Олег Кудряшов: Режиссер, художественный руководитель мастерской в Гитисе.
Oppeople договорились о встрече с Олегом Львовичем Кудряшовым, режиссером и руководителем мастерской в Гитисе. Спектакли его студентов выигрывают многочисленные призы, а выпускники, актеры и режиссеры работают в главных театрах Москвы. Мы попросили Кирилла Вытоптова, молодого режиссера, выпускника мастерской, поговорить с Олегом Львовичем и узнать, что же он по-настоящему думает о студентах, актерах и профессии.
Благодаря празднику (разговор проходил 12 июня), у Вас наконец-то появилась передышка между вступительными турами в ГИТИСе. Вы уже полтора месяца смотрите на абитуриентов. Как Вам кажется, они меняются, вот даже если сравнивать абитуриентов 2014 и 2010 года?
Ох, Кирилл. Я вчера пришел домой и понял, как я укачался. Ой-ой-ой-ой… Я совершенно без сил. 10 часов подряд. Все-таки в моем возрасте это тяжеловато будет…
Конечно изменились, даже вы изменились по сравнению с предыдущим курсом. Смотри, какая тенденция… Мой первый набор как-то не заморачивался насчет работы, места в театре. Они предпочитали свободный полет и фантазию, свободное сочинение на свободную тему. Они легко жили, не старались себя привязать. А «эти» чрезвычайно серьезно и озабоченно думают о том, где им взять или получить место. Ты ведь понимаешь почему это происходит? Мне кажется, вырастает прагматизм. Как-то с кем-то из наших ребят зашел разговор о зарплатах, закончился он чёткой формулировкой: «Там больше зарплата. Я иду туда.» Я понимаю, конечно, нельзя ставить это им в вину. Наверное, у меня это остатки нашего патриархального и замороченного бескорыстия. Конечно, деньги нужны, ведь жить надо. Существовать стало очень трудно, все стало дорого и квартира, и еда, и все-все-все, но чтобы до такой степени!… Предыдущие ребята были не крезами, не ротшильдами, тоже жили трудно, но они все-таки прежде всего о другом думали.
Каким получается новый набор?
Психов и фанатиков явно стало меньше. Но новый набор очень интересный. В последние дни особенно много каких-то беглецов из других Школ. Я не понимаю, что там происходит в других ВУЗАх, но такого количества беглецов никогда не было. Никогда. Просто волна за волной. Это и ВГИК, и Щукинское училище, и МХАТ, и Щепкинское. То ли потому что люди ищут где лучше, то ли там что-то не складывается. Может быть это какая-то психологическая неустойчивость и они ищут какую-то компанию, группу которая ближе, теснее, плотнее и где будет удобнее, комфортнее и уютнее. Пока не могу вывести какого-то точного закона. Не понимаю. Уровень мышления у новых ребят, которые поступают на режиссеров, очень отличается от прошлого набора. Прошлый год был очень скудным, а сейчас очень много людей подготовленных и достаточно серьезно размышляющих и в этом смысле внушающих очень большую надежду. Сейчас есть возможность выбрать, присмотреться, есть интересные ребята.
Кирилл: Какого студента вы ищете?
Я ищу свободного, легкого, полетного, творческого, красивого, не обязательно комфортного и уютного для работы человека. Главное он должен фантазировать. Воображение и фантазия должны быть на первом месте.
Я думаю, что если мы наберем команду из этих вот беглецов, которые уже что-то умеют, это будет не лучший вариант. С ними придется кардинально менять программу обучения. Интереснее с теми, кто начинает, кто делает первые шаги. На турах я вижу довольно много опытных людей, слишком опытных, которые создадут большие проблемы, если пройдут. Я боюсь, что в их случае на первый план вылезет капризность: «мне не нравится, мне хочется чтобы меня погладили, приласкали, ну и т.д.».
Есть люди которые вам запомнились на турах?
В режиссерской группе преобладает сейчас очень большое количество взрослых людей, мужики здоровые и с ними будет совсем не просто, если они пройдут конечно. А в актерской группе свежие, молодые ребятки, не обремененные этой деловитостью и прагматизмом. Живые и полетные. С режиссерами сейчас вообще непростая ситуация: люди с опытом, с высшим образованием не могут учиться на бесплатной основе. Это безобразие! Когда я учился на режиссерском, то у нас требовалось первое высшее образование. Сейчас очень много людей, приходят с первым высшим, но им запрещено получать второе бесплатно. Платить могут немногие. Сейчас вообще гробят образование — это очевидно. Я не могу пробить себе на курс концертмейстера! Ну что это?! Мы даже подали записку в Министерство или еще куда-то там, что дирижеры, режиссеры и композиторы, обязательно должны иметь высшее образование при поступления и получать второе высшее бесплатно.
Ваш курс только что выпустился. Как Вы сами его оцениваете? Довольны тем, что с ребятами сейчас происходит?
Сложный вопрос. С одной стороны все внешне очень хорошо и прекрасно, практически все в театрах, все при деле. Но сказать, что я был бы доволен… Может это дурацкий старческий идеализм, но мне ближе компания первого набора, который мы выпустили, который не был таким озабоченным трудоустройством в театры. Но они держались вместе довольно долго (курс, где учились Юля Пересильд, Женя Ткачук), образуя такую негласную, неоформленную, незаземленную и нигде не закрепленную труппу. Все время варили какую-то кашу, все время звали меня на какие-то новые проекты и тормошились, собирали, находили. Есть какая-то внутренняя скрепленность, которая вовремя пришла.
Вы помните момент, когда произошло это «скрепление»?
В середине 3-го курса они были на грани полного распада. Абсолютно чужеродные. В общем на каком-то празднике, по-моему на новый год, курс собрался абсолютно формально. Все врозь, отдельно, как бы все вместе, но никто ни с кем не связан и произошел какой-то очень мощный скандал, стычка моя с ними. Ничего вроде такого не происходило, встретились люди, накрыли стол, положили салфетки, еда, питье, но была абсолютно холодная, ледяная атмосфера. Ничего, никто, никому. Я с ними в пух и прах разругался, кричал на них, топал ногами, бесился. И ты знаешь, вот во время этой ссоры что-то сломалось, они изменились, не знаю помнят они это или нет, но что-то сломалось и они после этого как-то потянулись друг к другу. Может быть, я конечно идеализирую и придумываю немножко, но мне кажется что это произошло.
Я думаю, что с новым курсом в этом плане будет очень трудно. Бегунов будет достаточно… И мне кажется, что это мой последний курс. Если мы не сделаем попытку пересортировать все и вся, то он будет очень разноперым и очень разнородным. Должна быть серьезная селекция.
Какими качествами должен обладать профессиональный актер?
Хороший вопрос. Для меня в общем-то ответ очень простой. У него должна быть индивидуальность. Он должен быть непохожим. Он должен быть особенным. Я недавно посмотрел кусочек фильма на «Кинотавре» с участием наших — Леши Филимонова и Нади Лумповой. («Еще один год» реж. Оксана Бычкова, oppeople). Очень точные и очень индивидуальные ребята, непохожие ни на кого.
На режиссерском факультете актеры и режиссеры с первого курса все делают вместе, как у них должно строится общение?
Ты прекрасно понимаешь, что в какой-то момент студент-артист быстро расставляет приоритеты: у этого режиссера выходит, а вот у этого не выходит. У этого интересно, а вот у этого не интересно. Этого хвалят, этого нет. Он быстро начинает прибиваться к тому, кто успешен и за кем победа. Мне кажется, что если это эгоистическое чувство берет верх и начинает доминировать во взаимоотношениях, то это достаточно гибельная ситуация. Но если все-таки, (это очень трудно сделать) удастся воспитать или внедрить дружелюбие — ситуация может сложиться.
Актер должен полностью подчиняться режиссеру или нет?
Меня Кнебель (1898-1985, советский режиссер, педагог Рати-Гитис, oppeople) учила в свое время, что когда работаешь с артистом — надо уметь слышать, чувствовать его, надо его понимать и давать ему возможность существовать. Актеры-исполнители «подкладываются», им все равно. Куда их поведут туда они и пойдут. Вот эта особенность в некоторых актерах меня очень и очень настораживает. Настораживает только с одной точки зрения, а насколько их хватит?! Если не воспитано это ощущение самостоятельности, собственного движения, а ты только исполнитель, то достаточно быстро исчерпаешь себя.
Непросто для режиссера, если он привык работать с «актером-исполнителем», когда они приходит после института к актерам в театр и они не собираются выполнять его задания, хотят быть самими собой…
В этом тоже беда. Ему (режиссеру) же все хочется сделать самому, заполнить каждую дырочку. Застроить ему все надо, чтобы ни куска свободной земли не осталось. Хочется взорвать эту постройку! Мне кажется единственное достоинство наших мастерских заключается в том, что в них всегда есть свобода. Свобода существования, выбора. Но вот если говорить об исполнительстве — ты заметил, что на этом последнем курсе не было ни одной самостоятельной актерской работы! У них нет интереса к самостоятельному существованию. Возвращаясь к тому набору, первому… Что заваривали Ткачук и Филимонов вдвоем! Это уму непостижимо, какие завороты кишок устраивали эти два парня. Потрясающе.
Что для Вас хороший спектакль?
(Смеется) Хороший спектакль, когда что-то все-таки задевает. Мысль, нервы или эмоции. В последнее время мало таких спектаклей видел. Безыскусные студенческие работы представляют в этом случае для меня больший интерес. И я на них откликаюсь, эмоционально, быстрее, и глубже. Просто что-то должно задевать.
А какой спектакль вас по-настоящему «задел»?
Пожалуй, из самых сильных впечатлений есть три: «Фрекен Жюли» Кэти Митчелл. Как там актриса играет Кристину — ну это фантастика! Она умеет существовать сразу в разных жанрах. Достаточно широкий театральный мазок, и в тоже время она умеет сосредоточиться на камере. Широкий диапозон — и все это в пределах одного и того же спектакля.
Впечатлил и Кастеллуччи — «Проект «J». Спектакль настолько страшен в своей открытой физиологичности и настолько прекрасен в сути своей! Вот я вспоминаю, и у меня слезы наворачиваются. Минут 40-50 спектакль идет, но какие впечатления, сильнейшие! Я, наверное, никогда в жизни так сделать не смогу, но и не буду делать, не умею я так. Нужно обладать особым даром и особым знанием таких житейских контрастов.
Совершенно исключительное впечатление оставил Персеваль в «Отелло». Пожилой, почти старик Отелло, и молодая девчонка Дездемона. Спектакль крайний с точки зрения психологии. Отелло — не полководец и не боец. Уже угасающий человек и совершенно молодая девочка. Прослеживается какая-то потрясающая внутренняя чувственностью во всем этом. Человек обладает пластичным и мощным мышлением, это черезвычайно концептуально и интеллектуально.
Мы конечно крупно отстали, не по технике или конструкции. Мы отстали по любви! Это точно! Мы отстали по любви к человеку. Мы не любим человека. Над человеком мы смеемся, издеваемся, но любить его мы уже полностью разучились, к сожалению… И вот отсюда и рождаются все эти вымороченные конструкции, которыми часто бывает заполнен наш театр.