Феодализм в буржуазной и советской историографии.
Современник Рота, известный немецкий историк Г. Вайц, разделяя взгляды на феодализм как на особую политико-юридическую систему, отмечал вместе с тем и некоторые особенности социального строя в феодальном обществе: преобладание личной и поземельной зависимости населения, сословную структуру общества и связь политической власти с землевладением. Еще более полное политико-юридическое определение феодализма дал французский историк Ф.
Буржуазная историография XIX в. по существу не пошла дальше этих представлений. Под феодализмом понимали существовавшее в странах Западной Европы в эпоху классического средневековья политическое устройство, для которого характерны отсутствие прямого государственного подданства, наличие частной власти, политическая раздробленность, иерархическая структура земельной собственности и политической власти. Происхождение феодализма историки этого времени связывали с военными и политическими мероприятиями правителей из династии Каролингов, в частности с военной реформой Карла Мартелла.
В конце XIX- начале XX в. это представление было в значительной степени пересмотрено. Историки отказались от прежней негативной оценки феодализма и начали усматривать в нем некие «конструктивные» черты. В частности, по-иному стали оценивать вассально-ленную систему, которая в какой-то степени сплачивала феодалов под эгидой королевской власти и послужила в ее руках рычагом для упразднения политической раздробленности.
Сторонники вотчинной теории, не отказавшись в принципе от политико-юридической концепции феодализма, искали его предпосылки в крупном землевладении, натуральном хозяйстве и отношениях между вотчинником и зависимым населением. Историки-позитивисты пошли еще дальше. Они характеризовали феодализм как совокупность равных по значению факторов — политических, юридических, социальных, экономических. Такого взгляда, в частности, придерживались известные русские буржуазные медиевисты — П. Г. Виноградов и Н. И. Кареев. Некоторые западные и русские буржуазные историки выдвинули теорию «двух феодализмов». Считая определяющим фактором феодализм «политический», они в то же время говорили о феодализме «социальном», подготовившем для него почву и существовавшем в его недрах (Д. М.
В XX в. в буржуазной историографии сложилось представление о феодализме как о всемирно-историческом явлении. Изучение всемирной истории показало, что схожий с западноевропейским феодализмом общественно-политический строй существовал и в других странах. Русский историк Н. П. Павлов-Сильванский доказал существование феодализма на Руси. Причем он считал, что условное землевладение не является непременным признаком феодального строя, как это утверждали на Западе. Западные историки и социологи — О. Гинтце и др. — начали рассматривать феодализм во всемирно-историческом плане, однако его появление связывали не с внутренними, а с внешними причинами — столкновением разных цивилизаций и завоеванием.
Рассмотрение феодализма во всемирно-историческом масштабе должно было бы привести к пересмотру самого его понятия. Однако буржуазная историография этого не сделала, применяя к восточному феодализму западноевропейский эталон; главной сутью феодального строя по-прежнему считали ленную иерархию, политическую раздробленность, «рассеяние суверенитета» и т. п.
В последнее время в буржуазной историографии заметна тенденция к созданию общесоциологических схем феодализма в отрыве от конкретной исторической действительности. Такую схему, например, предлагают американский историк Р. Кулборн и др., которые считают, что феодализм как форма организации политической власти существовал в разные исторические эпохи на стыке разных цивилизаций при наличии сходных предпосылок, а именно: когда народ подвергался внешнему порабощению, когда власть захватывала узкая группа лиц или когда наступали глубокая хозяйственная анархия и политический распад.
Наряду с этим в современной буржуазной историографии на основе конкретных исследований развивается комплексное изучение феодализма. Во Франции оно представлено М. Блоком и его последователями, группирующимися вокруг журнала «Анналы экономической и социальной истории».
Несмотря на различие взглядов о сущности феодализма в современной буржуазной историографии, в одном она остается на общих традиционных позициях — в отрицании решающей роли экономических отношений в системе феодального строя. В лучшем случае эти отношения квалифицируются как равнозначные наряду с политическими, юридическими и иными факторами.
Совсем по-иному к изучению феодализма подходит марк-систско-ленинская историография, строящая свои научные понятия на основе исторического материализма.
Феодализм — это одна из классово-антагонистических формаций, пришедшая на смену рабовладельческому или в других исторических условиях первобытнообщинному строю и уступившая свое место капиталистическому строю. То, что буржуазная историография обычно понимает под феодализмом, представляет на самом деле только юридическую и политическую надстройку феодального общества на определенной стадии его развития (в эпоху сложившихся феодальных отношений до начала их разложения). Базисом феодального строя служат феодальные производственные отношения, закрепленные юридически в отношениях собственности.
Изучение феодализма во всемирно-историческом плане обнаруживает многообразие хозяйственных, юридических и политических форм, в которых он развивался в конкретных исторических и естественно-географических условиях. Однако непременными чертами феодального строя всегда оставались: наличие земельной собственности в руках господствующего класса феодалов; наделение землей непосредственных производителей — зависимых и крепостных крестьян, которые вели мелкое самостоятельное хозяйство, создававшее основу феодального производства; эксплуатация крестьян феодалами, государством и церковью в форме ренты, налога, десятины; внеэкономическое принуждение крепостных и зависимых крестьян, которое осуществлялось разными способами — от прямого насилия и судебно-административного преследования до установления обязательных фиксированных норм повинностей.
Важнейшие проблемы истории западноевропейского феодализма исследованы в трудах видных советских медиевистов — Е. А. Косминского, А. Д. Удальцова, Н. П. Грацианского, А. И. Неусыхина, С. Д. Сказкина. Первостепенное внимание в их исследованиях отводится истории крестьянства и феодальной вотчины, развитию производительных сил в сельском хозяйстве, выяснению исторических закономерностей развития феодальной экономики, изменению форм феодальной ренты. В отличие от буржуазной историографии, идеализирующей феодальную сеньорию, советские историки раскрывают острые социальные конфликты, непримиримость интересов крестьян и феодалов, постоянную борьбу между ними. В их трудах показывается прогрессивная роль крестьянского хозяйства в развитии производительных сил феодального общества и значение классовой борьбы крестьян против феодалов в эволюции феодального строя.
Одной из наиболее сложных проблем истории феодализма является проблема его генезиса. Это объясняется тем, что феодальный строй складывался на разной исторической основе — рабовладельческой, патриархальной — и в разных первоначальных формах.
Буржуазная историография, представляющая феодализм как систему юридических и политических институтов, которые не только не обусловливаются существующими социально-экономическими отношениями, но сами их создают, пытается прежде всего установить преемственность этих институтов, найти их истоки и прецеденты. Уже в XVIII в. во Франции появились две концепции происхождения «старого» (феодального) порядка, против которого началась тогда революционная, сперва идеологическая, а потом политическая борьба. Сторонники реакционных сил в лице графа Буленвилье и его последователей доказывали, что этот строй был создан в результате завоевания германцами римской Галлии и зиждется на незыблемой основе — праве завоевания. Средневековые феодальные порядки, согласно этой концепции, были введены завоевателями-германцами, превратившимися в господствующую аристократию. Так появилась германистская теория происхождения феодализма. Противоположная ей романистская теория в лице аббата Дюбо и его сторонников опровергала взгляды своих противников ссылками на то, что германского завоевания Галлии якобы вовсе не было; варвары-германцы проникали в Римскую империю как наемники и, будучи отсталыми, рабски воспринимали римскую цивилизацию, подражали во всем, а не насаждали свои варварские порядки. Феодальный строй, по их утверждению, возник позже, при Каролингах, в результате узурпации королевских прерогатив земельной аристократией.
В последующее время романисты фактически восприняли выдвинутую их противниками теорию «двух рас», придав ей новое содержание. О. Тьерри и Ф. Гизо, признавая факт завоевания римской Галлии германцами, делали из него далеко идущие выводы. Завоеватели превратились, по их мнению, в господствующий класс — дворянство, а завоеванные — в эксплуатируемую массу крестьян и горожан — предшественников третьего сословия. По словам Тьерри, германцы ничего положительного не принесли в завоеванную Галлию. Весь последующий прогресс в истории средневековой Франции он связывает с пробуждением третьего сословия и его вековой борьбой против угнетателей-дворян. Гизо признает значительное влияние германских порядков на формирование феодальной системы во Франции. Дружинные отношения и вассалитет, институт королевской власти, дух свободы и индивидуализма определили, по его мнению, важнейшие черты этой системы.
Несомненной заслугой этих историков было открытие классов и классовой борьбы в феодальном обществе, хотя социально-экономической основы этих явлений они выяснить не смогли. Причины появления классов-сословий Гизо и Тьерри видели во внешнем завоевании, а классовые различия смешивали с этническими различиями. К тому же они ограничивали классовую борьбу только рамками «старого порядка», полагая, что в буржуазном обществе уже нет ни классов, ни классовой борьбы.
Со второй половины XIX в. споры романистов и германистов приобрели более ярко выраженную националистическую окраску. Шовинистически настроенные французские историки-романисты Н. Д. Фюстель де Куланж и др. пытались принизить историческую роль германцев — немцев, а немецкие историки-националисты, придерживающиеся германистской концепции, умаляли значение галлов — французов.
Научная значимость споров германистов с романистами невелика. Ни та, ни другая сторона не права в вопросах генезиса феодализма. Феодализм сложился во Франкском государстве и входивших в его состав странах не в результате эволюции римских или германских юридических и политических институтов, а вследствие появления новых экономических отношений, для которых эти институты послужили только формой выражения, придав им некоторые специфические черты.
Проблема генезиса феодализма решается в другой плоскости. Феодальные отношения возникают закономерно у всех народов на той стадии их общественного развития, когда производится уже значительный прибавочный продукт и непосредственный производитель может использовать большую или меньшую его часть для ведения самостоятельного хозяйства. Это мелкое крестьянское хозяйство и стало основой феодального производства. Установление личной и поземельной зависимости крестьян, ведущих мелкое хозяйство, и обременение их повинностями в пользу земельных собственников или раннефеодального государства служили началом феодального строя.
Генезис феодализма в Западной Европе исследован в трудах видных советских медиевистов — А. Д. Удальцова, Н. П. Грацианского, А. И. Неусыхина. Советские историки подвергли критике вотчинную теорию и показали огромное значение свободной общины — марки а аграрном развитии в раннее средневековье. В работе А. И. Неусыхина «Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв.» прослеживается процесс превращения свободных общинников в зависимых крестьян у германских народов и выясняются общие закономерности этого процесса. Советские медиевисты доказали, что феодализм формировался не на основе эволюции правовых норм и юридических институтов, как утверждают буржуазные историки, а в результате коренного именения экономических отношений, в результате перемещения земельной собственности из рук свободных крестьян-общинников в руки крупных землевладельцев.