Я живу в доме со шпилем у парка Победы (Петербург) The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга
Модерновые доходные дома, сталинские высотки, дома-коммуны и многоэтажки 70-х годов — не просто жилые здания, а настоящие городские символы. В рубрике «Где ты живешь» The Village рассказывает о самых необычных домах двух столиц и их обитателях.
В новом выпуске мы отправились в дом со шпилем у парка Победы — самое московское здание Петербурга, в котором когда-то жил Виктор Цой и которое иногда называют первым ленинградским небоскребом. Мы спросили у супругов Анны Сорокиной и Игоря Булыгина, действительно ли в башне живут только богатые люди и что за человек поселился в бомбоубежище в одной из парадных. А директор местной пирожковой — заведения, на днях отпраздновавшего 60 лет — рассказала трогательную историю появления здесь кошки Муси, которая год назад стала телевизионным героем.
Архитекторы: Григорий Симонов, Борис Рубаненко, Владимир Васильковский (автор проекта башни, вероятно, Олег Гурьев)
Адрес: Московский проспект, 190; Московский проспект, 192–194; Бассейная улица, 41
Постройка: 1940–1941 годы(части дома на Бассейной и Московском); 1953 год (башня)
Высота: 6 этажей (части дома на Бассейной и Московском); 74 метра (башня со шпилем)
Дом со шпилем часто называют первым небоскребом Ленинграда, но тут все зависит от того, как именно считать. Основная часть дома на Московском проспекте — точно такая же, как напротив, небоскребной можно с натяжкой назвать только угловую башню с девятью этажами. Если уж на то пошло, я бы назвал первым небоскребом дом с кинотеатром «Дружба» на Московском проспекте, 202 (первый десятиэтажный дом в Ленинграде, ровесник башни 1953 года постройки. — Прим. ред.). Плюс примерно в это же время появляется большой дом у парка Победы на Кузнецовской улице («Вашингтон» на Кузнецовской, 44, первый в городе 12-этажный крупноблочный жилой дом, построен в 1957 году. — Прим. ред.).
Зато совершенно точно дом со шпилем — самое московское здание в Петербурге. С Москвой ассоциируется и сама башенка, и фрески, декорирующие фасады: такая техника — как бы процарапывание — именно московская особенность, в Петербурге встречается очень редко.
Безусловно, башня играет роль акцента в этом здании, но, в принципе, и без нее части по Московскому и Бассейной смотрятся хорошо — они достаточно красивы. Мне, например, очень нравится, как сделаны арки посередине здания на Московском: они по членениям увязаны с противоположной стороной проспекта. Очень добротная архитектура.
Цена трехкомнатной квартиры
9 350 000 рублей
Аренда двухкомнатной квартиры
44 000 рублей в месяц
Анна: От бабушки мне в наследство осталась квартира в Москве, мы ее продали и в 2003 году купили квартиру в этом доме. Видимо, нам не хотелось уезжать далеко от столицы, поэтому выбрали дом на Московском проспекте.
Игорь: До этого мы вместе с нашим другом снимали квартиру, которая находилась в доме через двор. И нам здесь так понравилось, мы уже хорошо узнали район — не хотели никуда отсюда уезжать. В эту квартиру влюбились сразу. Здесь не совсем центр, народу не так много, рядом парк. При этом до центра — десять минут, аэропорт тоже близко, что для меня особенно удобно.
Снаружи дом выглядит так, будто внутри суперэлитное жилье, но на самом деле богатых квартир здесь почти нет. Впрочем, в одном из подъездов жильцы объединили несколько квартир, сделали перепланировку — вот там действительно суперэлитно. Есть и квартиры по 200 метров. Но в остальном все самое обычное.
Когда мы въезжали, парадная была в ужасном виде: обгоревшие почтовые ящики, надписи… В самой квартире предыдущие хозяева вбили в стены огромное количество гвоздей: зачем, непонятно — на них ничего не висело.
Анна: Отцу предыдущих владельцев дали квартиру в этом доме, когда здание только-только построили. Кажется, этот человек был военным врачом. Дом называли генеральским, так как квартиры давали людям, связанным с военными специальностями. Плюс были коммуналки (и до сих есть — например, в нашей парадной таких две).
Старожилов в доме очень много. Например, есть одна очень активная бабушка: она провела здесь детство, вырастила сыновей — и сейчас борется за восстановление во дворе футбольной площадки. Отсюда не особо уезжают: место хорошее.
Игорь: В остальном тут живут разные люди. В нашей третьей парадной социальный состав очень пестрый — причем парадная очень хорошая: нет ни маргиналов, ни богачей.
Анна: В других парадных есть странные персонажи. Например, я слышала, что водители трамваев, которые ходят по Московскому проспекту, часто лицезреют одного жителя нашего дома, которого прозвали Львом Толстым (за схожесть с писателем). Он, видимо, эксгибиционист: периодически в одно и то же время снимает трусы и в таком виде показывается в окне, выходящем на Московский проспект. Не знаю, что он хочет этим сказать, но, может быть, его послание как-то связано с тем, что Московский проспект правительственная трасса.
Игорь: Вячеслав Полунин в этом доме покупал квартиру для мамы, но сам здесь не живет. А в башне со шпилем когда-то жил Виктор Цой. Это абсолютно достоверно: мы знаем сына Цоя, Сашу, и он говорил, что его бабушка с дедушкой тут жили довольно долго. Но, насколько я понимаю, они не хотели, чтобы про этот адрес знали — боялись нашествия фанатов. У нас даже была довольно большая надпись маркером на стене: «Здесь жил с такого-то по такой-то год Виктор Цой». Ее постоянно закрашивали, лет пять назад она окончательно исчезла.
С жильцами башни мы не особо видимся. Но я знаю, что там живут самые обычные люди, не олигархи. Олигархической у нас считается парадная № 11, за аркой.
Анна: Дом управляется жилкомсервисом. Нам хотели искусственно создать совет дома, но у нас организовалась инициативная группа. И наша знакомая в парадной, активная женщина, уговорила меня войти в этот совет: ей нужны были люди, которые здесь действительно живут и которым не все равно. У меня тогда еще не было маленького ребенка, и я согласилась.
бас-гитарист группы Animal ДжаZ
живут в части дома, расположенной вдоль Московского проспекта
Высота потолков 3,2 м
Игорь: Сейчас совет судится по поводу выхода из нашей парадной на Московский проспект. По структуре дома у всех подъездов есть два выхода: во двор и на Московский. В 90-е представители города собрали местных бабушек и сказали им, что выход отгородят и откроют социальную булочную. Бабушки радостно согласились. Булочная просуществовала недели две, а потом началось коммерческое использование. Сначала был ларек, потом какая-то бижутерия — чего только не было. Сейчас опять какой-то ларек торгует сигаретами. Причем прилавок фактически находится на лестнице. И вот это помещение до сих пор принадлежит городу, хотя по закону должно принадлежать жильцам как общедомовое имущество. Его пытаются успеть продать какому-нибудь ООО, чтобы это была частная собственность, с которой ничего нельзя сделать.
Анна: Наши активисты подали в суд на город года два назад, но пока у них ничего не получилось. У некоторых других парадных — например, у второй, четвертой — выход на Московский сохранился. Я знаю, что во второй такую же стену, как у нас, жильцы разбивали молотками.
Игорь: Раньше Московский, 190, был одним большим длинным домом, а потом башню отделили от корпусов на Бассейной и Московском нумерацией. Всего в доме около 15 парадных, в нашем корпусе — 11. Причем арка, в свою очередь, как бы разделяет наш дом на две части, поэтому у него двойной номер: 192–194.
Новую нумерацию сделали лет 15 назад, была большая путаница. Тут есть одна бабушка, которая, так получилось, вообще нигде как бы не живет. Ее квартиры нет. По крайней мере, она сама так говорит — не знаю, правда ли это: в паспорте у нее — старый номер квартиры (№ 2), а нового нет. Она исправно платит за коммунальные услуги, так как боится, что квартиру отберут — но ей только долги и начисляют. Ее знают все, в том числе в администрации района.
Анна: Мы, к счастью, купили квартиру уже после перенумерации. Но у многих из тех, кто изначально здесь живет, в паспорте одна прописка, а документы оформлены на другой номер. Многие специально теряли паспорта, чтобы им поставили правильную прописку. В 2003-м тут были ящики со старыми номерами, почтальоны постоянно путались. Цифры над дверями были другие. Кто как выходил из положения: перерисовывали краской, заклеивали.
Игорь: Вскоре нам, видимо, предстоит новый виток борьбы против мансард. Раньше весь дом был архитектурным памятником. Когда дом разделили на три части, статус памятника остался только у башни — вероятно, все это провернули именно для того, чтобы построить мансарды. Но не получилось. Не знаю, будут ли это делать теперь, все-таки у нас тут сложился достаточно активный коллектив, люди будут сопротивляться.
Анна: Наш дом по документам 1953 года постройки, но на самом деле его начали строить еще до войны. По задумке на первых этажах должны были организовать помещения магазинов, часовой мастерской, парикмахерской, загса. Плюс в плане есть бомбоубежища в цокольном этаже — с отдельной комнатой, ванной и туалетом. В одном месте бомбоубежище даже сохранилось: все в той же 11-й парадной. Там работает и живет человек — мастер, который обслуживает лифтовое хозяйство. У него есть отдельная квартира, но ему почему-то больше нравится в бомбоубежище, где нет никаких окон, — только щели под потолком. И все это помещение заставлено аквариумами с рыбками. Жильцы 11-й парадной его очень любят, даже приносят новых рыбок. Вообще это сюрреалистическая картина: когда я в первый раз туда попала, была в шоке.
Также в доме есть легендарная пирожковая, которая работает с 1956 года. Она пользуется бешеной популярностью. Часов в восемь утра ведешь в школу старшего сына — перед пирожковой стоят машины скорой, полиции: все ездят сюда завтракать и обедать. Пирожки — вкуснейшие: с мясной начинкой, с повидлом. Мы уже не покупаем, потому что боимся растолстеть. Интерьер не изменился с советских времен: все те же столики, за которыми нужно стоять.
У них живет котик, который в прошлом году привел в ужас передачу «Ревизорро». Телевизионщики приехали — начали требовать данные о том, когда замешано тесто, какие сделаны начинки. Работницы смотрели на них с непониманием: там же все сразу разлетается — ничего не залеживается. Бабушки работают по технологии советского времени, их никто не трогает. И тут телевизионщики увидели кота: «У вас животное?! Это же против санитарных правил!» — начали сыпали номерами СанПиНов… Работницы, конечно, обиделись: «Это же наша кошка, ее любят все посетители, как вы можете». Но вроде оставили в покое: «Ревизорро», не «Ревизорро», а меньше в пирожковую ходить не станут.
На месте нынешнего «Кофе Хауза» в башне в советское время была мороженка (детское кафе-мороженое «Чебурашка». — Прим. ред.). Когда я была маленькой, мама меня водила в парк гулять, и каждый раз потом мы шли туда. Почему-то помню запах кофе, который я страшно не любила.