу поделиться событием с вами. И быть может в будущем я смогу собрать достаточное количество товарищей, не важно какой национальности, чтобы мы смогли пройти группой, гордо неся Советское красное знамя, дабы почтить историю, и провести весело время. Ну и конечно донеся эту память до наших детей, и все тех кто хочет понять нас, Рожденных в СССР.
На этой лирической ноте, я хочу сказать вам спасибо, и буду признателен критике и вопросам, дабы открыть глаза для тех кто хочет узнать что-то да новое.
Пару фоток с техникой на последок.
Бродим по Средневековью. Замок Ланкастер (Lancaster Castle). Часть 3
Генри Кривая Шея, 3-й граф Ланкастер и Лестер, умер в 1345 году. Его сын, тоже Генри, родился в 1310-м. Родился в замке Гросмонт, поэтому так его и прозвали.
Генри Гросмонт добился впечатляющих успехов ещё при жизни отца. Он был посвящён в рыцари в 1330-м. В 1333-м участвовал в походе Эдварда III в Шотландию. В 1336-м был назначен заместителем короля по Шотландии. Это был тот момент, когда Шотландия, хотя и на короткое время, снова стала зависимой от Англии, а на её трон при поддержке английских мечей и луков был посажен Эдвард Баллиол.
В 1337 году был восстановлен титул графа Дерби, специально для Генри Гросмонта. Тут уже началась Столетняя война. Граф Дерби участвовал во многих сражениях, в том числе в знаменитой морской битве при Слёйсе в 1340-м.
Некоторое время Генри Гросмонт провёл в плену у фламандцев – он был арестован за долги короля, а выкупаться пришлось самому из своих средств.
В 1345-1347 годах граф Дерби командовал английскими силами в Аквитании. 21 октября 1345 года возле замка Оберош Генри Гросмонт, имея под командованием полторы тысячи воинов, напал на семитысячный французский корпус. Нападение было внезапным, французы не сумели организовать оборону. Полный разгром. За выкуп пленников, захваченных при Обероше, семьи французских рыцарей заплатили 50 тысяч фунтов.
В 1348 году Генри Гросмонт стал кавалером Ордена Подвязки. В 1350-м в морском сражении при Уинчесли Ланкастер спас жизни двум принцам, Эдварду Вудстоку (Чёрному Принцу) и Джону Гонту, своему будущему зятю.
В 1351 году король Эдвард III присвоил графству Ланкастер статус герцогства. Это было второе в Англии герцогство. Первое, Корнуолл, тогда считалось (и сейчас считается) личным владением наследника престола.
При этом Ланкастер стал не просто герцогством, как многие другие впоследствии, а палатинатом, то есть территорией с очень большими автономными правами. До такой степени, что и в настоящее время герцогский титул в Ланкастере важнее королевского.
В 1351-1352 годах, когда военные действия во Франции временно затихли, герцог Ланкастерский совершил поездку в Пруссию, что-то вроде небольшого Крестового похода. Там, в Пруссии, шли постоянные войны, участие в них по папскому указу приравнивалось к походу против неверных и давало отпущение грехов. Многие аристократы этим пользовались. Потом – снова битвы, сражения, стычки во Франции.
Кроме всего прочего, герцог написал книгу. Несмотря на название «Книга божественных лекарств», это совсем не медицинский трактат, а что-то вроде размышлений о смысле жизни с многочисленными автобиографическими вставками.
Генри Гросмонт, первый герцог Ланкастер, граф Лестер, Линкольн и Дерби, умер в 1361 году, вероятно, заразился чумой. У него не было сыновей. Но было две дочери.
7. Рождённый в Генте.
Мод (Матильде) на момент смерти отца было 22 года, она была замужем за Виллемом, герцогом Баварии-Штраубинг, графом Голландии, Зеландии и Эно.
Бланке (Бланш) было только 15 лет, но она тоже была замужем – за Джоном Гонтом, графом Ричмонд, третьим из доживших до совершеннолетия сыновей короля Эдварда III.
Титул герцога Ланкастерского мог передаваться только по мужской линии, поэтому Ланкастер снова стал из герцогства графством.
Как делить остальные титулы и владения? Мод, конечно, старшая. Зато Бланка – невестка короля. Однако, Мод умерла в 1362-м, её единственная дочь – ещё раньше.
Всё досталось Бланке. То есть Джону Гонту. Тут уже папа Эдвард объявил о повторном основании герцогства Ланкастерского, так что молодой принц получил всё-таки все титулы почившего тестя.
Гонт – значит родившийся в Генте. Все сыновья Эдварда III носили прозвища по месту рождения. К примеру, Чёрного Принца на самом деле звали Эдвард Вудсток, по королевскому замку, где он появился на свет.
Джон Гонт в юности служил сначала пажом, потом оруженосцем у того же Генри Гросмонта, но уже в 15 лет был посвящён в рыцари. Для такого стремительного продвижения по службе, конечно, надо было быть сыном короля, но Джон на самом деле стал храбрым рыцарем, а ещё через некоторое время – и умелым полководцем. Он участвовал во многих экспедициях и сражениях Столетней войны, сначала под командованием Генри Гросмонта, позже – в составе сил старшего брата, Чёрного Принца, а потом самостоятельно командовал операциями. В 1373-м он с тридцатитысячным войском прошёл всю Францию от Кале до Бордо, провоцируя французов на битву. Но те сидели как мыши. Увы. Зато трофеев…
Бланка Ланкастерская, первая жена Джона Гонта и дочь Генри Гросмонта, умерла в молодом возрасте в 1369 году.
В 1371-м Джон Гонт женился вторично на Констанце, дочери короля Кастилии и Леона Педро Жестокого, на тот момент уже убитого своим сводным братом Энрике Трастамарой. На этом основании герцог Ланкастерский считал себя кастильским королём и даже ходил в Испанию с войском, чтобы восстановить историческую справедливость. Военные победы он там одержал, но закрепиться не смог, от королевского титула пришлось отказаться.
В 1376 году умер наследник престола принц Эдвард, а вскоре, в 1377 – и сам король Эдвард III. Новым королём Англии стал Ричард Бордосский (снова прозвище по месту рождения), сын Чёрного Принца. Но было ему только десять лет. Реально старшим в роду оставался дядя Джон, который и взял управление государством в свои руки.
Но ненадолго. Юный король тяготился слишком плотной опекой дяди. У него стали появляться новые советники и новые фавориты. В 1383-м Джон Гонт был отстранён от власти. Хотя он и продолжал пользоваться авторитетом, и неизменно был у короля в милости, но реальное его участие в государственных делах было минимально. Несмотря на всё это, в 1390 году Джон Гонт стал не только герцогом Ланкастерским, но ещё и герцогом Аквитанским.
Если считать детей, доживших до совершеннолетия (детская смертность была высокой даже в таких знатных семьях), то у Джона Гонта было четыре дочери и четыре сына.
Старший из сыновей, Генри Болингброк – от Бланки Ланкастерской. Тоже прозвище по месту рождения, замок Болингброк в Линкольншире.
Трое – от любовницы Кэтрин Суинфорд. Правда, после смерти Констанцы Кастильской герцог всё-таки на Кэтрин женился, их дети были узаконены, но с ограничениями в правах.
Кстати, Филиппа, сестра Кэтрин Суинфорд, была замужем за великим английским поэтом Джеффри Чосером. Герцог и поэт стали таким образом свояками. Впрочем, они и раньше были хорошо знакомы. Чосер в 1369 году написал поэму о только что скончавшейся Бланке Ланкастерской, а герцог поэту покровительствовал.
В 1386 Филиппа, старшая дочь Джона Гонта, вышла замуж за короля Португалии Жуана I. Один из редких примеров, когда династический брак был основой реального союза государств, и союз этот держался аж до XX века.
Умер Джон Гонт в 1399 году. Все его владения были конфискованы в пользу Короны. Почему?
Продолжение следует.
Фото автора
Как граф стрелялся с голым мужиком
Давно это было, в 1806 году. На Брайтонских скачках поссорились двое. Последний граф Берримор, Генри Барри, и некто Хамфри Ховарт. На ближайшее утро была назначена дуэль. Собралась почтенная публика, желавшая посмотреть, как стреляется граф. Однако Хамфри Ховарт приехал на дуэль абсолютно голым, чем ошарашил и публику, и графа. Оказалось, что Ховарт служил полевым хирургом и знал, что раненые часто погибают от инфекции, которую заносит пуля вместе с кусочком ткани от одежды. Граф не захотел входить в историю, как граф, застреливший голого мужика. Противники решили ссору миром.
Две девушки из ИРА досматривают подозрительного англичанина
Северная Ирландия, 1980-е.
Спитфайры, Дакота, Ланкастер
Как брат «Титаника» подлодку потопил
104 года назад - 12 мая 1918 года трансатлантический лайнер компании «White Star Line» (лайнер-близнец «Титаника») совершая рейс Саутгемптон - Нью-Йорк тараном потопил немецкую подлодку.
В проливе Ла-Манш, была внезапно замечена немецкая подлодка U-103, лежащую неподвижно на поверхности воды с правого борта «Олимпика». Немецкий капитан не заметил присутствие «Олимпика». Субмарина была настолько близка, что было невозможно опустить орудие достаточно низко для поражения. Немецкий капитан Рюкер видел единственный выход — погрузиться и убежать. Но подлодка не была достаточно быстра, «Олимпик» догнал ее. На полной скорости судно весом в 46 359 тонн протаранило 800-тонную подлодку и разрубило ее надвое. Подводная лодка быстро затонула. «Олимпик» попросил военный корабль США «Дэвис» подобрать 31 немецкого выжившего моряка.
Повреждения «Олимпика» были едва заметны над поверхностью воды. Под водой его форштевень был погнут. Несмотря на это, протечек не было. Капитана Хейса встречали восторженные британцы.
Легенды о мировом правительстве. Гарри V, последний самодержец
XIV век в Англии закончился убийством законного короля Ричарда II и воцарением представителя младшей ветви Генриха Болингброка. После пленения короля была на скорую руку создана ассамблея, подписано отречение, затем коронация преемника, и смерть никому уже не нужного бывшего монарха.
Такие же схемы, только намного более отработанные, с кучей сфабрикованных доказательств, применяются и ныне. Видимо Ричарда настигла расплата за его успех во время восстания Уота Тайлера и нежелание продолжать войну во Франции. Настигла спустя годы, через множество подставных лиц, и в итоге: да здравствует Генрих IV.
Коронация прошла торжественно: для церемонии помазания впервые использовалось священное масло из фиала, якобы подаренного святому Томасу Бекету самой девой Марией, также впервые был использован древний коронационный камень Скуна, взятый как трофей у шотландцев. Был создан новый рыцарский орден, орден Бани. Люди, бывшие организаторами этих событий уже тогда прекрасно понимали силу показного символизма, чем успешно пользуются их наследники и в наши дни.
Коронационный трон со Скунским камнем в Вестминстерском аббатстве
Правление Генриха IV сопровождалось ростом расходов, войной с шотландцами, серьезным бунтом в Уэльсе и мятежом дома Перси, лордов Нортумберленда, в прошлом его верных сторонников. В те времена еще было очень важно, чтобы королевская власть была действительно законна, короли считались помазанниками Божьими, и никакая красивая коронация не предавала Генриху легитимности, поэтому то волнения и сотрясали страну.
Старший сын короля, Генри Монмут в течении года был под опекой Ричарда II, был посвящен им в рыцари, участвовал в ирландском походе. После воцарения своего отца участвовал в военных действиях в Уэльсе под началом Генри Перси из Нортумберленда . В 1403 году, когда дом Перси бросил вызов королю, принц Генри уже сражался против своего бывшего командира. Раненый в лицо стрелой он отважно возглавил атаку своего отряда, чем немало поспособствовал победе королевских войск. Именно действия левого крыла, которое возглавлял принц , определили исход сражения, правое же крыло, возглавляемое королем Генрихом IV, было смято мятежниками. В дальнейшем он успешно подавил валлийское восстание Оуэна Глиндура и набрался хорошего военного опыта. В 1408 году стал одним из членов королевского совета, а с момента болезни отца возглавил его. Генри Монмут и его сторонники пытались проводить политику, направленную на укрепления порядка и справедливости в государственных институтах власти. В 1411 году Генрих IV выздоровел и руководствуясь неизвестными мотивами, отстранил старшего сына от власти, взяв себе в советники Томаса, герцога Кларенса, своего второго сына.
На протяжении почти полутора лет принц Уэльский был отрезан от политической жизни королевства, эти события интересно интерпретировал Шекспир, выставив Генри Монмута в одной из своих пьес гулякой и пьяницей. Но видимо великий драматург ошибался, принц был человеком религиозным и нетерпимым к ереси и пороку. Он жестко боролся с лоллардами, и в дальнейшем не пощадил своего верного соратника по валлийским войнам сэра Джона Олдкасла, примкнувшего к ним.
Интересно, что сэр Джон был убежденным еретиком - последователем идей Уиклиффа и даже вел переписку с Яном Гусом. Оба закончили свою жизнь на костре, Ян Гус в 1415 году, Олдкасл то-ли годом раньше, то-ли позже, приблизительно в это же время был сожжен сподвижник Гуса Иероним Пражский, бывший в свое время студентом Оксфорда. Ересь потихоньку наступала на Европу.
В 1413 году Генрих IV умер, Генри Монмут, принц Уэльский был коронован в Вестминстерском аббатстве. Современники описывают его как очень высокого худощавого человека с грубоватым аскетичным лицом, коротко подстриженного и чисто выбритого.
С самого начала своего правления Генрих показал себя справедливым владыкой. Были восстановлены в правах лица, лишенные их в предыдущее царствование, прах Ричарда II был с почестями перезахоронен в Вестминстерском аббатстве (после убийства его тихо похоронили в Кингс-Лэнгли). По некоторым источником после заточения Ричарда Генрих нанес ему визит, цель которого сохранялась в тайне. Выскажу предположение, что Ричард, будучи опекуном Генри, воспитывал его как своего преемника, что отчасти подтверждается натянутыми отношениями принца с отцом, Генрихом Болингброком.
Важно, что Генрих V начал укреплять королевскую власть, восстанавливать справедливость и закон на территории Англии. Наведя порядок к 1415 году молодой король обратился к внешней политике. Он предложил французам свой отказ от претензий на французскую корону, взамен чего он просил вернуть оставшуюся часть выкупа за короля Иоанна II и земли. которые французы отвоевали обратно в царствование Карла V то есть изначально он не желал войны, а лишь хотел укрепить свое королевство. Правительство Карла VI отказалось и явно дало понять, что считает Генриха мальчишкой. Через небольшое время мальчишка высадился во Франции с войском, захватил крепость Арфлер и двинулся к Кале. Затем, в традиционной манере для Столетней войн, превосходящие силы французов перехватили англичан. и были наголову разбиты ими при Азенкуре, как до этого при Креси и Пуатье. По некоторым данным перевес был еще больше, чем в прошлых сражениях.
Битва при Азенкуре
После Азенкура все дороги для войска Генриха были открыты, и он захватил Кан, Руан и еще ряд городов. Король Англии действовал жестко, но эффективно, и к 1420 году уже стоял под Парижем, раздираемым междоусобицами между бургундской партией и партией дофина. Французские аристократы не смогли дать отпор англичанам, и был заключен унизительный договор в Труа. по которому Генрих становился наследником Карла VI Французского, и женился на его дочери Изабелле. После бракосочетания он отплыл в Англию, оставив военачальником во Франции своего брата Томаса, герцога Кларенса.
В тот момент казалось, что молодой и талантливый Генри V будет править долго и приведет страну к процветанию, но оказалось, что такой сильный. умный, религиозный и самостоятельный правитель оказался не нужен. Что то пошло не так.
В 1421 году на помощь Франции прибыли отборные шотландские воины, усилившие отряд военачальника Джона Стюарта, графа Бьюкена. Объединенный франко-шотландский контингент разгромил англичан при Боже, Томас Кларенс, брат Генриха был убит Стюартом, королю пришлось спешно возвращаться на театр военных действий. Он одержал несколько незначительных побед и взял Мо, но это неважно.
Битва при Боже, Стюарт убивает герцога Кларенса
Интересно, что Генрих после всех своих успехов в правлении и на поле боя скоропостижно скончался якобы от дизентерии, но возможно его автократичное правление не устраивало игроков из закулисья, ведь усиление шотландских отрядов и смерть короля вполне могло быть инициировано последователями тех деятелей. которые отпустили Мортимера из шотландского плена на погибель Эдуарду II, организовали мятеж Уота Тайлера, способствовали распространению ереси лоллардов и свалили короля Ричарда II.
В дальнейшей истории Англии не будет ни одного сильного короля, самостоятельно принимающего решения во благо своей страны. Ведь чем менее легитимен монарх, тем он больше прислушивается к советам, тем меньше знать и народ его поддерживает. Впереди у Англии была знаменитая война Роз, проредившая ряды аристократии и окончательно покончившая с наследниками Плантагенетов.
Знаменитая Павлинья комната
Шедевр интерьерного и художественного искусства первоначально спроектирован архитектором Томасом Джекилом в лондонском таунхаусе в середине XIX века.
Золотые павлины в боевых стойках на южной стене комнаты
Павлинья комната когда-то была столовой в доме Фредерика Р. Лейланда — богатого судовладельца из Ливерпуля, который как и многие состоятельные граждане викторианской Англии, увлекался «китаеманией». Хотя архитектор Томас Джекил просто попросил совета у художника Джеймса Уистлера о том, в какой цвет покрасить ставни и двери, Уистлер преобразил всю комнату — к большому удивлению её владельца и архитектора.
Последнего настолько потрясли нововведения Уистлера в его детище, что он, будучи и без того душевно нестабильным, испытал шок и позже был найден на полу своей студии, покрытым сусальным золотом. Впоследствии он так и не выздоровел и умер в безумии спустя три года.
Павлинья комната в 1890 году в Лондоне
Между 1876 и 1877 гг. Уистлер расписал каждый сантиметр потолка и стен, каждую поверхность комнаты: от декоративного потолка и стен, скрытых полками, до больших оконных ставней. Лейланд покрыл стены кожаными обоями XVI века, привезёнными в Англию как часть приданого Екатерины Арагонской. На них были изображены геральдические символы: открытый гранат и ряд красных и тюдоровских роз, как символ бракосочетания с Генрихом VIII. Обои несколько веков висели на стенах дома в Норфолке, пока Лейланд не купил их за 1000 фунтов. Впоследствии Уистлер закрасил все рисунки на обоях.
Северная стена комнаты
Знаменитая коллекция Лейланда сине-белого фарфора эпохи Канси заполнила резные решётчатые шпинделевые полки из грецкого ореха.
Фрагмент северной стены с фарфором периода Канси и более ранними изделиями.
Главным предметом коллекции стала картина «Принцесса из страны фарфора», украсившая собой северную стену над камином.
«Принцесса из страны фарфора» на фоне пустых полок комнаты
Однако несмотря на все старания художника, Лейланд оказался недоволен преображением и запрошенным художником гонораром, но всё же сохранил комнату нетронутой. Из-за ссоры с владельцем дома Уистлер нанёс на противоположную южную стену большую роспись в виде двух павлинов в боевых стойках — как символ напряжённых взаимоотношений между художником и заказчиком. Сам же Уистлер больше никогда не видел Павлинью комнату.
Южная стена комнаты с павлинами
После смерти Лейланда, вся его коллекция была распродана его наследниками на аукционе, а дом выкупила Бланш Уотни, которой Павлинья комната не нравилась, и когда она узнала, что её можно разобрать и собрать заново, она решила её продать.
Восточная стена с открытыми ставнями и фарфором периода правления императора Канси
Известие о предстоящей продаже Павлиньей комнаты вызвало много спекуляций на тему того, кто может быть её новым владельцем.
Восточная стена с закрытыми ставнями
Одна нью-йоркская газета ошибочно сообщила, что её приобрел коллекционер произведений искусства и финансист Дж. П. Морган.
Западная стена с фарфором 21 века в стиле Канси
Реальным же покупателем Павлиньей комнаты стал американский промышленник и коллекционер произведений искусства Чарльз Лэнг Фрир, который впервые увидел комнату в 1902 году, когда приобретал «Принцессу из страны фарфора». Примечательно, что первоначально Фрира комната не впечатлила, и он не хотел покупать её, поскольку её очертания показались ему слишком «жёсткими».
Чарльз Лэнг Фрир (1854-1919)
Однако, два года спустя Фрир всё же приобрёл комнату, которую тут же разобрали и перевезли в США через Атлантику в 27 огромных контейнерах. Комната была привезена и собрана в доме Фрира в Детройте (штат Мичиган) в специально построенной для этого пристройке. Со временем он заполнил полки комнаты своей собственной коллекцией керамики и фарфора из 254 предметов из Сирии, Ирана, Японии, Китая и Кореи.
Коллекция китайского фарфора в Павлиньей комнате
Для Фрира Павлинья комната не только напоминала ему о его друге Уистлере, но и воплотила личную веру коллекционера в то, что «все произведения искусства сочетаются друг с другом, независимо от их эпохи».
Юго-западный угол с фарфором 21 века в стиле Канси
Фрир завещал свою коллекцию Смитсоновскому институту, поэтому после его смерти Павлинья комната вместе со всем своим содержимым была разобрана и перевезена в Художественную галерею Фрира в Вашингтоне в 1920 году, основателем которой он также является.
Галерея является частью Смитсоновского института. Сегодня Павлинья комната служит частью экспозиции выставки азиатского искусства в галерее. Высота комнаты — 421,6 см, ширина — 613,4 см, длина — 1026,2 см.
Обзорное видео комнаты:
Бабушка с внуком
Английская королева Виктория со своим старшим и любимым внуком Билли (будущим германским кайзером Вильгельмом II, по иронии судьбы ставшим во время Первой Мировой врагом Великобритании)
Пара слов о цыганах и цыганских ножницах
Приветствую подписчиков! Извиняюсь, что давно не писал. Тем не менее, в комментариях к прошлому посту меня просили развить тему о фехтовании на ножах и не только.
Итак, мы поговорили о том, что в Испании как логичный ответ на беспредел баратеро - вымогателей, угрожающих картёжникам дракой на ножах в случае, если они не поделятся частью выигрыша - появился "Manual del Baratero o arte de manejar la navaja, el cuchillo y la tijera de los jitanos" или "Пособие для вымогателя или искусство владения ножом, навахой и цыганскими ножницами".
Казалось бы, а при чём тут цыгане.
Что думает обычный пикабушник человек, слыша про цыган?
А что думает испанец 16-19 веков, слыша о той же народности?
Дело в том, что в те благословенные времена наркотики называли медициной, а поэтому бродячим ромалам торговать ими было неинтересно. Так что они занимались всего лишь проституцией, мошенничеством, обманом малограмотного населения, конокрадством, песнями, танцами, торговлей лошадьми (совмещённой с конокрадством). Занимались они в том числе и стрижкой овец.
Овцеводство было весьма востребовано в Испании. Овцы неприхотливы к погодным условиям, жрут подножный корм, могут пастись практически где угодно, на выходе дают тёплую шерсть и вкусное мясо.
В общем, овцеводство всячески одобрялось Испанским правительством как одна из основ экономики.
Не одобрялось Испанским правительством другое - а именно страсть народонаселения к разрешению конфликтов силовыми методами. Впрочем, эта страсть была характерна для всего Средиземноморья. Это в тихой Финляндии нож на поясе показывал, что ты отчаюга, храбрец и почти бандос. А в Италии, Испании, Франции редко какой крестьянин выходил из дома без ножа. И мало задумывался, прежде чем пустить его в ход.
С этим пытались бороться. Королевские эдикты, один строже другого, потрясали испанский ножевой мир. Запрещалось ношение ножей, запрещалось производство ножей, ввоз и торговля. Доходило до того, что жандармы вскрывали купеческие склады и уничтожали запасы навах. А таможня на границе изымала ножи из Льежа и Тьера.
Конфликты простому люду предлагалось решать по-простому, кулаками.
Надо сказать, Испания в этом отношении была не одинока. В английском флоте боцману предписывалось обламывать кончики ножей у матросов, а наказание за травму, нанесённую в драке было куда менее суровым, чем за удар ножом.
Впрочем, боролись испанские власти не только с ножами. Под запрет попадали национальные костюмы махо, а также длинные пояса, шляпы и плащи. Предполагалось, что традиционная культура развращает народ и мешает испанскому обществу единым фронтом вступить в цивилизованную европейскую семью. Знакомо, не правда ли? )))
Но если с костюмом махо более-менее понятно, то чем не угодили плащи со шляпами? Плащ укрывает от непогоды, шляпа прикрывает голову от палящего южного солнца. А ещё?
А ещё они - верные помощники на дуэли!
Пояс - фаха - могли опустить одним концом на землю перед противником как вызов. Наступив на него, боец вызов принимал.
Поясом могла обматываться рука, чтобы защитить её от порезов, хотя чаще для этого использовался плащ.
Плащ можно было набросить на клинок противника.
В подол плаща иногда зашивали монетки или камешки, утяжеляя его. Таким "модернизированным" плащом можно было хлестнуть противника по глазам или под коленками.
А шляпой можно прикрыть руку с клинком - пусть враг думает, какой удар будет следующим.
Но что делать, если навахи под запретом, равно как и плащи со шляпами? Как быть, если честь требует удовлетворения, а удовлетворять её нечем?
Вернёмся же в этом случае к нашим баран. цыганам.
Было бы странно, если кочующее племя цыган не перехватило часть привычек той территории, по которой они кочуют. Общий менталитет, южный климат - всё это способствовало тому, что в цыганской среде также практиковались ножевые дуэли.
Правда, здесь есть один нюанс.
В отличие от коренных испанцев, способных зарезать противника из-за горсти монет или необдуманного слова (в особенности - в городах, где жизнь ценилась куда как низко) цыгане были всё же более тесно сплочённой группой. И поединки на ножах зачастую велись до первой крови, а то и просто поединщики, поорав друг на друга, позволяли друзьям разнять их и шли в ближайшую тратторию - заливать конфликт вином.
В целом понятно, почему так. Тесный коллектив не может позволить себе затяжные внутренние конфликты - вспомните, как буквально "вымирали" деревни Сицилии во время кровной мести. Мужчины запирались в башнях, лишь только старухи уходили в поля и сады, да и то зачастую под покровом ночи.
Цыгане позволить такого себе не могли, поскольку кроме прочего, это плохо сказывалось на доходах.
Как уже упоминалось, цыгане в том числе подрабатывали стрижкой скота. Вот такими ножницами:
И с точки зрения закона к ним не было никаких претензий. Ведь по сути это - рабочий инструмент. А то, что этим инструментом орудуют не только стригали, но и дуэлянты. Что ж, кто там будет разбираться в их внутренних конфликтах. На это старшие есть.
А вот испанский народ такую хитрость заценил. И в годы, когда навахи были под запретом, на сцену вышли la tijera de los jitanos - цыганские ножницы.
Вот что пишет о них Денис Черевичник*
"Одна глава «Пособия для баратеро» посвящена и такому экзотическому виду оружия, как ножницы — тихерас, или, как их называли цыгане, качас. Закрытыми их использовали в поединках так же как и нож, или же удары наносились открытыми ножницами, оставлявшими две раны.
Также и Шарль Давилье упоминал о «tijeras» — огромных ножницах, около 60 сантиметров в длину, которыми стригали — «esquiladores» стригли своих коней и мулов и использовали в качестве оружия самозащиты. Барон также отметил, что оружие это в ходу преимущественно у цыган, хотя добавил ремарку, что «используют они его достаточно редко, так как цыгане в основном миролюбивы»
Упоминание об использовании ножниц в поединке мы встречаем и в вышедшем в 1881 году сборнике текстов фламенко:
«В одной руке у меня ножницы, в другой руке шляпа.
Если ты Хуан Урбанеха, то я Мартин Фаранданго».
Из этого отрывка мы видим, что и здесь ножницы использовались в комбинации со шляпой, как нож." (с)
Естественно, такое использование ножниц не одобрялось испанской Короной. Но, увы, поделать жандармы ничего не могли.
А вот общественное мнение европейских стран, традиционно считавших испанцев кровожадными придурками, не могло не отреагировать на этот обычай - хотя бы карикатурами.
Дуэль скорняка и портного.
Тут хотелось бы пошутить про боевую скрипку Страдивари.
В общем, как мы видим, народ достаточно быстро адаптировался к строгости законов, изобретательно находя выход из положения. Не только испанцы - в Аргентине в ходу были полукруглые резаки для кожи, в США - опасные бритвы, и мы сейчас говорим про "регламентированные" орудия для регламентированных поединков чести. Так-то отоварить ближнего своего всегда находилось чем. Но это - тема для отдельного разговора.
А пока на этом всё. Надеюсь, кому-то эта статья понравилась. Если так - значит, на сегодня я свою задачу выполнил.
*Приношу искреннюю благодарность авторам фото- и живописных материалов, и в особенности - Денису Черевичнику, автору фундаментального труда "Всемирная история поножовщины". Если кто-то интересуется историей народных дуэлей вообще и историей ножей в частности - крайне рекомендую почитать.
Искренне ваш, fenrirvolk1984.
Викторианские детские фермы
Итак, вы молоденькая девочка из низшего или среднего класса, живущая в Англии XIX века и забеременевшая вне брака. Печально, что же теперь делать? Можно решиться на подпольный аборт, но ведь это страшный грех (даже хуже самой внебрачной беременности), уголовное преступление и вообще риск для жизни. Поэтому ребенка все-таки придется родить, а потом пристроить его куда-нибудь. Даст Бог, найдешь работу, устроишься в большом городе и заберешь свою деточку себе.
О! Вот и объявление в газете: "Респектабельная 40-летняя вдова примет на воспитание младенца, гарантирует уход и хорошее питание. В заведении имеется кормилица. Недорого". Похоже, то, что надо.
Через детские фермы проходили десятки тысяч детей ежегодно. В теории считалось, что в таких заведениях детям обеспечат надлежащее питание, уход, воспитание. Родители смогут забрать подрощенного и здорового ребенка, когда будут готовы. В реальности почти все подобные заведения из низшей ценовой категории представляли собой кромешный ад на земле. Исключения, конечно, бывали. Был небольшой шанс найти приличную беби-фермершу недорого, да и в ценовой категории "выше среднего", рассчитанной не на бедняков и проституток, а на вполне себе средний класс, все обстояло не так уж плохо. Но основную массу родителей, которые сдавали своих детей профессиональным опекунам, нельзя было назвать ни благополучной, ни платежеспособной.
Для беби-фермеров их занятие было прежде всего бизнесом. А бизнес должен быть прибыльным. Поэтому им было выгодно, чтобы детей было побольше, а затрат поменьше. Экономия была на всем: на еде, воде, чистом белье (на самом деле, само по себе наличие постельного белья на детской ферме - это скорее эксцесс, чем норма, дети поспят на соломе), угле для отопления, свечах, одежде и т.д.
Особенно не везло детям, которых приняли за разовую плату, а не за регулярное содержание. Это означало, что после передачи ребенка опекунам выгодно как можно скорее от него избавиться. Иногда их убивали, просто переставали кормить, или подкидывали кому-нибудь, если удавалось - то продавали.
От плохого ухода и недоедания дети умирали пачками. Особых вопросов это не вызывало: в нормальных, обеспеченных и любящих семьях смертность колебалась от 30 до 50%. Что удивительного, если на фермах эти цифры были 60-80%? К тому же дети, отданные на фермы, в основном были "низшим сортом", как и их родители. Считалось, что в их выживании особо не заинтересованы ни родители, ни общество. Поэтому на повышенную смертность в таких заведениях десятилетиями закрывали глаза.
Деятельность беби-фермеров никак не регулировалась. Не было закона, требований к содержанию, отчетности. Какие-то проверки приходили только после жалоб родителей. Иной раз мамочка, накопив денег, хотела забрать своего ребенка, а ей сообщали, что он умер. Когда, ведь она меньше недели назад перевела очередную сумму на его содержание! Да вот буквально два дня назад, уже похоронили. Доказать ничего было невозможно. Бывало, что родителям пытались отдать другого ребенка. Тестов ДНК тогда не было, убедить полицию, что ты узнаешь своего ребенка, когда не видел его несколько месяцев или лет, было сложно.
Тем не менее, проверки и расследования случались. И иногда выявлялись просто вопиющие случаи. То в Темзе найдут чемодан с детскими телами. То на участке, где раньше была ферма, случайно найдут захоронение с десятками останков. То - совсем уж адский случай - труба засорится от смытых туда детских трупиков.
Прогрессивная викторианская общественность с самого начала ненавидела детские фермы. Особенно видный лидер мнений своего времени - Чарльз Диккенс. Викторианцы прекрасно знали, что из себя представляют детские фермы (чего только стоит прозвище "создательницы ангелов!"), но каждый раз всем обществом впадали в шок, когда в прессе гремел очередной скандал, связанный с фермершей-детоубийцей. Если убийство удавалось доказать, фермерш приговаривали к смертной казни.
Тем не менее, беби-фермерство процветало, поскольку спрос никуда не девался. Городской бедноте и незамужним девушкам по-прежнему некуда было девать детей, с ними было не устроиться на работу и не выйти замуж. Практику удалось регламентировать к 20-м годам. Примерно в то же время городской рабочий люд более-менее встал на ноги. Но иногда случались всплески из-за мировых войн и экономического кризиса. Спрос на детские фермы падал, пока окончательно не сошел на нет к середине ХХ века.
Бенедикт Камбербэтч играет художника, рисующего котов. Новый фильм «Кошачьи миры Луиса Уэйна»
Представьте себе котов и кошек, которые ведут себя как люди: пьют, едят, курят и дерутся подушками. Английский художник Луис Уэйн нарисовал много подобных картин. На одних его картинах пушистые зверята играли в карты и гольф, а на других — угадывались с трудом и больше походили на узоры.
На днях вышел фильм «Кошачьи миры Луиса Уэйна» (The Electrical Life of Louis Wain), в котором показана биография Уэйна. По-английски фильм называется немного иначе и отсылает нас к ещё одной особенности Уэйна — ему везде мерещилось электричество.
Авторы фильма довольно точно показывают биографию британца: как его семья скатилась в бедность, как он женился на гувернантке, как она умерла и как он постепенно стал сходить с ума.
На дворе стоял 19 век, браки между разными сословиями не поощрялись, а вот репутация семьи имела значение. Но Уэйна всегда мало волновало, что о нём подумают другие. Его биография интересным образом перекликается с биографией физика Ричарда Фейнмана, который женился на девушке, больной туберкулёзом, — ему и его жене тоже было всё равно, что подумают другие. Про Фейнмана и Арлин есть хороший фильм «Бесконечность» 1996 года, а также книга «Какое тебе дело до того, что думают другие?»
Интонация «Кошачьих миров» чем-то напоминает интонацию фильма «Бесконечность» — и там, и там главный герой теряет возлюбленную. Но если физик Фейнман был человеком цепкого ума, то Уэйн был по духу художником, он не торговался и не умел продавать свои картины, подписывался на невыгодные сделки и не патентовал свои работы. Он плохо вёл свои дела и так и не смог выбраться из нужды.
Фильм рассказывает биографию художника без вымысла, поэтому может показаться, что почти два часа тут ничего не происходит. И это, действительно, так — кино неспешное, авторы не пытаются приписывать Уэйну вымышленные черты, чтобы придать фильму большей драматичности. Жизнь художника складывалась тяжело, с каждым годом он всё сильнее отрывался от реальности и уходил внутрь своих картин.
Картины Уэйна
Камбербэтч выглядит похоже на Уэйна и хорошо передаёт подступающие безумие — иногда оператор показывает нам мир глазами художника, где вместо людей — одни только кошки.
Авторы фильма старались соблюдать историчность в костюмах и декорациях, Камбербэтча старят с помощью грима и выглядит это правдоподобно.
Этот фильм пройдёт незамеченным, рекламы у него почти нет, но если вы интересуетесь художником, который очень любил кошек, то обратите внимание на Луиса Уэйна.
Слежу за новинками кино в телеграм канале
Убила 400 детей. Людоедка из Рединга - Амелия Дайер
Также доступна ВИДЕО-ВЕРСИЯ этой истории
*Бэби-ферма — своеобразный приют для новорожденных детей. Туда за деньги отдавали своих чад девушки, не способные прокормить лишний рот в семье.
Мировая история видела немало жестоких детоубийц, однако дело этой женщины стало одним из самых резонансных — невероятный цинизм ее преступлений, а также невообразимо высокое количество жертв поражает воображение даже тех, кто, казалось бы, видел на этом свете все. В историю она войдёт как Людоедка из Рединга, дело которой потрясло всю Англию.
Молодая и симпатичная Эвелина Мормон ошиблась в выборе мужчины. Едва узнав о том, что его подруга забеременела, он исчез. К одиноким девушкам с детьми в викторианской Англии относились, мягко говоря, осуждающе. Мормон могла лишиться работы, а значит, и средств к существованию. Выбора у Эвелины не было, и она решила отдать свою дочку в «хорошие руки». Девушка надеялась, что сумеет пристроить Дорис в благополучную семью, которая будет о ней заботиться. Кроме этого, Мормон свято верила, что через некоторое время сумеет выбраться из нищеты и забрать дочку обратно.
В одной из газет девушка увидела объявление, в котором пожилая супружеская пара искала ребенка. Миссис Хардинг указала, что у нее с мужем хороший дом с садом и устойчивое финансовое положение. За ребенка они просили единоразовую плату в десять фунтов.
Мормон связалась с Хардинг. В ходе переписки Эвелина окончательно убедилась, что ее ребенок будет в надежных руках. Кроме этого, Хардинг заверила молодую мамашу в том, что та может навещать дочь в любое время.
В назначенный день женщины встретились. Эвелина отдала Хардинг ребенка, коробку с детскими вещами и деньги. Они тепло попрощались, договорившись о визите Мормон в самое ближайшее время. Вот только Эвелине было не суждено увидеть дочь, поскольку миссис Хардинг являлась циничной хозяйкой так называемой бэби-фермы. Но только эта женщина не собиралась заниматься «передержкой» чужих детей. Она их просто убивала, их вещи продавала, а деньги за содержание присваивала себе. И вообще, миссис Хардинг — это ненастоящее имя хозяйки «конвейера смерти». Ее звали Амелия Дайер, которая впоследствии получила прозвище «Людоедка из Рединга».
Добравшись до своего дома в Лондоне, женщина первым делом достала белую ленту и задушила маленькую Дорис. Вырученные десять фунтов пошли на оплату жилища. Схема сработала в очередной раз.
Буквально на следующий день в ангела превратился маленький Гарри Симмонс. Тела детей Амелия положила в чемодан, придавив их кирпичами. Оставалось выполнить черную работу — избавиться от улик. С тяжелой ношей женщина добралась до Кавершамских шлюзов и бросила чемодан в воду. Он тут же пошел ко дну. Вот только на сей раз ей не повезло. Дайер заметил некий мужчина, вот только Амелия не придала этому факту значения. Она была уверена в своей безнаказанности…
В отличие от многих преступников своего поколения, Дайер формально не была «дитя нищеты». Она была младшей из пяти детей (у неё было три брата и сестра), родилась в маленькой деревне Пайл-Марш к востоку от Бристоля в семье зажиточного сапожника, Сэмюэля Хобли, и Сары Хобли, урождённой Уэймут. Она обучилась чтению и письму и с детства любила литературу и поэзию.
Однако её формально счастливое детство было омрачено психическим заболеванием её матери, ставшим следствием перенесённого тифа. Амелия была свидетелем приступов безумия у своей матери и была вынуждена ухаживать за ней, пока та не умерла, будучи уже умалишённой, в 1848 году. Позже исследователи отметят психологическое воздействие, которое эти события оказали на Амелию, а также то, что в силу этого обстоятельства Амелия многое узнала об особенностях поведения человека, который теряет разум из-за болезни.
После смерти матери, Амелия в течение некоторого времени жила с тётей в Бристоле, после чего была отдана в ученицы к производительнице корсетов. Её отец умер в 1859 году. Её старший брат, Томас, унаследовал семейное дело по ремонту обуви. В 1861 году, в возрасте 24 лет, Амелия стала постоянно проживать отдельно и переехала в квартиру в Бристоле. Там она вышла замуж за Джорджа Томаса, который был на 35 лет старше. Джорджу было 59 лет, и оба они солгали о своём возрасте во время заключения брака, чтобы уменьшить разницу в возрасте. Джордж вычел 11 лет из своего возраста, а Амелия прибавила себе 6 лет; многие источники позже принимали этот её возраст как действительный факт, в результате чего возникло много путаницы.
В течение нескольких лет после свадьбы с Джорджем Томасом Амелия обучалась на медсестру. Подобная работа была изнурительной в Викторианскую эпоху, но рассматривалась как респектабельное занятие, а также позволила ей приобрести полезные способности. Установив деловые отношения с акушеркой, Эллен Дейн, Амелия научилась легко зарабатывать деньги — с помощью своего собственного дома, где обеспечивала приют для молодых женщин, которые забеременели вне брака, а затем брала младенцев для временного ухода с целью будущего усыновления их другими людьми или же позволяла им умереть от голода и недоедания (Эллен Дейн вынуждена была уехать в Соединённые Штаты вскоре после встречи с Амелией, чтобы избежать внимания со стороны властей). Матери, которые не состояли в браке, в викторианской Англии часто любыми средствами пытались найти какой-то заработок, так как поправка к Закону о бедных 1834 года отменяла всякую финансовую ответственность со стороны отцов внебрачных детей, вынуждая тем самым заботиться об этих детях общество, которое рассматривало родителей-одиночек и внебрачных детей как нечто, заслуживающее только презрения. Всё это привело к появлению практики так называемого бэби-ферминга, в которой бэби-фермеры выступали как своего рода агенты для будущего усыновления или патронажного воспитания, получая за это регулярные платежи или однократный авансовый платёж от матерей младенцев. Было также создано множество контор, которые укрывали таких молодых женщин и заботились о них, пока те не рожали. Матери впоследствии оставляли своих нежелательных детей под присмотром этих так называемых детских медсестёр.
Затруднительное положение вовлечённых в это родителей часто использовалось для получения финансовой выгоды: если ребёнок имел зажиточных родителей, которым просто хотелось сохранить тайну о факте рождения, единовременная выплата могла составлять порядка 80 фунтов. Сумма в 50 фунтов могла быть предметом переговоров, если отец ребёнка хотел замять свою причастность к факту рождения. Тем не менее в большинстве случаев подобные будущие молодые матери, чья «безнравственность» даже исключала возможность их принятия — в то время — в работные дома, были очень бедны. С таких женщин взималось приблизительно по 5 фунтов.
Недобросовестные опекуны часто стремились уморить голодом доверенных им на время детей, чтобы сэкономить деньги на их содержании или даже намеренно ускорить их смерть. Шумных или требующих внимания младенцев могли «успокаивать» легкодоступными алкоголем или опиатами. Настой Godfrey’s Cordial — известный в разговорной речи под названием «друг матери» (сироп, содержащий опиум) — был популярным выбором для такого дела, но существовало и несколько других аналогичных препаратов. Многие дети погибали в результате таких сомнительных практик: «Опиум убил гораздо больше младенцев вследствие голода, чем непосредственно вследствие передозировки». Доктор Гринхау, проводивший расследование для Тайного совета, отметил, что такие дети «находились в состоянии постоянного наркотического опьянения и, таким образом, не испытывали голода, и их было трудно накормить». Результатом оказывалась смерть от сильного недоедания, но коронеры чаще всего записывали в качестве причины смерти «„слабость от рождения“, или „отсутствие грудного молока“, или просто „голод“». Матери, которые решили вернуть или просто проверить состояние здоровья своих детей, часто могли сталкиваться с трудностями, но некоторые из них были просто слишком напуганы или стыдились сообщить полиции о любом подозрении в преступлении. Даже власти и полиция часто имели проблемы в попытках отследить следы детей, которые были объявлены пропавшими.
Поначалу идея заработка Эллен не сильно впечатлила Амелию, но когда в 1869 году ее супруг скончался, ей понадобился дополнительный источник дохода, и она решила открыть собственный приют.
Поначалу Амелия добросовестно руководила приютом — она заработала себе хорошую репутацию и даже повторно вышла замуж, чтобы иметь имидж благородной семейной женщины, которой не страшно отдать ребенка на попечение. Во втором браке миссис Дайер родила двоих дочерей, отношения с которыми, впрочем, у нее не сложились, а еще чуть позже Амелия оставила семью, полностью посвятив себя своему приюту.
Через некоторое время женщина поняла, что денег, получаемых от родителей оставленных детей, не хватает, и тогда она вспомнила о рассказе Эллен Дейн. Поначалу Амелия просто «забывала» вовремя покормить младенца или дать ему воды, оставляла детей на улице и другими способами добивалась смерти ребенка, не прибегая к прямому физическому воздействию. Высокая смертность на ее «детской ферме» вскоре вызвала интерес у полиции, и в 1879 году ее приговорили к шести месяцам каторжной работы.
Отбыв наказание, Амелия вернулась к прежней деятельности, однако теперь она изменила свой почерк. Владелица приюта более не стала инсценировать несчастные случаи, а использовала открытое физическое воздействие, чтобы избавиться от очередного подопечного — позже преступница либо прятала тела, либо приглашала коронера для составления акта о смерти.
Амелия несколько раз по своей воле становилась пациентом психиатрических больниц из-за её предполагаемой психической неустойчивости и склонности к суициду; подобное всегда совпадало с периодами, когда для неё было выгодно «исчезнуть». Будучи бывшей медсестрой в психбольнице, Амелия знала, как себя вести, чтобы обеспечить относительно приличное существование в качестве пациента такого заведения. Дайер, кажется, начала злоупотреблять алкоголем и наркотическими препаратами на основе опиума в начале своих убийств; её психическая нестабильность могла быть связана со злоупотреблением этими веществами. В 1890 году Дайер взяла на временное содержание незаконнорождённого ребёнка гувернантки. Вернувшись, чтобы увидеть ребёнка, гувернантка сразу что-то заподозрила и раздела ребёнка, чтобы увидеть, есть ли у того родинка на одном из его бёдер. Её не было, и скандал вкупе с длительными подозрениями со стороны властей привёл к тому, что Дайер или на самом деле сошла с ума, или же симулировала безумие. Она выпила одну за другой две бутылки настойки опиума, совершив тем самым серьёзную попытку самоубийства, но её организм по причине длительного употребления наркотика выработал иммунитет к продуктам на основе опиума, поэтому она выжила.
В 1893 году Дайер была выписана после её последнего пребывания в Уэльской психиатрической больнице. В отличие от предыдущих «срывов», это был самый неприятный в её жизни опыт, и она так и не была более принята на лечение в подобную больницу. Два года спустя Дайер переехала в Кэвершэм, Беркшир, в сопровождении ничего не подозревающей помощницы, «бабушки» Джейн Смит, которую Амелия наняла после короткого собеседования в работном доме, и своих дочери и зятя, Мэри-Энн (известной как Полли) и Артура Палмера. Позже в том же году последовал переезд в Кенсингтон-роуд, Рединг, Беркшир. Амелия убедила Смит называться её «матерью» перед ничего не подозревающими женщинами, отдающими им своих детей. Это была попытка создать видимость того, что они являются заботливыми матерью и дочерью.
Однако все изменилось в марте 1896 года — тогда экипаж баржи, проплывавшей по реке, заметил в воде небольшой сверток, и поднял его на борт. Развернув находку, люди пришли в настоящий ужас — внутри лежало тело младенца, которого позже опознали как Хелен Фрай — девочку, мать которой отдала ее во временный приют несколькими днями ранее. После того, как тело было обнаружено, полисмены начали расследование. Тщательно изучив ткань, в которую был обернут труп, один из представителей полицейского департамента нашел на ней кусочек этикетки с именем миссис Томас и ее адресом, и это открытие стало решающим в деле.
Эта находка стала достаточной для начала поиска Дайер полицией, но они всё ещё не могли найти убедительных доказательств непосредственной связи Дайер с совершением тяжкого преступления. Дополнительные доказательства были получены от свидетелей и полиции Бристоля, которые заставили их увеличить бдительность, и следователи взяли дом Дайер под наблюдение. Следователи предположили, что Дайер может бежать, если заподозрит, что находится под наблюдением. Полицейские решили использовать молодую женщину в качестве приманки, надеясь, что та будет в состоянии устроить встречу с Дайер, чтобы обсудить предоставление ей своих услуг. Такой вариант был, возможно, предпринят сыщиками для того, чтобы убедиться в том, что Дайер действительно занимается бэби-фермингом, или же просто давал им повод арестовать её.
Выяснилось, что Дайер ожидала свою новую клиентку (приманку) для встречи, но вместо этого она обнаружила детективов, ожидающих её на пороге. 3 апреля (в Страстную пятницу) полиция провела рейд в её доме. Они, по-видимому, были поражены зловонием от разложившейся человеческой плоти, хотя ими не было найдено человеческих останков. Имелось, однако, множество других связанных с убийствами доказательств, в том числе белая обрамляющая лента, телеграммы, касающиеся договорённостей о временном усыновлении, ломбардные билеты на детскую одежду, квитанции за размещение рекламы и письма от матерей, спрашивающих о здоровье своих детей.
По подсчётам полиции, за предыдущие несколько месяцев по крайней мере двадцать детей были отданы на временное содержание «миссис Томас», которой, как теперь выяснилось, была Амелия Дайер. Также оказалось, что она собиралась снова переехать, на этот раз в Сомерсет. Такое количество убийств привело к ряду оценок, согласно которым миссис Дайер могла в течение десятилетий убить более 400 младенцев и детей, что делало её одним из самых массовых убийц в истории, а также самой массовой известной женщиной-убийцей.
Амелия Дайер была арестована 4 апреля и обвинена в убийстве. Её зять Артур Палмер был обвинён в качестве соучастника. В течение апреля было исследовано дно Темзы, в результате чего обнаружилось ещё шесть тел, в том числе Дорис Мармон и Гарри Симмонса — последних жертв Дайер. Каждый ребёнок был задушен белой лентой, которая, как она позже сказала полиции, «была, как вы могли бы сказать, чем-то моим». Спустя одиннадцать дней после передачи своей дочери Дайер Эвелина Мармон, чьё имя обнаружилось на вещах, хранимых Дайер, опознала останки своей дочери.
При расследовании обстоятельств убийств в начале мая не было найдено никаких доказательств, что Мэри Энн или Артур Палмер выступали в качестве пособников Дайер. Артур Палмер был отпущен в результате «исповеди», написанной Амелией Дайер. В Редингской тюрьме она написала (с большим количеством орфографических и пунктуационных ошибок):
«Сэр, будьте добры сделать мне благосклонность, сообщив судьям в субботу, 18-го, то, что я сделала это заявление, потому что я, вероятно, не буду иметь такой возможности, и я должна облегчить свой разум; я знаю и я чувствую, что мои дни сочтены на этой земле, но я чувствую, что это ужасная вещь — вовлекать невинных людей в беду; я знаю, что я должна буду ответить пред Творцом моим Небесным за ужасные преступления, которые я совершила, но, пусть Бог Всемогущий будет моим судьёй на небе и на земле, ни моя дочь, Мэри Энн Палмер, ни её муж, Альфред Эрнест Палмер, — как я торжественно заявляю, — ни один из них не был каким бы то ни было образом связан со всем этим, они никогда не знали, что я замышляла сделать сие великое зло, пока не стало слишком поздно. Я говорю правду и ничего, кроме правды; я надеюсь, что буду прощена, только я и я одна должна стоять пред Творцом моим Небесным, чтобы дать ответ за всё зло, сотворённое моими руками. Амелия Дайер.
16 апреля 1896 Amelia Dyer».
22 мая 1896 года Амелия Дайер на процессе в Олд-Бейли признала себя виновной в одном убийстве — Дорис Мармон. Её семья и знакомые свидетельствовали на её процессе, что у них росла подозрительность и беспокойство относительно её деятельности, и выяснилось, что Дайер чудом избежала разоблачения несколько раз. Показания человека, который видел и говорил с Дайер, когда она несла саквояж с двумя телами к Кэвершэм-Лок, также оказались важными. Её дочь дала яркие свидетельские показания, которые убедили суд в виновности Амелии Дайер.
Единственной защитой для Дайер могло бы стать признание её невменяемой: до этого она дважды стремилась попасть в психиатрические больницы в Бристоле. Тем не менее обвинение успешно доказало, что её кажущаяся психическая нестабильность была уловкой, чтобы избежать подозрений; оба случая, как было выяснено, совпадали с периодами, когда Дайер подозревала, что её преступления могут быть раскрыты.
Присяжным потребовалось только четыре с половиной минуты, чтобы признать её виновной. За три недели, проведённых в камере смертников, она исписала пять тетрадей своей «последней, истинной и единственной исповедью». В ночь перед казнью её посетил капеллан и спросил, хочет ли она в чём-нибудь признаться, она подала ему свои тетради, спросив: «Разве этого недостаточно?». В результате курьёза она была вызвана в суд, чтобы выступить в качестве свидетеля на слушании по обвинению в участии в убийствах её дочери Полли, которое было назначено на день, наступающий спустя неделю после казни Дайер. В связи с этим было признано, что Амелия была уже юридически мертва с момента оглашения приговора, поэтому её показания не могут быть представлены. Таким образом, её казнь не была отложена. Накануне своей казни Амелия узнала, что обвинения против Полли были сняты. Она была повешена Джеймсом Биллингтоном в Ньюгетской тюрьме в среду, 10 июня 1896 года в 9 часов утра. На вопрос на эшафоте, хочет ли она что-нибудь сказать, Дайер ответила только: «Мне нечего сказать».
Несмотря на то, что суд признал владелицу приюта виновной лишь в одном преступлении, после ее смерти полисменам удалось доказать целое множество убийств, совершенных ею за время ее кровавой деятельности — по оценкам современных экспертов, их было более 400.
Однако на этом история Людоедки из Рединга не закончилась — спустя несколько лет после казни Амелии Дайер, в одном из лондонских поездов был найден едва живой младенец, отправленный на попечение некой мисс Стюарт, которая, забрав деньги, бросила ребенка. Тщательно изучив обстоятельства дела, полисмены выяснили, что под вымышленным именем скрывалась дочь казненной детоубийцы Мэри Энн, также известная как Полли. Но женщине удалось скрыться и избежать участи матери.
Это громкое дело оставило глубокий отпечаток в истории Англии — после событий тех лет власти приняли ряд законов, призванных урегулировать деятельность «детских ферм», что, впрочем, не помогло несчастным сиротам обрести безопасное убежище. Недобросовестные владельцы приютов продолжали идти по стопам жесточайшей убийцы, преследуя корыстные цели, а напуганные давлением общества и собственной беспомощностью женщины вынуждены были отдавать собственных детей в «детские фермы», несмотря на риск никогда их больше не увидеть.