Должен ли священник быть мягок к только начинающим воцерковляться людям?
или ко всем членам Церкви, вне зависимости от их «стажа», необходимо предъявлять одинаковые требования?
Должно быть отличие в мере строгости. Когда я только начинал свое служение, был такой духовник — архимандрит Тихон Агриков, он мне говорил, что нужно человека сначала привлечь, а когда он привыкнет — можно и построже. Потому что если сразу нагрузить человека разными подвигами, он не выдержит.
Вот я в свое время занимался спортом, и здесь, как в духовной жизни — сначала небольшие нагрузки, потом побольше, иначе человек надорвется.
И нужно помнить, что нести послушание — это крест. В монастырях это очень непросто, а в миру — тем более.
Бытует мнение, что если мы будем проявлять строгость, то от нас уйдёт молодежь. Но вся священническая жизнь свидетельствует о противоположном — молодежь уходит, когда предлагаются теплохладные способы жизни. Молодежь — горячая, она стремится к настоящему подвигу. И та молодежь, которая хочет по-настоящему быть причастна к вере, к Церкви, не уйдёт, если ставятся серьезные требования. Уходят те, кто в действительности Бога не ищут и, следовательно, не собираются всерьёз воцерковляться. Замечательный старец XX века, иеромонах Павел ( Троицкий), говорил: «Мягкий духовник — беда для пасомых». Но строгость всегда должна соединяться с любовью, а любовь — со строгостью. Только тогда будет польза. Нужно помнить: животворит только божественная любовь, любовь, живущая в сердце человека, как благодатный дар Святого Духа. Это — та любовь, о которой так замечательно говорит апостол Павел: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» ( 1Кор.13:4−8). А строгость — как соль. Одной солью питаться невозможно, но и пища без соли становится несъедобной.
Надо почувствовать устроение души человека, приходящего к священнику. Приходит, допустим, женщина, которая 30 лет не была в церкви ( может быть когда-то в детстве ходила). Смотришь на неё и думаешь — «Боже мой! 30 лет она не была в храме! А что же с ней было? Как она жила эти 30 лет?». Что она сейчас может? Она ничего не может. На такие « язвы» никакие « пластыри» не приложишь. Тут никаких жёсткостей, конечно, не надо. Важно понять чувство состояния души у этого человека, и принять его. Всё-таки он пришёл не по своей воле, это Бог до его совести достучался, и вот он теперь пришёл, но пришёл совершенно ни на что не способный. Здесь только рука помощи и сочувствие пастыря: «Да, дорогая, как хорошо, что ты пришла. Тебе хорошо бы и в праздники Господни приходить. Если у тебя будут силы — молиться дома, почитать что-нибудь. Если у тебя нет молитвослова — возьми за свечным ящиком, зажги дома лампадочку, помолись. Иконочки есть? Если нет — купи иконочку». Вот так начинать. Жёсткость или мягкость тут не подходит.
Если человек пришёл к врачу, что врач будет делать? Он сразу, конечно, болезнь определяет. Здесь тоже батюшка должен определить эту немощь духовную, болезненное состояние человека. И тогда сердце подскажет, что я могу с него требовать. Пришёл ребёнок — я же не могу с него потребовать: «Давай поклоны делай, постись, молись». Нет. «Слушаешься папу, маму? Хорошо учишься? Не грубишь взрослым?» — вот такие, наводящие вопросы. Также и с людьми, которые только начинают воцерковляться. Они иногда как дети. Но всё-таки человеку нельзя запрещать приходить к Чаше, к Причастию, нужно принять исповедь, дать ему соответствующие его состоянию какие-то советы. Главное — не оттолкнуть его от храма. Иначе человек вообще развернётся: «Ну, всё, я ни на что не способный, я не смогу, Церковь вообще не для меня, он для меня закрыта». Здесь надо протянуть руку помощи, постараться какими-то нужными словами убедить приходить чаще в храм, пригласить на какие-нибудь пастырские беседы с прихожанами, ответить на вопросы.
Никто никому ничего не должен. Христианство — это свобода. Поэтому, если человек хочет потрудиться для Христа — вот его задача: он сидит на берегу вверенного ему на какое-то время Генисаретского озера, в озере плещется рыбка, надо на обед Христу поймать каких-то из этих рыб. Он будет смотреть — где прикармливать, где менять приманку, где менять снасть — и поймает разные рыбки. Вот, собственно, и всё.
А так вот какие-то такие установки — помягче, подобрей — что это значит? А если я человек резкий, а я буду изображать из себя мягкого, ну что это будет? Отвратительное лицемерие. Надо быть самим собой; а если видишь или кто-то тебя обличает, что в тебе дурно, — ну присмотрись, поработай над собой. Может, тебе надо быть помягче или не таким тошнотворно-елейным. То есть должны быть в человеке не какие-то такие театральные способности или установки.
Богу нужны разные священники: и брюнеты, и блондины, и лысые. И не это важно — помягче, там, или пожёстче.
Комментарии
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. Войдите или зарегистрируйтесь
Есть нравственность, а есть духовность. Человек может быть или просто нравственным, или духовно-нравственным! Для достижения нравственности без строгости не обойтись, так как армия, учебные заведения и тюрьмы прививают нравственность путем чёткого соблюдения строгих норм и правил. Без строгости мы самы понимаем нравственности невозможно добиться! Совсем другое дело обстоит с духовностью. Здесь на помощь приходят такие христианские добродетели как любовь, смирение и покаяние. По этому чтобы воспитать духовно-нравственного человека необходимо соблюдение христианских добродетелей соединить со строгостью нравственных законов и порядков.
Мне кажется, нужно всегда быть мягким. Строгим быть (увещевать, реже обличать) в исключительных случаях, когда нет раскаяния и смирения.
Один священник был очень строгий. Он говорил: — Хватит жаловаться, что жена тебя пилит. Если б не был ты бревном, то и она бы не пилила. И прихожанкам это очень нравилось. Один священник был очень строгий. Он говорил: — Хватит жаловаться, что у вас плохие дети. Или вы забыли, что от осинки не родятся апельсинки? И прихожанкам это очень нравилось. Один священник был очень строгий. Он говорил: — Хватит жаловаться, что в 17-м году плохие люди убивали священников. Да вам самим дай только волю и автомат, вы сами нас первыми убьете. И прихожанкам это очень нравилось. Один священник был очень строгий. Он говорил: — Хватит жаловаться, что не можете себе мужа найти. Если б имели веру с горушное зерно, давно бы у каждой было бы по мужу. И прихожанкам это очень нравилось. Один священник был очень строгий. И когда ему говорили, слушай, а чего это ты и правда такой строгий, он отвечал, отмахиваясь: — Вот вам бы все бы меня ругать. А прихожанкам это очень даже нравится. А все потому, что он был строгий, но добрый. автор© Илья Забежинский
К молодым и воцерковляющимся людям, конечно же, нужно быть мягче. Важно воцерковляться постепенно, а не сразу, потому что так легче привыкнуть. В противном случае человек может впасть в уныние, а то и вообще разочароваться в вере и Церкви.
А вообще, строгим священнику быть можно, а иногда и нужно, особенно когда хулят Бога и Церковь Христову, а также по отношению к еретикам и сектантам. К прихожанам же следует быть строгим, если они нарушают мир в данном приходе и в Церкви вообще, если сеют раздоры среди самих себя и других верующих. У меня, слава Богу, таких случаев не было. С еретиками и сектантами в конфликты вступать тоже не приходилось. Если таковые и встречались, общение с ними в основном ограничивалось фразами: «Здравствуйте!», «До свидания!».
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. Войдите или зарегистрируйтесь