УКРАИНЦЫ ЮЖНОЙ БУКОВИНЫ: ПРОБЛЕМЫ И ОРИЕНТИРЫ
Проблема украинцев южной Буковины – их политических, этнокультурных приоритетов никогда до сих пор не считалась актуальной. Возникали сомнения даже в том, существует ли сама проблема. По всеобщей переписи населения, проведенной в 1992 г. в Румынии всего лишь около 10 тысяч человек (1,4 %), проживающих в уезде Сучава, большая часть которого состоит из 3-х южно-буковинских уездов Кымпулунг, Сучава и Радауцы, посчитали себя украинцев. Немногим более, около 14 тысяч (2 %), определили украинский язык своим родным. Несмотря на небольшие цифры, уже само несоответствие украинцев по языку и этнической принадлежности вызывает ряд вопросов. Тем более, что и на территории Черновицкой области значительная часть этнических румын (около 10 %) по переписи 1989 г. назвала украинский своим родным языком. Обычно процесс ассимиляции и интеграции дает обратные результаты в соотношении язык-этничность в зависимости от страны пребывания. То есть процесс ассимиляции и интеграции у румын Северной Буковины объективно должен приводить к их переходу части населения на украинский язык, и наоборот, украинцы Южной Буковины должны переходить на румынский. В нашем же случае и на севере, и на юге зависимость языка от этничности носит однонаправленный характер. Таким образом, мы можем констатировать, что по обе стороны довольно жесткой в советское время границы (переписи проводились фактически сразу же после падения коммунистических режимов) присутствуют этнические румыны с украинским языком. Данное явление требует определенных пояснений. В сущности же, для украинского населения Южной Буковины, он, на наш взгляд является ключевым.
Весь Х I Х и начало ХХ века шли постоянные дискуссии о соотношении украинского (русинского) и румынского населения Буковины. Русинское население и за счет большей рождаемости и за счет притока населения из галицийских районов (Галичина также как и Буковина входила в состав Австрии и поэтому миграция населения из Галичины в Буковину носила внутренний характер; Молдова же была отдельным государством, а потом вошла в состав Румынии) росло гораздо быстрее. На рубеже 70-80-ых годов русины впервые стали относительным большинством в крае, превзойдя по численности румынское население. Вместе с тем украинское (русинское) движение было весьма слабым в сравнении с румынским. Еще более значительным было то, что украинское движение практически не распространялось южнее города Черновцы (об этом свидетельствует, например, распространенность украинских товариществ в селах на севере края и южнее краевого центра). Кроме того, украинское движение Буковины никогда не претендовало (в отличие от румынского) на включение всей территории края в состав "своего национального государства".
Проблема денационализации украинцев Южной части Буковины возникла уже при переписи населения 1910 года, когда не менее 30 тысяч человек проживающей по всей линии Черновцы-Сучава "поменяли" определение своего родного языка с русинского на румынский. Тогда, впервые за все время проведения переписей населения в Буковине, количество украинского населения снизилось на 2,5 %. Многие исследователи и тогда, и сейчас обратили внимание на данный феномен. Большинство, однако, полагало, что проблема заключалась в неком умысле со стороны организаторов. Не отрицая возможных предубеждений, приведших к определенным искажениям, необходимо сказать, что проблема, в целом, гораздо шире. Разумеется, несмотря на то, что во многие из этих сел, пришла румынская, а не украинская школа, жители соответствующих населенных пунктов не поменяли ни родной, ни разговорный язык, оставаясь этническими украинцами. Однако постепенно, и этот процесс продолжался вплоть до 1940 года в Северной Буковине и продолжается и поныне в Южной, этноним румыны закреплялся как выбор в смысле политической нации. Фактически, с самого начала процесса возникновения украинской идентичности, эти люди оказались отрезанными от него. Даже факт смены этнонима с русинов на украинцев оказался для них крайне сложным. Очень долго они не могли понять для себя (в отличие от украинского населения северных районов края – Вижницы, Кицмана, Заставны, которые постоянны были включены в общеукраинскую дискуссию) в чем суть и смысл нового этнонима. Это только продолжало закреплять у них румынскую национальную идентичность. Речь идет именно о национальной, а не этнической идентичности, хотя национальная в данном случае оказывалась значительно сильнее. В качестве примера рассмотрим три села с украинским населением Корчинцы, Турятка и Симинича. Два последних вообще исторически не входили в состав Буковины, находясь на территории Румынской Молдовы, однако, в непосредственной близости от Буковины, в уездах Дорохой и Ботошаны. Корчинцы находились в самом центре Буковины, но в полном окружении румынских сел. Во время переписи населения 30-го года жители Турятки и Симиничи в полном составе определили себя как румын с украинским (русинским) языком. Все они специально оговаривали, что они не украинцы, а румыны. Волею судеб Турятка и Корчинцы оказались в СССР в Глыбокском районе Черновицкой области, а Симинича осталась в Румынии уже в Сучавском уезде. Однако, жители Турятки и Корчинцев, в отличие от многих других "вернувшихся" в Украину сел не стали менять национальность, а остались румынами, но с украинским языком. В своей монографии о румынах Северной Буковины Еуджен Патраш пишет о том, что в этих румынских селах нарушаются права жителей, которых "заставляют" учиться в украинских селах. Однако, научный анализ говорит о том, что население трех вышеуказанных сел в каком-то смысле не румыны, в каком-то не украинцы. Это типичный (но мало распространенный) случай переходного этноса. Эволюция идентичности этих людей содержала много серьезных потрясений. На протяжении ста лет они пережили уже четвертую смену государства, причем ни разу эта смена не происходила по их воле. Отсюда сочетание несочетаемого. В этническом плане этих людей можно рассматривать как реликт со всеми вытекающими отсюда последствиями. На наш взгляд их идентичность носит смещенный характер, хотя несомненно их славянское происхождение.
В 1918 для украинцев Буковины начался румынский период. С созданием современного румынского государства происходят значительные перемены. Для южной части региона все это актуально и сейчас. Процесс румынизации украинского населения значительно ускорился. Украинское движение практически полностью деморализовано, ему так и не удается создать какую-либо инфраструктуру. Полностью ликвидируется образование на украинском языке. В отличие от Галичины, где существует сильное украинское движение, в Буковине никто и не надеется на то, что край когда-нибудь окажется в составе Украины. Однако, в северных районах все это время все-таки сохранялась украинская языковая и культурная среда, в южных ничего этого не было, и это создавало дополнительную проблему. События 1940 года и присоединение Северной Буковины к СССР происходят стихийно и совершенно неожиданно для населения края, т.е. они опять поставлены перед свершившимся фактом. Украинцы Южной Буковины окончательно оказались отрезанными от основного украинского массива края, не располагая при этом ни собственной инфраструктурой, ни интеллигенцией, ни историческим опытом "своего государства".
Это тоже, в той или иной мере объясняет склонность украинского населения Южной Буковины к интеграции и ассимиляции. Возникло еще несколько проблем.
Во-первых, украинское (русинское) население Буковины никогда не было полностью единым в этническом плане, заметно разделяясь на собственно украинцев и гуцулов, сохраняющих существенные отличия от остального населения края и в территориальном плане и в образе жизни. Значительная часть населения Буковинской Верховины во время румынской переписи населения 1930 года выбрало этноним гуцул, а не украинец или русин. После территориального раздела 1940 г. на территории Румынии оказалась значительная часть гуцулов, составляющих сейчас по разным оценкам около трети или чуть более всего украинского населения Южной Буковины. Контакт между обеими группами были существенно затруднены в силу различных причин. В следствие, украинцы, проживающие в высокогорных и труднодоступных районах, в значительной мере вообще были исключены из общеукраинского контекста.
Во-вторых, украинское население Южной Буковины как до, так и сразу после войны почти полностью состояло из сельского населения. Практически не было городской интеллигенции, круга общения, системы образования, что в значительной мере способствует сохранению и развитию этнических групп. Все это способствовало довольно странной картине, показанной в таблице 1.